Я не буду с тобой спать

Нет, ну ничего такого не произошло же? С этого вопроса Стив начинал уже третье свое утро. Ничего такого, из-за чего ему должно было быть стыдно или неловко. Ничего такого кардинального, что изменило бы его жизнь или его отношение к Харгроуву. Ну да, он чуть более поспешно, чем хотел бы, согласился переночевать у Билли. Но стоило тогда хоть на миг представить, как среди ночи он поедет в холодный, пустой дом, сразу стало тошно. Конечно, нужно было пооправдываться для проформы. Сказать хоть что-то, кроме одного жалкого, неуверенного «нет», но в свое оправдание он мог сказать, что у Билли на тот момент был очень низкий и хриплый голос. Сложно отказывать, когда тебя просят о чем-то таким вот голосом. Зато утром он повел себя подобающе: без всяких там нежностей, которые явно переходили бы черту его линии поведения, сводившейся к отрицанию всяческой к Билли симпатии. Однако стоило признать: когда он увидел Харгроува в мягком, розоватом утреннем свете, его симпатия немного возросла. Утренний Билли оказался даже… Милым. Не то чтобы к Билли хоть кто-то, будучи в здравом уме, употребил бы этот эпитет вслух, но про себя-то Стив это мог сказать: да, он счел Харгроува милым, пусть даже и на пару мгновений. И это было чертовски неприятным открытием. Ладно, пожалуй, с некоторых пор он стал думать о Билли чуточку чаще, чем прежде. То есть раньше-то он о нем не думал вообще, разумеется. Разве что в том ключе, как сильно он бесит. И как можно быть подобным мудаком. И какого черта он вообще переехал в Хоукинс. И почему он постоянно играет в баскетбол с голым торсом. И зачем он постоянно прижимается к спине Стива своим голым торсом, когда они играют в баскетбол. И что у него ужасные подростковые усики. Которые ему по какой-то таинственной причине идут, но от этого не становятся менее ужасными. В общем, Стив не думал о Билли ничего хорошего тогда, не думал и сейчас. Просто само как-то к месту и не к месту всплывало в голове: «нет, вот же он сволочь, а». Причем конкретные признаки сволочизма Билли, проявившиеся в последние дни, Стив назвать бы не смог. Просто раз уж он думал о Харгроуве, то думать о нем хорошо уже было выше его сил. И да. Ничего такого не произошло. Стив мог спокойно продолжать жить свою жизнь, не ловя себя на мыслях о том, что засыпать рядом с Билли лучше, чем засыпать одному в пустом доме, а обмениваться колкостями с Билли лучше, чем целый вечер смотреть кино и все в таком же духе. Ему не нужна была чья-то там компания для того, чтобы хорошо проводить время. Стиву казалось, что он неплохо держится и не делает ничего предосудительного, пока сегодня его в коридоре не остановил Лукас. – Стив, с тобой все в порядке? Харрингтон терпеть не мог, когда мальчик копировал его позы, мимику и интонации. Сейчас был именно такой случай. – Да, разумеется, – Стив не собирался позволять, чтобы его переигрывали на его же поле, поэтому уточнил. – А с тобой? – Со мной-то да, – хмыкнул Лукас. – Я ведь не преследую Макс последние несколько дней. – Ты хочешь сказать, что это я ее преследую? – изумился Харрингтон. – Ну а как еще объяснить то, что стоит нам с ней где-нибудь уединиться, чтобы поговорить на личные темы, как ты тут же появляешься поблизости. – Да? – Стив немного растерялся. – Не замечал. Что ж, прости, если доставил неудобство. Это все – простые совпадения, – он пожал плечами и тут же вздрогнул, когда его с силой хлопнули по спине. – Это все из-за Билли, – пояснила Лукасу появившаяся из-за спины Стива Максин. – Да нет же, – Харрингтон раздраженно рыкнул. Вот знал ведь, что Макс не оставит без внимания тот факт, что Стив на днях рано