Давай попробуем еще раз?

      Вернувшись в отель, Тэхен ушел укладывать в постель дочь, а Чонгук тем временем накрыл на кухне импровизированный стол из того, что было в номере – фрукты и бутылка вина. Предстоящий разговор вряд ли будет легким, а потому разбавить обстановку алкоголем будет не лишним. Он разлил по бокалам напиток и устало опустился на стул, ожидая мужа и думая о том, как и с чего начать. С одной стороны, нужно просто попробовать выслушать друг друга и разобраться в ситуации, а с другой… с другой нужно сделать так, чтобы их семья после разговора воссоединилась, и на этот раз навсегда.       Чонгук всегда был человеком, умеющим признавать свои ошибки. Проблема была лишь в том, что он не всегда понимал, что именно сделал не так, и если сейчас Тэхен сможет все объяснить, то альфа обязательно пересмотрит свою жизнь и обязательно исправится... Он просто не может иначе, потому что Тэхен ему нужен, жизненно необходим. Чон не верил в то, что омега мог его разлюбить, а значит, дело было в чем-то другом, и это нужно выяснить.       Мужчина тихо прикрыл дверь в спальню и вошел на кухню, опускаясь на стул и опираясь спиной о стену. Уставший, измотанный, но такой родной, такой настоящий… Чонгук едва успел остановить себя от того, чтобы поднять руку и погладить мужа по волосам, по щеке, как всегда любил это делать. Нельзя… сначала разговор. – Уснула? – поинтересовался Чонгук, подталкивая ближе к омеге бокал с вином. – Да. Глаза закрываются, а Мими продолжает болтать о своем конкурсе, эмоции через край, – уголком губ улыбнулся Тэхен, поднимая бокал и делая глоток. – Она уже в своих мечтах на мировом конкурсе победила. – Если она действительно этого хочет, то обязательно добьется. Она целеустремленная у нас, так что со всем справится, а мы поможем, – кивнул альфа, отпивая вина и откидываясь на спинку стула. Его тоже одолевала усталость, но больше моральная, нежели физическая. Все происходящее давит на него уже слишком давно, так что сил уже осталось крайне мало. – Как у вас дела, Тэ? Только не говори свое привычное "хорошо", расскажи правду. – Ты же видел мое лицо утром, сам понимаешь всю правду, о которой спрашиваешь. А Мими в порядке, я стараюсь ограждать ее от всего этого, так что в этом вопросе у нее психологических травм нет. – Она говорила, что ты часто плачешь. Это уже травму провоцирует. Да и ее отзывы о "плохом альфе" тоже не особо на руку играют, – Чонгуку меньше всего хотелось вырастить из своей дочери травмированного ребенка, но первый кирпичик из идеальной жизни дочери выпал еще тогда, когда они развелись с Тэхеном, и это ранило еще больше. – Я ужасный папа… – проскулил Тэхен и сделал еще глоток. – Давай о чем-то другом, пожалуйста? Я обязательно все исправлю, мое солнышко не будет страдать, никогда. – Наше солнышко. – Наше солнышко. Расскажи лучше о себе, – попросил омега, переводя тему. Надо же, они просто сидят и пытаются разговаривать о простых вещах как в старые добрые времена, невероятно… – Не думаю, что мне есть, что рассказывать, все по-прежнему. Живу от выходных к выходным, Мими – единственная радость в жизни. Не особо радужный ответ получается, – хмыкнул Чон. Он не соврал, его жизнь действительно будто стоит на паузе и лишь, когда альфа забирает на выходные дочь, что-то начинает в нем двигаться и крутить заржавевшие шестеренки. В остальном же похвастаться ему и нечем. – Как работа? – вновь попробовал Тэхен завести разговор, но и здесь удар был мимо. – Ты этими вопросами оттягиваешь момент нашего разговора? Мы должны поговорить в любом случае, – ответил Чонгук, внимательно наблюдая за напрягшимся мужем, что сейчас рассматривал, как перекатывается вино в его бокале. Это было ошибкой думать, что алкоголь поможет. Нихрена он не помогает. – Возможно… – Тэ, давай вернёмся в прошлое и обсудим то, что тогда произошло? Когда ты сказал, что... нам нужно расстаться, мы так и не поговорили толком, только кричали друг на друга и обвиняли во всех смертных грехах. А потому, давай сейчас это сделаем спокойно, обсудим и попытаемся понять, в какой момент наша семья начала рушиться, – решился все же Чонгук, перебирая пальцами ножку от бокала. Хватит ходить вокруг да около, ему критически важно было понять всю ситуацию, чтобы разобраться, что именно они упустили в своих взаимоотношениях. Тэхен лишь кивнул, продолжая молчать, потому Чон решил подтолкнуть его к разговору. – Расскажи мне ситуацию со своей точки зрения. Я не верю, что ты внезапно мог разлюбить меня и уйти к другому. – Я не планировал этого... Все как-то неожиданно случилось... – усмехнулся