Дневник

Репетиции не так важны, как съёмки или мероприятия, но это не значит, что их можно пропускать и устраивать себе выходные. Менеджер был крайне недоволен просьбой о двухдневном отгуле, но насильно заставить меня явиться не мог, он только обречённо промычал в трубку и начал расспрашивать о причинах, что я проигнорировал и, сказав слова благодарности, завершил звонок. Вчерашний день прошёл как в тумане. После звонка менеджеру я перевёл телефон на беззвучный, питался водой и обезболивающими, много спал, иногда просыпался от стука и мелодии дверного звонка, хотелось крикнуть, что меня нет, и я бы не соврал… В моей кровати была только оболочка, неопознанное тело. Сознания в нём не было, оно всё ещё блуждало где-то в темноте сточных труб, вместе с той грязью, которую я пытался смыть той ночью. Иногда я видел, как экран телефона периодически загорался от пропущенных звонков и сообщений. Мелькали разные имена, и среди них было пару раз то, от которого невольно хотелось спрятаться, сжаться в маленький незаметный комок. Оно приносило фантомную боль и воспоминания, от которых я так старательно пытался отказаться, словно всё, что произошло, было не со мной. И вот, снова оно, белыми буквами на тёмном фоне, как вспышка молнии в пасмурный день. Слышится раскат грома. Снова вспыхивает стыд, обрушивается разочарование и накатывает ненависть. Но в ответ только тишина… не хочу никого ни видеть, ни слышать… пусть лучше думают, что меня здесь нет, уехал, забыл телефон, да что угодно. Сегодня просыпаться уже было не так отвратительно, как вчера. Я начал ощущать чувство голода, движения больше не приносили боль, остался только дискомфорт, но и он был терпимым. Нужно приходить в себя, хочу я этого или нет. Остался один день, завтра расписание уже изменить не получится, Пак Чимин должен явиться такой же, как прежний, с уверенной походкой, живым взглядом и очаровательной улыбкой. Торопиться мне было некуда, поэтому провёл в душе дольше обычного, внимательно разглядывая всё своё тело в зеркале, но никаких синяков, ссадин или царапин найдено не было, только небольшие покраснения в некоторых местах, словно все те страдания, что вытерпел той ночью, я просто выдумал. Ладно… это даже хорошо — не будет никаких лишних вопросов, когда буду переодеваться при ком-то. Хотелось есть. В моём холодильнике нашлись только бананы, от вида которых начинало мутить и какой-то йогурт, что было лучше, чем ничего. Голод перебил и можно было снова в кровать. Снова пустота, белый потолок, звенящая тишина и часы, отображающие 15:37. Дверной звонок раздаётся звуковой бомбой, заставляя испуганно подпрыгнуть и сесть, уставившись на дверь. Судя по времени, репетиция ещё не закончилась, а значит в общежитии никого не должно быть. Может это менеджер? Или сегодня день клининга? Я перевёл взгляд на телефон, который начал светиться от входящих сообщений: От Джин-хён: Я знаю, что ты там 16:01 От Джин-хён: Если сейчас же не откроешь, то я вызову специалистов и взломаю дверь 16:02 От: Джин-хён Я не шучу 16:02 Мне ничего не оставалось сделать, как всё-таки встать и открыть, ведь он вполне может выполнить подобные угрозы. Я осторожно приоткрыл дверь, чтобы выглянуть, но её с силой потянули на себя, делая проход шире и, оттолкнув меня в сторону, прошли внутрь. Джин выглядел свежо и был одет в чёрный бархатный спортивный костюм, с яркими красными вставками по бокам и вышитыми розами на груди, на одном плече висела тканевая белая сумка, которую он с кряхтением поставил на пол возле себя. — Чимин, что происходит?        Я запоздало вспомнил, что в комнате бардак. По полу валяются мои вещи, среди них подушка, которую я в порыве гнева выкинул с кровати, пустые бутылки из под воды и что-то из одежды. Под пристальным взглядом Джина моё тело на автомате подорвалось всё это подобрать и разложить по местам. — Боже, я сначала подумал, что перепутал и попал в комнату Намджуна. Он тихонько засмеялся, а меня словно разрядом тока ударило, невольно заставляя болезненно сморщиться.        — Чимин, ты дал обет молчания? Что за игнор?        — …Хён, я сейчас неважно себя чувствую… давай потом поговорим.        Сжимая руками поднятую подушку, я старался не смотреть ему в глаза и звучать достаточно убедительно.        — А я тебе скажу, почему ты так себя чувствуешь!        Я испуганно поднял взгляд на суровое лицо Джина. Он знает?! Намджун всем рассказал? Или только ему? Паника слишком быстро завладела разумом, вводя меня в ступор и не давая вымолвить хоть слово.        — Потому что не жрёшь ни фига! Ты думал, я не замечу? Я столько наготовил, а ты даже не притронулся! И если ты сейчас ответишь, что опять сидишь на этой чёртовой диете, то я тебя побью и накормлю насильно!        Меня начало медленно отпускать, и после небольшой паузы я просто отрицательно покачал головой.        — Вот и славно! Я тут как раз принёс твоё любимое.        Он начал расчищать журнальный столик у дивана и расставлять контейнеры с едой из сумки. Я с интересом начал заглядывать за спину Джина, чтобы рассмотреть, что он принёс. Увидев сколько там всего и почувствовав вкусный аромат, мой живот издал неприличный звук, от чего на лице Хёна появилась довольная улыбка, и он приглашающим жестом показал сесть рядом с ним за стол. — Я сегодня не обедал, так что составим друг другу компанию. Он вёл себя так, словно это я к нему в комнату пришёл, а не наоборот. Не дожидаясь ответа, Хён взял палочки и принялся пробовать принесённые им закуски, попутно мыча от удовольствия и приговаривая, что кимчи получилось на славу. Сев рядом, я нерешительно посмотрел на еду. — Давай ешь, я что зря проторчал два часа у плиты?        — Спасибо…        Еда была ещё тёплой, что пробуждало аппетит сильнее и, поборов сомнения, я сдался напору Джина, что бесцеремонно ворвался в мою комнату и уходить так просто, видимо, не собирался.        Мы ели молча, и это ощущалось как-то неловко. Хён всегда много болтал и шутил даже во время еды. От этого мне было не по себе… да и от всей ситуации в целом тоже. Со стороны она, наверное, выглядела очень странно, всё-таки два дня не выходил на связь, пропустил тренировки и всё это время скрывался ото всех в комнате…        Тишина начала давить невыносимо.        — Хён… почему ты сейчас здесь? Репетицию отменили?        — А ты почему здесь?        Я отложил палочки, пряча растерянный взгляд от Джина.        — Так вышло, что я… перенапряг мышцы на последней тренировке… и поэтому решил пропустить пару дней. Хотел немного восстановиться.        Моё тело напряглось под внимательным и подозрительным разглядыванием Хёна, а внутри неприятно скрутило от того, что приходилось лгать Джину.        — А почему никому не сказал? Вчера из-за этого у нас выдался "весёлый" денёк.        — Что?... Почему? Что-то случилось?        — Ага, интересно стало? А вот, если хотя бы брал трубку, то был бы в курсе всех событий.        Честно, до этого момента мне было глубоко плевать на всё и на всех. Два дня… почему каких-то сраных два дня нельзя было забыть о моём существовании? Я же вот забыл…        Поднимая виноватый взгляд на Джина, где-то глубоко внутри я понимал, что повёл себя неправильно, но по-другому не мог, мне так хотелось стать невидимкой, раствориться, исчезнуть хотя бы на время…        — Можешь не смотреть на меня так. Я, в отличие от других, на это не ведусь. И как я погляжу голова у тебя на месте, руки и ноги целы, так почему себя так ведёшь? На тебя это не похоже.        Я на это хмыкнул и опустил голову, разглядывая свои пальцы.        — Ты уже второй, кто говорит мне это.        — Так может пора задуматься? Ты же всегда можешь поговорить с кем-то из нас, если что-то случилось, мы же не чужие люди!        Я только повёл плечами, мне нечего было ответить Джину и оправдываться не хотел.        — Молчишь? Ну и молчи. Зато мне есть, что сказать. Тебе же вроде интересно, как прошли наши репетиции? Так вот. Мы вчера думали, что ты как обычно опаздываешь. Трубку ты не брал, ну мы дружно и решили, что телефон мог просто забыть, поэтому первые полчаса Намджун убеждал хореографа подождать, вторые он как бешеный волчок метался, пытаясь узнать, где ты и не случилось ли чего, пока от каких-то посторонних людей не услышал, что ты отгул на два дня взял. Ох, видел бы ты, как у него челюсть ходуном ходила от этой информации. В итоге начали без тебя, и всё было более-менее, пока хореограф брал на себя твою партию, но из-за того, что начали мы намного