7. Дурочка Джейн.
24 марта 2023 г., 10:00
˚ʚ♡ɞ˚ я все еще немного боюсь нового, но с тобой мне немного безопаснее. падать не так страшно, когда я знаю, что ты падаешь со мной. ˚ʚ♡ɞ˚
10 лет назад
Прошло уже две недели с тех пор, когда Эдди постучался в дверь трейлера. В прошлые выходные Уэйн спрашивал, чем пацану хочется заняться. Эдди не ответил. Сегодня Уэйн спрашивает то же самое, и снова нет ответа. Даже если теперь появились варианты. Эдди не хочет ехать на рыбалку. Эдди не хочет идти в кино. Эдди не хочет жарить дешевые колбаски на улице вместе с соседями. Эдди не хочет попробовать погонять на старом велосипеде, который Уэйну добросердечно отдал мужик с работы, как только узнал, что к нему перебрался племянник. Эдди вообще ничего не хочет. Он еле-еле проснулся часов в двенадцать, и с трудом выполз в ту часть трейлера, которую можно с натяжкой назвать гостиной, она же кухня и прихожая. Тут стоит телевизор и просиженный диван. Уэйн смотрит какое-то постановочное судебное шоу, слишком плохо сделанное, чтобы показывать вечером. Он поворачивается к племяннику, чтобы увидеть его помятым и опухшим. Уэйн окидывает Эдди взглядом. — Кинь манатки в корзину с грязным, ты в этом неделю ходишь. Эдди трет глаза тыльной стороной ладони. У Уэйна ощущение, что за эту неделю Эдди стал еще более тощим, чем был, когда приехал. Под внимательным взглядом Эдди молча разворачивается и идет в ванную. — Что ж у тебя случилось такое, - бормочет Уэйн себе под нос и снова поворачивается к телевизору. Ну потому что что-то, очевидно, случилось. Уэйн не то, чтобы какой-то невероятный психолог похлеще Фрейда, но с Эдди все невооруженным взглядом ясно. Эдди за все две недели проронил разве что пару слов. График ночных смен, конечно, на пользу семейному досугу не идет, но даже в те моменты, когда они пересекаются на кухне перед или после работы Уэйна, вместе едят, смотрят телевизор или еще что — Эдди все время молчит. Он так и не рассказал, за что его выперли из дома, но что-то Уэйну подсказывает, что не ссора с родителями вогнала пацана в такое овощное состояние. Пятнадцатилетние парни гоняют в футбол и ходят с девочками в кино, играют в компьютерные игры и слушают музыку на полную громкость, а Эдди не встает с кровати и Уэйн боится спросить, мылся он вообще на этой неделе или нет. Проходит много времени, значительно больше, чем потребовалось бы кому угодно другому, пока Эдди переодевается. Он вползает обратно в гостиную, и как-то умудряется выглядеть ещё более вымотанным, чем в первый раз. Уэйн снова окидывает его взглядом: на Эдди серая футболка с логотипом какой-то группы, который невозможно даже прочитать, и спортивные шорты по колено. Резинка на них затянута так сильно, что едва не трескается. — Что за футболка? - спрашивает Уэйн, чтобы хоть какой-то начать разговор. Эдди насыпает себе хлопья в тарелку, еле шевелясь. — Подарили, - коротко бурчит пацан в ответ. — Да не, в смысле, что за группа? - видно, что Эдди совсем не настроен на болтовню, поэтому Уэйн готов уже и сдаться после второго вопроса. Но мальчишка останавливается и прислушивается, как пугливая белка в лесу. — “Гаражные крысы”, - уже более вовлеченно отвечает он. — И кто подарил? - Уэйн убавляет громкость на телевизоре и поворачивается к тому островку, который заменяет здесь кухню. — Барабанщик, - Эдди заливает хлопья молоком и уже с большей энергией плюхается рядом с Уэйном на диван. - Гаррет. Мы познакомились на фестивале в мае. Разговорились, оказалось, что у нас типа это… интересы похожие, вот он и подарил. Уэйн понимающе кивает и усмехается: — “Гаражные крысы”, видимо, делают настоящее искусство, с таким-то названием. Это металл какой-то или что? — Панк-рок, - Эдди с улыбкой откидывается на спинку дивана, и Уэйн не может не улыбнуться тоже. — Покажешь