Тэхен, допивая свое вино, и, отставив бокал в сторону, принялся теребить салфетку. – Ты стал все чаще и чаще пропадать на работе, приходил, а иногда и приползал, домой очень уставшим, раздраженным. Мог и голос повысить, хоть и неосознанно, и проигнорировать меня и мои проблемы. – Но я не... – попытался оправдаться Чонгук, но омега одним взглядом дал понять, чтобы его не перебивали. – Ты попросил рассказать ситуацию с моей точки зрения, а потому не перебивай, – попросил Тэхен, на что теперь пришла очередь альфы кивать. Тэ прав, сейчас ему нужно помолчать, чтобы они вновь не перешли на крики. – Спасибо. Ты часто мог уснуть во время разговора, а потому все чаще ты даже не догадывался о том, что творится у меня в душе. Твоего внимания хватало лишь на то, чтобы выслушать об успехах Мими, но не о том, что чувствую я. Да, возможно, я вел себя эгоистично, ведь ты работал не покладая рук ради нас с дочерью, но, Чонгук... Мне тоже было необходимо внимание. Это был тот случай, когда с милым и в шалаше рай. Мне не нужна была квартира больше, машина дороже или вещи моднее. Мне нужен был мой альфа, понимаешь? Но ты не слушал. – Прости... – Чонгук пытался молчать, но это получалось с трудом. В его голове вставали воспоминания их прошлой жизни. Тэ действительно никогда ничего не просил, ему не нужны были деньги на шоппинг, он не требовал поездок на дорогие курорты, не просил дорогих подарков. Да черт возьми, он и сам получал довольно крупные деньги за съемки! В какой момент Чон решил, что ему нужно зарабатывать ещё больше, он не помнил, но факт оставался фактом – желая создать лучшие условия жизни для своих омег, он забыл спросить их самих, что на самом деле им было нужно. Любовь, внимание и личное присутствие, но никак не дополнительные нули на банковских счетах. – Я решил обратиться к семейному психотерапевту, чтобы мне помогли понять, как правильнее решить этот вопрос, но сделал ошибку в том, что не читал отзывов о специалисте, а просто увидел вывеску, когда шел по городу. Сейчас я бы этого психотерапевта... засудил бы, честное слово. За несколько сеансов мне внушили, что если мне плохо в отношениях, то единственное верное решение – это закончить эти отношения. А тут ещё и Джихо подвернулся, что б его... Он работал в том же бизнес-центре, где и был офис врача. Был так взволнован моим подавленным состоянием, предложил выпить кофе, выслушал, а потом поддакнул этому недо-психологу, говоря, что тот абсолютно прав. Вот я и решил, что нужно ставить точку, рубить все на корню, как говорится. Поэтому и не было между нами никаких разговоров… – Тэхен... – тяжело выдохнул альфа, запуская пальцы в свои волосы. – Я, видимо, действительно отвратительный альфа. Как я мог не замечать, что тебе плохо, не чувствовать того, как тяжело тебе было. Прости меня. – Не ты должен просить прощения, а я. – А в чем твоя вина? В том, что я довел тебя до ужасного состояния, в том, что разбил тебя? Неудивительно, что тебе с такой лёгкостью внушили мысли, что ты должен уйти от меня, ведь, если я правильно понял, в том состоянии, в котором ты был, тобой было довольно легко манипулировать. Во всем виноват лишь я один. – Нет, Чонгук. Мы можем долго об этом спорить, но все же с моей стороны эгоизма было больше. Мне было мало твоего внимания, и я даже не стал бороться за наши отношения. Позволил внушить себе неправильные мысли и ушел к другому, который в тот момент и проявил ко мне недостающее внимание. – Тэхен вновь усмехнулся от своих же мыслей, а Чонгук взял его за руку и притянул к себе, усаживая на колени и пряча лицо в изгибе шеи, именно там, где скрывалась под одеждой его метка. – Чонгук..? – Прошу, дай мне пару минут и мы продолжим, – альфа крепче обнял за талию мужа, прижимая его к себе и пытаясь уложить в голове все то, что только что услышал.       Его любимый омега так страдал в отношениях, а Чонгук даже ничего не замечал. Ему казалось, что все в порядке, все как обычно, ведь все выходные они все так же проводили вместе и Тэхен вел себя по-прежнему. Но оказалось, он лишь делал вид, что все в порядке. Конечно, кто же захочет делиться своими мыслями после того, как ему не один раз давали понять, что в этом не заинтересованы. Что бы Тэ не говорил, во всем виноват лишь альфа.       