Давай попробуем еще раз?

      Утро наступило внезапно из-за начавшего разрываться будильника. Зачем только Чонгук его заводил, если сегодня вполне можно было поспать подольше? В конце-то концов, до конкурса еще уйма времени. Отключив ненавистную трель, альфа перевернулся на другой бок и попытался снова уснуть, но сделать этого, увы, не получилось. В голову лезли воспоминания вчерашнего вечера, когда они с Тэхеном были "семьей", и от этого на душе становилось больно. Ему хотелось бы, чтобы их милые объятия, касания, взгляды, одно мороженое на двоих было не игрой, а реальностью, в которой они, действительно, семья. Но увы, мечты Чонгука оставались лишь мечтами, а довольствоваться приходилось лишь фальшью, что они демонстрировали друзьям.       Осознав, что больше ему уснуть не удастся, альфа поднялся и направился в ванную, которая сейчас должна быть свободной, омеги ведь еще, вроде бы, спят. Дверь оказалась незапертой, а потому Чонгук сразу же вошел, натыкаясь на стоящего перед зеркалом Тэхена со спонжиком в руках. Омега испуганно ахнул и отвернулся, прикрывая руками лицо. Такое поведение было странным для омеги, ведь за годы жизни вместе Чонгук видел мужа всяким: опухшим после пьянки, отекшим во время беременности, мертвенно бледным во время болезни, с прыщиками и без макияжа. Видел любым. И между ними никогда не было какого-либо стеснения. Но что случилось сейчас? – Прости, я думал, что здесь свободно, – извинился Чонгук, собираясь уже покинуть помещение. – Я почти закончил, скоро выйду… – Что-то случилось? Тэхен? – омега не спешил поворачиваться и мужчину это очень настораживало. Еще вчера они вели себя рядом друг с другом довольно спокойно, откуда же теперь взялся этот непонятный страх? – Не хочу, чтобы ты видел меня без макияжа, – тихо отозвался Тэ, продолжая прятать лицо. – Ты забыл, что мы не один год прожили вместе и я видел тебя без макияжа сотни раз? Без него ты, кстати, симпатичнее и моложе выглядишь. – Выйди, Чонгук, прошу, – голос звучал отчаянно. Он хоть и был негромким, но альфа понимал, что за этим скрывается крик боли, желающий вырваться из груди. – Что ты прячешь? – мужчина закрыл за собой дверь, чтобы проснувшийся ребенок не стал случайным свидетелем их разговора. Тэхен замотал головой, пытаясь убедить, что все в порядке, но опять же, совместная жизнь многому научила Чонгука, поэтому просто так он на это не купится. – Посмотри на меня, Тэхен. – Выйди. Я закончу макияж и потом ты зайдешь, – снова попросил Тэ, сжимаясь до крошечных размеров, будто хотел сию секунду исчезнуть из этого мира. – Чон Тэхен, посмотри на меня! – Чонгук и сам не заметил, как обратился к бывшему мужу, используя собственную фамилию, которая, к слову, подходила омеге гораздо больше, чем какая-либо другая. Он дернул младшего за руку, резко разворачивая к себе и ужаснулся от увиденной картины. Тэхен, не ожидав резких действий, в испуге отнял руки от лица, демонстрируя огромный синяк, что "украшал" скулу.       Из Чонгука будто разом выбили весь воздух, а сердце сжали в стальные тиски, на секунду лишая жизни. Тэхен, его Тэхен, скрывал следы побоев на своем лице под толстыми слоями косметики и, видимо, не собирался о чем-либо говорить. Кулаки сжались сами собой, а чертового Джихо захотелось не просто избить, но и убить, чтобы он больше никогда не смел прикасаться к Тэ. – Что это..? – едва смог выдавить из себя Чон, поднимая руку, чтобы прикоснуться к темно-синей отметине, но Тэхен отвернул голову, не позволяя этого сделать. Его ресницы