потом? - вот на этот вопрос Эдди весь как будто загорается и начинает кивать так быстро, что вот-вот и голова куда-то отлетит. Эдди забирается на диван прямо с ногами, но диван настолько старый, что его уже и не испортишь. Нахлынувшая радость быстро пропала, и уставший и весь какой-то выжатый, мальчик отстраненно наблюдает за вакханалией в телевизоре. А со стороны видно: думает совсем о другом чем-то. И пальцы нервно бьют по острой коленке. Это все странно. Уэйн понятия не имеет, как вести себя с этим пацаненком. Чем вообще заниматься с мальчуганом, которому не интересно кататься на велике и ловить рыбу? — Ты хотел узнать, почему меня выпнули, - Эдди поворачивается резко, так, что если бы у него были длинные волосы, они бы крутанулись, как лопасти вентилятора. Уэйн смотрит на Эдди краем глаза: он весь дрожит, нервничает и вьется. Маленький испуганный ужонок. Так что Уэйн делает вид, что совсем не волнуется, и вообще нет ничего такого в том, что тебя выгнали из дома в трейлер к дяде, у которого денег едва на себя хватает. Уэйн просто мычит: ну да, мол, хотел, было дело. Эдди набирает в тощую грудь побольше воздуха и готовится говорить. — Там несколько причин, - начинает он. Уэйн убавляет громкость телевизора. - Я могу… я могу одну сказать. — Валяй. — Я гей, - выпаливает Эдди и отворачивается, красный до кончиков пальцев. - Мне нравятся парни. Девушки совсем нет. Я прямо… гей-гей. У меня ощущение, что если я тебе об этом не говорю, то я вру. Уэйн поворачивается к племяннику и чуть хмурится, а Эдди от стыда готов провалиться сквозь землю. — Лады, - пожимает плечами Уэйн и возвращается к телевизору. - Значит, никаких беременных девчонок. Чтобы Эдди не надумывал проблем, Уэйн просто делает вид, что ему плевать. Правильно ли это? Уэйн краем глаза поглядывает на Эдди, на то, как он вытянулся и напрягся и ловит каждый вздох, и думает, что нет. Но Уэйн не особо умеет разговаривать, и не знает, что сказать, потому что не знает, что делать с этой информацией. Эдди как Эдди, сидит мелкий такой, смешной и бритый, и срать Уэйн хотел на то, кто ему там нравится. Телевизор теряет смысл, когда все, кто его смотрит, думают о своем. Уэйн поглядывает на Эдди. Тот дергается каждый раз, когда на него смотрят. — Слушай, я без понятия, что тебе говорить, - честно признается Уэйн. - Мне до лампочки, чем ты там и с кем занимаешься. И выгонять я тебя не стану, не бойся. Просто… не знаю, давай поосторожнее. Эдди поворачивается к нему, но ничего не говорит. Он часто-часто моргает, и глубоко дышит, как будто старается не заплакать. Уэйн и сам молчит, без понятия, что можно сказать. Но вместо слов Эдди просто неловко наваливается на дядю и сцепляет тощие руки у него за спиной. Обниматься Уэйн тоже не очень умеет, но прижимает мальчишку поближе. И срать он хотел на его родителей и их мнение.20 декабря, 3 года назад
Хоппер не может решить этот вопрос уже несколько дней. Он знает, какая дата рождения будет стоять в новеньком свидетельстве для малька, знает, где будет искать репетиторов, чтобы она могла хоть как-то наверстать школьную программу и при хорошем стечении обстоятельств пойти в школу как можно скорее, знает, что у нее будет его фамилия, знает, что будет отпускать ее к Баерсам на выходные, но не имеет ни малейшего представления, какое у нее будет имя. Малек и сама без понятия, ни одно имя, которое приходит Хопперу в голову, не кажется подходящим, и вообще он готов сойти с ума. И, видимо, уже сошел, потому что Мюррей Бауман сидит у него в гостиной с бутылкой водки. Не то, чтобы Мюррея звали, но стоило Хопперу обронить только одно слово про поиск имени, и вот он уже стучится в дверь. — Может, нам нужна Джойс? - Хоппер трет глаза. — Ты не можешь придумать имя для своего собственного ребенка, Джим? — Она не мой ребенок. — Твой-твой, еще