позже, времени не хватило, ему по расписанию нужно было уйти на другие занятия и до самого вечера нам надо было самостоятельно отработать все движения. На четвёртом прогоне программы Хосок вспылил на Тэхёна, потому что заметил, что тот вообще не старался и выкладывался только в полсилы. Тэхён на это безразлично пожал плечами, ответив : "А какой в этом смысл, если Джин-хён из раза в раз совершает ошибки и всё придётся начинать заново?". Тут уже настала моя очередь взбеситься, потому что я не профессиональный танцор! Мне тяжело, когда что-то меняется. Из-за того, что твоё место в связке пустовало, я постоянно путался: то расстояние не мог рассчитать, то вставал не туда, от этого ещё и движения напрочь забывались. В нашу перепалку вмешался Намджун, стараясь сгладить углы и примирить все стороны, в итоге прилетело и ему, за то, что он вообще всю репетицию двигался, как ходячее дерево. Чонгук тоже попытался своё слово вставить, но его почти вежливо попросили помолчать. И всё это "веселье" продолжалось, пока Юнги не психанул и не вышел из репетиционной, хлопнув дверью так, что потолок чуть не обвалился. Смысла что-то выяснять уже не было, все поняли, что полноценной тренировки уже точно не выйдет. Тэхён решил вернуться в общежитие, Намджун отправился в свою студию, Хосок с Чонгуком остались репетировать свои партии, ну а я с ними за компанию. Ну и как тебе наш вчерашний денёк? Ничего не хочешь сказать?        — Мне жаль? А что мне надо было ответить? Неудачных дней у нас всегда хватало, а этот просто один из многих. — Просто жаль? Чимин, ты видимо не понял, но своим безответственным поведением ты мог подорвать всю группу. Наверное, думаешь, что я сейчас делаю из мухи слона, но всё серьёзнее, чем кажется, и я молчать не буду! Ты же прекрасно знаешь главное правило: абсолютно обо всём, вплоть о вскочившем на жопе прыще, в ПЕРВУЮ очередь сообщать Намджуну, именно он должен быть в курсе всех событий. Статус лидера ему вручили не по собственной прихоти! Он все свои силы отдаёт, задницу рвёт, чтобы достойно нести это бремя, а ты вчера своим поступком выставил его пустым местом перед другими людьми! Извини за грубость, но если уж он не хочет тебе мозги вправить, то на правах самого старшего это сделаю я! Мы что, по-твоему, все здесь в игрушки играем? Есть люди, которые нас терпеть не могут, которые за нами наблюдают, чтобы поймать даже на малейшей ошибке и втоптать в грязь. А авторитет Намджуна мог вполне стать поводом, ведь бегал он вчера как полный дурак, пытаясь узнать, что с тобой случилось. Ещё, к тому же ты заставил нас всех волноваться, ну что за бессовестный мальчишка! Смысл слов Джина начал лавиной сходить на моё сознание, внезапно выводя его из анабиоза. О чём я только думал? Я всех подвёл? Но я этого не хотел… я же просто… я просто… Чимин, ты просто идиот. Казалось, в комнате резко стало невыносимо душно, тело немедленно бросило в холодный пот. Джин продолжал что-то говорить, но его голос звучал уже как из под толщи воды, я только слышал отдельные слова, но не мог понять их смысла. Внутри всё рушилось карточным домиком, мелькая картинками из прошлого… грязные тесные помещения старого общежития… первая серьёзная ссора с Тэхёном… чужие насмешки… "Ты себя в зеркало видел?" "Да кому ты вообще можешь понравиться? Если только таким же уродам, как и ты!" "Голос как у девчонки!" "Может тебе надо просто меньше есть?" "Ещё раз! Этого не достаточно! Повторяй, пока не получится!" "А это лечится?" "Чимин, ты не поймёшь" "Чимин… ты же понимаешь, что это неправильно?" "Чимин, ты, видимо, не понял" — Я понимаю!... понимаю… Перебив Джина своим внезапным вскриком, я сжался, подтянув онемевшие ноги на диван, и уткнулся лбом в холодные коленки, обнимая их и тяжело дыша от нехватки кислорода. — Чимин? Ты чего? Я был слишком резким? Испуганный тон Хёна не делал лучше. Видимо внутри меня что-то снова сломалось. — Я разочаровал вас всех… Мой голос стал тихим и хриплым от прерывистого дыхания. — Ты о чём? Все совершают ошибки, я тоже не исключение, но это же не повод разочаровываться в человеке, если он, конечно, не решил станцевать ламбаду на граблях, правда? Мягкая интонация голоса Джина и этот его подбадривающий смех в конце не могут остановить