Wiscrani Candella

      Конец нефа выдался непростым для Ностриана. И все же он успел сделать то, что планировал уже несколько лет: починил крышу, отремонтировал третий этаж, сделал запасы продовольствия и дров.       Когда осень вступила в свои права, в Весткрауне стало сыро и промозгло. Ностриан выглянул наружу – и тут же понял, что на левый рукав нужно пришить еще одну заплату.       «И лучше не одну, а две».       Он уже привык выбираться из дому незадолго до объявления комендантского часа. Так привык, что не сразу заметил фигуру, стоящую прямо у него на пути. Доспехи, черно-красный Ароденов глаз. Доттари.       Ностриан напрягся, рука сама потянулась к мечу, но на полпути он остановил ее.       – Добрый вечер, господин Канделла, – стражник сделал шаг вперед, и его лицо осветил халоран, приставленный к стене.       – Это вы, сир Велий? Рад видеть, – Ностриан выдохнул с облегчением. Наверное, слишком явно. Или слишком рано?       По лицу старого доттари было сложно что-либо прочесть. Свое недовольство он прятал в седой бороде. И все же глаза выражали беспокойство: там что-то шевелилось, как змея в зеленой траве.       – Значит, сегодня вы в патруле?       – Да... – отозвался Велий. Не слишком уверенно. – Но я хотел с вами поговорить.       – Что ж, тогда не тяните время. – волнение липко коснулось шеи.       – Вы что-то зачастили с вечерними прогулками.       – А, вот оно что, – Ностриан слегка улыбнулся. – Вас это тревожит?       – Нарушение комендантского часа – это, знаете ли, преступление.       – Вы правы, – он опустил голову. Рыжие пряди выбились из-под капюшона. – Выходить на улицу после наступления темноты опасно, это даже пятилетний ребенок знает. Твари...       «Что я говорю? И почему ищу путь к отступлению?»       – Да, твари. Еще Совет Воров, мелкие банды и крысы-одиночки.       Велий говорил серьезно, но задать вопрос, который его явно мучил, не решался. Ненадолго повисла тишина. По соседней улице простучали копыта.       – Сир Велий, я понимаю, что вы хотите сказать, – Ностриан сделал шаг назад и взглянул в лицо доттари. – Смею вас уверить: я не отношусь ни к одному из этих четырех разрядов.       – Однако я ни разу не видел, как вы возвращаетесь.       Ностриан пожал плечами:       – Весткраун – большой город. Неудивительно, что мы могли разминуться друг с другом. К тому же, иногда я мог не ночевать дома.       – Верно, доказать, что вы нарушаете комендантский час, я не могу. И, признаться, мне не хотелось бы это делать. Тут вопрос в другом...       «У вас откуда-то появились деньги».       Ностриан вздохнул. Он был благодарен Велию уже за то, что доттари не забывал его фамилию. Сам Велий не смог бы этого сделать, даже если бы захотел.       – Я знаю, что вы – добропорядочный человек, Ностриан. Потому и решил предупредить: если кто-то заинтересуется ремонтом дома и решит разузнать о ваших делах, я ничего не смогу сделать. – Голос стражника звучал устало, но о ремонте Велий отозвался с одобрением. – А на ваши ночные отлучки я закрою глаза до тех пор, пока не найдется неопровержимых доказательств.       – Это больше, чем я смею надеяться! – выпалил Ностриан. Он снова мог говорить и дышать свободно. – Я безмерно вам благодарен! Если я могу что-то сделать...       – Никто не должен знать об этом нашем разговоре.       – Разумеется.       Велий взял в руки халоран, который до этого прислонил к стене, и пошел прочь, стараясь не оглядываться. Ностриан смотрел на уходящего доттари. Тот думал о чем-то своем и сгорбился: груз старых обещаний был нелегкой ношей.       Последний вискрани Канделла знал, что его отец незадолго до смерти взял с Велия слово – и тот до сих пор держал его.       Однажды Ностриан случайно подслушал их разговор. Двое сослуживцев пили и предавались воспоминаниям. Он уже было хотел войти, но услышал:       – Велий, я долго не протяну, – отец говорил хрипло и тихо. Теперь по голосу было невозможно сказать, что он принадлежал человеку, который чуть не стал дуксотаром.       – Не говори так. Да, после того как Аврора... нас покинула, тебе пришлось тяжело, но...       – Но что?       – Но ты – единственный, кто остался из нашей старой гвардии. К тому же, на тебе держится весь дом. Помрешь – и твои дети передерутся, а потом растащат все по кусочку!       – Не растащат.       – Почему ты так уверен?       – Потому что нас кто-то слушает.       После этого отец повысил голос и потребовал войти. В памяти Ностриана хорошо отпечатался тот вечер, но в особенности – лицо. Усталое и изможденное. Лишенное желания жить.       Это лицо Ностриан вспоминал каждый раз, как входил в кабинет отца, а теперь – в пустую комнату. Он помнил тот вечер так хорошо, что мог бы с точностью до последней детали нарисовать обстановку кабинета... Если бы умел рисовать.       То же было и с другими уголками дома. В каждом из них пряталось прошлое. Когда Ностриан остался в доме один, он это понял. Лепные украшения смотрели на него сквозь паутину с укором. Осыпающаяся штукатурка иногда постукивала по голове.       Когда в середине ламашана начались холода, Ностриан простудился. В лихорадке ему казалось, что по комнатам бродят тени. Тем хуже была его участь: он не мог выйти на охоту, и ночи казались ему мучительно долгими. Стены и кашель давили так, что Ностриан дышал с трудом. Его спасало единственное развлечение: простенькая деревянная мишень, которую он повесил на стену, чтобы метать в нее ножи.       Очередной порыв ветра вырвал Ностриана из размышлений. Приближалась зима, и темнело быстро – а значит быстрее наступало время охоты.       После разговора с сиром Велием он стал вдвое осторожней: заранее зажигал фонари и уходил за час до первого предупреждения. Это давало ему неплохую фору. К наступлению темноты охотник уже оказывался в парего Доспера.       Но боги устроили мир так, чтобы каждая вещь отбрасывала тень, а потому и у этой предосторожности имелась темная сторона.       Совет Воров.       Самая большая преступная организация в Весткрауне вела свои дела широко и могла позволить себе известность. Об их противостоянии с доттари и орденом Дыбы сочинили немало баек. И значительная часть этих историй была основана на реальных событиях.       Ностриан иногда сталкивался с ними на ночных улицах. Чаще всего они принимали его за своего коллегу – у полуночников существовал свой неписаный кодекс чести, и диктовали его теневые чудовища, не делающие различий между группировками.       Для преступников чудовища были одновременно благодетелями и палачами. Благодетелями – потому что их боялись доттари и порядочные граждане, а это давало нарушителям закона небывалую свободу действий. Палачами же потому, что стоило кому-то зазеваться посреди темной улицы – и он тут же оказывался убит.       Позже по городу поползли слухи, что Совет избавляется от конкурентов и неугодных, скармливая их тварям. Ностриан в это не верил, хотя и не отрицал, что устроить подобную «казнь» при желании было бы нетрудно.       На сей раз он прибыл слишком рано. Не зная, чем себя занять, он решил изменить привычный маршрут и свернул на север.       За прошедшие два месяца Ностриан выучил парего Доспера почти так же хорошо, как свою родную Регикону. Исключение составляла только северная оконечность города – охотники туда не заходили, опасаясь недопонимания со стороны преступных синдикатов. Однако и там, в рего Кадер, бродили твари.       Темнота настигла Ностриана у Бродячих садов – большого парка. Когда-то там прогуливались довольные жизнью работорговцы и дворяне, а теперь подпольные алхимики выращивали на клумбах травы. Редкие и зачастую ядовитые.       Парк молчал. Ностриан слышал только, как ветер перебирает опавшую листву. Туда он ни за что не пошел бы: земля давно превратилась в грязь.       Комендантский час уже должен был начаться. Ностриан мысленно приказал фонарю зажечься и пошел вдоль кованого забора. Даже холодный ветер перестал беспокоить – предвкушение разгоняло кровь не хуже алкоголя. Когда дойдет до дела, голова вновь станет ясной. А пока можно ходить и дышать осенним воздухом...       «Что?» – Ностриан резко повернулся направо. Дверь заброшенного дома распахнулась. На мостовую вместе с квадратом света упал человек.       Твари научили многим вещам. Но прежде всего они научили быстро думать и делать. Ностриан немедленно потушил фонарь. Прыжком добрался до угла. Спрятался за ним. Положил руку на меч и стал наблюдать.       