какой твой, - Мюррей пододвигается к столу и наливает себе водки в чашку, потому что стопки в доме Хоппера ему не нравятся. - Где она, кстати? — Спит. Я думал набросать какой-то список из имен, чтобы она могла выбрать, потому что у нее вообще глаза разбегаются, а тут… - Хоппер издает какое-то ошарашенное “пфф-т”. Кажется, он в шоке от разнообразия и количества женских имен. Мюррей понимающе кивает. — Что ж, у меня тут накидано несколько вариантов, - не без гордости произносит он. Мюррей поправляет очки и достает из кармана бумажку в клеточку. - Так, первый вариант это Даздраперма… — Спасибо, дверь вон там. — Джим, тебе нужно быть более открытым к новому. Это отличное советское имя, которое означает… — Где так вообще детей называют, историк? — Ну-у, - Мюррей пожимает плечами неопределенно. - В СССР называли. — Я тебя разочарую, в СССР делали очень много всякого говна, которое я бы сейчас не стал делать. Мюррей хлопает по столу и складывает руки на груди. Совсем не обиженно. — Отлчино, мое дело – предложить. Давай, твои варианты. — Я не знаю, может, Мэри? - Хоппер разводит руками и смотрит на Мюррея. Тот выдерживает драматическую паузу. — Ты издеваешься. — Я издеваюсь? Ты мне предлагал ребенка назвать Дездемоной! — Даздрапермой! — И хочешь сказать, что это лучше, чем Мэри? — Это уникальное имя, необычное! А Мэри — до смешного заурядное! — Его хотя бы выговорить можно! Мюррей качает головой с тяжелым вздохом и подливает себе еще немного водки. Откинувшись на спинку стула, Хоппер трет пальцами переносицу и чувствует, что вот-вот сойдет с ума, и Мюррей этот процесс только ускоряет. — Так, ладно, что у тебя там еще? - Хоппер, наконец, снова пододвигается к столу и смотрит на Мюррея. Тот опять опускает взгляд в свой список. — Как тебе Корделия? — Корделия Хоппер? — Звучит! Хоппер быстро моргает, глядя на Мюррея испепеляюще, и не говоря ни слова. Под грузным взглядом Мюррей съеживается, пожимает плечами и глотает еще водки. — Ладно, не звучит, - вздыхает он. - Так, еще у нас есть Констанция, Эглантина, Эдит, Эсме, Кассиопея… Усталый, протяжный стон вырывается у Хоппера из груди, когда он в который раз откидывается назад и запускает руки в свои волосы. Сколько имен оказывается перебрано за вечер, от Алисы до Софи, и от Вилланели до Селестины. Хоппер готов биться головой об стенку. Даже когда найденыш просыпается и тоже садится в гостиной за Хопперовский ноутбук с включенным “Волшебником страны Оз”, это не помогает. Ей нравятся все имена, которые предлагает Хоппер, и даже все имена, которые предлагает Мюррей, но “нравится” – определенно недостаточная оценка, когда речь идет об имени. — Может, Дороти? Хоппер лежит на диване, уставший даже сильнее, чем после целого рабочего дня. Мюррей после полбутылки водки едва ли не трезвый, так, немного хмурый, но скорее от утомительного поиска. В гостиной пахнет мягкими вафлями, от ноутбука раздается миленький такой голос Джуди Гарланд. Найденыш совсем не обращает внимания на взрослых, лежит себе на ковре и ногами болтает. — Ага, - Мюррей снова прикладывается к бутылке. - Давай Страшила сразу, что мелочиться. — Звоним Джойс? Тяжелый вздох проигравшего. — Звоним Джойс. Служба спасения прибывает на место, когда фильм еще не закончился, и девочка, завороженная, как будто не видела его уже раз 100 за последнюю неделю, даже не откликается, когда ее зовут. Тогда Джойс немного удивляется, но садится за стол к остальным. — А вы пробовали просто найти список имен по алфавиту? Молчание. Мюррей смотрит на Хоппера, Хоппер смотрит на Мюррея, Джойс смотрит на обоих. — Э-э… видимо, нет? - предполагает Джим и поворачивается к Джойс. — Ну не-ет, только не делай такое лицо. — Какое? — Вот то лицо, которое у тебя сейчас! — О чем ты? Тогда Хоппер наклоняет голову вперед, плотно