утром вышел из комнаты Билли. – При чем тут вообще он? – Да, при чем тут твой брат? – озадачился Синклер. «О, нет, Макс, молчи!», – Стив надеялся, что его мимика выражала эту просьбу весьма доходчиво. Как оказалось – нет. – Просто Стив с ним спит. Максин выглядела донельзя довольной собой. – Чего?! – Лукас, кажется, аж подпрыгнул. На Стива он смотрел прямо-таки с ужасом. Ох, ну и за что ему все это? – Я с ним НЕ сплю, – Харрингтон отчетливо проговорил каждое слово. – Я ведь тебе уже объяснил, что так получилось случайно. – Так ты все-таки с ним спал? – не унимался Лукас. И почему некоторые так любят потрепаться о чужой личной жизни? В особенности, дети любят потрепаться о личной жизни старшеклассников. – Рядом с ним. Понимаешь? Здесь ключевое слово – рядом. Оба раза мы просто заснули с ним в одном и том же месте в одно и то же время. И это тоже было лишь совпадением. Макс выцепила из его речи вообще не то, что нужно было. – Оба раза? Так во вторник ты с ним спал не впервые? Стив закатил глаза: – Все, хватит! Вопрос закрыт! – Чувак, – Лукас положил руку Стиву на плечо и проникновенно заглянул ему в глаза. – У тебя проблемы? Он что, шантажирует тебя чем-то? Только этого не хватало! Чтобы кто-то думал, что у Билли Харгроува есть на него рычаги давления – да ни в жизнь! – Нет, конечно, – постарался ответить Харрингтон как можно спокойнее. – Это все началось из-за Макс. – Макс тебя шантажирует? – не понял Синклер. Сама девочка при этом откровенно потешалась над происходящим, да и в том, что Лукас серьезен, Стив не был так уж уверен. – Нет. Она меня попросила. Лукас наверняка спрашивал несерьезно, потому что, повернувшись к Максин, поинтересовался: – С каких пор ты подрабатываешь сутенером? – губы у него при этом дрожали от едва сдерживаемого смеха. – О вот знаешь что! – Стив раздраженно сбросил ладонь мальчика. – С меня достаточно. Этого НЕ повторится, и на эту тему я с вами двумя больше НЕ говорю. – Кстати, если тебе интересно, – Макс продолжала сдавленно хихикать. – Билли явно соскучился, потому что он каждый вечер прихорашивается в ожидании тебя. Даже соизволил побриться. – Нет, мне неинтересно. – Харрингтон сказал, как отрезал. – Лукас, хватит ржать. Я ведь сказал, что больше это с вами не обсуждаю. – Если тебе интересно, – продолжила Максин как ни в чем не бывало. – Спать он стал лучше. Но было бы еще лучше, если бы ты спал с ним. Видимо, выход тут был только один. Стив развернулся, чтобы уйти, но напоследок напомнил: – Я надеюсь, что об этом не узнает никто, кроме вас двоих. И поймал себя на том, что еще месяц назад обязательно припугнул бы их гневом Билли, но сейчас и в мыслях не было использовать парня в качестве сдерживающего фактора от детских глупостей. А еще Билли все же побрился. Это не могло не радовать. Однако гораздо больше Стива порадовало бы, найди он себе на вечер достойное занятие и перестань постоянно возвращаться мыслями к Харгроуву. И в пятничный вечер, ясное дело, не было занятия лучше, чем вечеринка. Да, старая добрая вечеринка перед завтрашним возвращением родителей из командировки, какие он закатывал в те прекрасные времена, когда все еще называли его Королем Стивом, и его голову занимали не изнаночные ужасы, проблемы детей и уж тем более не Харгроув, но танцы, алкогольные коктейли и губы Нэнси. Надо же, как все просто! Всего то и нужно – хоть ненадолго почувствовать себя собой прежним: беспроблемным, веселым Стивом, который знать не знает о том, что в жизни бывает что-то пострашнее выволочки от отца. Отлично! Здорово! Только вот что-то Харрингтону было вовсе не весело. Хоть все и складывалось как нельзя лучше: несмотря