В дверях стояла внушительная фигура. Мужчина, судя по рогам – тифлинг. На секунду он завис с вытянутой ногой, потом качнулся вперед и положил руку на косяк. Ностриан прикинул – эта рука была толщиной с его бедро.       – Эй, ты! Дорогу! – вопил кто-то в доме, пытаясь потеснить тифлинга.       – Э-э... То есть слушаюсь, – тот поспешно сместился в сторону, а оказавшись на улице, добавил: – Госпожа.       На свет вышла невысокая женщина в платье, слишком вызывающем и слишком роскошном для приема у лорд-мэра, не то что для Досперы. Ностриан порадовался, что находится на почтительном расстоянии от этой особы и что она не знает о его присутствии.       Женщина в дверях тоже не задержалась. Она медленно сошла с крыльца и сложила руки на груди. Ностриан разглядел у нее темные волосы и множество украшений.       Вслед за ней из двери вышли еще двое. Охотник, и без того удивленный, проморгался: ну не могли же ему привидеться двое доттари! Тем более что у одного из них на рукаве красовалась черная повязка.       «Офицер? Здесь?!»       У Ностриана появилась догадка.       Доттари подошли к упавшему человеку – тот и не подумал встать самостоятельно – и взяли его под руки.       – И куда его, госпожа?       – Дотащите до конца улицы. А там... – она повернулась к тифлингу, – Позови Маттео, Ремигия и Кота. Скажи им, сегодня у нас развлечение в духе новой знати, пусть закрывают рынок.       Тифлинг поклонился и вошел в дом. В темноте Ностриан не мог разобрать лица женщины, но все равно понял: она улыбнулась.       Теперь он знал, на кого наткнулся, и знал, что имела в виду женщина.       После того как северная часть города стала Досперой, о ней старались лишний раз не вспоминать. Со временем эти места обросли байками и слухами. Теперь Ностриан столкнулся сразу с двумя такими байками: Закатным рынком и жестокими играми тех, кто получил титул после прихода к власти Аброгейл.       «Ее Инфернального Величества, королевы Аброгейл Первой» – поправил себя Ностриан, как будто за его мыслями следил инквизитор. – «Сейчас они выпустят этого человека на улицы, и либо его убьют они, либо сожрут твари...»       Доттари подняли упавшего и сделали пару шагов. Человек попробовал крикнуть, но его остановил удар под дых. Женщина подошла к страдальцу и наклонилась. Доттари дружно повернули головы, словно боясь оскорбить ее, но «госпожу» это только насмешило:       – Разыгрываете из себя благородных рыцарей? Все мы знаем, куда вы смотрели целый вечер. Ну а ты, мой милый счетовод? – ради последних слов она сменила тон на более мягкий. – Сколько у нас стоят порча и тайное хищение движимого имущества?       – В... В зависимости от предмета, стоимости и... – человек говорил хрипло, но голос показался смутно знакомым Ностриану.       – Сколько?       – От пяти серебряных до ста золотых монет... В среднем.       – Какой умница! – она всплеснула руками. – А если сумма украденного превышает эту сумму?       – Тогда цена будет рассчитываться от пяти до двадцати пяти процентов от украденного.       – Молодчина! Нет, я не устану тебя хвалить. Хотя...       Женщина сделала паузу, придвинулась вплотную к «счетоводу». Ностриану пришлось напрячь слух, чтобы разобрать ее следующие слова.       – Сколько они заплатили тебе? Неужто эти чернодоспешные щедрее меня?       Она говорила тихо и почти по-детски жалобно. Человек не отвечал. Тогда Ностриан услышал звонкий шлепок – похоже, она дала пощечину собеседнику. Выпрямилась. Раздраженно рыкнула:       – Мне что, придется призывать дьявола, чтобы узнать?! – шумный выдох. – Ладно! Ты сам виноват. Все, ребятки, тащите его. Маттео, арбалет!       На улице стояли еще трое – Ностриан был настолько поглощен разговором, что лишь сейчас обратил на них внимание. Гном и двое людей подготавливали оружие к охоте на человека. Один из них подал женщине арбалет. Доттари потащили несчастного вниз по улице.       В ту сторону, где прятался Ностриан.       Охотник стал лихорадочно соображать, что ему делать: навряд ли веселая компания с Закатного рынка стала бы разбираться, кто он такой и что делает на месте будущей экзекуции.       