Мир, которого не было 🜀

      Глава ночной смены Участка №0 муниципальной префектуры, межвидового отдела Гончие Псы, акшар Флистер Тарден сидел у себя в кабинете. Он ждал. Встреча была неофициальной, поэтому проходила после объявления комендантского часа, чтобы удостовериться, что все сотрудники покинули свои места. Все, кроме Флистера. Он ждал. Приводил в порядок дыхание и сердцебиение, чтобы ничем не выдать своего состояния. Чтобы не выдать, что он полностью замкнул систему видеонаблюдения Допросной номер Два и поставил камеру на запись. Убедить корпората провести встречу именно там очень легко: достаточно лишь намекнуть на изолированность помещения, а дальше он додумает сам. Губа непроизвольно дёрнулась. После всего, что он для них сделал, Флистер должен разговаривать с пешкой. После его перевода из Второго участка на должность главы ночной смены Гончих Псов, о нём, словно, забыли. Флистер из тщеславия надеялся, что будет разговаривать хотя бы с главой департамента – но на встречу назначили секретаря. Впрочем, должность собеседника не имела значения. Пока что. Куда важнее было то, что он предложит.       Предложение сотрудничества было внезапным, но не неожиданным. Флистер ждал этого момента. Что-то должно было произойти: межвидовой отдел префектуры – лучшее место для подобного рода мониторинга. И он ждал. Он давал им время. Годы. Выплетая собственную сеть. Но он не мог ждать вечно – ему уже пятьдесят восемь. И вот с ним связались. Предложение о сотрудничестве. Подробности которого будут раскрыты при личной встрече.       Наконец, сигнал интеркома оповестил о посетителе, и Флистер нажал кнопку, впуская его. В последний раз выдохнул и прикрыл глаза: корпорат не должен ничего заподозрить. За пределами кабинета с сигналом разъехались створки лифта. Он поднялся со своего места.       Посетитель оказался акшаром средних лет, среднего роста, но достаточно тощим, чтобы казаться куда меньше, чем есть. Длинный нос, неровные черты лица. Верхнюю одежду он оставил внизу. Акшар перехватил папку, которую нёс в руках, подмышку и протянул руку для рукопожатия. В улыбке блеснули клыки.       — Шерос Шеркот, личный секретарь Мороны Праймат, директора Института межвидовой биологической совместимости.       «Межвидовой совместимости». Во времена его работы во Втором участке о подобном даже не думали. Флистера кольнула гордость: для каждого подобного департамента есть публичное более обтекаемое название – ни с кем другим, кроме него, они бы не говорили так открыто. Он с улыбкой ответил на рукопожатие и пригласил корпората в допросную. Как и предполагалось, простой фразы об уязвимости кабинета тому хватило. В допросной Флистер сел так, чтобы не загораживать скрытую камеру. Шеркот сел напротив. Он открыл папку и разложил длинными пальцами на столе попарно несколько пластиковых фотографий с кратким описанием личного дела на каждой.       — Вы уже знаете, что Гемостадия заинтересована в сотрудничестве. Для нашего следующего проекта необходимо провести эксперимент, и ваша организация — лучший вариант. Акшар, мужчина, молодой…       Флистер неотрывно смотрел на него. Как же он самонадеян… насколько уверен, что ему не откажут. Корпорат, словно этого не замечая, продолжал:       — Мы отобрали кандидатов. В напарницы ему необходимо подобрать человеческую девушку субтильного телосложения — кандидатки также у вас на столе. Мы выбирали не только по фенотипическим, но и по психологическим признакам: они в общей степени привлекательны, гетеросексуальны, дружелюбно относятся к акшари в окружении. Плюсом к этому, каждая из них в приемлемой форме подвержена неврозам…       Флистер нахмурился и с недоверием посмотрел на фотографии.       — Это не помешает работе?       Шеркота это, как будто, не смутило.       — У них хороший послужной список. Нестабильность в поведении важна: из-за того, что девушка будет слабее физически и эмоционально, у мужчины возникнет инстинктивная потребность её защищать. В случае успеха, если ребёнок будет жизнеспособным, мы начнём следующую стадию эксперимента, а именно: выявлению положительных и отрицательных последствий гибридизации, а также усилению первых и редуцированию вторых.       — Это всё звучит, как сказка – кто вам сказал, что гибрид вообще возможен?       Шеркот улыбнулся – он явно ждал этого вопроса.       — Было проведено множество лабораторных исследований с различными донорами и выявлено, что акшари и люди с определёнными группами крови, могут давать жизнеспособное потомство. В лабораторных условиях каждый подобный экземпляр успешно выходил на фетальную стадию и поддерживался до рождения. Остальные выявляли несовместимые с жизнью патологии.       Флистер фыркнул.       — И что вам мешает продолжать выращивать гибрид из пробирки?       Признание собственных неудач, особенно у корпоратов – не то, с чем сталкиваешься каждый день – но Шеркот испытание выдержал. Они уже давно смирились с провалом настолько, что решились на помощь извне.       — Искусственна утроба, какой бы хорошей она ни была – не идеальна.       Лаконичная фраза содержала в себе всё. Шеркот снова перевёл внимание Флистера на снимки. Молодые парни и девушки, которые даже не представляли, что их ждёт.       — Все кандидаты подобраны по генетическим маркерам, поэтому проблем с формированием и вынашиванием плода быть не должно. Наш институт будет предоставлять матери необходимый медицинский мониторинг и помощь. Если эксперимент пройдёт успешно, это сможет изменить жизнь не только будущих поколений – но и текущих. Подумайте о том, что может дать генетический материал этого ребёнка.       Что-то в его голосе поменялось. Незначительно. Но Шеркот просил. Умолял пойти навстречу. Они были так близко к реализации проекта, к ответу на вопрос о его целесообразности – и не могли пробиться за барьер, созданный искусственной утробой. Флистер откинулся на спинку стула, сделал вид, что изучает кандидатов, что думает над его предложением. Тянул время. Растягивал сладкое ощущение собственного превосходства, способность дать или отказать. Разумеется, он не один такой: развёрнутая межвидовая политика предоставляет десятки площадок для исследований – как и эти ребята на снимках не единственные, кто оказался в подобном положении. У них просто станет на одного подопытного меньше. Но, Мать Милосердная, как же это хорошо…       Он встал и начал собирать фотографии.       — Я дам ответ, когда ознакомлюсь с каждым.       Шеркот дёрнулся, возможно, слишком резко – и выхватил стопку у него из рук, разбирая кандидатов на заранее подобранные пары и скрепляя для надёжности каждую. После, уже спокойнее, вернул их, аккуратную сложенные, Флистеру в руки.       — Сколько времени вам потребуется?       — У меня сработанная команда – я не хочу, чтобы новички выбивались. Ночь, может, две. После этого можете начинать – что вы там собираетесь делать.       Даже показалось, что корпорат выдохнул. Стал спокойнее. Высокомернее. Соскользнувшая, было, маска вернулась на место. От лица Института межвидовой биологической совместимости и его директора Мороны Праймат выражаем вам бла-бла-бла. Они оба прекрасно сыграли свои роли. Флистер проводил корпората к выходу, ещё раз пожал ему руку. А после проверил, что никого на этаже не осталось и отправился обрабатывать запись с камеры. Когда её найдут, всё должно выглядеть, как затёртая улика, щель в прогнивший корпоративный мир. Этот мир всегда существовал под слоями блестящей шелухи, которую обильно насыпают сверху. Основа всего. Истина. Мир, куда он никогда бы не повёл ни одного из своих людей – вот только он слишком долго к этому готовился. Потому что этот мир должен исчезнуть. Они сами обратились к нему. И он готов. И он сделает так, чтобы, когда придёт время, его команда оказалась готова.