дрожали, он едва сдерживал слезы. – Я прошу тебя, просто выйди и дай мне нанести макияж… – Это Джихо? Я убью его! От него и мокрого места не останется! - прорычал альфа, ударяя кулаком по стоящему рядом шкафу с полотенцами и другими необходимыми принадлежностями. – Почему ты ничего мне не сказал? Почему молчал, Тэхен?! – Какой это имеет смысл? Тебя больше не касается моя жизнь. Если бы он посмел что-то сделать Мими, я бы сказал тебе, а знать, что происходит со мной, тебе не нужно, – Тэхен вновь приложил к лицу спонжик с тональной основой, осторожно вбивая средство в кожу, хотя стекающие по щекам слезы лишь мешали этому процессу. – Какой смысл? Ты серьезно спрашиваешь, какой смысл?! Ты – моя семья, глупый ты омега! Меня касается все, что с тобой происходит! Потому что я люблю тебя, черт возьми! – сдерживать эмоции Чонгуку было сложно, а потому он позволил себе немного повысить голос. От услышанного, Тэхен выронил из рук спонж и медленно перевел испуганный взгляд на альфу. – Что ты… что ты такое говоришь… Ты не должен любить меня, не должен, ты не можешь… – слова омеги не вязались между собой, а слезы текли еще активнее, оставляя на незакрепленном макияже светлые потеки. – Прошу тебя, Чонгук, скажи, что это неправда. Скажи, что ненавидишь меня, что никогда не простишь мне предательства… Прошу, скажи это… – Я не могу сказать того, чего не чувствую. Я никогда не испытывал ненависти к тебе. Зол был первое время – да, но ненависть… – Господи, Чонгук… Вчера же была просто игра, я думал… – Тэ закрыл ладонями лицо, громко всхлипывая. – Ты не должен был всего этого видеть, не должен был знать… – Почему ты пытаешься убедить меня в том, что счастлив, хотя на самом деле все совсем не так? Почему ты ничего мне не говорил?       Тэхен резко вскинул голову, глядя полным боли взглядом и одними глазами спрашивая, действительно ли Чонгук ничего не понимает? А он и не понимал. Не понимал, зачем терпеть насилие, зачем скрывать все это, если можно просто попросить о помощи. – Какое у меня было право говорить тебе об этом? Какое, Чонгук? Я разрушил нашу семью, я предал данную тебе клятву, я ушел к другому. А ты после всего этого говоришь, что любишь? Ты должен ненавидеть меня, должен проходить мимо, не здороваясь. Я сделал свой выбор год назад и теперь за него расплачиваюсь. Сам, Чонгук. За свой выбор я расплачиваюсь сам. Тебя не должно волновать все, что со мной происходит. Теперь это только мои проблемы. А теперь выйди и дай мне закончить начатое, – силы у омеги были на исходе, но он собрал их по крупицам для такой речи. Только сейчас до альфы начала доходить суть происходящего. Тэхен осознал свою ошибку и нес на себе груз ответственности, считая, что не имеет никакого права на помощь бывшего мужа. Он винил себя в распаде семьи, хотя Чон был с ним категорически не согласен. Это стало последней каплей в чаше терпения альфы. Весь вечер вчера в парке он сдерживался, чтобы "случайно" не переиграть и не сделать то, чего так хотелось. Но сегодня, сейчас… терпение лопнуло, как мыльный пузырь, заставляя мужчину сорваться с тормозов. – Черт возьми, Тэхен!       Чонгук вновь позволил себе резко схватить омегу за локоть, но лишь для того, чтобы притянуть к себе и в следующую секунду коснуться родных губ поцелуем. О последствиях он подумает после, сейчас же ему нужно было донести до бывшего мужа, что он нисколько не винит его в произошедшем. Должен бы винить, но не делает этого, просто не может. Он знал, что будучи в браке, Тэхен не изменял ему, на нем никогда не появлялось посторонних запахов, а с Джихо он сошелся уже после того, как бумаги о разводе были подписаны. То есть по факту, в их семье не было измены. Была усталость, был быт, было недостаточное количество разговоров друг с другом, но ни в коем случае не измена. И не предательство. Они просто не справились, и в этом, если и виноваты, то оба, но никак не один Тэхен.       