сжимает губы, едва заметно скручивает их бантиком и смотрит на Джойс из-под бровей. — Я не делаю никакое лицо, - ворчит она. — Послушай, мы столько имен перебрали, что можем свой отдельный список имен по алфавиту составить, с тремя дополнениями и делюкс-изданием, - Мюррей отставляет водку в сторону. – Ей не понравилось ни одно. — Точнее, понравились все, - бурчит Хоппер и устало трет глаз. Джойс поджимает губы и кивает, размышляет. — Проблема в постановке вопроса, - заключает она, наконец, и ловит на себе четыре непонимающе смотрящих глаза. Мягким своим голосом объясняет: - Просто “Нравится” – это недостаточно для имени. Нужно, чтобы она почувствовала его! — Давай без спиритуализма, - отмахивается Хоппер. — Я и без спиритуализма, это абсолютная правда. — Джойс, это… — Так, - она складывает руки на груди и смотрит хмуро на Хоппера и Мюррея. - Вы вдвоем не могли найти имя сколько уже? День? — Два, - Хоппер тяжело вздыхает. — Ни на что не намекаю. Больше возражений не поступает. Отвлечь малька не получается никак, и они просто ждут еще десять полных минут, пока титры не закончатся. Тогда девочка поднимает голову и, наконец-то, обращает внимание на кого-то нового. — Джойс! - и расплывается в улыбке. — Ты меня не заметила? - улыбается и Джойс тоже, когда обнимает девочку так крепко, как только возможно обнять через стол. - Ну-ка, садись. Мы тебя достали с именами, да? Найденыш пожимает плечами и старается поудобнее устроиться на стуле. Мюррей и Хоппер отодвигаются на край дивана и молча наблюдают. С долей, правда, скептицизма на лицах, но Джойс на это внимания не обращает. Она кладет руку на стол ладонью вверх, и девочка, почти не колеблясь, вкладывает в нее свою. Джойс улыбается снова. — Смотри, как мы поступим, - начинает она. Найденыш вовлеченно слушает. - У меня есть длинный список имен. Они все очень красивые, может, даже все тебе понравятся. Я буду читать их вслух, а ты прислушивайся повнимательнее. Здесь будет какое-то имя, которое ты услышишь и почувствуешь, что вот это вот – твое. Ты его услышишь и скажешь мне, хорошо? Хоппер и Мюррей разочарованно стонут, одновременно. Девочка же смотрит на Джойс, не отрываясь. — “Это вот – мое”, - тихонько повторяет и, на удивление Джойс, не задает больше ни одного вопроса. - Хорошо. Тогда, устроившись поудобнее и приготовившись к долгому и утомительному поиску, Джойс начинает. Процесс идет медленно, и, кажется, совсем безрезультатно. Хоппер начинает клевать носом, пока Джойс читает имена маленькими группками: от Абигайл до Эллисон, от Амелии до Арианны, от Эвы до Беатрис, от Беллы до Британи… и все это время девочка держит ее за руку и молчит. Даже закрыла глаза, сосредоточилась, но совсем-совсем ничего не говорит. Джойс вздыхает. — Камилла, Коралина, Клои… — Джойс, это бесполезно, - тяжело вздыхает Мюррей, вздыхает и Хоппер. Джойс только еле заметно качает головой. И дальше: от Дэйзи до Дафни, от Дарлы до Делайлы, от Дианы до Элизы, от Эллы до Эстер… Когда они доходят до буквы “h”, Хоппер начинает клевать носом, на “i” Джойс уже и сама начинает сомневаться в том, что делает. Но она издает глубокий вздох и продолжает: — Исабелла, Айви, Эйвори, Джейн, Джанет… — Джейн. Хоппер аж на месте подскакивает, услышав детский голосочек. Мюррей поправляет очки. — Джейн? Тебе оно нравится? Девочка кивает и открывает глаза. Смотрит на Джойс. — Хорошенькое. — Хочешь быть Джейн Хоппер? - улыбается Джойс и мягко поглаживает ее ручонку. Девочка молчит еще немного, переваривая что-то в своей голове. — Джейн Хоппер, - мечтательно повторяет она. — Джейн Хоппер. Найденыш вылезает из-за стола и подходит к зеркалу. Она — с отрастающими волосами, в старой рубашке Уилла и штанах на размер больше. Смотрит на свое отражение в полной тишине. В комнате все еще пахнет вафлями, за окном уже давным-давно темно, почти темно и в комнате, только торшер светит спокойным желтым светом. — Это вот — мое, - снова повторяет Джейн.18 сентября
