Огненные всплески

      Этот день не предвещал бы ничего особенного. День как день: слегка пасмурный, с замученными под конец семестра профессорами и студентами, с (в очередной раз) поссорившимся со своим парнем и о том нывшем ему каждую свободную секунду Нью, с долгожданным последним звонком и…       И, наконец, тем, что делало этот день особенным: КитКит возвращался на родину в их уютное жилище, которое — пусть и арендованное — было полностью их. Да, они созванивались каждый день (по возможности и когда ловила связь, а меж островами её стабильности даже магия не помогала!), но даже за такое короткое время Сингто… успел соскучиться. Не то чтобы они липли друг к другу каждую свободную секунду, но Сингто слишком не хватает их и только их мирка.       Жилище встречает его тишиной, хотя — Сингто проверяет магический след — Крист совсем недавно был тут. Странно…       Сингто с настороженностью проходит в комнату, не зная, чего ожидать.       Или кого.       «Это ещё что за хтонь?» — бурчит себе под нос Сингто, разглядывая… ну, существо. Существо чем-то напоминает кошку. Абсолютно голую кошку. С чрезвычайно умным взглядом — и в этом взгляде ясно читается «подойдёшь — убью». Сингто не решается подойти ближе, потому что, мало ли, действительно убьёт.       — Сингто? Ты уже вернулся? — налетевший со спины Крист застаёт его врасплох. Крист обнимает его, накрывает своей магией, и Сингто впервые за все эти дни наконец-то ощущает себя дома. Ощущение, правда, быстро рассеивается, когда существо вдруг утробно рычит.       — Кит? Это кто? — он поворачивается и имеет счастье лицезреть смущённую улыбку своего парня.       — Его зовут Плу! И… можно он будет с нами жить? — Крист даже отпускает его, чтобы сложить ладони в умоляющем жесте.       — Да я-то не против… походу, против он, — Сингто хмыкает и косится в сторону всё ещё рычащего существа. — И… Плу? В честь погасшей звезды?       — Ага! И он просто боится! Не переживай, Плу очень ласковый кот! — Крист сияет так ярко, что Сингто согласен хоть на тысячу котов.       — А он точно кот? — он наблюдает за тем, как Крист подходит к этому… коту и бесстрашно гладит. И зараза эта — голая хтонеобразная зараза — мурчит. Мурчит, как ни в чём не бывало. Сингто вздыхает и понимает, что, кажется, в ближайшее время придётся ходить с оглядкой. Он слегка выпускает магию, едва притрагиваясь ей к коту, на что тот шипит. Что ж… будет нелегко.       — Ну… на пушистых у меня аллергия, а на него нет, — пожимает плечами Крист, и Сингто кивает.       Что ж, аргумент.       Аргумент, чтобы найти способ избавить Криста от аллергии. Потому что этот кот — Сингто не верит, что это обычный кот, явно что-то в нём ещё есть! — считает Криста своим, и на любое его приближение не только рычит, но и выпускает свои когти. Сингто, конечно, несложно находиться в полуформе — кожа саламандры куда как плотнее людской, — и Плу не может причинить ему особого вреда, но царапает так-то гордость. Он, само воплощение огня, борется за внимание собственного парня с котом! Кому рассказать — на смех поднимут же.       И да, Нью бессовестно ржёт. Пять минут. И да, Сингто засекает.       — Не смешно, — бурчит, когда Нью, отсмеявшись, готов слушать дальше. — Я Кита даже обнять нормально не могу, потому что эта зараза тут же налетает! И это дома-то! Конечно, он больше не пытается отгрызть мне руку или хвост во второй форме, но чтобы прийти к этому, понадобилось больше недели!       — И ты жалуешься, потому..?       — Потому что Крист очень расстраивается, что мы не можем поладить, — Сингто тяжело вздыхает. Нью вздыхает тоже, потому что Сингто терпеть не мог, когда Крист расстраивался. И своим беспокойством выносил мозг любым свободным ушам в округе (почему-то всегда свободные уши оказывались только у Нью, ага). Нью задумывается.       — Отдать не вариант, да? — Сингто на это отрицательно мотает головой. Крист успел прикипеть к этому чудовищу в котовьем обличии, да и Сингто, если честно, тоже чувствовал какую-то… привязанность, что ли. Ответственность, чтоб её. — А, может, завести ещё одного?       — На вторую голую хтонь я не согласен! А на пушистых у Кита аллергия, — Сингто поджимает губы. — И я уже спрашивал в лечебнице, есть ли какие-то способы избавиться от неё. Способы избавиться от аллергии на какой-либо вид животных есть, но все они предполагают работу с шаманом, а шаманы не могут работать со смесками…       — Замкнутый круг, — Нью задумчиво цедит напиток сквозь трубочку. — И не-магический способ не поможет из-за того, что Крист смесок… а если обратиться к какому-нибудь покровителю или духу кошачьих? Не думал об этом?       — И много ли ты знаешь кошачьих духов или покровителей? Они прям ходят среди нас как будто, — Сингто скептически приподнимает бровь, а Нью кое-что вспоминает и расплывается в улыбке:       — Ты не поверишь… но знаю, — и спешит пояснить на недовольный театральной паузой взгляд: — Помнишь Эрта?       — Инкуба, с которым ты безуспешно пытался флиртовать и затянуть в ваши с Тэем непонятные отношения?       — Ц-ц, зачем напоминать! Какой же ты жестокий, — цокает Нью и продолжает, пока его не испепелили на месте: — Его парень — кто-то, покровительствующий кошкам. Ты — дух, воплощение огня. И я хорошо помню ощущение твоей силы без сдерживающих артефактов.       — Да, я тоже помню, как ты в обморок хлопнулся, — Сингто усмехается, благо, сейчас на эту тему можно и пошутить, а тогда он успел неплохо так перепугаться. Пришлось в срочном порядке узнавать все нюансы взаимодействия с ведуньями. Нью же продолжает, будто не услышав:       — Он явно кто-то выше, потому что его скрытая сила придавливает куда как мощнее твоей полной. И это при условии моего блока. И того, что ты своего рода дух огня, хоть и не из высших. Поэтому я не удивлюсь, если он какое-нибудь древнее божество. Хтоническое. И представить реальный объём его магии… бр-р-р, — Нью ёжится, и Сингто сжимает его плечо в знак поддержки. Ведунья даже сейчас оставался довольно восприимчивым к чужой магии из-за дара, несмотря на все амулеты, на которых можно было бы сколотить маленькое состояние. — Поэтому я могу попробовать с ним поговорить. Ничего не обещаю, но…       — Спасибо. По крайней мере, попытаться стоит.       — Будешь должен, — нервно улыбается Нью. Сингто хмыкает и вкладывает в его ладонь уголёк. Вечно тёплый, но никогда не обжигающий своего владельца уголёк. Негаснущий уголёк, пригашающий и рассеивающий чужие силы, точнее, их влияние на него. Амулет от саламандры. — Ох… — Нью тут прикалывает его поближе к груди, где, по ощущениям, клубится скопление магии, и тут же давление посторонних энергий уменьшается. — Ох… я до этого даже не понимал, насколько много всего… остаётся, — Нью жмурится блаженно. — Так легко…       — Я его чуть-чуть усовершенствовал, — Сингто едва заметно улыбается.       — Ты мой спаситель, — Нью хочет что-то добавить, но, почувствовав приближение Криста, громко заявляет: — Нонг’Крист, твой парень — спаситель! — и спешит удалиться, чтобы лишиться чести быть воздухом рядом с этими двумя.       — Спаситель? — Крист заинтересованно смотрит, но Сингто только отмахивается:       — Я так, слегка помог, — и поднимается с лавочки. — Пойдём?       — Погоди, — чуть тянет на себя. И только скромно поцеловав в уголок губ, отпускает. — Вот теперь идём, — и да, Крист просто обожает смущать своего парня проявлениями чувств на публике.       — Дурак, — бормочет Сингто, и Крист спешит ответить:       — Не меньший, чем ты.       Возможно, Нью переоценил свои возможности. И уверенность. Но уголёк саламандры греет не тело — душу, и Нью не может подвести друга. Он обещал поговорить. Он поговорит.       …если не сбежит раньше.       Выловить Эрта не так уж и сложно — ему ли не знать, где любит проводить своё время демонюка инкубских кровей даже вне учёбы. Сформулировать адекватно просьбу — вот что занимает его разум. Как лучше обратиться? Будь это что-то, что Эрт может сделать, было бы не так сложно, но его парень… Нью, если честно, хочется держаться от того подальше, слишком уж неприятно воздействие силы хтони. В итоге Нью таки набирается духа, сжимает наудачу уголёк — он делает всё это для Сингто и только для него — и находит Эрта, вновь расположившегося на скамье перед университетским садом. Точнее, того даже искать не надо, Эрт предсказуем, как погодный купол над фермерскими хозяйствами, рассчитанный сотнями погодниками и агрономами. Нью задумчиво смотрит вдаль, рассматривает стёкла оранжерей и — да, всё никак не может решиться. Эрт отрывает взгляд от альбома, где — как Нью абсолютно уверен — поселяется очередной маленький шедевр, и всё же спрашивает:       — Ты что-то хотел?       — Почему сразу же хотел? — делано возмущается, но тушуется, конечно. И признаётся, выпаливая, словно перед прыжком в ледяную воду: — У меня есть просьба к твоему парню.       — Ух ты, — Эрт откладывает альбом, — начало интригующее. И что тебе нужно от Микса?       Нью невольно тянется к амулету, но вовремя одёргивает себя. Показывать слабость, особенно сейчас? Да ни в жизнь.       — Не совсем мне… — Нью заминается, а Эрт хлопает по скамье:       — Присаживайся, чего стоишь. Может, так проще будет. — Нью слушается. Садится на самый краешек. И изо всех сил старается не смотреть на Эрта.       — У меня есть друг… Сингто, может, знаешь? И у его парня…       — Сингто? — вдруг оживляется Эрт. — Который Прачая? Который фотограф? Тот самый Сингто, я правильно понимаю?       — Эм… да, — Нью, если честно, озадачен. — Ты… его знаешь?       — Его — нет, — мотает Эрт головой, — его работы — более чем. Так ему нужна помощь?       — Частично, — Нью кивает. — И помощь твоего парня. Он ведь кошак? В плане, — Нью хмурится, пытаясь объяснить получше, — не просто двояликий там или кто подобный, а более… кхм, высший? По типу духа или, может, покровителя? Божества?       — Ну да, — Эрт пожимает плечами. Так просто, как будто божества на каждом шагу попадаются. Хотя, в его случае… — Так какая проблема требует вмешательства божества? Надеюсь, ничего… вне закона?       — За кого ты меня принимаешь?! — теперь Нью возмущается по-настоящему, на что Эрт снова пожимает плечами. — Нет! Правда, не знаю, в его силах ли это исправить, но… в общем, у парня Сингто — Криста — очень сильная аллергия на кошек. Пушистых кошек. А Сингто вторую лысую кошку в их жилище не выдержит.       — Слушай, но в даже самых худших случаях обычно шамана…       — Крист смесок, — перебивает Нью.       — Оу, — на лице Эрта появляется понимание. Смесок — это серьёзно. Это критично даже. Смески уникальны, и за свою уникальность награждались жизнью повышенной сложности. Болезни, ранения — всё то, что легко решалось для остальных людей и не-людей, для смесков не работало и требовало столь же уникальных решений. — Я поговорю с Миксом, но ничего не обещаю. Если сможет, то с тебя — знакомство с Сингто. Серьёзно, у меня есть к нему пара предложений…       И дальше Нью отключается, потому что Эрт может бесконечно говорить о двух вещах: работе (и искусстве в том числе) и своём парне. Что ж, хотя бы цена не слишком велика. А Сингто… наверное, ему даже будет подобное интересно. Может быть.       Ответа от Нью Сингто ждёт с нетерпением. Хоть и пытается мыслить рационально, что все они не-люди занятые, что не факт вообще, что что-то получится… Крист считывает его нервозность и почему-то воспринимает это на свой счёт. Точнее, на счёт своего котовьего чудовища с мирным именем Плу.       — Вы с Плу опять что-то не поделили? — Крист выглядит искренне расстроенным, и Сингто спешит его разубедить:       — Нет, не в этом дело, — он затягивает своего парня в объятия, и — прогресс — они даже не сопровождаются рычанием Плу. — Просто пытаюсь кое-что решить, но пока надо ждать. Не люблю ждать, — бурчит он куда-то в шею Криста, на что тот гладит его по волосам. Сингто закрывает глаза и позволяет себе забыть обо всём, наслаждаясь удивительно мирным моментом. Крист привычно накрывает его своей силой, и Сингто нежится в ней, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не уйти в полуформу.       — Отпусти себя, — шепчет Крист, словно чувствуя это, — я люблю твою полуформу.       