Тэхен несмело поднял руку, запуская свои пальчики в волосы и нежно массируя кожу головы. Было так приятно, так правильно… – Прошу тебя, Тэ, давай попробуем еще раз… Я исправлюсь, клянусь. Я буду для тебя лучшим альфой, сделаю все, чтобы вам с Мими было хорошо, все, что ты скажешь, Тэхен, – бормотал Чонгук куда-то в шею, едва ли сдерживая слезы и сильнее стискивая в объятиях мужа. – Пожалуйста… – Гу… – тяжелый вздох, что всегда означал лишь одно – отказ. – Я не могу, понимаешь? Я весь этот год винил себя в том, что сделал тебе больно, разрушил нашу семью. Я не достоин быть с тобой после этого, тебе нужен другой омега, лучше, чем я. – Что ты несешь, Тэхен? – Чонгук поднял голову, серьезным взглядом глядя на мужа. – Не решай за меня, что для меня лучше. Лучшее, что есть в моей жизни, это ты и наша дочь, никто другой мне не нужен. Что бы ты там ни говорил, о том, как сделал мне больно, я все равно тебя люблю. Глупо с моей стороны? Мне плевать, слышишь? – Я не был один все это время, я был с другим человеком, от меня им воняет, да так, что даже твой запах не может этого перебить. – Его запах на тебе, но мой – в тебе, Тэ, – Чонгук оттянул футболку омеги, оголяя метку, которая много лет назад связала их души в одно целое. – Мой запах всегда будет сильнее, пока ты не сведешь метку. И я вижу, что ты не хочешь этого делать, раз все еще носишь ее. Ты любишь меня, я прав? – Чонгук… – омега отвел взгляд, пытаясь встать, но крепкие руки альфы лишь сильнее прижали к себе, от чего Тэхен едва заметно сморщился. – Прости… Скажи мне, Тэ, я ведь прав? Я чувствовал, как ты целовал меня утром, без чувств так не целуют. И наша игра перед Минами… единственное, в чем мы обманывали их, так это наш статус. Да, мы в разводе, но наши чувства все так же сильны. Так ведь? – Я не знаю… Уже поздно, Чонгук, я пойду спать… – альфа все же позволил мужу встать со своих колен, но уйти не дал, поднимаясь следом и прижимая того к столу, руки вновь оказались на талии Тэхена, а губы – непозволительно близко к губам омеги. – Гу, что ты делаешь… – Останься сегодня со мной, Тэ. Между нами ничего не будет, если ты не захочешь, но позволь провести эту ночь рядом с тобой, – Чонгук говорил негромко, но Тэхен слышал, по светлой коже омеги пробегали табуны мурашек, что означало лишь одно – Тэхену не все равно, он тоже этого хочет. – Гу… – Прошу… Одна ночь. – Я пойду, – выдохнул омега и успел выскользнуть из объятий прежде, чем Чонгук коснулся губами любимого лица. Младший скрылся за дверью ванной комнаты, оставляя альфу на кухне одного.       Внезапная тишина ударила по барабанным перепонкам гораздо сильнее, чем если бы над ухом кто-то ударил в бубен. Все ведь было хорошо, они спокойно разговаривали, какого черта Чонгук полез со своими предложениями… С тяжелым вздохом он убрал бутылку вина со стола, пряча ее в холодильник, и ушел в свою спальню. Комната была залита лунным светом, что пробивался сквозь не зашторенные окна, так что не было необходимости включать свет. Мужчина подошел к окну, всматриваясь в ночной город: кое-где ездили машины, кто-то прогуливался в компании друзей, а в некоторых окнах уже гас свет, потому что время позднее и пора ложиться спать. Да, пора. Только если кто-то сейчас ложится в холодную постель и тут же попадает в жаркие объятия своей пары, то Чонгуку такая роскошь не светит. Все, что его ждет в постели – это холодное одеяло, которое может согреть лишь тело, но никак не душу.       Сколько альфа так простоял, он не знал, но из размышлений его вывел звук закрывающейся двери соседней спальни – Тэхен принял душ и ушел спать к дочери… Неужели он так ошибся и бывший муж действительно больше ничего не чувствует? Но тот поцелуй утром… он был наполнен любовью, она была взаимной в тот момент. Но видимо, показалось. В груди что-то вновь сжалось, а тело… Внезапно, Чонгук почувствовал, как его талию обхватили тонкие руки, а теплый нос уткнулся в затылок. – Я ведь слышал, как ты вошел в свою спальню… – негромко проговорил альфа, боясь спугнуть момент и вновь очнуться в одиночестве. – Я проверил Мими. Предложение еще в силе? Я могу остаться с тобой сегодня..? – Можешь не только сегодня, Тэхен, можешь остаться навсегда, – Чонгук развернулся, заглядывая в родные карамельные глаза, которые в свете луны казались покрасневшими, будто от слез. А может, и не только казались, не исключено, что в душе Тэхен плакал. – Мне так тебя не хватает... Я могу… поцеловать тебя? – несмело спросил младший, покусывая собственные губы от волнения и боясь, что Чон откажет, но для альфы это было долгожданным зеленым светом. Неважно, что будет дальше, главное, что сейчас Тэхен отзывается, тянется к нему.       