Омега старался вырваться, отталкивал, но на то Чонгук и альфа, чтобы держать крепко и не давать отстраниться. Он давал понять, что между ними что-то переменилось, но пока еще не знал, что именно. То, что он знал точно, – он больше никуда не отпустит от себя мужа. Не бывшего, а настоящего и единственного.       Под напором Тэхен все же сдался и принялся неуверенно отвечать, позволяя насладиться мягкостью губ с привкусом сладкой карамели. Чонгук обнял младшего, прижимая к себе ближе за талию и осознавая, как сильно ему этого не хватало. Этих мягких нежных прикосновений, робких движений, смешанных ароматов. Сердце забилось еще чаще, выстукивая только ему понятный ритм, когда Тэхен неуверенно поднял руки, обнимая за шею и вжимаясь еще ближе. По его щекам все еще текли слезы, но альфа с этим обязательно разберется. Его Тэхен больше не будет плакать.       Сминая родные губы в трепетном поцелуе, Чонгук все же рискнул зайти чуть дальше, а потому провел языком по нижней губе, будто прося разрешения впустить его в жаркий рот Тэхена и соприкоснуться с его языком, заводя обжигающий танец. Но это будто отрезвило омегу, и он поспешил отстраниться, утыкаясь носом в шею и глубоко дыша. – Это все неправильно, Гу, так неправильно, – бормотал Тэхен севшим голосом. Его руки уже переместились на талию и отчаянно сжимали футболку, будто цепляясь за спасительную соломинку. Ласковое прозвище, которое сорвалось с губ омеги, зажгло в душе альфы еще один огонек надежды на то, что они все же смогут снова найти путь друг к другу. – На тебе моя метка, ТэТэ, а потому это правильно. Ты мой, и всегда был моим, моей истинной парой. Я не отдам тебя другому, слышишь? – Чон прижимал к себе мужа настолько крепко, что возможно, делал этим даже больно, но Тэхен не пытался это прекратить. – Ты должен меня ненавидеть, – очередной тихий всхлип снова царапнул душу. – Объясни это моему сердцу, научи его тебя ненавидеть. Я пытался, но не смог, и никогда не смогу. Я слишком сильно тебя люблю… – Я никогда не смогу без стыда смотреть тебе в глаза. Я виноват перед тобой… Я не буду с Джихо, потому что я действительно там несчастен, но и к тебе вернуться не смогу, пойми… – признался Тэхен, переставая наконец твердить о своем счастье. Младшему было плохо с другим альфой, а еще… он все еще любил. Только теперь Чонгук, наконец-то, заметил то, о чем вчера говорил Юнги. Старший все же оказался прав. – Мы поговорим об этом вечером, когда Мими уснет. Сделаем то, что должны были сделать год назад, хорошо? Обсудим все, что было, и примем решение, – едва слышно шептал Чонгук, успокаивающе поглаживая спину омеги. Он оставил на виске мужа легкий поцелуй и, наконец, почувствовал кивок. – Успокаивайся и заканчивай с макияжем, чтобы наша девочка не видела твоих переживаний. Она хоть и маленькая, но очень многое понимает. – Хорошо…       Чонгук отстранился от мужа и еще раз коротко коснулся любимых пухлых губ своими, будто запечатывая небольшую договоренность между ними. Вечером они обязательно поговорят и все выяснят. И альфа сделает все возможное, чтобы по итогу вернуть себе свою семью, в этот раз уж точно навсегда.