И Сингто отпускает. Чёрная плотная кожа проявляется на скулах, покрывает руки, затрагивает шею. Холодная чернота перемежается с тёплым пламенем оранжевых узоров и не полностью, но теснит кожу людскую. И — Сингто знает — даже глаза у него темнеют, благо, не меняются. Крист гладит его по рукам, повторяя пальцами узоры, целует кожу саламандры на скулах — и Сингто очень тяжело удержать себя в полуформе, а не обратиться от избытка чувств. Из раза в раз, когда Крист показывает, что принимает его любым. Сингто с этого размазывает просто всегда. Постоянно. «А я люблю тебя», — шёпотом срывается с его губ, на что Крист улыбается. Он знает это, кажется, даже лучше самого Сингто. (В конце концов, не каждый согласится терпеть кота с тяжёлым характером ради своего возлюбленного.)       Когда оба не-людя наконец-таки засыпают, Плу с тихим ворчанием забирается на кровать, устраиваясь между ними. От не-людя ящерицы веет жаром, и вечно мёрзнущий Плу прижимается к нему поближе. Хоть какая-то польза, раз уж охотиться хозяин запретил.       Нью томится в ожидании ответа, возможно, не меньше собственно Сингто. А, может, и больше. Тэй после поездки к родне, как всегда, ходит мрачнее тучи, и Нью считает лучшим игнорировать его. Не то чтобы Тэй как-то пытался взаимодействовать, но от тёмных мыслей его отвлекает сообщение: «Микс согласен посмотреть», — и Нью тут же спешит покинуть ставшее негостеприимным жилище. Возможно, он задержится и не вернётся сегодня — по крайней мере, ему хочется на это надеяться.

«Когда?»

«Да хоть сегодня»

      — Возрадуйся! — Нью накидывается на Сингто, столь удачно выходящего из главного корпуса. — Боги услышали твои молитвы! Точнее, одно божество и твою просьбу, — поправляется он, продолжая висеть на спине Сингто, и тот, смиряясь, подхватывает его за ноги, чтобы не свалился. Если Нью решил покататься, проще покатать, чем скинуть.       — М-м, и когда? — Сингто слегка поворачивает голову, чтобы хотя бы краем глаза увидеть этого неугомонного почти-людя, на что тот, сияя, отвечает:       — Хоть сегодня.       И да, Сингто его всё-таки не удерживает, и Нью с возмущённым вскриком соскальзывает с чужой спины.       — Серьёзно?! — Сингто хватает его за запястья, трясёт, на что Нью закатывает глаза:       — С таким я не стал бы шутить.       — Вот смотрю я на вас и думаю, стоит ли мне ревновать… — раздаётся внезапно откуда-то сбоку, и Сингто тут же разжимает руки, чтобы повернуться к своему парню.       — КитКит… — он улыбается чуть смущённо. — Кажется, у меня есть для тебя сюрприз. Но не могу ничего обещать.       — Я заинтересован, — серьёзно отвечает Крист, — но сомнения мои это не развеивает, — скрещивает руки на груди и совершенно не ожидает того, что его привлекут в объятия и поцелуют. Ладно, чмокнут — но в губы и на публике! — что совершенно не характерно для Сингто. Подозрений в Кристе становится ещё больше, однако он позволяет отвести себя… куда-то.       Приводят его в… лес? Не столь далеко от сердца города? Крист (да и Сингто тоже) выглядит растерянно. Нью смущение прячет за бравадой, но невольно убирает пару слоёв защиты, чтобы лучше чувствовать чужую магию.       Впрочем, зря. Переплетение инкубской — практически демонской — энергии с — ох-х, теперь уж без сомнений — божественной, приправленной магией сердца, бьёт с такой силой, что Нью не может устоять на ногах.       — Дурной?! — Сингто снимает сдерживающий амулет и надевает его на Нью, и Крист, потратив немного времени на анализ, который из всех видящему поможет, а не навредит, делает то же самое. — Не смей туда заходить, а лучше иди вообще на окрай леса, как сможешь идти.       — Я в порядке, — уверяет Нью, да только ни Сингто, ни Крист ему не верят и грозят самолично отнести к окраине, пока Нью не обещает им, что отойдёт подальше при первой же возможности.       Микс хмурится. Всполошенный Эрт спешит выбежать к барьеру, но Микс останавливает его:       — Скажи этой маленькой ведунье, чтобы в следующий раз не смела появляться на моей территории.       — Ведунье? Но, разве... — Эрт растерянно поджимает губы. Нью — ведунья?.. К чему тогда вся эта игра с возрастом? Обращением?       — Ведунье-ведунье. Пусть и с блоком на силе, — морщится и тихо добавляет: — Магия таких не любит...       Эрт только качает головой и обещает себе вывести внезапно скрытного Нью на разговор — он же считает его другом, и узнать такое сейчас...       — Ты уверен? — всё-таки уточняет, на что Микс усмехается:       — Обмануть божество на его же земле?       Ну да. Из серии невозможного.       — И не сердись ты на него, — Микс обращается котом, прижимается к ноге тёплым боком, и Эрт, кивнув, гладит меж ушей. Разберётся. Потом.       Сингто, не замечая, как перетекает в полуформу, берёт Криста за руку, и они вместе проходят сквозь барьер. Оба настороженно осматриваются, но пока ничего подозрительного не замечают. Разве что чрезвычайную напитанность магией, но это и ожидалось от дома подобных… сущностей. К ним навстречу выбегает инкуб — и тот выглядит достаточно обеспокоенным, чтобы злость Сингто поутихла.       — Пи’Нью в порядке? — Эрт — «Смуглый, высокий, инкуб», — вспоминает его описание Сингто, — смотрит то на них, то на границу барьера, будто не может решить, остаться тут или пройти за барьер к Нью.       — Был бы, если бы кое-кто ограничивал свою силу, — хмурится Сингто, — и нет, тебе не стоит выходить, ему хуже может только стать.       — Но… — Сингто вздыхает:       — Эрт, верно? — Инкуб кивает. — Я знаю Нью большую часть своей жизни. И, поверь мне, сейчас тебе действительно лучше не выходить. Он скоро придёт в себя и отойдёт подальше. Дома всегда трудно себя контролировать. — Крист сжимает его ладонь в поддержке, поскольку они с Сингто тоже проходили через это. Благо, Кристу, как смеску, пресыщение чужой магией влекло за собой только перенасыщение в буквальном и не очень смысле. Крист в такие моменты чувствовал себя объевшейся черепашкой, которую вдобавок ещё и на панцирь перевернули: делай что хочешь, а сам назад не повернёшься, так что лежи и жди, пока отпустит. В общем, не очень приятно, но не смертельно. Хотя тогда Сингто перепугался, да, было дело. Но, благо, он быстро адаптировался, всё-таки не зря смеском был. «Способности их не изучены до конца, да не позволят они их изучить…» — вспоминает он выдержку из чьей-то лекции. Н-да…       — Я Крист, кстати, — решает он прервать повисшую тишину.       — Эрт.       — Микс, — незнакомец появляется буквально из ниоткуда. У него лукавая улыбка, кошачьи уши и пушистый хвост, тут же обвивший ногу инкуба. — Так ты — тот самый смесок с аллергией на котов? — Микс заинтересованно разглядывает его, и Крист уточняет:       — На пушистых. На тех, что без шерсти, нет.       — Интересно… — Микс отпускает Эрта, обходит Криста по кругу, щурится, что-то разглядывая. — С одного раза это не решить, но, думаю, можно попробовать.       — А плата?.. — настороженно спрашивает Крист, потому что в доброту божества не поверит ни в жисть.       — А тут пусть Эрт разбирается, — отмахивается Микс. — Ему что-то надо от твоего духа огня. А мне, пожалуй, будет интересно разрушить то ма-а-ахонькое проклятие, прицепившееся к тебе, такое редко можно встретить, особенно сейчас, — он переводит взгляд на Сингто, рассматривает его внимательно и вдруг тепло улыбается, сразу становясь как-то ближе, словно и не из высших. Даже давление хтонической сути как будто исчезает. — Давненько я саламандр не видел, думал, сгинули все на материке, — и после этого оборачивается гигантской чёрной кошкой. Боднув инкуба в бедро, величественно удаляется в пещеру, которую, скрытую за водопадом листвы, Крист ранее и не заметил.       — Проклятие?.. — Сингто на это пожимает плечами, тоже не до конца понимая, о чём речь.       — Если ты против, то можно всё отменить, — Сингто кусает губу да смотрит виновато, но Крист только качает головой:       — Мне теперь самому интересно, можно ли это снять… спасибо, — Крист слегка сжимает его ладонь, и Сингто расслабляется. Всё-таки это не просто вмешательство в здоровье, но и в личную силу. Может, дойдёт и до самой… сути. И далеко не каждый не-людь готов к этому.       Крист не то чтобы готов, но попробовать? Тем более, с божеством? Такой шанс выпадает настолько редко, что он будет дураком, если им не воспользуется.       Плу в этот вечер даже ни разу не шипит на саламандру. И позволяет погладить себя. Сингто проводит кончиками пальцев по коже, делится теплом — всё-таки даже с камином тот умудряется мёрзнуть. «Может, купим ему кошачьей одёжки?» — предлагает, и Плу таки кусает его за пальцы. Не сильно, предупреждает только, а хозяин — предатель! — смеётся и соглашается. Плу его не кусает, но, обидевшись, уходит в ноги.       (Впрочем, ночью всё равно возвращается в изголовье, но только тш-ш-ш.)       Быстрого решения никто из них не ждёт. В конце концов, проклятия — вещи зловредные, просто так с ними не расправиться, иначе бы не существовало столько способов борьбы с ними. В том числе и избавление от первоисточника, что под силу разве что хтоническим сущностям. Поэтому Сингто и Крист стараются об этом не думать. Они вроде и дни проводят, как обычно, но в воздухе висит напряжённое ожидание.       Для Микса подобная зараза — вызов его способностям. И избавление от скуки, что уж там. На двадцать какой-то там вехе, даже с периодами долгого сна, многое успевает наскучить. Даже с условием того, что Микс этот новый мир всё ещё продолжает изучать, всё-таки за последние пару вех, которые он проспал, успело много измениться. И даже учёба полностью от скуки не избавляет, а вот зловредное проклятие, которое, возможно, было пронесено через несколько поколений… интересно, засчитают ли это за проект по учёбе?.. В общем, Микс с Эртом практически и не видятся, увлечённые каждый своим делом: у Эрта как раз назревает организация очередной выставки и работа с Главным музеем — поэтому в какой-то момент они буквально только и успевают, что желать друг другу доброго утра и спокойной ночи. И подобная увлечённость окупается: Миксу всего-то понадобилось чуть меньше месяца, чтобы понять, в каком направлении нужно двигаться. Пара встреч со смеском, чтобы внимательнее рассмотреть — пока лишь только рассмотреть! — тёмное искристое образование, обманчиво отблескивающее в витках ауры, но на деле цепляющееся за саму суть. Микс довольно улыбается.       — Можно я использую твоё проклятие для проекта? — спрашивает, пока выписывает детали из семейного архива смеска. Удивительные всё-таки люди! Точнее, не-люди. Которые поколениями не боялись образовывать семьи со всеми, кто сердцу приглянулся. Микс подобное навскидку не припомнит — на его памяти не-люди обычно старались наоборот со своими только видами объединяться, да и взаимодействовать не только внутри вида, но в целом пары-тройки семей. Удивительно всё-таки, сколько существ и сущностей у смеска затесалось в предках, и что при этом проклятие всего одно, да и то такое специфическое.       — Всё настолько плохо? — Крист скрывает нервозность за смешком, уж больно эта хтонь внимательно смотрит. Он невольно чувствует себя подопытным в лаборатории из людских ужастиков.       — Не плохо, но сложно. Проклятие прицепилось не к магии, а к твоей внутренней сути. Можно, конечно, его остановить, и тогда оно не будет распространяться или перекидываться на потомков, но проявления оно не уберёт. А для полного избавления надо залезать в суть. И мне нужно твоё согласие, которое мы, конечно, официально задокументируем. И я знаю, что смески не сильно любят лечебницы, поэтому предлагаю обратиться к твоему парню, всё-таки он дух. И, думаю, нужен будет Эрт.       — У меня ещё друг — элементаль воздуха, может, с ним связаться? — предлагает Крист, и Микс задумчиво кивает и уточняет:       — Он сильно молодой?       — Не уверен, но, вроде, не младше полувехи, — Крист пожимает плечами.       — Тогда лучше. В конце концов, понадобится сила, а не направление, так что должны сработаться. И да, это будет неприятно. Очень, — предупреждает Микс.       — Я понимаю.       — Я залезу в твою суть. В то, что связывает тебя со всеми твоими предками. Со всеми поколениями, начиная с тех, кто основал род. Потому что даже если проклятие появилось в более позднее время, оно оказывает влияние на всех членов рода, даже усопших, — Микс рад бы соврать или преувеличить, но, увы. Крист — невероятный не-людь всё же! — слушает внимательно, но всё равно соглашается рискнуть. — Хо-рош-шо, — тянет Микс тогда и вновь окидывает взглядом записи. Предстоит очень, очень много расчётов.       Сингто встречает Криста после его разговора с Миксом и обеспокоенно всматривается:       — Как всё прошло?       — Ну… будет нелегко, — Крист усмехается, но Сингто, конечно, его видимым спокойствием не провести.       — А если точнее?       — Понадобится твоя помощь. И Пи’Вэйва, желательно. Даже не столько помощь, как сила, если я правильно помню, — и Крист подробно передаёт слова Микса. Утаивать что-то бесполезно: Сингто читает его как открытую книгу, а врать… не для того они строят отношения.       В конце концов, всё решаемо.       Решаемо всё, кроме окончательной смерти. А Крист сейчас ну очень близок к тому, чтобы придушить своего слишком тревожного парня, который с момента последнего разговора чуть ли не пылинки с него сдувает и, дай ему волю, на руках носить будет и закрывать от всяческих невзгод. Его. Защищать. Саламандра, которая попадает в девять из десяти возможных передряг. Саламандра, против которой, как кажется порой, весь мир готов обернуться, подсовывая то камешки под ноги, то коряги, то дождь посередь солнечного дня, то песок, что обязательно ляжет на белоснежную рубашку, то закончившееся любимое блюдо в момент его очереди. В конце концов, Крист не выдерживает и, держа Сингто за запястья, проникновенным голосом говорит:       — Если кого и требуется защищать от этого мира, то тебя. Или мир от тебя?.. Может, ты тоже на проклятия проверишься?       — Проверялся, — бурчит Сингто, на щеках полыхает румянец. — Это просто моя природная неловкость. И вообще, я же…       — Просто тревожишься. Я знаю, — Крист не отпускает его рук и сжимает чуть сильнее, — но пока ещё даже не известно ничего толком, а ты вот-вот себя сгрызёшь.       — Это я должен тебя успокаивать, — вздыхает Сингто, — я постараюсь переживать меньше, хорошо? Но это нелегко. И отпусти меня, я хочу тебя обнять вообще-то.       — Сначала пообещай мне успокоиться и перестать считать дни до встреч с этим божеством. И вообще, лучше бы на свидание меня пригласил. И не одно. А то у меня ощущение, что я живу с воплощением тревожности, а не саламандрой.       — Да хоть сейчас, — Сингто улыбается. И да, Крист отпускает его, чтобы притянуть в свои объятия. Скрепляя обещание.       — Как можно стать ещё более сладкими? — ноет Нью спустя два дня, плетясь за ними. Зачем? Ну, об этом надо его спрашивать, а не их. Крист хмыкает:       — Не завидуй, — и коротко целует свою саламандру. Сингто мягко отстраняется, бормоча что-то про публику, что, впрочем, не мешает ему переплести пальцы с его. Кожа саламандры отдаёт привычным теплом, и Крист соприкасается с ним плечами. И может наизусть перечислить все пламенеющие пятнышки на коже, спрятанные под одеждой. Нью, смотря на них, морщится:       — Иу. Через сколько лет вы перестанете вести себя так, будто только что вступили в конфетно-букетный период?       — Возможно, никогда, — поддразнивает его Сингто, — я же не виноват, что ты опять поцапался со своим оборотнем и кидаешься на всех парочек.       — Ауч. А ты, как друг, мог бы и поддержать, — беззлобно фырчит видящий, на что Крист не может не ответить:       — Мы очень тебя поддерживаем, но ты с ним ссоришься чаще, чем нет. Тут любая поддерживалка отвалится, — и хохочет, уворачиваясь от ладони Нью. Дожили — честных не-людей за правду бьют! В конце концов, они сбегают на свидание — или Нью сам отвязывается, не в силах больше «испытывать стыд за отвратительно неловкий флирт его лучшего друга со своим партнёром». Что в этом флирте такого отвратительного Кристу, если честно, не особо понятно.       Они идут на свидание. И ещё одно. И ещё. Ходят в кафе, посещают кинотеатр, театр, выбираются в исторический центр, гуляют в парке аттракционов, добираются до океана, почти теряются в лесу…       Не то чтобы каждый день — это свидание, но близко к этому. Они вновь приходят к тому озеру, сделав это место своим, практически официально. Ограждают небольшой участок приватным барьером, сквозь который даже вестники не проходят. Ставят мостки, на которых так здорово греться под последними тёплыми лучами осеннего солнца — и любоваться звёздами по ночам. Сингто даже покупает палатку, чтобы можно было спокойно заночевать, и есть в этом что-то особенно волшебное в том, чтобы остаться в совершенном уединении друг с другом в таком огромном мире. Ночные светила загадочно мерцают, и Крист желает провести так ещё не один день. И ночь.       Сингто разводит костёр — его всполохи добавляют некоей таинственности и без того чудесной ночи, — а Крист заваривает чай. Тонкостенные кружки нагреваются слишком быстро, и они отставляют их ненадолго.       — Мне нужно кое-что…       — Я хотел… — начинают они одновременно и смеются.       — Начнёшь? — Крист улыбается, и Сингто, подарив очередной поцелуй, кивает.       — Я бы хотел кое-что тебе подарить. И, погоди, не говори ничего, — он роется в поясной сумке (когда только успел взять?) и, найдя что-то, облегчённо выдыхает. Маленькая коробочка, всего лишь с пол-ладони, заставляет сердце Криста ёкнуть. — Это… возможно, немного рано, но… — он сбивается, молчит какое-то время, снимает крышечку: — в общем, вот.       В общем, вот — это кольцо. Угольно-чёрные полосы обрамляют живое пламя, перемычки разделяют его поток на секции, и Крист знает — чувствует, — что это пламя саламандры. Приручённый огонь, что послушно переливается, словно драгоценный камень редчайшей породы. Он задерживает дыхание, когда Сингто надевает рукотворную — во всех смыслах — красоту на большой палец правой руки. Кольцо садится как влитое.       — Я тебя люблю, — беспомощно отвечает Крист и целует. Целует, закрепляя безмолвное обещание. Целует, а после разрывает поцелуй и смеётся: — Но мы, кажется, слишком одинаковые.       И на недоумённое молчание достаёт коробочку из кармана. Конечно, его кольцо не настолько очевидное воплощение силы, но он тоже потратил немало времени на его создание. Красные кристаллы, хаотично расположенные на золотом ободке, к удивлению Сингто, отдают прохладой. Крист продевает цепочку (простенькую на вид, но сколько в ней обережных заклинаний, известно только ему), и Сингто послушно подставляет шею, ожидая щелчка замка. Едва кольцо соприкасается с кожей, как Сингто чувствует, что их связь, и без того крепкая, становится нерушимой. Словно тонкая нить связи резко возросла до каната.       — Это…       — Ага. Мы теперь сможем чувствовать друг друга на расстоянии. И даже материк не помеха, — Крист смущённо улыбается, когда Сингто порывисто обнимает его. — Ну и мысленная связь в придачу.       — Сколько ты отдал за него? — бормочет задумчиво Сингто, на что Крист пожимает плечами:       — Всего лишь несколько вечеров в кругу семьи? Может, пару десятков.       Сингто зацеловывает каждую частичку кожи, и Крист счастливо хохочет от щекотки.       В эту ночь барьер испытывается на все возможные проценты. Вывод: не слетает даже при сильнейшем слиянии сил.              Проходит, наверное, не меньше двух десятков свиданий, когда божество наконец-то связывается с Кристом. Не сказать, чтобы он бежит к месту встречи, но шаг прибавляет, да. И гонит его не столько желание избавиться от проклятия (в конце концов, с ним спокойно прожили всю жизнь бесчисленное количество предков), сколько любопытство: всё-таки работа хтонического существа в любом её проявлении — штука уникальная.       — Крови боишься? — первым делом спрашивает Микс, на что Крист пожимает плечами:       — Как-то не проверял. С кого цедить будем? — Микс от его деловитого подхода даже поначалу теряется, но быстро берёт себя в руки.       — С тебя. Для начала.       — Сейчас? — Крист закатывает рукав. Будто готов к кровопролитию хоть в эту же минуту.       — Угомонись! Я не договорил, — Микс отмахивается и задерживает взгляд на кольце с живым огнём саламандры. — Ух ты, вы закрепили связь? — в глазах разгорается огонёк исследовательского интереса, и Крист спешит прикрыть кольцо ладонью.       — Да. И нет, не дам. Даже посмотреть. Моё, — он прячет руки за спину, отчего Микс смеётся и качает головой.       — А магию свою сплели или ещё нет? Если да, то ритуал будет проще провести, если нет, то не сплетайте до него, иначе можешь нагрузки не выдержать, перегоришь. Буквально. Лишившийся магии не-людь — исход не из лучших. С элементалем твоим связывался, его сила вполне подойдёт. Через пару недель наступит Темнейшая ночь, по расчётам самое подходящее время, как раз, обновление природы, магии и прочего. Саламандру возьми свою, обязательно, и предупреди. Её огонь может понадобиться. И сам… будь готов к любому результату, — Микс разводит руками: — Я хоть и божество, но не всесилен. Будет здорово, если к ритуалу сможет присоединиться твоя семья, хотя бы ещё два поколения.       — А не будет сложнее? Проклятье же семейное, — уточняет Крист, до последнего не желающий втягивать в это родных. Выгорит — замечательно, нет — ну и ни к чему им знать о провале. Микс качает головой.       — Поддержка предков дарит больше сил, а проклятье что так, что так единое на всех. И, да. Надеюсь, ты хорошо переносишь краткое перемещение, потому что на этом острове такой всплеск магии ничем хорошим не обернётся. Место я нашёл.       — Телепортацию?.. — уточняет Крист, на что Микс закатывает глаза и явно кого-то передразнивает (и Крист даже догадывается, кого):       — Официально разрезание пространства телепортацией не является…       — Разрезание пространства работает по-другому, поэтому не может считаться телепортацией. — Крист аж вздрагивает от неожиданности, когда за спиной раздаётся знакомый голос. Микс только кивает, мол, видишь, о чём говорю.       — Зануда, — ворчит Микс, на что Эрт улыбается:       — Ты сам со мной связался, — а после обращается к Кристу: — Я перемещу всех для ритуала. Отдохнём там же и через пару дней вернёмся. Можем и задержаться, поэтому, пожалуйста, рассчитывай на это.       — Хорошо, — Крист кивает, прокручивая кольцо на пальце. Пламя саламандры упорядочивает сумбур мыслей, и он сосредоточенно говорит: — Я это более чем понимаю. Пи’Синг, — сбивается он от волнения на официоз, — тоже, более чем. Пи’Вэйв не откажется, точно скажу. С семьёй… не факт, что получится. Ничего не могу обещать.       — Потому и говорю, что будет здорово. Но, если что, справимся своими силами, — Микс пожимает плечами.       — Тогда договорились. Я напишу, если получится договориться с кем-нибудь.       — Отлично, — Микс посылает ему ободряющую улыбку, а Крист (чересчур) поспешно прощается. Ему срочно нужно переговорить с Сингто.       Втягивать семью до последнего не хочется, хотя он и понимает, что это наилучший вариант для всех. Он боится дать необоснованную надежду. Боится не оправдать ожиданий. Боится, что итогом окажется утрата магии. Боится…       Сингто понимает его без слов, хоть и не заглядывает в его мысли (а мог бы!). Встречает на пороге, прячет в своих объятиях. И даже не прогоняет Плу, вьющегося около ног. Сколько они так стоят — известно лишь высшим сущностям да одному коту, которому надоело, что ему не оказывают должного внимания. Он мяукает и, не дождавшись реакции, примеривается к щиколотке ящерицы. Чувствительный укус разрушает тревожную атмосферу, и Сингто призывает всю сдержанность, чтобы не поджарить эту… хтонь на месте. Плу мяукает, как ни в чём не бывало, и косится в сторону кухни. Может, хоть его непутёвый хозяин догадается, наконец, покормить и погладить бедного несчастного котика?! Непутёвый хозяин смеётся, целует свою ящерицу и всё-таки идёт на кухню. Плу, гордо задрав хвост, следует за ним, не забыв куснуть конечности ящерицы ещё раз. Чтоб помнил своё место. Ишь.       