Between Us Flows the Nile | Между нами течёт Нил

      «Джорджик» отвозит их обратно в Лондон — каждый вечер Драко, одетый в изысканный смокинг, с всегда аккуратно уложенными волосами, встречает Гермиону у её каюты и сопровождает на ужин. На протяжении двух часов она мило беседует с ним и Блейзом, пока Драко не провожает её обратно до двери. Их общение напоминает странный танец, и она не может не задуматься, а знает ли к нему шаги. Правила, какими бы они ни были до этого, теперь кажутся другими.              Утром Гермиона работает в корабельной библиотеке над отчётами, а вторую половину дня смотрит в окно своей каюты с книгой на коленях. Ветер и дождь сильными порывами бьются о борта, но она почти не чувствует покачивания огромного судна.              На третью ночь пути её чтение прерывает тихий стук — когда Гермиона смотрит на дверь, у неё замирает сердце. Она ненавидит это ощущение, когда пульс учащается, но осторожно откладывает книгу, плотнее запахивая халат.              Драко, снявший пиджак и жилет, стоит в коридоре так, будто и не думал, что она откроет. Его глаза широко распахнуты, под ними залегли настороженность и едва заметная тень, и он двигает челюстью, перед тем как заговорить низким, хриплым голосом:              — Не мог уснуть.              Три ночи.              — Заходи, — Гермиона отступает от двери, и он проходит мимо неё к маленькой барной тележке в углу. Трясущимися руками Драко наливает себе немного виски и выпивает его, всё это время стоя к Гермионе спиной.              — Погода отвратительная, — говорит он, сквозь иллюминатор глядя в чёрную ночь. Ветер усиливается, и Гермиона удивляется, как она не замечала этого раньше. Драко кажется каким-то суетливым. Воротник рубашки помят, а кожа на шее натёртая и покрасневшая.              — Где ты был? — она не думала спрашивать, но вопрос срывается с губ и повисает в воздухе. Один бокал Драко повторяет себе, а второй наполняет шерри. Он барабанит пальцами по бутылке, а следом поворачивается к Гермионе с бокалами в руках.              — Здесь, конечно, — Драко слегка пожимает плечами, но она чувствует, как он увиливает. — Мы с Блейзом были заняты. Не хочешь шерри?              Он протягивает бокал — отблеск свечей подмигивает ей сквозь хрусталь. На мгновение Гермиона очаровывается теплом бледного золота, но тут горло Драко дёргается, а взгляд внезапно становится слишком ярким.              Она делает шаг вперёд и забирает вино — их пальцы соприкасаются, но вместо того, чтобы поднести бокал к губам, Гермиона ставит его на столик.              — Нет, спасибо, — шепчет она.              Он всматривается в её лицо, поджимая губы, словно пытается проглотить что-то обратно, а затем в один миг оказывается рядом, оставив свой бокал на столе. Драко запускает длинные пальцы в её волосы, и его губы отчаянно и грубо прижимаются к её. Часть Гермионы хочет притвориться, что он здесь, что он вернулся, но это на самом деле не так. И всё равно она проводит ладонями по широкой груди, желая разговорить его.              Она сопротивляется, прикусывая его нижнюю губу, а он стонет ей в рот и крепко стискивает запястья, прибивая их к стене позади.              Гермиона прерывает поцелуй, отводя подбородок в сторону.              С каждым глубоким вдохом грудь Драко вздымается, а пальцы смыкаются вокруг запястий, пока не ослабляют хватку. Лицо его красное, и он жмурится. Гермиона прижимает ладонь к его щеке. Разгорячённой кожей он льнёт к прикосновению, она проводит пальцами по его прядям, аккуратно убирая их со лба. Она медленно наклоняется к нему, на этот раз гораздо нежнее касаясь губ, и притягивает его руки, теперь сжатые в кулаки, к своей талии, терпеливо побуждая разжать пальцы.              — Где ты был? — снова шепчет она.              — Я не знаю, — хрипит Драко.              Руки крепче обхватывают талию, Гермиона прижимается лбом к его лбу.              — Хорошо.              Она снова целует его, и сперва он отвечает медленно, но, как только Гермиона обвивает его шею, Драко неистово жмётся к её губам, принимаясь исследовать тело. Больше не кажется, что он вот-вот сорвётся и закричит, и он позволяет Гермионе утянуть себя к кровати уверенными, но дрожащими руками, не прекращая при этом чутких прикосновений к обнажённой коже — к спине, между бёдер, — пока они сбрасывают с себя одежду.              Он поклоняется её груди, облизывает соски, пока она впивается в его плечи, и с восторгом наблюдает за тем, как она опускается на член, а в тот момент, когда Гермиона разлетается на осколки, упираясь ему в грудь, он переворачивает её и начинает вбиваться. Драко сжимает в кулаке кудри и требует, чтобы она кричала, требует, чтобы ногти царапали спину, и кусает плечо, изливаясь внутрь.              В воздухе повисает изнурённое молчание. Гермиона кутается в тёплые объятия Драко и вздыхает от ласковых касаний к спине. Она могла бы легко погрузиться в сон, но через несколько минут встаёт, чтобы привести себя в порядок. Драко садится, опуская ноги на пол, и смотрит, как она проводит тёплой тканью по коже и между бёдер.              За окном ударяет молния. Он напрягается при виде яркой вспышки. Что бы он ни выбил из себя, оно снова овладевает им, и его взгляд устремляется к двери.              Гермиона задёргивает занавеску.              — Останься, — просит она. — Хотя бы пока не кончится гроза.              Драко кивает, и она забирается обратно в постель. Кончики его пальцев бережно касаются талии, но сам он вздрагивает при каждом раскате грома. Гермиона теснее прижимается к нему, закрывая глаза, томная и усталая.              — Может, наложить заглушающие чары?              Он зарывается лицом в её волосы.              — Нет. Это пройдёт.              Утром она просыпается в мягком и сером цвете; гроза утихла, превратившись в слабо моросящий дождь.              Драко уже одет, он целует её в лоб, глаза и губы.              — Твой шарф на комоде, — бормочет она. — Тот красный, который ты купил в Асуане.              Он откидывает волосы с её лица.              — Оставь себе. Я всё равно купил его тебе.              — Неправда.              — Спи, — говорит он.              Она слушается, а когда просыпается несколько часов спустя, на столике лежит незнакомая книга. Гермиона наклоняется и осторожно берёт её, разглядывая кожаную обложку с искусной гравировкой. Книга старая, ей не меньше ста лет, и надписи на обложке начертаны на современном египетском арабском.              Она обводит глазами символы и жалеет, что не может понять их значение.              Гермиона открывает книгу и видит красивые рисунки, иллюстрирующие египетские стихи, а между страницами — тонкие листы пергамента. Она вынимает один и узнаёт изящный, аккуратный почерк Драко.              Он перевёл для неё стихи.       — Любимая умело бросает лассо, — читает вслух Гермиона, — хоть и не ловит скот.              Лассо бросает она из волос,       Глазами манит в сети свои,       Меня увязывая одеяньем,       Клеймо её — кольцо.       