Чонгук без слов поддался ближе, с нежностью касаясь мягких губ омеги и сразу же чувствуя ответную реакцию. В этот момент альфа был готов начать вилять воображаемым хвостом и дергать ушами в наслаждении, такие эмоции он испытывал только рядом с мужем и не верил до конца, что это все сейчас реально. Тэ прижимался ближе, пытаясь уничтожить даже малейшие милиметры между ними, вжаться в старшего и раствориться в нем. В душе таяли снега и распускались бутоны от осознания происходящего, а воздух вокруг них наполнялся таким родным и любимым карамельным шоколадом, который заставлял чувствовать себя живым.       Подхватив Тэхена под бедра, Чонгук шагнул к кровати, бережно опуская его на постель и нависая сверху. Лицо омеги приобрело розовый цвет, что можно было понять по кончикам ушей, ведь на лице все еще был слой тональной основы. Но даже так Чонгук помнил, где находится ужасная темная отметина, оставленная Джихо. Он наклонился, едва ощутимо касаясь скулы Тэхена, стараясь не сделать ему больно, а наоборот, перекрыть всю боль собственной любовью. Он не позволит больше этому повторится, на теле и душе родного человека больше не будет ран. Отныне никогда.       Тэхен от такой ласки шумно вздохнул, а тело его начало дрожать, покрываясь сотнями мурашек. Было видно, что он хотел, но боялся признаться в этом, в первую очередь самому себе. Но ничего, альфа поможет, напомнит, каково это быть любимым и желанным, быть живым и настоящим.       Закончив выцеловывать синяк, Чонгук вновь вернулся к мягким губам, сразу же углубляя поцелуй и проникая в горячий рот омеги. Язык Тэхена встретил его, вступая в танец и набирая бешеный ритм, от которого кружилась голова. Рука очертила плавные изгибы, отмечая, что за этот год младший сильно сбросил в весе, за что его тут же захотелось поругать. Чонгук остановил широкую ладонь на бедре и чуть сжал его, выбивая из мужа первый полувздох-полустон. Его Тэхен всегда очень быстро возбуждался в умелых руках, и за годы совместной жизни Чонгук смог изучить тело своей пары от и до, чем сейчас умело пользовался.       Руки Тэ блуждали по крепкой альфьей спине, вызывая ответные мурашки, и Чон понимал, что если его не остановить сейчас, то он уже не сможет этого сделать. Он слишком соскучился по родному телу, чтобы иметь возможность себя сдержать от дальнейших действий. Он оторвался от губ, переходя поцелуями на щеку и ближе к уху, покусывая мочку, пока рука продолжала поглаживать бедро, периодически его сжимая. – Останови меня, Тэ, иначе будет поздно, – прошептал альфа в самое ухо, чем вновь вызвал табун мурашек по телу под собой. – Ты слишком желанный, а я слишком долго жил без тебя… – Продолжай, Гу… ты можешь делать со мной все, что захочешь… мне так хорошо с тобой… – путая пальцы в волосах альфы, выдохнул Тэхен, полностью отдаваясь во власть мужчине. – Я так соскучился…       Повторять дважды необходимости не было. Чонгук утробно зарычал, осознавая, что его подпустили настолько близко, и продолжил вылизывать шею, слегка прикусывая собственную метку, которая сейчас, как ему показалось, буквально горела. Он старательно зацеловывал каждый миллиметр бархатной кожи, с трудом сдерживаясь, чтобы не оставить собственных следов. Ему до дрожи в ногах хотелось закусать собственного мужа, напоминая, что они истинные, хотелось вылизать от и до, чтобы избавиться от чужого неприятного запаха, хотелось просто вернуть этого мужчину себе и больше никогда в жизни ни на секунду не отпускать.       Рука пробралась под футболку, заставив младшего вздрогнуть, и, поглаживая бока и живот, поднялась выше к возбужденным соскам. От прикосновения Тэхен вновь простонал, и Чонгуку пришлось заткнуть рот омеги своим поцелуем. Ему дико нравились стоны любимого, эти звуки были сладостью для его ушей, но сейчас следовало быть потише, ведь за стеной спит дочь. И хоть малышка всегда спала довольно крепко, рисковать быть застуканными шестилетним ребенком очень не хотелось.       Пальцы играли с горошинами сосков, то сжимая их, то нежно очерчивая по контуру, стараясь принести как можно больше удовольствия, заставить забыть хотя бы на сегодняшнюю ночь обо всем плохом, что произошло за это время. Альфа потянул края футболки, чтобы наконец избавиться от мешающей ткани и коснуться губами груди младшего, но почувствовал сопротивление – Тэхен не давал этого сделать. Чон разорвал поцелуй, заглядывая в родные глаза и силясь понять, что сделал не так. – Что такое, Тэ? – обеспокоенно спросил он, убирая руку от футболки. – Давай оставим ее… пожалуйста… – проскулил омега, прикусывая губу и отводя взгляд в сторону. Снова… снова он что-то скрывает. – Малыш, расслабься. Все хорошо. Не нужно меня стесняться, – мужчина прикоснулся к щеке любимого, пытаясь успокоить его. – Я не стесняюсь, просто… – Покажи мне, что ты