на его опасения, почти все согласились прийти. Даже Нэнси, которая, правда, осталась в далеком прошлом, пришла вместе с Джонатаном, который, было бы неплохо, если бы остался в далеком прошлом Нэнси. Впрочем, кажется, Стив уже пережил эту обиду. Так что дело было вовсе не в них. Казалось бы, музыка играла так громко, как нужно, и девчонки танцевали в меру соблазнительно, а парни пялились на них в меру заметно. И алкоголя хватало, и даже бассейном кто-то воспользовался, хоть ввиду осенней прохлады Стив и счел это верхом неблагоразумия. Может, дело было в этом? В том, что раньше бы Стив первым бросился в прохладную воду и, дай бог, благодаря сильнейшему опьянению, не почувствовал бы, что замерз, а на утро даже не думал бы, что чудом избежал простуды и похмелья. В том, что раньше он бы пил больше всех и танцевал дольше всех, а сейчас он уже полчаса цедил одну бутылку пива, прислонившись к перилам лестницы, и лишь отстраненно напоминал зарвавшимся парочкам, что на втором этаже им делать нечего. – Эм. Привет, Стив. Харрингтон не сразу понял, что с ним разговаривают. Нэнси, на которую он посмотрел лишь спустя десяток секунд, выглядела несколько озадаченной. – Да? – Я говорю: «привет». Ты в порядке? Стив хмыкнул: – Мне слишком часто сегодня задают этот вопрос. – Видимо, неспроста, – Нэнси одарила его самым проницательным Нэнси-взглядом. – Ну а я в полном порядке, спасибо. Как ты? Девушка не удостоила его ответом. – Уже двадцать минут стоишь здесь в одиночестве. Может, расслабишься хоть немного? – она легко ткнула Стива кулаком в плечо. – Это все же твоя вечеринка. – Да я расслаблен, – пробормотал Харрингтон на автомате. – Просто задумался. Правда, со мной все отлично. Но, если уж Уиллер хотела докопаться до самой сути, она это делала. – Проблемы с учебой? – Пф. Нет, – Стив отмахнулся. Проблемы с учебой легко решались непризнанием плохих отметок и череды бесконечных пересдач проблемами. – Слышала, в баскетбол вы в последний раз сыграли не очень. – Да. Без Харгроува не тянем на прежний уровень. – Как он, кстати? Не знаешь? Стив встрепенулся, внимательнее глядя на девушку. Могло ли ему показаться то, что у этого вопроса двойное дно? – С чего ты взяла, что я с ним общаюсь? Нэнси нахмурилась. Агрессивный тон Стива явно сбил ее с толку. – Да нет, я не в курсе общаешься ли ты с ним. Просто ты довольно много времени проводишь с ребятами: может, его сестра говорила что-то. Стив немного успокоился. Действительно, откуда бы Нэнси знать о том, что было между ним и Билли? Точнее, о том, чего не было, потому что между ними, определенно, ничего не было. – Он в порядке, – это не совсем соответствовало действительности, поэтому Харрингтон добавил. – Все точно лучше, чем было, – это тоже требовало уточнений. – Не так хорошо, как хотелось бы. Но, я уверен, он справится. – Рада это слышать. С чего бы Нэнси была рада это слышать, Стив не спросил, потому что совсем рядом с тем местом, где они стояли, находился телефон. И сейчас он звонил. – Я отвечу, – Стив потянулся за трубкой. – Рад был поболтать и все такое. Одну минуту! – это он прокричал уже в трубку, потому что был уверен, что собеседник не услышит его за пульсирующими звуками музыки. – Я подожду и две. А вот он все прекрасно слышал, и у него чуть колени не подкосились на середине лестницы, когда он понял, что это Харгроув. Стив прикрыл за собой дверь своей комнаты и пару раз глубоко вздохнул, прежде чем ровным голосом поинтересоваться: – Почему это ты вдруг решил мне позвонить? – Празднуешь что-то? – ответил Билли вопросом на вопрос. – Да нет. Просто вечеринка. Стив подавил в себе желание поудобнее устроиться на