Проводи меня до рая

К счастью,  настигший маму сердечный приступ оказался не очень серьёзным. Но нечаянно открывшаяся тайна раздавила ее душу. Если меня она простила сразу, то к Клоду воспылала ненавистью и неукротимым гневом. - Этот негодяй!.. - мама не находила слов от негодования. - Что он с тобой сделал!.. - Если ты помнишь,  - не менее горячо возражала я. - Он спас мою жизнь! - Этот гнусный лицемер воспользовался твоей бедой, чтобы... О, у меня даже нет слов... - Мама,  Клод ничем не пользовался! Мы, в самом деле, очень любили друг друга! Он виноват только перед Богом,  но не передо мной и тем более не перед тобой! - Как это не виноват?! Он сломал тебе жизнь! Ты не можешь построить свою жизнь,  ты таешь от тоски,  медленно умираешь и сходишь с ума. Думаешь, я не вижу? А ведь это все из-за него! - Было бы лучше, если бы я бы висела в петле, а потом лежала в Монфоконе? - ответила я, распаляясь гневом. - Конечно,  нет! - в ужасе воскликнула мама. - Но я не могу поверить в то, что он сделал с тобой! Как же я в нем ошибалась!.. - Послушай... Ты не ошибалась в Клоде, - уверяла я. - Он тот, каким ты его знала. Вся его вина в том,  что он полюбил меня... Хотя какая тут вина?  Да наконец разве мужчина виноват, если полюбит женщину! - Женщину?! Да ведь ты была совсем ребёнком! 16 лет, Боже мой! А этот... - Я не была ребёнком. В 16 лет некоторые  даже выходят замуж! Поэтому я все понимала, прекрасно знала, на что иду - и о чем, кстати,  совсем не сожалею! - Как ты могла влюбиться в него, Агнесса?! В такого... Волна негодования, захлеснувшая душу, не дала ей договорить. - Напротив, мама, я не понимаю,  как можно его не любить! - Когда ты рассказывала мне сказки о твоём женатом возлюбленном,  я представляла себе, по крайней мере,  молодого красавца, а не этого грязного старика! - Именно "молодой красавец" - капитан де Шатопер, как ты помнишь, едва не довёл меня до виселицы,  а "грязный старик" - от неё  спас! - вспылила я. - И уж я не говорю о том, что именно он помог нам с тобой найти друг друга! Или ты забыла? - Как я могла быть такой слепой? Когда он привёл меня к тебе, а ты была одета, как герцогиня, я ничего не поняла... Когда ты жила в его доме неделю, я тоже ничего не поняла... И когда он отправил тебя со мной в Реймс,  как видно, вдоволь натешившись тобою, после того,  как заморочил тебе голову... - ослепленная яростью, мама говорила о Клоде ужасные вещи... - Что?! Он мною натешился?! - вспыхнула я. - Как ты можешь говорить такое, мама?! Он не солгал тебе, меня вправду король велел казнить! И... Это я не позволила Клоду бежать со мной в Испанию,  понимая, что он не смог бы жить без церкви и служения! - Все равно, - упорствовала она. - Как он мог... Я не могу поверить! Мы были близки к ссоре... - Наверное,  сейчас ты мнишь себя несчастной,  так? - продолжала я, задыхаясь от гнева. - И то правда - узнать, что твоя ненаглядная доченька,  твоя маленькая девочка... И твой духовный отец, перед которым ты столько лет благоговела... Впали в грех! И твой мир вдруг рассыпался в прах!  Разве может быть большее несчастье?! - Я не знаю... Я никогда не думала, что мне придётся пройти через все это... - глухо произнесла мама... - А ты знаешь,  через что прошли мы? Мама, ты не знаешь, что такое несчастье! О!  Любить друг друга со всем неистовством - и понимать,  что так нельзя.  Денно и нощно лелеять друг друга в своих грезах, в своих мыслях - и бояться случайной встречи. Быть священником и любить женщину! Любить прекраснейшего из мужчин - и каждый миг помнить о том, что он принадлежит Богу! Когда ты борешься с собой, но всегда проигрываешь... Это наша доля. О Небо!  