прячешь, любовь моя. – Не нужно… – еле слышно проговорил Тэхен, все же сдаваясь и отнимая руки от футболки. Чонгук осторожно потянул ткань вверх, сразу же замечая, чего именно боялся младший. От этого выть захотелось еще сильнее, чем утром, ведь не только скула, но и все тело было в отметинах. Какие-то синяки были совсем свежие, а какие-то уже посветлели, начиная сходить. Футболка отлетела в сторону, и Чонгук, больно закусив губу, прикоснулся пальцами к темным меткам, внимательно следя за реакцией омеги. Он вновь боялся сделать больно. – Как я мог отпустить тебя к нему… – теперь уже Чонгук опустился ближе к нежной коже, касаясь губами поврежденных мест и пытаясь забрать на себя всю боль. Он действовал очень осторожно, но тем не менее услышал всхлип, что тут же заставил его остановиться и поднять голову. – Я сделал больно, малыш? Где болит? – Мне не больно… мне хорошо, Гу… с тобой всегда хорошо… – Я никогда не сделаю тебе больно, любовь моя, никогда, – шептал альфа, продолжая осыпать хрупкое тело поцелуями-бабочками и зализывать оставленные грубыми прикосновениями раны.       Тэхен плавился под ним, закусывал губу, не позволяя всхлипам и стонам срываться с губ, а Чонгук просто с ума сходил от того, что вновь может прикоснуться к своему мужу, подарить ему удовольствие, сделать приятно. Кажется, не осталось и миллиметра кожи, к которому бы не прикоснулся Чон собственными губами и языком. От запаха Джихо, которым до этого пах Тэхен, сейчас не осталось и следа, ведь чужой тяжелый аромат альфа заменил на свой сладкий и мягкий, который гораздо больше подходил омеге.       Чонгук провел ладонью по груди, по мягкому животу, доходя до резинки спальных штанов, и вновь посмотрел в глаза мужа, ожидая разрешения действовать дальше. Легкий кивок и рука продолжила свой путь в штаны, под резинку боксеров и наконец пальцы коснулись возбужденного члена, обхватывая головку и размазывая выступившую смазку. – Ах, Гука-х… – сорвалось с губ омеги, и он выгнулся в спине от приятных ощущений. Чонгук быстро стянул с младшего лишнюю сейчас одежду и устроился между приглашающе разведенных ног. Ладонь вновь обхватила головку, и Чонгук принялся неспеша водить рукой по органу, отмечая метания Тэхена по постели и его попытки сдержать стоны, путем закусывания губы чуть ли не до крови. Омега крепко сжимал ладошками постельное по бокам в попытках взять себя под контроль, но, откровенно говоря, работало это плохо, если не сказать, что не работало вообще. – Чшш, малыш… нам нужно быть тихими, если не хочешь рассказывать сейчас дочери, чем ее родители занимаются, – усмехнулся альфа, продолжая свои действия. Запах карамели, что исходил от Тэхена, дурманил рассудок, пытаясь полностью отключить сознание, но Чонгук держался, не желая отдаваться инстинктам, чтобы не сделать любимому человеку больно. – Ты много болтаешь… ах… – Тэхен хотел сказать что-то еще, но буквально задохнулся, когда Чон опустился ниже и лизнул головку, пробуя на вкус выступающую смазку. – Вкусный… – улыбнулся Чонгук, вновь возвращаясь к делу и обхватывая губами головку, опускаясь ниже. Пальчики Тэхена оказались в волосах альфы, надавливая на голову, прося взять глубже, и кто такой Чон, чтобы отказать собственному мужу. Он качнул головой сильнее, беря по основание и пропуская член в горло. Собственное возбуждение больно сдавливалось тканью узких джинс, но на первом месте стояло самочувствие Тэхена, сперва нужно позаботиться о нем. – Как же хорошо… с тобой… – еще один стон сорвался с губ, и Чонгук прорычал от удовольствия, пуская по члену омеги приятные вибрации, от чего Тэхена буквально подкидывало на кровати.       Продолжая глубоко заглатывать возбужденную плоть, альфа провел ладонью по внутренней стороне бедра, пробираясь к ягодицам и касаясь пальцем текущей дырочки. Смазки выделялось достаточно много, что давало понять главное – Тэхен тоже этого хочет, Тэхен хочет Чонгука. Покружив по пульсирующему колечку мышц, Чонгук на пробу толкнулся одним пальцем внутрь. Было довольно узко, будто секса у омеги не было очень давно, и это осознание подействовало, как сильный порыв ветра, что пытался к чертям сорвать крышу альфы, которая, к слову, держалась на честном слове. Чонгук все же ввел один палец, начиная двигать им в жарком проходе, пока сам отвлекал губами, втягивая щеки и создавая вакуум.       