***

      Мими весь день сегодня нервничала, так что подумать о том, что случилось утром и что их ждет вечером, Чонгуку не удавалось. Он всеми силами пытался отвлекать малышку разговорами, подбадриваниями, мультиками, но ничего не помогало. Девочка боялась выходить на сцену, чего раньше с ней никогда не случалось, ведь она была уверена в своих действиях. Сейчас же что-то было не так, и альфа искренне не понимал, что именно могло произойти. – Милая, – Чонгук в очередной раз присел перед дочерью, пытаясь узнать, что творилось с его малышкой. Она уже успела все отрепетировать, прическа была готова, платье идеально сидело на крохотном тельце, осталось лишь взять нервы под контроль, и можно выходить на сцену. – Расскажи папе, чего ты боишься, малыш? – Что у меня ничего не получится… – тихо отозвалась девочка, глядя в пол и шмыгая носиком. – Я плохо танцую… – Кто тебе такую глупость сказал? Ты отлично танцуешь! Я когда смотрю на тебя, то взгляда отвести не могу. Ты отлично со всем справишься, ведь ты так много работала. – А если нет..? Вы перестанете меня любить..? – девочка неуверенно подняла красные глазки на родителя, а своим вопросом ввела его в ступор. Чонгук перевел взгляд на сидящего рядом и также ничего не понимающего Тэхена. – Солнышко, ты – единственный человечек, которого мы никогда не перестанем любить. Даже если ты сейчас откажешься выходить на сцену, для нас с папочкой это ничего не изменит. Мы любим тебя за то, что ты есть, а не за то, что ты где-то побеждаешь, малыш. Правда, Тэ? – Конечно правда. Нет ничего в этой жизни, что сможет заставить меня разлюбить свою малышку. Как нам подбодрить тебя, Мими? Мы с папой все сделаем ради тебя, – принялся убеждать ребенка омега, обнимая ее и поглаживая по волосам. – Все-все? – Все-все, милая, – согласился альфа, искренне желая поднять своей дочке настроение. Если она прямо сейчас скажет, что хочет в Диснейленд – Чонгук наплюет на все и полетит во Францию, чтобы сводить ребенка в парк развлечений. – Хочу, чтобы мы снова жили вместе… не хочу к плохому альфе… – проскулила девочка, поджимая губы и с надеждой глядя на родителей. Что же, с Диснейлендом было бы проще… – Мы обязательно что-нибудь придумаем, малыш. Я обещаю, что все будет хорошо, – уклончиво ответил Чонгук, ничего по факту не обещая. Он бы очень хотел осуществить желание Мими, но здесь не только от него одного все зависит. – Обязательно придумаем, – кивнул Тэхен, тяжело вздохнув. – Малыш, тебе скоро на сцену. Пойдешь выступать? – Пойду… но вы из зала смотрите только на меня, хорошо? – попросила малышка, чем вызвала у старших теплые улыбки. На кого же еще они могут смотреть, если не на свою дочь, ради которой они на все готовы?       Получив утвердительные ответы и напутственные слова, девочка убежала к своей группе и хореографу, который здесь, за кулисами, отвечает за детей. Чонгук с Тэхеном спустились в зал, занимая свои места ближе к сцене, чтобы в случае чего Ёнми могла их видеть. Омега был тихим и напряженным, сжимая руки в кулаки и загоняя аккуратные ноготочки в ладони. Это не укрылось от взгляда Чонгука, и он поспешил взять руки мужа в свои собственные. – Не переживай, она справится, – поглаживая большими пальцами ладони Тэхена, проговорил альфа. – Не знаю только, откуда взялся этот страх, до сегодняшнего дня она была в полном порядке. – Джихо, – тихо ответил младший, так что Чон даже не сразу понял, что тот сказал. – Что? – Из-за Джихо она переживает… Когда она дома репетировала танец, он сказал, что ей лучше не выходить на сцену, потому что только опозорится… Я надеялся, что она не восприняла его слова, но, судя по всему, они ее сильно задели… Я убью его! – Тэ сильно сжал руки альфы в своих, едва ли не зарычав. – Встань в очередь… Тэхен, она страдает, и с этим нужно что-то делать. Мало ей стресса из-за того, что мы больше не живем вместе, так еще и этот… Этот вопрос нужно решить. – Я знаю, я решу. Придумаю что-нибудь.       