широкие грязные мазки, перечёркивающие все мои старания и труды. Внутри, словно запускается центрифуга с внутренностями. От одного только упоминания тошнит уже… ошибка… это мерзкое слово я больше всего ненавижу. Оно одним своим упоминанием горло пережимает, выбивая весь кислород, как кислота разъедает изнутри, оставляя после себя болезненные дыры, которые превращаются в бездны, если не признать, если не исправить… а у меня в последнее время их стало слишком много. Если их игнорировать, то какая вероятность, что они исчезнут сами по себе? С расчётами у меня не ладится. Так же сильно как и ошибки, я не выношу признавать их. Каждый раз они звучат ударами плети, оставляя после себя раны от самоистязания. В ответ Хёну следует только тихое отчаянье, скапливающиеся в уголках глаз и быстро стекающее по щекам. Выдаёт его только шмыгающий нос, спрятанный в голых коленях. Ошибка это дефект, а её признание автоматически отдаляет меня от идеала. — Мини? — Хён… пожалуйста, уйди… Я всё ещё прятал лицо, даже не взглянув на Джина. Справа от меня послышался вздох и слабое поскрипывание дивана. Он пересел ближе и начал утешающе поглаживать мою спину, от чего мои всхлипы стали только чаще и несдержаннее. — Никуда я не уйду, пока ты не успокоишься. Хён слегка развернул меня к себе, заставляя уткнуться лицом в мягкую бархатную ткань на его груди, а крепкие объятия не дали и шанса на сопротивление. Пока я отчаянно плакал, сжимая пальцами одежду на боках Джина, он тихонько зарылся лицом в мои волосы, несколько раз целуя куда-то в макушку. — Ну вот и как тебя ругать? Теперь я чувствую себя виноватым… Глубоко вдохнув воздуха, смешанным с приятным запахом Джина, я немного успокоился, и в сознании начало немного проясняться. — Хён… прости меня… ты… ты всё правильно сказал. — Хорошо, что ты понял, но в первую очередь тебе не передо мной нужно извиниться. Понимая о ком идёт речь, я только сильнее сжался, тыкаясь головой в подмышку Хёна. — Ты что? Намджуна испугался? — Он теперь ненавидит меня… Я лбом почувствовал, как грудь Джина затряслась от того, что он пытался сдержать смех. Знал бы он, что я натворил… тогда ему точно не было бы смешно. — С чего ты это выдумал? Ой, подумаешь, Намджун один денёк проходил злой как собака, зато сегодня сразу отошёл, как только я сказал, что ты из общежития никуда не пропадал. Он меня даже отпустил с репетиции пораньше и попросил позаботиться о тебе. Хотя я бы и без его наставлений, это сделал. Я поднял голову, недоумённо уставившись на Джина. — Откуда ты узнал? — Ох, твой Хён всё знает! Все же подумали, что ты куда-то слинял, а вот мне показалось это странным, поэтому сегодня утром, перед тем как уехать на репетицию, я зашёл к охране комплекса, чтобы они посмотрели по камерам, выходил ли ты из общежития или нет. Мне, между прочим, пришлось оставить немало автографов за эту информацию. — Прости… я доставил так много хлопот. — Это точно! Джин нахмурил брови, рассматривая моё лицо и, выпустив меня из объятий, потянулся за упаковкой салфеток, которая была на журнальном столике. С особым старанием и ворчанием он заставил меня, как маленького ребёнка, высморкаться в подставленную им салфетку. — Божечки, сколько же у тебя соплей… Но он не договорил, потому что начал разглядывать свою кофту на молнии, которая была мокрая в нескольких местах и, хотя в комнате был полумрак от того, что на улице уже стемнело, было заметно, как она ещё к тому же странно поблёскивала. — Ййяя, Чимин! Я этот костюм еле выпросил со съёмок… Хён слишком смешно возмущался, вызвав у меня улыбку впервые за несколько дней. — Я могу отдать в химчистку, хочешь? — Бесполезная трата времени, обычные сопли я и сам отстирать смогу. Перепачканная олимпийка Джина быстро перекочевала с плеч хозяина на спинку дивана, а он сам развалился неподалёку, заглядывая в телефон и что-то печатая. — Ну всё, Чимин-и. Для тебя настало время отбоя, так что иди умывайся, а позже я начну укладывать тебя спать, чтобы завтра выспался и был свеж, как огурчик. Давай, давай! Поднимай свою бесстыжую жопку! Отложив телефон, Джин начал поднимать меня с дивана и подталкивать к ванной комнате, чему я не стал сопротивляться, но от вопроса не удержался. — Хён, а тебе разве не надо