***

      — Не хочешь потанцевать?              Гибралтарская скала сияет в лунном свете. В последние дни пути небо наконец прояснилось. Гермиона принимает протянутую Драко ладонь. Он уводит её от перил к парам, танцующим под звёздами. Блейз задерживается в дверях с двумя молодыми женщинами, как обычно смеясь, но он не танцевал ни с одной из них.              Драко притягивает Гермиону к себе, оркестр исполняет медленную, трогательную мелодию, и сердце глухо бьётся.              — Я думал о возвращении в Лондон, — говорит он. — Чувствую, меня ждут очень напряжённые месяцы.              Она кивает.              — А я, наверное, буду проводить много времени с родителями.              — Так и нужно, — Драко скользит рукой по её пояснице, ведя Гермиону мимо другой пары. — Мне, конечно, придётся обсудить с Асторией все договорённости и убедиться, что помолвка будет расторгнута, а её саму ни в чём не станут винить. Скорее всего, её родителей придётся уговаривать, чтобы они приняли её дальнейший выбор, и я не могу оставить Асторию в такой ситуации. И ты, конечно, помнишь наши разговоры об адвокате мистере Адлере.              Уголки её губ приподнимаются.              — Не сомневаюсь, чтобы подставить кого-либо за хищения, требуются немалые усилия.              Драко останавливается, когда мелодия сменяется на более быструю, но не отпускает талию или руку.              — Я не могу разгуливать по Лондону и делать то, что мне хотелось бы. По крайней мере, не в ближайшие пару месяцев, но я бы очень хотел навестить тебя по возможности.              Навестить тебя. Это похоже на холодную, пустую фразу, которая чрезвычайно понравилась бы тётушке Мюриэль. После того как он оставил те стихи на столике и отпечаток большого пальца на её сердце, навестить — это так незначительно.              — Я бы тоже очень хотела, — говорит Гермиона.              Отправит ли он ей визитку сначала? Сядет напротив, как подобает джентльмену, хотя держал её полуобнажённую на берегу Нила?              Драко кивает и отпускает её.              — Значит ли это, что теперь моя очередь? — Блейз подходит с широкой улыбкой и протягивает Гермионе ладонь.              — Конечно, — соглашается она. Блейз утягивает её в толпу, а Драко уходит обратно в обеденный зал, и Гермиона сосредотачивает всё внимание на своём новом партнёре.              — Спасибо, что проследила за тем, чтобы он не убился, — говорит Блейз. — Знаю, с ним может быть трудно.              Гермиона смеётся.              — На самом деле было очень трудно.              — Полагаю, меня утешает то, что мучает он не только меня.              За Гермионой топчется ещё одна пара.              — Уверена, ты рад снова оказаться дома.              — Ужасно много людей, — кричит Блейз, мотая головой в сторону. — Может, отойдём?              Гермиона берёт его за руку, и Блейз пробирается сквозь толпу, пока они не возвращаются к перилам. Музыка и аплодисменты остаются вдали, Блейз облокачивается на перила с улыбкой, которая не достигает глаз.              — Знаешь, — начинает он, — какая-то часть меня боится, что я ей больше не нужен. Прошло несколько лет, и я слишком много раз вёл себя как дурак.              Гермиона крутит узкую золотую цепочку у себя на запястье.              — Любовь не есть любовь, коль поддаётся чуждому влиянью…              — Коль от разлуки остывает кровь, — заканчивает Блейз. — Я должен был догадаться, что ты будешь читать Шекспира человеку с разбитым сердцем.              — Надеюсь, слова барда хоть немного утешат.              — Я так и не извинился за свою резкость в Асуане, — Блейз поворачивается к ней лицом. — Я не хотел тебя обидеть. Единственное, что могло быть хуже их женитьбы, это если бы он решил бросить её, так что я позволил своему гневу взыграть над здравым смыслом.              Она кивает.              — Думаю, я понимаю.              Над головой взрываются фейерверки, и Гермиона вытягивает шею, высматривая в толпе Драко, но его нигде не видно.              — Значит, он тебе рассказал? — спрашивает Блейз. — Про огни?              — Да, рассказал.              У меня никогда не получалось блокировать вспышки от заклинаний.              — Он нечасто признаётся в слабостях.              Гермиона фыркает.              — Пора привыкать.              — Значит, мы с тобой пришли к согласию.              Её пальцы постукивают по перилам. Холодно даже сквозь шёлковые перчатки.              — Я должна…              — Да, — прерывает её Блейз, отступая. — Иди.              