Огненные всплески

      Сингто уже которую минуту гипнотизирует пригласительное. Пригласительное, на удивление, ведёт себя подозрительно прилично: не спешит взорваться блёстками, заговорить или крикнуть «шутка!» на полной громкости.       Абсолютно. Обычное.       И это-то настораживает. Сингто в целом настораживают простые пригласительные в их веху развития техники, магии и техномагии. И вообще…       — О, ты тоже получил! Отлично, не надо будет задействовать плюс один! — Крист радостно чмокает его в щёку, и Сингто отстраняется, уточняя:       — Тоже?       — Ты ещё не открывал? — Крист смотрит на выражение его лица и качает головой: кое-кто иногда слишком мнителен. — От нашего университета будет мероприятие, и мы в числе приглашённых. Мероприятие достаточно неформальное, и я точно знаю, что там будут Пи’Эрт и Пи’Ган, да и так знакомых немало. Придём, поболтаем, потанцуем… м? — и взгляд у Кита такой просящий, что Сингто сдаётся без боя.       — Ненадолго только, хорошо? — вздыхает Сингто, и Крист сияет.       Ненадолго, конечно, не получается.       Сингто в таком скоплении не-людей (и немножко людей) поначалу даже дышать трудно. Душно. Взрывы смеха доносятся, кажется, со всех сторон одновременно. Он ощущает себя новорождённой саламандрой, только покинувшей свою скорлупку и оглушённой окружающим миром. Слишком много. Звуков, вспышек света. Не будь Криста рядом, он бы давно потерялся в толпе.       Крист в своей стихии. Он ни на секунду не упускает Сингто из виду, придерживает за руку, но при этом умудряется переговорить с каждым встречным. Он не растворяется в толпе, но становится органичной её частью — и лишь поэтому Сингто не уходит в первые же минуты. Крист даёт ему адаптироваться, попривыкнуть, показывает, куда можно сбежать глотнуть свежего воздуха, и Сингто удаётся расслабиться. Крист не отходит, потому что это он попросил пойти вместе. Но Кристу хочется. Влиться в толпу, перезнакомиться с теми, кого не знает, стать её центром — и Сингто, зная это, слегка сжимает его ладонь и отпускает. «Всё хорошо», — улыбается, а Крист благодарно целует его в щёку.       Сингто нравится за ним наблюдать. Крист ловит его взгляд и посылает воздушный поцелуй. Сингто чувствует, как щёки теплеют — и это спустя столько времени. Лёгкость, парящая в воздухе, кажется, проникает и в него, что позволяет слегка отпустить контроль. Сингто перебрасывается словами с некоторыми знакомыми и, считая, что достаточно социализировался, отходит к стеночке. Поближе к столу. Голода не чувствует, поэтому на закуски не обращает внимания; в бокалах переливается огнями всех цветов алкоголь — достаточно слабенький и нейтральный, такой, что подойдёт каждому. Напитки для не-людей тоже есть, не даром же возвели стойку с барменом в углу, но Сингто не собирается напиваться и берёт «стандартный» бокал, чтобы хоть как-то занять руки. А ведь если бы он занимался съёмкой мероприятий, то могли бы взять его фотографом… и можно было бы совершенно оправданно ловить в кадр его Криста, например. Потому что взглядом невольно находит своего парня и жалеет, что не взял камеру. «Надо будет купить домой гирлянд… и ламп. Поиграться со светом», — отстранённо думает он. КитКиту очень идёт красный. Да, решено. А ещё поспрашивать Пи’Гана, тот таким не занимается, но наверняка сможет подсказать, кто занимается созданием кристаллов-светильников, чьи грани по-особенному рассеивают свет. Можно же заказать с разным цветом. Расставить их в студии, поэкспериментировать с картинкой и… Он потряс головой, выплывая из мыслей. Впрочем, это было не обязательно — в зале ничего особо не изменилось, вот только… Крист исчез из поля зрения, и потому, когда кто-то тянет его запястье, он вздрагивает.       — Скучаешь? — Крист улыбается, и Сингто качает головой. Крист забирает у него бокал, отпивает и морщится: — Могли бы и расщедриться на что-нибудь более… приличное, — вручает бокал официанту (потому что магия — это, конечно, хорошо, но надёжнее разумных существ пока никого не изобрели) и подтаскивает к барной стойке.       — Серьёзно? — Сингто усмехается, пока Крист с интересом изучает список коктейлей. И, конечно, не может взгляд отвести. Лицо Криста слегка подсвечено тёплым светом, блёстки — ими «присыпало» в дверях — переливаются на скулах, а ещё это не заметно, но Сингто знает, что глаза у него немного подведены. И блеск. Бесцветный, но вкусный — а это Сингто знает потому, что успел его несколько раз попробовать ещё до того, как они вышли (хоть Крист и ворчал, что так они никогда не уйдут). И одетый вроде как расслабленно, нечто среднее между формальностью и казуальностью: белая рубашка, до конца не застёгнутая — надо же ему похвастаться приобретённой серебряной цепочкой, — чёрный жилет — строгий и приталенный, конечно же — и чёрные же брюки (о том, насколько хороши в них ноги Криста, Сингто промолчит). Поэтому вполне естественно, что он пропускает вопрос Криста. Залипает. Пялится откровенно — знает, что может. Что можно. Кольцо на большом пальце слабенько, но горит в полутьме. Горит его пламенем, и Сингто с этого каждый раз разматывает, как в первый.       Крист о его слабости знает. Прокручивает кольцо на пальце, привлекая внимание к своим действиям. А после и вовсе притягивает Сингто за ворот рубашки — чёрной, в противовес его — и шепчет в чужие губы:       — Любуешься? — Сингто кивает, завороженный. — Будешь что-нибудь? — Сингто снова кивает, явно вопрос не слыша, на что Крист хмыкает и едва касается его губ. Дразнится, зная, что мыслей в голове его возлюбленного не осталось с момента, как он подошёл. Сингто тянется за поцелуем, но Крист кладёт палец на его губы, дожидаясь, пока во взгляде не появится хоть какая-то осмысленность. И, конечно, не может удержаться, чтобы не провести подушечкой пальца по нижней губе — кольцо слегка царапает подбородок. Едва ощутимая боль приводит в реальность, и Сингто несколько разочарованно переспрашивает:       — Ты что-то говорил?       — Спрашиваю, будешь что-нибудь? — он кивает на бармена, который наблюдает за ними как за сценой из какого-нибудь сериала.       — Сомневаюсь, что у них есть что-нибудь для саламандр, а остальное… сам знаешь, огонь всё выжжет, если только ради вкуса, — Сингто пожимает плечами, а бармен вдруг оживляется. Он отходит, чтобы тут же вернуться с небольшим бутылём. Прозрачные стенки кажутся обманчиво тонкими, демонстрируя во всей красе огненный цветок, чьи лепестки трепещут, словно живые.       — Ух ты, — Крист заворожено наблюдает за пламенем, тогда как Сингто удивлённо выдыхает:       — Ни за что бы не подумал… можно выкупить сразу всю? — потому что найти такой напиток не просто сложно, а практически невозможно, и тот, кто предоставил его для обычного мероприятия… что ж, это существо было чрезвычайно щедрым. Напиток с незатейливым названием «Соцветие пламени» успешно меняет владельца, и Сингто просит открыть.       А бармен про себя радуется, что бутыль удалось пристроить: не так уж и часто к нему заглядывают саламандры и драконы, а больше эссенцию огня никто из не-людей и не осилит. Хотя… Он смотрит, как партнёр саламандры отпивает из бокала с лепестком пламени, и качает головой. Правильно говорят, что с саламандрами и прочими «выжившими» существами только сумасшедшие и связываются… Бармен отвлекается на других гостей, а когда выдаётся свободная минутка, саламандры уже нет. Жаль, ему бы хотелось поболтать.       — Он невкусный, — Крист нарочито дует губы и возвращает бокал Сингто.       — Потому что это огонь, — хмыкает Сингто, делая глоток. Пламя поглощается магией, и Сингто впервые за долгое время чувствует тёплую расслабленность. Тонкое покалывание на кончике языка напоминает пузырьки шампанского.       — Так неинтересно, — Крист отпивает свой коктейль, в кофейном вкусе которого совсем не чувствуется алкоголь, и делится напитком с Сингто. Остаётся каждый при своём, конечно же.       Они перебираются поближе к окну — приоткрытая створка позволяет воздуху пробиться в духоту зала, дарит такую необходимую свежесть.       — Не устал? — Сингто внимательно рассматривает его, но Крист только качает головой:       — Вечер едва начался. Уже хочешь сбежать? — и хохочет, когда Сингто совершенно искренне и, ни секунды не раздумывая, кивает. — Подари мне хотя бы один танец, для начала, — целует в щеку, даже, скорее, едва касается губами — снова дразнится, а Сингто ведётся на это, как и всегда, из раза в раз. И как только ставит бокал на подоконник, утягивает его в людскую (и не очень) пучину. Вливаясь в её водоворот, сливаясь с ней.       И, конечно, они танцуют. Сингто ни на секунду не отпускает Криста, не видя никого за ним. А Крист притягивает его к себе ближе, не менее разгорячённый — не столько толпой и алкоголем, сколько взглядом Сингто. Потому что в его глазах вселенная, центром которой является он, Крист.       И, конечно, он его целует. Ибо зачем обращать внимание на кого-то ещё, когда твой не-людь рядом? Они целуются, с трудом удерживаясь от того, чтобы выпустить свою магию, поскольку зал на это всё-таки не особо рассчитан. Сингто просит всех известных ему богов помочь сохранить хоть остатки разума, когда Крист поворачивается спиной, изгибается в его руках, отзываясь на ритм. Руки Сингто скользят вдоль талии, опускаются на бёдра — и Крист прижимается ближе, ещё ближе, откидывает голову на его плечо, открывая шею. Выдержка Сингто терпит крах. К счастью, мелодия сменяется на медленную, и Крист разворачивается в его руках. Они держат друг друга в объятиях, обмениваясь нежными ленивыми поцелуями — а по её окончании расходятся в разные концы зала, чтобы остыть. Сингто клянётся, что ещё один такой танец — и он плюёт на всё и тратит амулет телепортации на то, чтобы перенестись в спальню.       Он возвращается к полюбившемуся месту — окну — и залпом выпивает остатки. Жалеет об этом почти мгновенно. Алкоголь бьёт в голову, заставляет щёки раскраснеться, расслабляет контроль, и молчаливо наблюдать становится сложно невероятно.       Сингто не обязательно выискивать Криста взглядом, он может запросто натянуть нить связи — но этого не делает, потому что знает, что тогда сдержаться точно не сможет. Что выдернет Криста из толпы и больше не отпустит.       Потому что в глазах Сингто Крист словно подсвечивается. Как главный герой игры какой-нибудь или фильма. Скорее, фильма, и Крист сейчас на сцене. Сингто кажется, что все взгляды направлены на Криста, — потому что на него невозможно не смотреть. Крист смеётся, пританцовывает на месте, ловко ускользает из чужих рук, и каждый жест, каждое его действие настолько чарующе естественно, что Сингто приходится закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов. Это не просто мероприятие от учебного заведения в честь «юбилея со дня его основания и со дня принятия первых не-людей», это какое-то испытание его нервной системы.       Сингто не должен ревновать. Но тёмное чувство собственничества рвётся из недр грудины, назревает в сердце — когда к Кристу снова кто-то тянет руки. Когда Крист кого-то слегка обнимает, тут же объятия разрывая. Когда Крист соглашается на танец, сохраняя почтительное расстояние с пригласившим. Сингто в моменте хочется Криста спрятать подальше от чужих взглядов, чтобы никто — никто, кроме него — не мог видеть его таким. Чтобы никто не успел осознать, какое сокровище выбрало его.       Сингто смотрит на время. До окончания официальной части ещё полчаса. Так долго… он морщится и наполняет бокал на толщину пальца. Огонь красиво переливается, и Сингто не спешит отпивать, прокручивает стакан в руках, любуясь крупицами пламени. Уходит в свои мысли и старательно не глядит в сторону толпы. Знает, что если посмотрит, то снова залипнет.       Но улавливает какой-то шум. Оборачивается. Толпа приходит в движение, словно единый организм. Музыка становится будто тише, а зал превращается в импровизированную сцену. Сцену для молодого красивого парня. С проникновенным голосом. Он захватывает внимание.       