Такая любовь- это  клещи, раскаленные на адском пламени! Как счастлив тот, кого распиливают надвое или четвертуют! Знаешь ли ты муку, которую испытывает человек долгими ночами, когда кипит кровь, когда сердце разрывается, голова раскалывается, зубы впиваются в руки, когда эти яростные палачи, словно на огненной решетке, без устали пытают его любовной грезой, совестью и отчаянием! Это наш личный ад. Самое дно ада для нас двоих! Ещё в этой жизни! - Агнесса! - тяжело вздохнула мама.  - Зачем ты только встретила этого человека! - Нет, моя жизнь без него была бы пустой и бессмысленной. Я была счастлива!.. И... я останусь благодарной ему за все... - Ты понимаешь,  что у твоей любви нет будущего? В лучшем случае,  жалкое положение тайной любовницы... Я согласно кивнула и печально опустила голову. - Если бы я знала... - горестно сказала мама. - Ты могла бы мне все рассказать... Повинуясь порыву, я рассказала ей всю историю - от начала и до конца.  Временами мы плакали - настолько тяжелы были воспоминания... - То, что вы пережили, - это выше человеческих сил. Вы оба, - вздохнула мама,  выслушав мой рассказ. - И как ты могла молчать обо всем этом без малого 4 года? - Во-первых, я не хотела причинять тебе боль, - объяснила я. - А во-вторых, я не могла допустить,  чтобы ты думала о Клоде плохо... - Я давно уже обо всем догадывалась, - честно призналась она. - Когда ты говорила якобы о женатом любовнике, я чувствовала, что терзающая тебя вина гораздо сильнее,  чем связь с женатым человеком.  Я подозревала,  что это мог быть один из молодых клириков Собора... Однако на самого архидьякона я подумать не могла. Но тут ты обмолвилась,  что твоя тайная любовь - очень известный человек в Париже, но не пожелала называть его имени и говорила, что я его не знаю. Ты мне почти подсказала, но я не могла бы даже думать об этом... Мне нравилось быть слепой.  Но Майетта... когда она упомянула имя Клода Фролло,  я увидела твою реакцию. А потом, с тех пор,  как Майетта рассказала нам о нем, ты совсем потеряла покой.  Тогда я вспомнила моменты,  которые я раньше упорно упускала из вида - твое странное пребывание в его доме; твой амулет,  оказавшийся у него в руках; твоя тоска о приезде в Реймс... - Ты не говорила мне о своих мыслях,  - заметила я. - Конечно.  Моя догадка была столь ужасной, что в неё все равно нельзя было поверить. Наконец,  нечаянно произнесенное тобой имя - и я все окончательно поняла... - Прости, что причинила тебе столько боли. - Ты не виновата,  девочка моя... *** Последующие 2 недели были напряжённым,  отношения у нас с мамой стали довольно прохладными, чего ранее никогда не было. Она была задумчивой,  как никогда прежде.  Однако постепенно барьер между нами вновь начал таять, и однажды за завтраком  мама начала непростой разговор, явно искушая меня: - Скажи,  ты не собираешься ехать в Париж? - Не знаю, может быть, на Пасху, - осторожно отвечала я. - Может быть,  туда прибудет сам кардинал... - Только не надо хитрить, - перебила меня мама. - Я знаю,  кого ты там хочешь увидеть. - И ты так просто об этом говоришь? - ответила я, угощая Марса с руки кусочком мяса. - С чего бы это? - Я долго думала о нашем с тобой разговоре,  - довольно холодно сказала она. - Такой судьбы я не пожелала бы даже врагу, не то, что родной дочери. Но это твоя жизнь,  Агнесса,  которую я не вольна менять... Я поняла, что ты имеешь