Последняя попытка стеклянных судеб

      Чонгука и Чеен за это время успели отвезти очень далеко от них. Пак беспрекословно выполняла все поручения, которые ей отдавал громила, пока Чон бился в истерике и пытался вырваться из лап захватчика.       Монобан уставилась прямым взглядом на женщину, недавно повисшую над ней, что теперь так старается отойти от нее подальше. Мужик, стоящий рядом, ничего не делал и ждал дальнейших указаний, видимо. Тогда девушка, сжав зубы до боли в челюсти, постаралась встать. Все тело безумно болело и казалось, что вот-вот она просто треснет как разбитая ваза. В ноге и руке сводило от скрипа непонятно чего, что сильно затрудняло ход. Но даже так она не хотела медлить, поэтому с криком прорвалась вперед, толкая женщину в сторону, отчего та упала и начала активно размахивать руками по своему телу, будто стараясь убрать грязь с места прикосновения с Лалисой.       Краем глаза Чон увидел ее, бегущую навстречу неизвестности. Ноги Лисы подкашивались, но она старательно продолжала упорствовать. Сам не понимая как это произошло, но парень смог вырваться из крепкой хватки убийцы и начал бежать навстречу девушке.       - Чонгук!... – брюнетка на бегу протянула руку вперед, чтобы дотронуться до руки парня.       Чон набирал скорость. Он спешил и видел, насколько нехорошо сейчас чувствует себя Монобан. Она была вся бледная, и лишь красные пятна на ее теле, проступившие не так давно, выделялись из общей массы. Остановиться уже не было сил и желания. Брюнетка практически смогла сделать то, что хотела, но поняла что слишком поздно. Ей не хватило пары секунд.       - Лиса!...       Их кончики пальцев почти соприкоснулись. Тело девушки на ходу ее движения треснуло с характерным звуком битого стекла и, полностью покрывшись трещинами, рассыпалось. Она исчезла прямо перед глазами парня, растекаясь по воздуху мелкой розовой пылью. Рука Чонгука еще некоторое время повисла в воздухе, желая прикоснуться к нежной коже девушки, но в тот же миг повисла. На его глазах начали проступать капельки слез, готовые стекать по щекам с обжигающей болью. С такой же болью, которая сейчас накрыла его сердце и заполонила разум.       - Срочно в отдел приема! Срочно в отдел приема! – женщина с рацией в руке повторяла одно и то же, - У нас чп!       Парень в последний раз посмотрел на одежду, в которой была Лалиса, и повесил голову, падая на колени. Ее одеяния валялись на полу, словно все содержимое вмиг исчезло. Хотя так и произошло.       - Направить их в пункт! – указала пальцем женщина на обеих. Пак как обычно молчала, не находя себе места, а Чонгук оставался сидеть на прежнем месте. Было уже все равно.       - Что это?.. – блондинка раскрыла глаза и снова, как прежде, устремила взгляд в лампу на потолке. Внутри никого кроме нее не было, отчего тишина резала слух. Где-то вдалеке стояли часы, которые постоянно тикали. Это раздражало еще больше.       Послышался скрежет в дверях, и они отворились. Громоздкие железные двери с тяжестью открылись, впуская внутрь уже знакомое лицо, - Как себя чувствуешь?       - Ужасно… - еле слышно проговорила Чеен.       - Почему? У тебя что-то болит?       - Сердце болит, - запнулась та, - другая боль не настолько сильна, как эта.       - Ясно, - женщина в белом халате сделала несколько пометок в своем блокноте, - Но нам все равно нужно тебя осмотреть, если не против.       - Какая уже разница, - начала блондинка, старательно отбрасывая волосы подальше от своего лица кивком головы в бок. Ее руки были связаны ремнями, которые ранее не привлекли ее внимания, так же как и ноги. Девушка не могла пошевелиться и приняла свое положение, - Вы могли меня и не спрашивать, верно? Я и так полностью прикована к кровати, даже пошевелиться не могу, - отметила она, - Так что особого смысла спрашивать моего разрешения нет, не думаете?       Этот вопрос прозвучал как риторический, поэтому женщина не утрудилась на него ответить, - Хорошо, тогда приступим к обследованию. Входите! – она обернулась к двери, у которой уже стояли несколько человек в таких же одеяниях. Они проследовали внутрь, закатывая тележки с различным содержимым. На них находились коробки с разными тюбиками и пузырьками. Рядом с ними лежали шприцы и скальпели.       Пак внимательно осмотрела это, и ее словно погрузило в пучину отчаяния. Она понимала, что эти обследования не будут наподобие «откройте рот – скажите а». Все будет гораздо хуже.       Какая-то девушка рядом с женщиной начала раскрывать первые стерильные инструменты. На первый взгляд блондинка так и подумала, что это девушка, хотя точно определить была ли это она, а может и мужчина, было сложно. Халат висел на теле так, что не облегал фигуры, и лишь по плавным движениям кисти рук она смогла понять, что все-таки это девушка. В ее руку вонзили иглу и начали вливать неизвестную жидкость прозрачно-желтого цвета. Все бы ничего, но как только она начала поступать в вену Пак, то она почувствовала невероятную боль. От этого она невыносимо закричала. Казалось, ее горло сейчас разорвется от столь громких и продолжительных криков. Конечности дергались, а помощники в халатах пытались сдерживать их, чтобы не нарушить конструкцию установки.       - АААА! – это был последний и самый сильный крик. Чеен продолжала кричать, но голоса уже не было, только голос в ее собственной голове. Горло сжималось, руки и ноги дергались, а разум плыл, как и картина перед глазами.       - Не дать ей отключиться! – приказала женщина и после этого к носу приставили ватку с противным запахом, от которого блондинка пришла в себя.       