К первому пальцу Тэ привык достаточно быстро, а потому альфа протолкнул и второй, двигая ими внутри и разводя в стороны, растягивая омегу и подготавливая для себя. Ему всегда нравился этот процесс, ведь в такие моменты Тэхен был максимально открыт, полностью доверял себя. И хоть возбуждение уже порой било по голове, призывая бросить это дело и войти в желанное тело, Чон не мог себе этого позволить. У них случался грубый секс, но лишь в моменты течки или гона, в остальных же случаях Тэ любил нежность, ласку, любил, когда его вылизывают и заботятся. Он был слишком хрупким, чтобы любить жестокость во время близости. – Гу, я скоро… я почти, Гук… ах… – Чонгук и так чувствовал, как омега сжимал его пальцы в себе, пытаясь оттянуть наступление оргазма, но в этом не было необходимости. Впереди еще вся ночь. – Давай, малыш, не сдерживайся, – альфа вынул пальцы, принявшись еще более активно заглатывать член и массировать поджатые яички.       Омега продержался еще буквально минуту, а затем горячее семя брызнуло в горло Чонгука, и он постарался проглотить все до последней капли. Он отстранился, вкусно облизываясь и довольно улыбаясь. Омега лежал потерянно на скомканных простынях, разбитый от яркого оргазма, по его лбу стекали капли пота, а на губе все же появилась капля крови. Чонгук приблизился к лицу и прижался страстным поцелуем к пухлым губам, давая Тэхену возможность попробовать себя на вкус. Тэхен отвечал лениво, разморенный приятными ласками, а Чон вернулся к растяжке, проталкивая уже три пальца в проход. Тэхен быстро приходил в себя, и возбуждение возвращалось к нему не только в виде вновь колом стоящего члена, но и обильно сочившейся дырочки. Омега, полностью привыкший к происходящему, постанывал в поцелуй и подмахивал бедрами, давая понять, что ему мало только пальцев, он хочет большего.       Чонгук вынул пальцы, что заставило Тэ скривиться от прохладной пустоты, а затем прервал поцелуй, чтобы стянуть с себя одежду, что все это время мешала и раздражала кожу. Собственный член стоял колом, а головка была красной от постоянного трения о грубую ткань. Альфа вновь вернулся к мужу, удобнее устраиваясь между разведенных ног и, подложив под поясницу младшему подушку, пристроил головку ко входу. – Будет немного больно, малыш. Ты ведь потерпишь? – Чон навис над мужем, чтобы иметь возможность заглушить стоны или крики, и внимательно всмотрелся в взмокшее лицо, к которому прилипла челка. Тэхен всегда был для него самым красивым, самым очаровательным, самым самым, и Чонгук никогда не упускал возможности полюбоваться своей парой. Как и сейчас, пока омега облизывал губы и рвано дышал. – Войди в меня, Гуки… пожалуйста… я так хочу…       Чонгук удобнее устроился и толкнулся наполовину внутрь, чувствуя, как член плотно сжимают тугие стенки, не давая двигаться дальше. С губ Тэ сорвался крик, и младший крепко схватился за плечи альфы. Чонгук принялся расцеловывать лицо, а руку опустил на пах, надрачивая и отвлекая любимого от боли. – Ты такой узкий, Тэ... расслабься, малыш, все хорошо… боль сейчас пройдет.       Ласки и мягкий голос действительно помогли омеге, и Чонгук, почувствовав, что сжимают его уже не так сильно, смог войти до конца, замирая и давая время Тэхену привыкнуть. Руки оглаживали хрупкое тело, выводили непонятные узоры, отвлекая и самого Чонгука, тормоза которого готовы были сорваться в любую секунду. – Двигайся, – прохрипел Тэ, когда болезненные ощущения отступили, и он привык к наполненности. Омега качнул бедрами, показывая свою готовность, а затем и вовсе скрестил щиколотки на пояснице альфы, чтобы проникновение было глубже.       Чонгук начал с неспешного ритма, сходя с ума от жара и узости внутри, с дырочки продолжала сочиться смазка, от чего простынь под омегой уже была мокрой. Было так чертовски хорошо, что уже очень скоро альфа перешел на более быстрые и резкие толчки, выбивая из Тэхена стоны, которые тот пытался глушить одеялом, ведь сдерживать их было невозможно. Чон и сам едва ли сдерживался, чтобы не застонать от того удовольствия, которое ему приносила близость со своей парой. Истинной парой. В комнате стало невероятно жарко, их смешанный аромат был очень насыщенным, полным страсти, похоти, а звуки прикосновения двух тел присоединились к задушенным стонам.       