Крист в опасной близости от него — и только поэтому (успокаивает себя Сингто) он идёт к нему, прорезая толпу, аки пламя льды. Обнимает со спины, краем сознания отмечая, как их сила вновь переплелась, будто сама. «Не хочу, чтобы ты смотрел на него», — бурчит едва слышно в чужую шею. Криста от его слов пробирает мурашками. Все мысли исчезают, уступают ощущениям, что обостряются словно по приказу. Сингто оставляет невесомые поцелуи на его коже, и хочется возмутиться от того, насколько этого мало. Он пытается развернуться, но ладони удерживают на месте, расстёгивают жилет (хотя Кристу хотелось бы, чтобы несколько оставшихся пуговиц на рубашке). Пуговицы на манжетах Крист расстёгивает сам, закатывает рукава, чтобы добиться хоть какой-то иллюзии прохлады для разгоряченного тела. Но, увы, становится только жарче, потому что губы с шеи не исчезают. Потому что Сингто прикусывает загривок — прекрасно зная, как это на него действует. Потому что у Сингто в венах кипит жидкое пламя, и Кристу его горячность передаётся. Крист бросает последний взгляд на выступление и, схватив Сингто за запястье, без сожалений ломает один из брелоков-амулетов на браслете.       Перенос в этот раз даже довольно мягкий. Или Кристу так только кажется, потому что приземляются они точнёхонько на кровать. Сингто нависает над ним и улыбается так шкодливо:       — Тебе же нравилось?       — Издеватель, — вымученно стонет Крист и притягивает к себе. Любуется искрами в потемневших, практически чёрных, радужках и наконец-то целует. Нормально. Не дразнящим прикосновением. Не лёгким «чмоком». Целует, прикусывает нижнюю губу, не даёт опомниться, углубляет. Сплетает языки, словно в продолжение их танца.       На рубашке Сингто демонически много пуговиц. Пуговичек. Мелких. С трудом пролезающих в прорези. Сингто нервно усмехается, когда Крист, не вытерпев, дёргает — но, к сожалению, нитки слишком крепкие.       — Бесишь, — шепчет Крист, проклиная каждую лишнюю секунду, потраченную на них. Сингто помогает, расстёгивая сверху. Почему-то у него получается ловчее — пока Крист не замечает, как он подпаливает нити. — Так нечестно, — слегка прикусывает чужое плечо, сквозь рубашку, любуется влажным следом на ткани и, послав все формальности, свою стягивает через голову. Впрочем, вскоре рубашка Сингто присоединяется к ней, составляя живописную чёрно-белую композицию на полу. А жилет он, кажется, потерял ещё в процессе переноса. Плевать.       — Такой нетерпеливый? — Сингто старается держать всё под контролем, но весь контроль летит в подземные недры, когда Крист расстёгивает пуговицу на его брюках. Вж-ж-жик молнии кажется оглушительно громким во внезапной тишине комнаты. Крист смотрит на него невинно — хотя руки его уже успевают пройтись по кромке боксеров. Сингто придерживает шальные ладони Криста, потому что слишком быстро, потому что хочется продлить, замедлить, заставить дрожать в ожидании.       — Просто кое-кто тормозит, — усмехается Крист ему в губы.       — Зараза, — довольно улыбается Сингто и, перехватив запястья Криста одной рукой, заводит их над головой. Контраст тёмной — не смуглой, а тёмной, практически чёрной — ладони и молочно-белой кожи сводит с ума. — Такой красивый, — выдыхает, коротко целует, — такой мой.       — Твой, — Крист обхватывает его талию ногами, вжимает в себя, сквозь слои одежды заставляя прочувствовать своё желание, — но и ты — мой.       Глаза Криста темнеют.       Его слова что-то отключают в Сингто. Возможно, разум.       Бздынь! — доносится звук падения (и разбития) чего-то с кухни. Никто его не слышит. Плу мяукает громко, но не достаточно — заглушить неприличные звуки из комнаты не получается. Он фырчит и оттаскивает Мяфф в сторону питьевого фонтанчика. Блямкает опустевшей миской, впрочем, не надеясь на хоть какой-то отклик хозяев.       Хозяйская магия вкусно сплетается воедино, напитывая пока крохотный Источник, и поглощается защитными артефактами.       Мяфф подваливается под бок Плу и накрывает его крылом — совсем небольшим, но достаточно тёплым, чтобы спокойно уснуть, дожидаясь, пока бессовестные хозяева отвлекутся друг от друга и вспомнят про своих брошенных голодных и совсем не глаженых котиков.