Так продолжалось до тех пор, пока весь пузырек с содержимым не оказался пуст. Истязая себя и упрекая в том, что лучше бы их застрелили на месте, девушка от беспомощности смотрела на стены сквозь толпу людей. Через тело, будто, лава прошла, и она горела изнутри. Боль не утихала и хотелось просто умереть, лишь бы не испытывать подобного снова. Глаза опухли от слез. Под ними виднелись синяки. Голоса не было. Как и желания жить.       Закончив обработку места, где вкалывалась игла, все поспешили удалиться из комнаты. Женщина сделала еще несколько пометок в своем блокноте и так же вышла, оставляя Пак одну.       Парень раскрыл глаза от неизвестного источника шума в своей комнате. Да, эту комнату он уже мог спокойно назвать своей, так как она отводилась изначально только для него. Неохотно разворачивая голову в сторону исходящего шума, он заприметил несколько людей. Они старательно что-то делали у тележки. За их спинами было сложно разглядеть, что они там вытворяют, отчего парень противно хмыкнул. Он хотел подняться с места, но понял, что сделать этого не может. Связанные руки и ноги ныли от боли и чесались одновременно. Чонгук испытывал ужасное состояние, когда хочется толи разодрать кожу до крови, толи погладить место до тех пор, пока все не пройдет.       - Он очнулся, - один из толпы обратил на него внимание.       Чон дергал руками, пытаясь освободить их от оков, но все было тщетно. К нему в ту же минуту подошли люди в халатах и, осмотрев, сделали заключение. Они слишком подозрительно между собой переглянулись, как показалось на первый взгляд парню, и отодвинули все предметы, что притащили с собой.       - Распространение уже зашло за степень допустимого, - проговорил один.       - Что будем делать? – обратилась явно молодая девушка к женщине.       - Как что, конечно, ликвидировать утечку доказательств, - прямо ответила она.       - Сегодня? – задал вопрос парень, поправляя на своем лице маску, боясь чтобы все было на месте и в его защите не было бреши.       - Не стоит спешить, - ответила она, - Понаблюдаем пару дней. Устранить проблему мы всегда успеем, - и с такими словами она удалилась, а за ней ушли все подопечные.       - Черт… - пробормотал Чонгук, так как понимал значения их слов. Его при первой же возможности убьют, дай им только повод. Он сам не знал когда болезнь начала проявлять себя, но прекрасно видел сиреневатый налет на груди, когда его тщательно осматривали, - Я не собираюсь так просто сдохнуть… Уроды! Да кто вообще дал вам право так обращаться с людьми?!       Образ Лисы всплыл перед глазами и от этого стало тошно. Он мог так же умереть от неизвестной болезни, канув в небытие. Но ему почему-то выпала самая ужасная учесть, как он считал, быть убитым другими. Это его заводило и гнев рос. Кто бы мог подумать, что пройдя через все это, через все трудности, которые их поджидали, через засаду, где они чудом остались живы, он умрет именно здесь. Главное не сейчас. А выжидание было невыносимым, когда ты ждешь свою смерть.       Дни шли. За девушкой шел очень строгий контроль и ее постоянно пичкали различными лекарствами. От этого она постепенно начала терять вес. Ей не хотелось ни пить, ни есть. Ей ничего не хотелось. Чеен лишь могла молить всех богов на этом свете. Она не была особо верующей, но в такой ситуации поверила во всех существ, которые только могут существовать. Мысленно ей хотелось помощи, о которой она каждую минуту молила. Ее губы пересохли. Она превращалась из прекрасной бабочки в уродливую гусеницу, словно процесс шел обратно.       Ее руки были исколоты различными иглами, через которые в ее тело постоянно поступали разные вещества, от которых накрывала волна боли. Места от уколов стали синими, под ними находилось много крови, которая не могла выступить наружу. Тело затекло от тугих ремней. Пак изредка посматривала на свой живот. Он не болел, и его даже не тянуло. Это ее совсем не радовало. Она думала, что такими темпами может просто потерять ребенка, и поэтому часто плакала. За все время, которое прошло, она выплакала все слезы, которые у нее были. Казалось, что вся жидкость из ее организма покинула ее через слезы. Ее волосы не успевали высыхать. Они всегда были мокрыми от слез, которые стекали по щекам и капали на светлые локоны, которые от времени растрепались во все стороны и выглядели ужасно.       В один из дней Чеен хотела пищать от счастья, когда почувствовала пинок в животе. Естественно, он шел изнутри. Она и не заметила, как с течением времени ее живот сильно округлился, и она стала выглядеть как полноценно беременная девушка. Ее счастью не было предела, так как жизнь внутри нее еще продолжалась. Ее последняя надежда на будущее росла с каждым днем, а желание дать этой надежде жизнь становилась все меньше. Блондинка не хотела и никогда бы не пожелала такой жизни для своего ребенка. Она совершенно иначе представляла себе жизнь. Семью. Ту семью, которую они хотели создать с Хосоком.       Не здесь и не сейчас. Ни одна бы мать не захотела дать жизнь ребенку, зная, в каком ужасном месте он родится. Но это было не главным аспектом. Ключевым моментом являлось общество, которое примет его. А что будет дальше? Сможет ли он вообще родится? Не умрет ли она прежде, чем даст жизнь новому человеку? Не убьют ли его сразу же после появления? Миллион вопросов крутилось в голове бедной девушки, не давая ей покоя, пока не настал тот самый день. День, перевернувший всю прежнюю жизнь.