кровати, потому что это означало бы, что он не против поговорить с Билли подольше, а это определенно было не так. – Просто вечеринка, – задумчиво повторил Харгроув вслед за ним. – Только вот не начинай, что одним достается все по праву рождения, а другим приходится вкалывать, и все в том же духе. Потому что подобную речь Стив уже где-то слышал. Билли хмыкнул: – Да я вообще-то молчу. – Ты позвонил, чтобы помолчать? – Чтобы позвать к себе. Харрингтон аж растерялся от такой дерзости. В том плане, что с каких это пор они дошли до той стадии, где Билли так запросто звонит ему и зовет переночевать? – Нет. Нет! Я не могу. Я занят вообще-то. Да он тут целую вечеринку устроил, чтобы доказать самому себе, что у него есть личная жизнь и вне общения с Харгроувом и его семьей! – Значит, приедешь, как освободишься, – лениво протянул Билли, словно это был уже решенный вопрос. – Я попрошу не закрывать дверь. И – вот это наглость! – он положил трубку. Словно никакой ответ, кроме положительного, не принимался. Словно тут даже обсуждать было нечего, и Стив теперь, как послушный пес (не думать про пса), приедет по первому его требованию. Да вот еще! – Я не поеду к тебе, Харгроув! – наорал Стив на безучастную к его участи трубку. С какой вообще стати он решил, что может предложить что-то подобное? Вот же сукин сын! Может, перезвонить ему и высказать все, что он о нем думает? А вдруг Макс и Сьюзан уже спят, и он разбудит их своим звонком? Нет, он просто не приедет, вот и все. Решено. В дверь вдруг деликатно постучали. – Стив? Опять Нэнси? Ей-то что нужно от него весь вечер? – Чего тебе?! В смысле, – Харрингтон осекся. Что толку срываться на ни в чем не повинной девушке. – Заходи. Что такое? – Да просто попрощаться хотела. Стив не включил в комнате свет, когда поднялся сюда с телефоном, но Уиллер и сама прекрасно знала, где здесь был выключатель. Стива щелчок и последовавшая за ним вспышка света почему-то покоробили. – Уже уходишь? – Да, нам с Джонатаном пора. – Вечеринка настолько отстойная? – хмыкнул Стив отстраненно. Если честно, на это ему было уж точно наплевать. – Нет, – горячность в голосе Нэнси с натяжкой походила на честность. – Конечно же нет. Просто нужно готовиться к тесту по истории. – Ладно. Давай, удачи. Пожалуй, еще пару месяцев назад Стив непременно бы встал, чтобы лишний раз обнять девушку на прощание, но сейчас и мысли такой не закралось. – Пока, – Нэнси вдруг обернулась на пороге. – Так тебе звонил Харгроув? Отрицать было бессмысленно: – Нет! – Ну ты довольно громко и четко прокричал: «Я не поеду к тебе, Харгроув». – Это потому, что я к нему не поеду, – буркнул Стив. – Я, очевидно, занят. – Тебя только это останавливает? Какое-то время они смотрели друг на друга испытующе. Стив не собирался развивать эту тему. А у Нэнси, судя по всему, уже была в голове своя версия развития событий. – Знаешь, если тебе нравятся парни, то это нормально, – ни с того ни с сего вдруг выдала Уиллер. – Воу, воу, ВОУ! – Харрингтон аж растерялся. – Я не гей, понятно? Я вообще-то встречался с тобой, если ты забыла! – Я и не говорю, что ты гей. Я говорю, что тебе могут нравиться и парни тоже. Ну вот и что тут сказать? Нэнси всегда видела его насквозь, особенно если он врал. Наверное, поэтому их отношения и не сложились. – У меня нет с этим проблем, спасибо. Но Нэнси не была бы Нэнси, если бы удовлетворилась этим ответом и ушла. Надо уже как-нибудь поинтересоваться, не назвали ли ее в честь сыщицы по фамилии Дрю. – А с чем у тебя проблемы? С тем, что это – Харгроув? – Сама-то как думаешь? – Думаю, что он мудак, – честно ответила девушка. Стив усмехнулся: – Придерживаюсь