Сингто потирает места укусов и качает головой. Вот ведь вредное котовье чудовище! «Не видать ему вкусняшек, как своих ушей», — и, подумав с полминуты, Сингто таки заказывает тёплый костюмчик. В отместку.       Подготовка к ритуалу проходит… суматошно. Из родни Криста настолько выпасть из жизни могут только его родители и кузина, но, в целом, это всё равно больше, чем они изначально рассчитывали. Эрт переносит их — и да, разрезание пространства действительно ощущается отлично от телепортации, особенно для чувствительных смесков, — в чащу леса, что растёт у горного массива, и Сингто рефлекторно тянется за камерой. Он успевает сделать несколько фотографий до того, как они оказываются все в сборе. Микс провожает их к подножию горы, показывает на палатки в отдалении и подробно рассказывает весь процесс. Впрочем, от них многого и не требуется: только не останавливать ток магии, который распределят между Кристом и Миксом, основная же работа лежит на божестве.       До наступления Темнейшей ночи ещё есть время, и Микс отправляет их отдыхать. Крист болтает с родителями, и Сингто решает его не отвлекать, тем более, нить связи здесь будто крепчает. Поэтому обращается саламандрой, чтобы исследовать окрестности. Горы! Преступлением будет не поискать живописные места.       Саламандрой проще ориентироваться в дикой местности. Он оставляет невидимые метки в особо красивых местечках, куда хотелось бы вернуться, когда всё закончится; любуется ручьём, отблескивающим розовизной закатного солнца, и возвращается.       Крист, хоть и пытается скрывать, переживает. Даже не так: от него фонит нервозностью. И, кажется, чувствует это только Сингто, поэтому он спешит принять людскую ипостась и накрыть КитКита своей силой. Пусть ненадолго, но их магия — уже неотличимая одна от другой — помогает собраться с мыслями, подбадривает и даёт ему той уверенности, которой так не хватает сейчас.       Крист держит его за руку и слегка сжимает переплетённые пальцы, в безмолвной благодарности. Сингто большего и не надо.       Внутрь ритуального круга они ступают вдвоём: сплетя свою магию, став практически неделимыми. Микс любуется видимыми только ему переплетениями сил, тем, как одна энергия органично переливается в другую, меняет свой облик, но не суть. Всплесками магии подтверждающая единость двоих. И это говорит громче всяких колец и людских ритуалов.       Микс едва слышно начитывает слова-обращения, древние, как сама Магия. Взывает к ней, просит, просит, просит — беззаветно, ибо пытаться обмануть Магию равно что вредить. Она явно слышит. Он чувствует Её присутствие, Её суть, что вдавливает в землю, заставляет упасть на колени, он не распластывается на земле только благодаря силе всех остальных — и не останавливается ни на долю секунды. Пусть на коленях, но не сгибается. Тёмная клякса проклятия трепещет перед Её мощью, оттого пытается слиться с чужой сутью, впивается в ядро энергии смеска, расползается по нему плесневелыми пятнами — и Миксу искренне хочется их убрать, вырвать с корнем, потому просит — нет, уже заклинает — ещё ревностней, истово веря в правильность своих слов. Уговаривает, взывает, но не молит — молить равно сдаться, признать себя побеждённым, а он не согнёт спины, не когда поток чужой магии бурлит, становится мощнее, словно к ним ещё божества присоединись, хотя их бы он почувствовал. Наполняет силой, позволяет держаться — и Магия отступает. Соглашается. Обрушивает всю мощь на проклятие, вытаскивая из сути, выламывая из костей, вырывая из ядра — разрушает, чтобы воссоздать. Чище, сильнее, правильнее.       Проклятье растворяется в магии, оставляет после себя только едва ощутимый гнилостный запах.       Магия тёплым ветром проходится по каждому из них. Оставляет своё благословение. Рассыпается в лучах рассветного солнца, окропляет лёгкой моросью и, окутав собой божество напоследок, исчезает.       Дышать становится легче.       Микс, пошатываясь, поднимается. Остальные даже не пытаются: только садятся удобнее, растирая затекшие ноги, и восстанавливают дыхание. Он кое-как ковыляет до границы круга и разрывает почву руками, вытаскивая флакончик с кровью смеска: тёмных вкраплений в ней не остаётся, позволяя выдохнуть с облегчением. Получилось. Всё-таки получилось. Обессилено валится на землю и прикрывает глаза, подставляя лицо солнцу. Чувствует, как скатывается в животную ипостась, словно кошак малолетний, но слишком истощён, чтобы что-то с этим сделать. Рядом ощущается его инкуб, что закрывает собой от возможных любопытных взглядов, и в тени его защиты Микс позволяет себе отрубиться.       Сингто не отпускает его руки. Ни во время ритуала, ни сейчас. Кристу кажется, словно они вплавились друг в друга в месте соединения их ладоней (не то чтобы он был против). Он придвигается ближе, откидывает голову на плечо Сингто — тот привычно его обнимает. Руки не отпуская.       — Пару минут. Надо помочь. Маме с папой. Кузине. Пи. Добраться, — с трудом бормочет.       — Неугомонный, — Сингто целует его в макушку. — Я раздал им амулеты для переноса. Все уже отдыхают в своих палатках.       — Когда успел? — Крист бы подскочил возмущённо, но сил нет от слова совсем.       — Незадолго до начала. Пока кое-кто паниковал, — хмыкает эта невыносимая саламандра, и Крист поднимает их всё ещё сцепленные руки и кусает. — Ауч! — На лице Криста расцветает самодовольная улыбка. — Вижу, кое-кто подозрительно бодр после ритуала? — Сингто прижимает ближе, едва ощутимо прикусывает загривок, и Криста прошивает мурашами до кончиков пальцев. — Не только ты можешь кусаться, — Крист его ухмылку не видит, но чувствует. Сингто ведёт раскрытой ладонью вдоль торса, умело чередуя холод и жар, и Крист осознаёт свою ошибку. Дразнить? После ритуала? С сумасшедшей магией? Ох-х-х… Крист вслепую нащупывает амулет переноса на запястье саламандры, молясь, чтобы они приземлились на чём-нибудь мягком. Благо, их палатка находится на приличном расстоянии от остальных.       Всплеск энергии волной проносится по всему острову.       Божество ворчит что-то полубессознательное, и Эрт обещает себе никогда — слышите, никогда — больше не забывать о дополнительных барьерах.