“Мэйфилд приехала с фингалом” - пополз слух по всему общежитию. Анжела его запустила, а все остальные подхватили с удовольствием. Через полчаса после того, как Макс въехала обратно в комнату, в дверь уже стучалось четверо мальчишек. Макс выгнала всех, хотя Лукас особо настойчиво спрашивал, все ли в порядке. Для пущей верности Макс вывесила на дверь дебильную табличку: мальчикам вход воспрещен. Джейн очень попросила добавить уточнение — всем, кроме Уилла. Если вдруг Лукас и компания не поняли с первого раза, Макс не любит разговаривать. Она любит болтать, например, с Джейн и Эрикой, о книжках, сплетнях и дурацкой прическе Майка. А разговаривать — это другое. Разговаривать — это вот как раз когда Лукас спрашивает, все ли нормально. — Можно? И когда Стив с Крисси стучатся в дверь, это тоже будет ”разговаривать”. Макс тяжело вздыхает и откладывает телефон. — Можно. Крисси заходит первая, потому что Стив придерживает ей дверь. Но Макс уже знает, что вряд ли это что-то значит. Она ловит в глазах Каннингем сначала испуг, а потом глупое сочувствие, и вся ежится. Не любит, когда ее жалеют. А вот Стив молодцом: сверкнул грустно глазищами один раз и взял яйца в кулак. — Первое правило бойцовского клуба — никому не говорить о бойцовском клубе, - хмуро объясняет Макс. Отшутиться всегда проще. Стив усмехается, по крайней мере делает вид. А Крисси говорит взволнованным своим тоном: — Макс, дорогая, если есть что-то, о чем мы должны сообщить в полицию, то скажи нам. — Можете написать заявление на скейт и раздолбанный асфальт. Только полиция вряд ли что-то сделает, - Макс пожимает плечами и снова утыкается в телефон. Она не любит врать, но если постараться, то умеет. И всегда ей верят. А как же не поверить, когда тебе плевать? Но Стив и Крисси не уходят. Переглядываются грустными глазами, как замужняя пара смотрит на ребенка в приюте. — Макс, - снова зовет Крисси своим нежным певучим голосом. - Нам не плевать. Как будто мысли прочитала. — Я знаю, - храбрится. - Вот и говорю: вылейте свою озабоченность на раздолбанный асфальт. — Если бы ты упала со скейта, у тебя была бы содранная кожа и синяки другой формы, - Стив озвучивает то, что Макс сама, блять, прекрасно знает. Оставьте ее в покое. Она сжимает телефон покрепче. - Нам нужно знать, что на самом деле произошло. Мы несем за тебя ответственность. Макс молчит, собираясь с мыслями, бездумно водит пальцем по экрану и толкает ногой статичный пол. Крисси опирается на стену, смотрит по-доброму, заботливо. Как мама. Нет, мама не так смотрит. — Ладно, я подралась, - бурчит Макс как будто честно. И не важно, что подралась с мужиком за сорок. - Говорю же, бойцовский клуб. Почему-то ей не нравится врать. — Ну Макс! - Крисси вздыхает и облегченно, и возмущенно. - Такая умная девчуля, откуда драки? Макс фыркает и улыбается, а Крисси улыбается ей в ответ. Она подходит и гладит ее по голове.***
Эдди наблюдает за Стивом, пока тот ведет лекцию для семиклашек. Не особо слушает даже: просто наблюдает, подперев лицо рукой. Недавно ему пришло осознание, что Стив, вообще-то, очень милый, и теперь это не выходит у Эдди из головы, и странно, что он не понял этого раньше. У Харрингтона теплые руки, которые очень приятно обнимают и гладят, ласковый голос, особенно когда он кого-то успокаивает, ореховые глаза, которые искрятся на солнце, и мягкие волосы, которым он уделяет по часу каждое утро. И Эдди очень повезло, потому что Стив — ангел. Стив заботится о нем, вскакивает посреди ночи, предлагает поговорить, гладит по спине и заваривает чай. Стив смешно шутит, забавно тупит и обращает внимание на все. Стив не притворяется, что ему важны люди вокруг