Что именно придумает, омега так и не успел сказать, потому что заиграла знакомая музыка и на сцену вышла Мими. Она была одета в шифоновое платье кремового цвета, что струилось следом за каждым движением, а светлые длинные волосы сейчас были собраны в аккуратный ободок. Чонгук поймал ее блуждающий по залу взгляд и, улыбнувшись, подмигнул. Девочка немного расслабилась и принялась двигаться под нежную музыку, показывая свой талант и приковывая взгляды из зала. Она двигалась плавно и мягко, будто музыка сама ее вела, а она даже не задумывалась о том, что делает. И как этот Джихо посмел сказать его малышке такую чушь, из-за которой она нервничала весь день? У Мими ведь, в самом деле, талант к танцам, как хорошо, что в свое время Тэхен это заметил и записал ее в танцевальный кружок. Да и сама Ёнми, кажется, получает от процесса одно лишь удовольствие.       Где-то рядом, кажется, всхлипнул Тэхен, восхищенно глядя на дочь и держа в дрожащей руке телефон с камерой, чтобы сохранить на память успех дочери. Он всегда был таким сентиментальным относительно всего, что касалось их малышки, и сейчас в очередной раз не смог сдержать слез. Чонгук приобнял его, притягивая ближе и позволяя омеге уложить голову на свое плечо. – Она у нас такая умничка, – шмыгнул носом Тэ, хлопая Мими, которая закончила свой номер и поклонилась, после чего быстро убежала за сцену. – Она же наша, Тэ, конечно она умничка, – улыбнулся Чон, целуя мужа в макушку. – Самая лучшая. Главное, чтобы ее желаниям не мешали сбываться и комплексы не навязывали. Любого, кто попробует это сделать, убью. – А я помогу, – поддакнул омега, поднимая голову. Чонгук заметил на лице влажные дорожки и осторожно стер их пальцами, стараясь не повредить макияж, который скрывал на любимом лице ужасные синяки. – Конечно поможешь, боевой ты мой, – альфа приблизился, коротко целуя Тэхена в уголок губ, из-за чего его уши приобрели ярко-розовый оттенок. Хотелось его всего зацеловать, каждый сантиметр, но утренний поцелуй в ванной не говорил ровным счетом ни о чем, так что если ему сейчас прилетит по лицу за своевольничество, он не особо сильно будет возмущаться. Будет, конечно, но они все еще в разводе, а Тэхена в Сеуле все еще ждет другой альфа, чтоб его… – Чонгук, не нужно… – пискнул Тэ, отворачивая голову. Не прилетело, к счастью, но и продолжить не позволили… – Прости, не удержался, – вздохнул Чонгук, отстраняясь от омеги. – Я схожу к Мими, помогу ей переодеться. Мы скоро придем, – все также тихо ответил младший, поднимаясь с места и буквально сбегая в сторону кулис.       Руки альфы легли на собственные колени, нервно сжимая пальцами джинсовую ткань, а взгляд опустился в пол. На секунду он действительно забылся и позволил себе приблизиться к бывшему мужу. Да, утренний поцелуй в ванной комнате подарил еще больше уверенности, что у Чонгука есть все шансы вернуть все на круги своя и просто забыть как страшный сон тот ужасный год, но все же действовать нужно аккуратнее и спокойнее, а не набрасываться на Тэхена, как будто тот уже дал ему однозначный ответ.       Чонгук смотрел на сцену, где уже выступал другой ребенок, но мало что видел, потому что в мыслях было слишком много всего, а в душе метались чувства и эмоции, которые пытались перенять контроль над мужчиной. А потому возвращение омег он заметил, лишь когда малышка начала карабкаться к отцу на колени, чтобы удобнее умоститься в крепких объятиях. – Папочка, тебе понравилось? – большие глазки внимательно смотрели на старшего, ожидая какого-либо ответа, и Чонгук поспешил выбросить из головы мысли и искренне улыбнуться своему ребенку. – Ты была великолепна, солнышко! Я никогда не видел, чтобы кто-то танцевал красивее тебя. Я горжусь тобой, Мими! – он поцеловал девочку в висок, крепче прижимая к себе и провоцируя звонкий детский смех. – Мы с папочкой не могли от тебя взгляда оторвать, ты прекрасно справилась. – Я очень старалась, правда. – Мы знаем, милая, и ты отлично со всем справилась, – подал голос Тэхен, поглаживая ребенка по волосам, которые, несмотря на активный танец, ни капли не растрепались. – Дождемся результатов и поедем в кафе, отметим твое выступление, да? – А дядя Чимин и дядя Юнги приедут? И малыш Чон-и? – Обязательно приедут, милая. Я уже отправил им видео твоего выступления, они в восторге, – кивнул Тэхен, будто подтверждая свои слова.       