ровно того же мнения. – Однако ты ему интересен. Вот это было уже что-то новое. – И с чего ты это взяла? – Да он сам мне сказал, – Нэнси пожала плечами так, словно не говорила сейчас абсолютно невероятные вещи. – Как-то подошел и такой: «Ты же с ним встречалась. Скажи, что ему нравится». Я ответила, что тебе нравится, когда тебя не избивают до полусмерти, в ответ на что он назвал меня сучкой и пообещал Джонатану, когда тот полез меня защищать, что убьет его, если тот сделает еще хоть шаг в его сторону. – Вау, – у Стива вырвался нервный смешок. – Это ожидаемо не добавило ему баллов в моих глазах. – И тем не менее ты хотел бы поехать к нему среди ночи. И почему все говорят об этом, как о решенном факте? – Я же сказал, что не поеду. – Но ты не говоришь: «не хочу». Харрингтон вздохнул. Ладно, хорошо, может быть, он и хотел поехать, хоть это и было верхом безумия. Но день за днем он в собственном доме чувствовал себя чужим, а Харгроув ждал его. Не пренебрегал им. Не делал вид, словно он – лишь деталь интерьера. – Пожалуйста, не говори никому о том, что мы с тобой сейчас обсуждали, – попросил он Нэнси. Та с улыбкой кивнула: – А ты сделай то, чего хочешь, не оглядываясь на то, как это будет выглядеть в чьих-то там глазах. Хотя бы раз. Стив все же обнял ее на прощание. И в этот раз уж точно понял, что вовсе не против, что отныне она обнимается с Джонатаном. Вечеринка начала рассасываться естественным путем спустя еще пару часов. Стив выгнал последних гостей, проследил за тем, чтобы в машины погрузили всех тех, кто был не в состоянии передвигаться самостоятельно, и даже начал было наводить уборку, но потом подумал, что делает это нарочно. Тянет время, чтобы не ехать к Билли. Чтобы доказать самому себе, что вовсе не нуждается в этом. К черту! Завтра утром можно будет вызвать их приходящую домработницу, а сейчас у Стива были дела поважнее. Окончательно сдавшись, он принял душ и переоделся. Искренне надеясь, что те несколько глотков пива уже выветрились, сел в машину и негромко включил музыку. Аккуратно выезжая за поворот, Стив вспомнил, как Хоппер говорил о том что, судя по его наблюдениям, никто не ездит так осторожно и не соблюдает так ревностно все правила, как пьяные водители. Он немного ускорился было, но потом вновь сбросил скорость до положенной – торопиться некуда было. Да и не хотелось, чтобы хоть у кого-то сложилось мнение, будто он куда-то торопится. На подъездной дорожке дома Харгроува, как всегда, было пусто. Выходя из машины, Харрингтон поймал себя на мысли, что как-то жутковато входить в чужой дом, где все спят, хоть и знал, что его приход вряд ли кого-то удивит, – дверь, действительно, была открыта. Дверь в комнату Билли тоже была приглашающее распахнута – Стив из коридора мог увидеть его, блаженно раскинувшегося на спине и занимающего большую часть кровати. «Какого черта я делаю?» – в сотый раз за вечер подумал Харрингтон, а потом в тысячный раз представил каково это – лежать на этой скрипучей кровати, на плоской, как блин, подушке, вытянувшись по стойке «смирно», чтобы, не дай бог, не коснуться во сне другого парня. А потом в какой-то момент все равно коснуться его пальцами, коленями, плечами, бедрами. Горячо, мимолетно. Желанно. – Эй, приятель. Подвинься, – Стив пресек очередную свою попытку к бегству мыслью о том, что он, наконец, делает то, что ему хочется. Сел на край кровати и легко потряс Билли за плечо в попытке разбудить. – Эй. Что он делает что-то не так Харрингтон понял не сразу. Только вот вместо блаженной полусонной неги и ленивых потягиваний Билли вдруг напрягся всем телом, словно окаменев. Распахнул глаза. А потом закричал.