Некоторое (приличное) время спустя

      Микс смотрит на часы. Стучит в дверь. Когда ему не открывают, стучит более настойчиво. Третьего раза не понадобилось, а жаль — Миксу хотелось перейти к звуковым эффектам.       Саламандра заспанно потирает глаза, и нет, Миксу совершенно не стыдно. Как не было стыдно им тогда, после ритуала. Микс ещё раз проверяет время — рассвет как раз только занялся — и молча протягивает корзинку с подушечкой. На абсолютно непонимающий взгляд поднимает ладонь, мол, подожди, и достаёт из-за пазухи котёнка. Котёночку. Очаровательную малышку с крохотными лапками, крохотными ушками и тонким голоском. Малышка пищит, и он, безмолвно одарив её своим благословением, торжественно вкладывает её в корзинку.       И уходит. Так и не проронив ни слова.       Сингто растерянно смотрит вслед исчезнувшему божеству, затем переводит взгляд на котёночку. И ещё раз. И ещё. Пока в заспанном сознании не появляется мысль: ко-тё-нок. Пушистый. С блестящими глазками-бусинками. Очаровательным носиком. Мягкой шёрсткой. Ко-тё-нок!       «Спасибо», — шепчет Сингто и, наконец, возвращается в квартиру. Он знает — чувствует, — что будет защищать эту принцессу всем собой. Малышку…       Плу возмущённо мявкает, когда Сингто проходит мимо, совершенно не обращая на него внимания. А ему, между прочим, тоже интересно!       Сингто не решается разбудить Криста, но тот просыпается сам. И так же, как и Сингто всего пару минут назад, растерянно разглядывает крохотный клубочек. Разглядывает, пока не накрывает осознанием. Не верится. Тянет руку, осторожно, едва касаясь, проводит по шёрстке. Потом чуть сильнее. Осмелев, чешет за ушками. Котёночка тихонько взмуркивает, и Плу, наблюдавший за всем этим со стороны, тут же оказывается рядом. Обнюхивает пришелицу и решает: её вполне можно оставить.       Крист с трудом убирает ладонь. И всё ещё настороженно прислушивается к себе. Но нет. В горле не першит. Глаза не слезятся. На руках раздражения нет. Не чешется ни-че-го.       — Ух ты… — Крист смотрит на ладони, на котёночку, на Сингто. — Так какой кошачий храм нам надо посетить следующим?       Сингто смеётся.

Ещё некоторое (неприлично короткое) время спустя

      Нью, завидев фигуру одного инкуба, спешит к нему с такой скоростью, словно за ним кто-то гонится.       — Эрт! Что твой парень натворил?! — он возмущённо скрещивает руки на груди, тогда как Эрт абсолютно спокойно переспрашивает:       — И что же он натворил?       — Это невыносимо! Мало мне было их с Кристом милований на каждом углу, так теперь меня не отпускают, пока я не просмотрю все несколько сотен практически одинаковых фотографий с котёночкой, — с придыханием, явно кое-кого передразнивая, — и не восхищусь тому, как мило она тянет лапку! И нет, соглашусь, мило, но не когда мне приходится смотреть каждый. Явно не божий. День. И это твоё кошачье божество задарило эту, — вновь с придыханием, — котёночку! Возьми ответственность, хотя бы ты!       — Я могу показывать фото кошачьих форм Микса, — невозмутимо предлагает Эрт, на что Нью обречённо стонет. Он бы передал все возмущения и Миксу, но после похода к их дому ощущения всё ещё свежи. И хоть уголёк саламандры не погасает, повторять подобный опыт Нью не рискует, поэтому демонстративно бурчит о котастрофе, постигшей всех его друзей, и обещает с этим побороться (на деле же идёт жаловаться своему парню, куда ж ещё).       Что ж, котородители из этих двоих вышли даже более ужасающими, чем парочка. «А всё туда же, чудовище, чудовище», — он покачал головой, вспоминая, как Сингто называет старшего кота. Хотя — если быть совсем уж честными — фотографий этого «котовьего чудовища» ненамного меньше.       Эрт, впрочем, не возражал: их с Миксом стая котов в очередной раз разгромила квартирку, заставляя порадоваться разумному решению не перевозить их на территорию дома, где был постоянный доступ к работам Эрта и проектам Микса.       Общий чат, состоящий исключительно из фотографий котов, не замолкает ни на секунду (и да, ради этого даже Эрт меняет обычную «звонилку» на устройство чуть более навороченное).       Крист отправляет очередную фотографию свернувшихся в один клубочек котов, впервые осознавая, насколько сильно успел к ним привязаться. И малышка Мяфф, у которой в районе лопаток стали прощупываться основания крыльев — всё-таки кошачье божество не могло не подшутить, — тарахтит громко, словно в ответ его мыслям. Крист едва ощутимо гладит мягкую шерсть, целует Плу меж ушек — тот тоже начинает мурчать, — и, наконец, заставляет себя заниматься делами. В конце концов, нельзя же проводить целые дни без отрыва от котов? Даже если они милые.       Нельзя же?..       Нельзя, напоминает себе Крист.       Нельзя, потому что его ждёт (очередное) свидание. К которому он уходит собираться вот-прямо-сейчас-пока-не-отвлёкся-на-котов.       На следующий день Сингто в своём (совершенно рабочем, конечно же) аккаунте публикует пост с двумя фотографиями: их с Кристом и котов. С подписью «абсолютно раздражающие партнёры и котородители».       И если на совместной фотографии Крист тянет Сингто за цепочку, словно бы невзначай демонстрируя их кольца (живое пламя на большом пальце отражается в золоте ободка на цепочке), то это, конечно же, не-случайность.

В момент публикации где-то закатывает глаза одна ведунья.