Единственным выходом было отступить, чтобы пройти по соседней улочке. Уйти прочь Ностриан уже не думал: голос того человека и манера говорить были ему знакомы...       «Но откуда, откуда?» – мучил себя Ностриан. Теперь он сквозь промежутки между домами наблюдал, как двое доттари тащат его таинственного знакомца. Старался не уходить слишком далеко вперед.       Доттари опустили человека на землю. Тот наконец задвигался: поднял голову, сел, оглянулся по сторонам. Встал на ноги. Доттари тем временем отошли назад. Там их ждали остальные с оружием наготове.       – Ну что ж, разговаривать со мной ты не захотел, – громко сказала женщина. Кто-то дал ей плащ – теперь плечи были закрыты. – Теперь беги, мой счетовод! Доживешь до рассвета – и, может быть, я даже тебя прощу!       Она выстрелила. Арбалетный болт громко ударился о камень прямо под ногами человека – он подпрыгнул. Женщина заливисто рассмеялась.       И счетовод побежал. Петляя, как заяц. Ему вслед полетели болты и ножи.       Ностриан побежал по своей улице, на ходу зажег фонарь.       Шум должен был привлечь тварей – это он знал наверняка. Поэтому совершенно не удивился, когда услышал рык. Тут же повернулся на звук.       Справа от него, между домами, спряталась «собака» – чудовише, с которым он встретился в свою первую ночь в Доспере. Хотя она сидела в темноте и сливалась с ней, Ностриан точно знал, где она. Почти видел.       Тварь пятилась от него. Увидев свет, она решила не приближаться к опасной добыче. Совсем другим делом была шумная компания на другой стороне. Они все еще стреляли и кричали – явно соревновались.       Ностриан бежал дальше – он видел, что счетовод тоже еще бежит. Увы, тот свернул в другую сторону.       По стенам поползли лапы. Охотник поднял голову – с полдюжины мелких чудовищ, «обезьян» и «пауков», заинтересовались оживлением на улице. Если бы не фонарь, они сожрали бы его на месте.       «Надо быстрее найти этого счетовода» – мелькнуло в голове. Ностриан на бегу нащупал метательные ножи.       На повороте его чуть не занесло. Камни были скользкими после недавнего дождя. Перебегая через улицу, Ностриан услышал визг. Повернул голову – доттари и два спутника женщины пытались отбиться от чудовищ. Сама «госпожа» с криком бежала прочь, схватив юбки руками. Гном еле поспевал за ней.       Ностриан отвлекся всего на секунду, но ее оказалось достаточно, чтобы потерять счетовода из виду. Пролетев еще пару домов, охотник пошел шагом. Правый бок при каждом вдохе пронзала жуткая боль. Дыхание восстанавливалось медленно.       Так тело напомнило Ностриану, что ему уже за тридцать.       «Где же ты?» – он вертел головой из стороны в сторону.       Словно в ответ на эту мысль фонарь нагрелся. От него по ноге разошлось приятное тепло. Ностриан почувствовал, что за упавшей вывеской кто-то прячется. Ощущение было то же, что и с «собакой» в переулке, только сильнее. Отчетливее.       Кто-то еще приближался со спины. Тварь. Больше некому.       Ножи он держал наготове, хотя со стороны могло показаться, что он держится за больной бок.       Ностриан быстро повернулся, бросил нож. Следом полетел второй.       «Попал!» – Ностриан радостно сжал кулак.       Тварь зарычала на него – явно разозлилась – и побежала. Этого он и добивался. Когда «собака» с двумя ножами в теле приблизилась, охотник сделал шаг в сторону и проткнул мечом сбоку, рядом с брюшными челюстями. Клинок пришлось провернуть, чтобы разрезать черную плоть. Чудовище задрыгалось, заскулило. И затихло. Ностриан вытащил ножи. По ним стекала черная жижа, сливалась с окружающим мраком.       Этот прием Ностриан увидел у одного убийцы и отрабатывал последние две недели. Следовало повернуться и кинуть нож одним движением, без задержки, а потом выставить ногу, чтобы цель споткнулась на бегу, но он совершенно забыл об этом. Впрочем, разбор полетов мог и подождать.       Ностриан вернулся к вывеске, рассовывая ножи по местам. Огромная доска лежала у крыльца. Надпись и рисунок безнадежно стерлись, а теперь их забрызгала слизь.       Между крыльцом и вывеской Ностриан увидел часть головы и выпученные глаза.       – Можно вылезать, тварь готова, – он старался быть дружелюбным, но никак не мог понять, стоит ли говорить этому человеку «ты» или «вы».       «А вдруг это вообще кто-то из благородных?»       – Могу я сначала увидеть лицо своего спасителя?       Человек высунул голову полностью и оказался ровесником Ностриана. Черные волосы заблестели в свете фонаря. Подбородок чисто выбрит. На губах – нервная улыбка. Боится или пытается быть вежливым?       Ностриан потянулся к маске. Собеседник смотрел на него светло-карими глазами. Очень знакомо... Где же он видел этот взгляд?       Когда Ностриан снял маску, они оба долго вглядывались друг другу в лица. И оба молчали.       Лицо спасенного озарилось узнаванием:       – Великий Асмодей... Ностриан? – человек расплылся в улыбке и выбрался из-за вывески.       – Да, но... – Ностриан кивнул, отчаянно погружаясь в глубины памяти, чтобы выудить имя. Нашел! – Леттерио?!       Собеседник кивнул.       – Ты должен быть в Эгориане!       – Кто бы говорил. – Леттерио широко улыбнулся, протянул руку.       Ностриан пожал ее и приобнял друга. Похлопал его по плечу.       – А я сначала подумал, что ты по мою душу.       – Погоди, домой придем – расскажешь, – Ностриан принялся обвязывать веревкой тушу твари. – Только сначала я поохочусь.       – Это так теперь развлекается старая знать Весткрауна? – Леттерио скептически посмотрел на охотника.       – Это так старая знать Весткрауна зарабатывает себе на хлеб. – Ностриан проверил последний узел и выпрямился. – Ну, шевелись. А то сожрут.       Дальше они пошли вдвоем. Леттерио не отставал: за Нострианом на веревке тянулась главная мотивация не сбавлять шаг. Охотник решил взять курс прямо на поместье Лерун. Неожиданная встреча заставила изменить планы.       В этот раз он поймал только двух тварей. Всю дорогу следил больше за Леттерио, чем за добычей. Друг осторожно переступал через лужи, пытался сберечь то, что осталось от дорогого костюма. Он с интересом наблюдал, как Ностриан затаскивает туши чудовищ через дыру в изгороди.       – Ну и как мы посреди ночи попадем на Регикону? – спросил Леттерио, выбираясь с территории поместья.       – У меня адель неподалеку.       На остров они переправились быстро. Леттерио помог спрятать лодку, но все еще выглядел потрясенным. Ностриан не удивлялся ошарашенному виду друга. Он неплохо знал, что чувствует человек, недавно побывавший на волосок от суда Фаразмы.       Ностриан погасил фонарь. Маршруты патрулей доттари он знал назубок, и все же каждый раз, прежде чем выйти на открытое пространство, смотрел по сторонам. Встречаться с Велием и тем самым давать ему в руки неопровержимые доказательства своей вины Ностриан не хотел.       Только когда второй ключ повернулся в замке и дверь со стоном открылась, Ностриан выдохнул.       – Проходи быстрее.       Леттерио все еще удивлялся. Он не знал, что через пару минут удивится еще сильнее. Ностриану пришлось подтолкнуть его, чтобы он зашел в дом.       Хозяин скинул грязный плащ и повесил его на руку. Снова зажег фонарь – в самом доме огней не горело – и взял его в руку.       – А ты... – начал было гость, но осекся, испугавшись эха.       – Пойдем. Не голоси тут, штукатурка осыпается.       По пути в последнюю обжитую комнату Леттерио пытался осматриваться, но везде видел только голые стены и пустые помещения. С недоумением он наблюдал, как Ностриан отправляет плащ и куртку в пустой таз у двери.       Раздевшись, Ностриан принялся разжигать камин. Вновь открыл бюро, вытащил оттуда несколько конвертов – в этот раз попались письма Бастиана, старшего брата. Он пошел на службу к Трунам...       После починки гномья зажигалка высекала искру с первого раза. Письмо, а затем и дрова поглотило пламя. Ностриан сел на кровать, указал Леттерио на единственный стул и снял сапоги.       – Садись и рассказывай.       – С какого момента?       – Ну сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?       – Пять с половиной, – уточнил Леттерио. Он всегда любил точность.       Ностриан смотрел на друга и пытался привыкнуть к его внешности. Леттерио укоротил волосы, чтобы они едва доставали до нижней челюсти. На лбу и в уголках рта появились морщинки.       – Ох, Ностриан, а ведь я сначала принял тебя за убийцу...       – Это еще почему?       – А ты на себя давно в зеркало смотрел? Ходишь в маске, в черной одежде, плащ, вон, в заплатах весь. Про ножи вообще молчу. Еще и зарос, как разбойник какой-то. Если б не твоя рыжая шевелюра, не признал бы!       Ностриан почесал щеку. Щетина грозила в скором времени превратиться в бороду. Да и волосы стали лезть в глаза, чего он прежде не допускал.       – Есть немного. Это ничего. Ты рассказывай, какими судьбами у нас?       – Скорее «какой черт меня сюда притащил», – засмеялся Леттерио, – это будет куда ближе к истине.       С Леттерио Атенаром, дальним родственником известной в Весткрауне семьи Росала, Ностриан рос бок о бок. Они дружили с детства, и после смерти Кларенцио Канделла, когда братья и сестры Ностриана переселились в Эгориан, Леттерио поддерживал друга как мог. Это он толкнул Ностриана на путь дельца, но вскоре был вынужден уехать в столицу.       – Ты же уезжал учиться! – вспомнил Ностриан.       – И успешно выучился. Даже нашел хорошее место.       – Тогда зачем вернулся?       Леттерио намеревался найти себе непыльную работу при дворе. Королевские чиновники почти приняли его, но потом неожиданно отказали. Он вспылил, а в коридоре столкнулся с Бастианом.       – Да, он писал мне об этой встрече... Только совсем не так.       – Не удивлен.       После этого случая Леттерио не отчаялся: в Эгориане было множество присутственных мест и частных фирм. Через пару недель Леттерио стал секретарем в торговом доме братьев Инганно. Там он прослужил почти пять лет и поднаторел как в экономической науке, так и в ведении дел с дьяволами. «Всегда есть подвох» – это главный урок, который он усвоил.       За несколько месяцев до встречи Леттерио с Нострианом братья Инганно решили расширить свое дело и заодно упростить транспортировку товаров – то есть открыть представительство в Весткрауне. Леттерио, разумеется, вызвали в качестве помощника.       – Только я не думал, что Инганно соберутся торговать не с тобой или кем еще, а с Закатным рынком.       – А они занимались рабами?       – В том числе. Но слушай дальше.       Ради пропуска на Закатный рынок Леттерио пришлось потрудиться и сойтись с Советом Воров. Секретарь писал письма, посылал дьяволов и договаривался о встречах. В итоге он сошелся с «госпожой Инфидой» – одной из учредителей рынка. У этой женщины были связи почти со всеми значимыми преступными группировками Весткрауна.       Госпожа Инфида заинтересовалась делом Леттерио. И решила ему поспособствовать. Через секретаря она связалась с самими Инганно.       – И помнишь, я говорил тебе, что всегда есть подвох? – к концу рассказа Леттерио вместе со стулом почти добрался до кровати. Он так активно жестикулировал, что в комнате оставалось мало места. – Так вот, всего за два месяца Инфида выкупила долю предприятия и стала управлять делами Инганно в Весткрауне. И, что самое смешное, она воспользовалась лазейкой в контракте, чтобы заполучить меня к себе на службу. Однако в этом же контракте было сказано, что я имею право расторгнуть договор при несогласованном изменении условий труда, так что... Я воспользовался этим. Инфиде это, конечно, не понравилось. Результат ты сам видел.       – А почему она решила, что тебя кто-то подкупил?       – Скорее перекупил... – Леттерио задумался. – Но нет, не знаю. И знать не хочу, если честно.       – Ну... Судя по тому, как кончилась твоя «казнь», она наверняка решит, что твари с тобой разобрались.       – Хотелось бы!       Ностриан посмотрел в окно. Приближалось утро. За разговором время пролетело быстро.       – Пора спать. Займешь мою кровать... – хозяин поднялся на ноги. Спина не одобрила резкого движения.       – А ты?       – А я лягу у камина.       Через минуту Ностриан уже улегся на полу возле каминной решетки. Завернуться в плащ оказалось сложнее, чем он думал.       – Что ты делаешь? Он же грязный! – возмутился Леттерио.       – Другого все равно нет.       Ностриан недолго слышал ворчание в подушку: после ночной пробежки он заснул почти мгновенно.