Чонгук чуть сменил угол, от чего глаза омеги резко распахнулись, а сам он дугой прогнулся в спине, по его телу будто прошел заряд электрического тока. – Так хорошо… еще, Гу… ах… еще… – проскулил Тэхен, прося больше. Сразу стало понятно, что альфа попал по заветной точке, потому он вновь проник под тем же углом, отмечая, что был прав. Тэхена раз за разом выгибало на простынях, а Чонгук чувствовал за собой необычайную гордость, что смог подарить любимому такие волны наслаждения. – Ты такой молодец, Тэ… так хорошо меня принимаешь, такой умница… – засыпал комплиментами мужчина своего омегу, зная, как сильно он это любит. Тэхен от таких слов становился всегда еще мягче и податливее. – Позволь… – попытался что-то сказать Тэхен, и Чон замедлился, давая ему это сделать. – Позволь мне… хочу быть сверху, Гука… – Иди сюда, малыш, – Чонгук вышел из разработанной дырочки и, чмокнув любимого в губы, помог ему подняться и усесться на бедра альфы, пока сам он оперся об изголовье кровати. Ладошки Тэхена сразу опустились на крепкие плечи, а сам он приподнялся, позволяя альфе направить в себя член. Опустился омега резко, заставляя застонать не только себя, но и Чонгука, который держал руки на талии, помогая мужу начать двигаться. Он уже чувствовал подступление оргазма, но надеялся, что его собственной выдержки хватит еще хотя бы ненадолго, чтобы продлить это прекрасное время рядом с любимым. – Мне так хорошо с тобой, Гуки… так хорошо… – насаживаясь на член, бормотал омега, стараясь при этом еще и зацеловывать шею, оставляя на ней красные метки. Утром придется надеть свитер, чтобы избежать лишних вопросов от Мими, но это неважно, ведь носить на себе яркие засосы от Тэхена – это самое большое наслаждение. – Мой малыш… любимый мой, родной… – шептал Чонгук, подмахивая бедрами, чтобы еще глубже и резче вбиваться в омегу, сдерживать себя было уже невозможно, требовалась разрядка. – Давай, милый, еще немного.       Альфа вновь положил руку на член омеги и принялся водить по нему в такт толчкам, он уже чувствовал, как Тэхен сжимает его в предоргазменных конвульсиях, они оба уже на грани. Нескольких движений хватило, чтобы младший кончил, пачкая спермой живот и руку альфы. Он весь выгнулся, а затем упал на грудь, зарываясь носом в шею Чонгука. Альфе потребовалось еще несколько рваных толчков, и он кончил следом глубоко в Тэхена. Он хотел уже было приподнять мужа, чтобы выйти из него, но тот остановил. – Дай мне почувствовать тебя… – Но сцепка… – Я пью таблетки, ничего страшного не случится.       В любом случае, менять что-то уже было поздно, ведь сцепка образуется достаточно быстро, так что теперь на несколько часов они связаны в прямом смысле этого слова. Какое же это приятное чувство – быть максимально близко со своим омегой…       Чонгук дотянулся до своей футболки, что валялась на кровати, и аккуратно, чтобы не потревожить узел, обтер их с Тэхеном, а затем, устроившись поудобнее, накрыл их обоих одеялом. Альфа поглаживал спину Тэ, пока тот тяжело дышал ему в шею, постепенно приходя в себя и засыпая. Младший слишком устал, чтобы иметь возможность еще вести какие-то беседы. Обо всем случившемся они поговорят утром. – Спокойной ночи, ТэТэ… я люблю тебя. – Я тоже люблю тебя, Гу… и всегда любил…

***

      Такого приятного утра у Чонгука не было очень давно. Он выспался, а это уже огромное достижение. Хотелось сию секунду начать улыбаться только лишь из-за мысли, что сегодня мешки под глазами будут чуть меньше, чем обычно. Яркое солнце пробивалось сквозь окно, которое с вечера он так и не зашторил, и светило в глаза, призывая проснуться. Чон заворочался, но только сейчас понял, что двигаться ему тяжело, так как сверху на нем кто-то лежал. Он приоткрыл глаза, сразу замечая перед собой обнаженное тело, что утыкалось своим носиком в шею и сладко причмокивало пухлыми губками. Воспоминания калейдоскопом закружились в голове, а утро стало еще приятнее и добрее, ведь на нем лежал Тэхен. Сцепка уже давно спала, но позу за ночь они так и не поменяли, так что Чонгук все еще находился в своем муже. И как только у них конечности не затекли.       Альфа поднял руку, аккуратно касаясь волос и поглаживая спутанные светлые пряди. Улыбаться захотелось еще сильнее, ведь прямо сейчас он обнимал своего мужа, своего Тэхена, который еще и признался ему в любви каких-то несколько часов назад. Омега заворочался, почувствовав прикосновения к волосам и, зевнув, открыл глаза, приподнимаясь. – Доброе утро… – прохрипел Тэ, потирая глаза кулачками. За ночными стенаниями он явно сорвал голос, но от этого звучал еще милее и слаще. – Доброе, – улыбнулся Чонгук и, подавшись вперед, коснулся и без того зацелованных губ своими. – Выспался? – Угу… – промычал мужчина, а затем его глаза резко расширились, и он сначала обернулся, глядя через плечо, а потом и вовсе сел на бедра, чуть двигаясь. – Ты все еще во мне... – Да, и если ты не хочешь второго раунда, то лучше бы тебе не ерзать, – хохотнул Чонгук, укладывая ладонь на низ живота Тэхена, который был слегка вздутым из-за наполненности, что дарил альфа. – Ты будто снова беременный. – Не