уже уходить? Скоро же все должны вернуться. — Уже прогоняешь меня? Ну и что, что должны вернуться, ужин для всех я оставил на кухне, на этом мои полномочия их няньки на сегодня закончены, а вот с тобой ещё нет. Всё, иди уже, а я оставшуюся еду в холодильник уберу и приберусь здесь. Пока умывался, прокручивал сегодняшний день и думал о том, кого я спас в прошлой жизни, что в этой мне достался такой Хён? Наверное, сама судьба решила сжалиться надо мной и послала самых хороших людей, чтобы я смог преодолеть все трудности. Когда вернулся, комната была заметнее чище. Джин включил приглушённый свет и устроился на кровати, залипая в телефон. Я лёг рядышком, накрывшись одеялом. — Побуду с тобой, пока не уснёшь, а потом уйду. — Хорошо. — Вот всегда бы ты был таким послушным, может тогда я бы не старел так быстро из-за нервов. Я только на это улыбнулся и сделал для Хёна сердечко из пальцев. — Только этим ты от меня не отделаешься! Прощение ещё заслужить надо, понимаешь к чему я клоню? — Мне надо что-то сделать для тебя? — Правильно, Чимин-и! — И что же? — Я сильно отстал в хореографии, подтянешь меня? — Конечно. Я бы и просто так это сделал. — Хочу, чтобы мой уровень был не хуже, чем у Юнги. Чимин, почему ты так тяжело вздохнул? Совсем нереально? Давай тогда хотя бы лучше, чем у Намджуна? — Попробую, но Намджун для тебя серьёзный соперник. — Он в последнее время стал не таким уж и грозным, видел бы ты его вчера и сегодня. Хосок еле сдерживался от рукоприкладства. Я захихикал и повернулся набок, уложив руки под голову и заинтересованно посмотрев на Джина, пока тот старательно убирал ворсинки, которые успели пристать к бархатной ткани брюк от его костюма. — Хён, расскажи как прошёл сегодняшний день. — Да там особо нечего рассказывать. Приехали на репетицию, хореограф с нами отзанимался и ушёл, за ним следом ушёл и Юнги, аргументируя, что он с большей пользой проведёт это время в своей студии. Намджун отправил меня к тебе и тоже ушёл в студию, а остальные остались отрабатывать программу. Добавлю ещё, что без тебя как-то невесело было, да и как-то непривычно, обычно ты даже с травмами не пропускал, сидел в стороне на стульчике и оттуда всех поправлял, давал советы. Было заметно, что твоё отсутствие выбило некоторых из нас из колеи. — Прости… — Да ладно тебе уже. Не знаю, что у тебя произошло, но послушай своего Хёна: не стоит зацикливаться на чём-то подобном, это всё в итоге пройдёт. — Возможно, ты прав… — Конечно я прав! Ты должен прислушаться к человеку, который прожил больше тебя. После таких размышлений, всё выглядело уже не таким страшным, а ведь совсем недавно казалось концом света, что завтра настанет апокалипсис. И вопрос "Как смотреть Намджуну в глаза после всего?" — не вызывает былой паники. Как-как, стиснул зубы, посмотрел и извинился при всех, вот и всё. За остальное наказание ты уже понёс, так что "отпусти и забудь", сказочный ты идиот. К такому выводу я пришёл, пока меня из задумчивости не вывел Хён. — Ты спать ещё не хочешь? Опухшие от слёз глаза и вправду начали потихоньку слипаться, и я неосознанно зевнул в ответ. — Хочешь включу какой-нибудь фильм, чтобы ты уснул под него? — Нет… лучше расскажи ещё что-нибудь. — Хм, что бы такого рассказать… А! Я тут дораму начал смотреть, у неё довольно неплохой рейтинг. Там о самовлюбленном президенте крупной компании и его секретаре. На него работает умная и красивая девушка, а он её постоянно испытывает своей… Я начал понемногу засыпать, пока не вспомнил кое-что важное. — Хён… найди, пожалуйста, мой телефон. Я забыл будильник на завтра поставить. — Твои будильники бесполезны, мне уже давно пора осуществить свою угрозу в реальность, так что теперь я сам буду каждый раз тебя будить. Всё, засыпай. — Тогда продолжи рассказывать о дораме. — Так вот. На этого мужика работает замечательная девушка, а он её изводит своими поручениями и придирчивостью. Я вот не понимаю, как она столько лет терпит и не увольняется, я бы его уже давно послал… Приятный тембр голоса Джина успокаивал и понемногу убаюкивал, превращая все оставшиеся тревожные мысли в мелкие песчинки, так мастерски куда-то сдуваемые Хёном, который сразу перешёл на шёпот, как только заметил, что я умиротворённо прикрыл глаза…