Она проскальзывает внутрь. Обеденный зал почти пуст, так как все собрались снаружи, чтобы посмотреть шоу и потанцевать. В тускло освещённом углу Драко прислоняется к высокому столу с порцией виски в руке и приподнимает подбородок, как будто почувствовал на себе её пристальный взгляд. Он выпрямляется и поднимает бокал в её сторону.              Она попалась.              Драко ставит почти пустой бокал обратно на стол, но не сводит с Гермионы глаз. Ноги стремительно несут её к нему, и это то ощущение, которое кажется знакомым и правильным: он манит её через пустой обеденный зал одним лишь взглядом, смокинг всё ещё сидит на нём безупречно, даже несмотря на то, что Драко наклонялся и присаживался, а волна волос по-прежнему идеально уложена, за исключением выбившегося завитка прямо за ухом.              — Мисс Гермиона Грейнджер, — шепчет он, когда она подходит к столу. — Я думал, вы ещё танцуете.              — Подходящие партнёры закончились, — отвечает она.              Он откидывается на спинку стула с озорной улыбкой.              — Искренне в этом сомневаюсь. — Он поворачивается и подзывает бармена: — Шампанское для мисс Грейнджер, пожалуйста.              Его взгляд на мгновение опускается на её обнажённые плечи, и жар разливается по коже. Гермиона делает большой глоток из прохладного бокала. Следом взгляд падает на лежащую на столе руку, и Драко медленно тянется к ней, будто это самое естественное действие в мире. Подушечки его пальцев ложатся на тыльную сторону её ладони, а большой слегка касается так и не снятого зелёного кольца.              Она сглатывает.              — Ты должен его забрать.              Свечи отбрасывают на лицо тени и золотистый свет. Драко пристально смотрит на руку, а затем выражение его лица едва заметно превращается в несколько грубое.              — Нет, — хрипит он. На неё поднимается его сосредоточенный взгляд. — Носи его на шее на длинной цепочке, и каждый раз, когда мы будем видеться, я буду знать, что оно там.              — Когда мы увидимся? — шепчет Гермиона. Если не можешь навестить меня, приходи ночью, хочет сказать она. Приходи утром. Правила существуют не для тех, кто побывал в аду и вернулся.              — Не знаю, — отвечает он. — Я не… — Драко крепко сжимает её руку. — Ты должна знать, что я намерен жениться на тебе. Я бы дал тебе свою фамилию ещё у реки в Филах, если бы знал, что ты хочешь быть со мной. Ты всегда казалась мне невозможностью, глупой фантазией, которую я должен был подавить, но я не могу вернуться в Лондон и забыть всё. Я чувствую тебя в своей груди, Гермиона.              — Драко.              Он качает головой.              — Я могу быть тем, кем тебе нужно, — настаивает он. — Если хочешь продолжать работать, я поддержу тебя. Я никогда не попрошу тебя остановиться. Я даже могу найти тебе новых клиентов. У меня есть таунхаус в Лондоне, но я могу снять дом поближе к твоему офису, если тебе там не понравится, и необязательно ездить в загородное поместье, если не хочешь. Я не буду торопить тебя, но пожалуйста.              Гермиона накрывает его руку своей, и Драко сглатывает.              — Пожалуйста, — шепчет он. — Ты должна знать, что я люблю тебя.              Она проводит по костяшкам его пальцев.              — Ты будешь оставаться со мной в Лондоне, когда я понадоблюсь в офисе?              — Конечно, — выдыхает Драко. — Как тебе угодно.              — А если работа уведёт меня в далёкие края, ты поедешь со мной?              — Стоит только попросить.              — Я бы сказала «да» в Филах, — признаётся Гермиона. — Как только ты признался, что свободен, я бы ответила «да». Может быть, это из-за солнца, или песка, или того, как ты поцеловал меня, но я бы дала тебе всё, о чём бы ты меня ни попросил.              Драко неотрывно смотрит на неё. Его глаза сияют, а голос, когда он наконец заговаривает, дрожит от облегчения.              — Значит, я дурак, раз так долго ждал.              — Ты не дурак. — Сердце подскакивает к горлу, и она не может разобраться, рассмеяться ей, заплакать или поцеловать его. — Когда ты всё-таки спросишь… когда придёт время, я скажу «да» и расскажу тебе, как сильно ты мне дорог.              Он наклоняется ближе, касается локона, спрятанного за ухом, и накручивает его на палец.              — Правда? И что ты мне скажешь?              Гермиона целует его ладонь, прежде чем ответить:              — Я скажу, что влюбилась в тебя на берегу Нила.              Стоит она на другом берегу,       А между нами течёт Нил;       Там в глубине и ширине       Таится крокодил.              Любовь моя так верна и сладка,       Это слово — сила и чары. Земле       под ногами подобна река,       Что несёт меня без печали.              Я дойду туда, где она стоит,       И больше не разлучусь,       Возьму я руки моей дорогой       И к сердцу её устремлюсь.