О том, что они планировали встретиться с друзьями и сегодня, Чонгук не знал, но не сказать, что был особо против этого, ведь это значит, что у него будет еще одна возможность провести вечер с Тэхеном, как с мужем, а не с бывшим. Да, и пусть это была всего лишь игра для Чимина, ведь Юнги знал обо всем, что произошло с их семьей, альфа не упустит возможность побыть ближе к Тэ.       Выступления затянулись еще на час, а потом еще какое-то время понадобилось на то, чтобы проанализировать все таланты и подвести итоги. Какое-то время они все внимательно следили за происходящим на сцене, пока Мими не стало скучно, и она не стащила телефон отца, чтобы поиграть в игры. На телефоне альфы всегда были скачаны разные бродилки, квесты и симуляторы, чтобы занять дочь в какой-то поездке или в подобной ситуации, когда простое наблюдение за другими детьми ей довольно сильно наскучило. Чонгук одной рукой обнимал дочь, а второй сжимал руку мужа, который внимательно следил за происходящим на экране и в нужный момент подсказывал малышке, что делать, если она терялась. Омега и не заметил, как вновь устроил свою голову на плече альфы, чтобы наблюдать было удобнее.       Чонгук же вновь ушел в свои мысли, вспоминая, как они могли вечерами втроем играть в приставку, дурачиться и шутить. Вспоминал, как подобные игры могли привести к тому, что они носились друг за другом по просторной квартире, играя в прятки или в догонялки, валялись на мягком ворсистом ковре, щекоча друг друга и смеясь до слез на глазах и боли в скулах. Даже когда они уставшие возвращались с работы и все, что хотелось, принять ванну и завалиться спать, они не обделяли вниманием своего ребенка, развлекая его и давая почувствовать родительскую любовь и тепло. В какой же момент все пошло наперекосяк? Может, в тот момент, когда Тэхен решил сделать небольшой перерыв в работе и постоянное нахождение дома вперемешку с рутинными делами его просто задавили? Или когда Чонгук, наоборот, взял на себя еще больше работы, чтобы обеспечить семью всем необходимым? Он всегда считал их семью идеальной, образцовой, так почему же все обернулось с точностью да наоборот?       За мыслями время пролетело довольно незаметно и вскоре ведущий вышел на сцену, чтобы объявить результаты. Все время награждения Мими сидела затаив дыхание и нервно сжимала пальцы отца в ожидании собственного имени. Тэхен тоже нервничал и лишь Чонгук, почему-то, был весьма спокойным, уверенным в своей талантливой малышке. И, к слову, не ошибся, ведь первое место за хореографию получила Чон Ёнми, поразившая жюри чувственностью своего танца. Тэ вновь плакал, а Чон гордо смотрел на свое любимое чудо, что на сцене принимало долгожданный приз. – Иначе и быть не могло, – ответил Чонгук, поднимая на руки визжащую от радости дочку и прижимая к себе своих омег.

***

      Уже спустя час, сидя в кафе, Мими активно хвасталась дядям своей победой, рассказывала о хореографии и о том, как много она тренировалась, пока Тэхен держал на руках спящего малыша Чонина, мягко покачивая из стороны в сторону. Чонгук не мог отвести взгляда от этой картины, ведь рядом с детьми омега становился еще более мягким и нежным, очень отличным от того, каким он мог быть на работе, одаривая надменным холодным взглядом нежелательных ухажеров. – Тэ, ты совсем ничего не съел, – шепнул Чонгук мужу, замечая, что тот так увлекся ребенком, совершенно забыв о еде. Альфа подхватил палочками кусочек мяса с гриля и, подув на него несколько раз, чтобы остудить, протянул мужу. – Давай, а то мы все съедим и тебе ничего не достанется. – Я сам поем, Чонгук-и, прекрати, – мотнул головой младший, явно смущаясь, но спорить с альфой бесполезно, ведь он не отступит от намеченного пути. – Знаю я, как ты поешь. Ты ребенка с рук не выпустишь, еду проигнорируешь, а потом уснуть не сможешь, потому что голодным будешь. У нас в номере ничего кроме фруктов и алкоголя нету. Так что, милый, не возмущайся и ешь. – Вредный, – буркнул Тэхен, но мясо с палочек покорно принял, даже на секунду прикрывая в удовольствии глаза. – Ну вот, а ты возмущался. Что еще дать? – улыбнулся Чонгук, рассматривая стол и совершенно не замечая на себе заинтересованных взглядов друзей