право на ошибку. Когда я была молодой, я тоже совершила ошибку в свое время, безоглядно доверившись твоему отцу... Но, с другой стороны, если бы не он, у меня никогда бы не было тебя, моей самой большой радости... Я также не могу запретить тебе любить этого человека, потому что знаю сама, что любовь нельзя запретить, тем более что, как я понимаю,  твои чувства,  действительно,  взаимны... Он, в самом деле, любит тебя... Более того, ты и без того много страдала, я не желаю причинять тебе ещё более сильную боль... -  Спасибо,  - ответила я, крепко обняв её. *** Хотя я понимала, что сердце мамы ещё не совсем оттаяло, моё решение отправится в Париж окрепло ещё более. Я понимала, что разрушаю всю свою спокойную жизнь,  снова нарушаю свои обещания, данные Богу... Моя жизнь сгорает,  в огне, я не могу противиться этому. Рок неумолим. *** Накануне отъезда я пришла к Ариадне,  чтобы попрощаться с нею. Сестра  все поняла  даже без слов и лишних вопросов. - Мне будет очень тебя не хватать, - грустно призналась она.  - Но я хочу, чтобы ты была счастлива... - Спасибо тебе... - Надеюсь,  ты приедешь к нам на свадьбу, - с надеждой спросила сестра. - Конечно... Если все будет хорошо... - Ты выглядишь встревоженной, - заметила сестра. - Да... Никто не знает,  что случится завтра... Прошу тебя,  пока меня не будет,  навести мою маму. - Хорошо,  - согласилась она. -  Я очень беспокоюсь за неё. Я причинила ей огромную боль, совсем не желая этого... - Все будет хорошо,  - успокоила меня Ариадна. Мы нежно попрощались. *** На другое утро я собралась в путь, а мама провожала меня. - Не забывай меня, - нежно попросила она.  - Пришли хоть весточку... А то у меня сердце разорвется... - Как я могу тебя забыть, мамочка?! Я так люблю тебя! Мы крепко обнялись. Лёд между нами окончательно растаял, и с души упал огромный груз... *** Путь в Париж казался мне тревожным и нестерпимо долгим. Я воображала себе, как увижу Клода,  как буду говорить с ним, и о чем. Я, конечно же, расскажу ему о своём увлечении чтением и об успехах в новом ремесле швеи; о том, как я обрела родных: замечательного брата, любимую сестру и даже так поздно одумавшегося отца... Хотя Клод не очень любит животных, я не забуду упомянуть и о новом питомце, так удивительно похожем на нашего милого Сириуса... И закончу рассказ тем, что без него все это не стоит и ломаного гроша, а вся моя жизнь лишена какого-то ни было смысла... О, нет! Все это дикий вздор! Я не знаю, о чем я буду с ним говорить! Клод теперь такой важный человек - не мне ровня, а кто я? Какая-то безвестная швея, незаконная дочь провинциального виконта?! Разве Клод с его нынешним положением не может найти для себя более приличную избранницу?! Но, возражала я себе же, Клод и тогда был очень важной особой,  но он полюбил меня даже тогда, когда я была бедной уличной артисткой из Двора Чудес, хотя до этого с легкостью принебрег самой принцессой, шокировав этим всю столичную общественность! Хотя, как знать, возможно,  Клод вспоминает  всю эту историю с отвращением и ужасом? А, может быть, и вовсе забыл меня - и даже не вспоминает? Правильно ли я делаю, что снова возвращаюсь к нему после столь долгого времени,  снова напоминая о себе? Но не видеть его я тоже уже не могу - иначе умру или сойду с ума. Прогонит? Ну и пусть! Переживу как-нибудь! Резкий удар лучше тупой, вытягивающей жилы неизвестности, в которой я до сих пор пребывала... Эти сомнения в сочетании с безумным желанием вновь увидеть его терзали мою душу и сжигали её заживо...