беременный я, отстань, – он привстал, позволяя члену выскользнуть из себя, а затем сморщился, ведь из него начала вытекать сперма. – А жаль, я был бы не против второго ребенка. Да и Мими буквально вчера просила братика или сестричку, – вздохнул Чон весьма правдоподобно. Он действительно хотел, чтобы Тэхен родил ему еще не одного малыша, потому что дети были для него всем. Но хоть у них и была сцепка, омега не забеременеет, если, как утверждает, пьет таблетки. – Почему мы общаемся так, будто мы вместе? – Тэхен лег на соседнюю подушку, натягивая повыше одеяло. Чонгука такой расклад не устроил, а потому он вновь притянул омегу к себе, заставляя уложить голову на свою грудь. – Потому что после того, что было между нами ночью, я никуда тебя не отпущу. Вчера мы выяснили, что наше расставание было глупым, в нем виноваты мы оба, а потому я все еще намереваюсь вернуть тебя. После того, что я увидел, я не позволю тебе и секунду провести наедине с этой тварью Джихо. Кто ему вообще позволил поднимать на тебя руку, черт возьми?! – Чонгук закипал. Какими бы приятными не были воспоминания от близости с Тэхеном, было и то, что эти воспоминания омрачало, а конкретно – яркие отметки на любимом теле. Джихо бьет больно, это Чон почувствовал на собственной шкуре, ведь бок все еще давал о себе знать при неправильном движении. Но если ему, альфе, было больно, то как же было Тэхену, который и вовсе никогда не испытывал на себе грубой силы. За годы совместной жизни Чонгук приучил мужа к нежности и ласке, не смел не то, что ударить, даже прикоснуться неосторожно, боясь, что Тэ окажется хрустальным и рассыплется на мелкие осколки. А теперь эти синяки, что рассыпаны по всему телу… Чонгук точно его убьет, как только они вернутся обратно в Сеул. – Он не особо и спрашивал, хочу ли я, чтобы меня били… – Ты должен был сказать мне, Тэ. Хоть мы и расстались, но мы не чужие друг другу люди, у нас растет дочь. И я бы никогда не отказал тебе в помощи, – альфа коснулся макушки мужа, оставляя легкий поцелуй. – Это уже не имеет значения, прошлого не вернешь, остается разбираться с последствиями, – хмыкнул тот, прижимаясь ближе. – Я задам тебе тот же вопрос, что и вчера, Тэ… Давай попробуем еще раз? Мы любим друг друга, и глупо оставаться порознь при том, что наши чувства так же сильны, как и до расставания. Попробуем все вопросы решать разговорами, а если я вдруг не буду слушать, то ты знаешь, где хранится моя бита. Можешь взять ее и расхреначить к чертям мою машину, как ты когда-то хотел, – тихо засмеялся Чонгук, вспоминая, как во время беременности Тэ грозился уничтожить его машину, ведь на кой черт она нужна, если альфа не собирается ехать на ней в три утра за курочкой. – Ты же знаешь, что я этого не сделаю, – тяжело вздохнул омега. Чонгук знает, конечно знает, но разрядить обстановку ведь как-то нужно было. – Мне нужно время, чтобы все осознать. – У тебя оно есть, но лишь до возвращения в Сеул, а потом ты собираешь свои вещи и я забираю тебя домой. В наш дом, который мы с таким трепетом обустраивали. – Гу… – Тэ, я серьезен в своих словах. Ты нужен мне, и я хочу снова быть с тобой одной семьей. Через несколько часов ты дашь мне ответ, договорились? – Чонгук отступать не планировал. Он сделает все, чтобы вновь по утрам просыпаться рядом со своим мужем, обнимать его в течение дня, говорить слова любви и засыпать под его тихое бормотание или жаркие поцелуи. Есть цель, а препятствия он обязательно обойдет, или устранит, если будет такая необходимость. – Ладно… – сдался омега, понимая, что сейчас спорить бесполезно. – Вот и хорошо. А теперь поднимай свою затраханную задницу и будем приводить себя в порядок, пока наша почемучка не проснулась, – поторопил Чон, поднимаясь и начиная собирать по комнате вещи. – Сам затрахал, еще и обзывается, – фыркнул Тэхен, ловя свои спальные вещи, которые Чонгук любезно ему "подал", и начиная одеваться. – Что-то не припомню, чтобы ты сильно сопротивлялся, – хмыкнул альфа. Он оделся быстрее и, подойдя к мужу, навис над ним, касаясь его губ своими и отстраняясь буквально через несколько секунд. – Буду целовать тебя, пока есть такая возможность. Иди в душ, я разбужу нашу победительницу. – Только не при дочке! – То есть против поцелуев как таковых, ты ничего не имеешь? – подмигнул Чонгук, покидая комнату. Конечно же Тэхен не будет иметь ничего против, он никогда не мог им противостоять. Даже когда они по какой-то причине ссорились, он продолжал целовать так же мягко и нежно. Обижался, но от ласки не отказывался. И это никуда не денется, сколько бы времени ни прошло.