и умилительно сложенных ладошек дочери, которая уже закончила свой рассказ и теперь внимательно наблюдала за родителями. – Кимчи, – быстро прожевав мясо, отозвался Тэ, чем довольно сильно удивил альфу, ведь последний был уверен, что ему сейчас снова откажут. Чонгук поспешил подхватить палочками кусочек капусты и вновь протянуть мужу, а затем еще и аккуратно стереть пальцем каплю соуса, что осталася в уголке губ. – Слушайте, голубки, вы конечно очень милые и все такое, но давайте я все-таки заберу ребенка и вы нормально поедите, а? – подал голос Чимин, поднимаясь с места и желая забрать Чонина себе. – Чимин, дай мне хоть здесь поухаживать за мужем, а? Дома его на подобную романтику не разведешь, он у меня слишком уж самостоятельный. А сейчас у него выбора нет, так как руки заняты малышом. – Вообще-то, – протянул Тэхен, освобождая одну руку и махая ею в воздухе, – не так-то у меня руки и заняты, я вполне могу сам держать палочки. – Так, а ну спрячь обратно, – обиженно ответил Чонгук, а затем перевел взгляд на дочь, – Мими, иди к папочке на коленки, чтобы он точно не мог сам кушать. – Все, успокойся, Гуки. Покормишь меня как-нибудь дома, – Тэ все же передал младшему Мину ребенка, полноценно принимаясь за еду. – Папочки, я хочу братика или сестричку. Как Чони, тоже такого маленького и хорошенького. Можно? – Чонгуку повезло, что в этот момент он ничего не ел, иначе его реакция была бы точно же такой, как и у Тэхена, который поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот рукой. Этот вопрос не был чем-то новым, но сейчас он прозвучал слишком внезапно для обоих родителей. – Солнышко, мы с папой об этом подумаем, хорошо? – первым нашел, что ответить, альфа, похлопывая мужа по спине. – Порядок, Тэ? – Да, все хорошо, – ответил он, вытирая салфеткой рот. – Могли бы и послушать ребенка, Мими дело говорит, – фыркнул на это Чимин, за что получил легкий тычок в бок от мужа, – эй, за что? – За все хорошее, милый, ешь молча.       Чонгук благодарно кивнул Юнги, возвращаясь к еде и параллельно вновь переводя тему на их юную победительницу, а затем и на семью Мин и их жизнь в Америке. Все, что угодно, лишь бы ничего не смущало их с Тэхеном. Альфа не был против второго ребенка, даже более того, он бы с радостью принял новость о пополнении в семье, но для начала необходимо стать этой семьей и лишь потом уже думать о маленьком альфочке или омежке, а может, и о двоих сразу.       За разговорами в приятной компании время пролетело очень быстро. Мины рассказывали о своей жизни и обо всем том, что Чонгук упустил из-за того, что перестал общаться с друзьями. Юнги активно занимался продюсерской деятельностью, сотрудничая со многими известными артистами, пока Чимин полностью посвятил себя малышу. Трудности, через которые он прошел во время беременности, нисколько его не сломали, а скорее наоборот, сделали еще сильнее и научили еще больше ценить этого крохотного человечка в руках. Старший альфа признался, что чуть было не поседел, пока ждал новостей из родильного отделения, а затем и вовсе в обморок упал, когда медсестра сообщила ему, что роды его мужа прошли успешно и на свет появился крепкий альфочка. Чимин теперь не упускает шанса пошутить на эту тему и заставить Юнги смущаться. В этом весь Чимин, таким он всегда был и таким и останется.       Весь вечер Чонгук продолжал заботиться о Тэхене, подкладывая ему в тарелку вкусности, кормя сладким или просто аккуратно обнимая. Эти действия были с одной стороны обыденными, ведь он всегда раньше это делал, а с другой стороны – новыми, потому что за год ощущения успели подзабыться. Но, в целом, все чувствовалось до ужаса правильным, все было так, как должно быть. У них. Между ними. В их семье.       Расходиться очень не хотелось, но все же маленькому Чонину нужно было отдыхать, а Мими слишком устала от переполняющих ее эмоций. Да и взрослым тоже не помешал бы отдых, ведь с утра их ждет обратная дорога в Сеул. Они вновь разъехались каждый в свою сторону, а Чонгук, наконец-то вспомнил об утренней договоренности с мужем. Им необходимо поговорить. И откладывать этот разговор больше нельзя, им нужно понять, что же между ними произошло...