него, Стиву они правда важны, и Эдди чувствует себя самым удачливым человеком на планете, потому что попал в это “вокруг”, еще и к центру поближе. Каждую привычку и повадку Харрингтона Эдди находит очаровательной. Нет, он не влюбился, просто по-другому нельзя. Стив поет в душе по утрам, постоянно проверяет, как выглядит его прическа, откладывает все дела, когда говорит с учениками, нашептывает слова песен, когда что-то делает, запоминает, кто и что сказал, неосознанно кусает концы ручек и постоянно одергивает себя, как только замечает, и еще куча всяких мелочей, которые заставляют Эдди хихикать, как маленькая девочка. И Мансон думает, что ему действительно ужасно повезло с таким другом. Конечно, он скучает по Джеффу и Гарету, которые сейчас в Индианаполисе, но Стив… Стив – не только ангел, но еще и правда его друг, даже если всего месяц назад Эдди и подумать о таком не мог. Так что он прощает Харрингтону и попсовый музыкальный вкус, и нулевые знания в области фэнтези, и слишком серьезное ко всему отношение, лишь бы он так же нежно обнимал и шептал что-то успокаивающее. Ха, забавно. Раньше за такое Эдди приходилось прощать куда более страшные вещи. Успех? Однозначно. — Мансон, - знакомый, уже почти родной голос не вырывает, но ласково вытягивает его из размышлений. Эдди поднимает голову, чтобы посмотреть на мягко улыбающегося Стива. Он снова чувствует теплую руку на своей спине, и не может не улыбнуться в ответ. - Все нормально? — Да, я задумался, - Эдди понимает, что урок уже, вообще-то, закончился, и всю лекцию он просто просидел, радуясь существованию Стива. Что-то это подозрительно. — О чем? - Стив снова волнуется, смотрит по-доброму, и Эдди весь согревается под этим нежным взглядом и ласковой рукой. — О том, - начинает Эдди. - Что я рад, что ты мой друг. А Стив в ответ расплывается в такой искренней и неожиданной улыбке, совсем не такой, как раньше, что Мансон на всякий случай перепроверяет свои слова в голове, не сказал ли он чего не того. — Я тоже рад, что ты мой друг, - Стив откашливается немного неловко, но никак не может перестать улыбаться, да и вряд ли хочет. — Эй, ты прям засветился весь! - Эдди уличает его в искрящихся глазах и румяных щеках, а Стив, даже не пытаясь отрицать обвинения, поднимает руки, и садится на парту. Пальцы Эдди случайно проезжаются по его бедру. — Я просто… - Стив стесняется говорить, как маленькая девочка на сцене, и Эдди подпирает лицо ладонями, смотрит на Харрингтона, пытается поймать его взгляд своим. - Мне было важно это услышать. У меня… не знаю, проблемы с этим. — С чем? Стив неловко вздыхает, ерзает на месте, подбирая слова. А Эдди все смотрит на него, и будет смотреть и слушать, даже если Стив будет говорить неважную глупую фигню. — Мне иногда кажется, что я плохой друг, - быстро говорит Харрингтон на выдохе. Эдди давится воздухом. - Ну типа… я недостаточно делаю для близких. Забей. — Это еще с хуя ли? Стиву не смешно, он поворачивается к Эдди и вдруг выглядит ужасно грустным. — Ты мне не доверяешь. Это моя вина. — Я тебе доверяю, - искренне вдруг возражает Эдди, борясь с порывом взять Стива за руку. — Ты сам сказал, что… — Да похуй, что я там сказал, - он все-таки хватает ладонь Стива, как будто он вот-вот сбежит. - Похуй, что я сказал, Стив, я при тебе плакал. Я тебе доверяю. Просто не обо всем хочу рассказывать, понимаешь? Это не ты проебался, это… короче, не ты проебался. Если я не рассказываю тебе об… одной штуке, это не твоя вина. Это мои загоны и проблемы. Ты делаешь… ты делаешь больше, чем должен, и точно не недостаточно. Стив не отвечает, а Эдди не отпускает его теплую мягкую руку. — Значит, я все сделал правильно? - спрашивает вдруг Харрингтон. — В смысле? — Когда остался, - Стив поворачивается к Эдди, не слезая со стола. Мансон смотрит снизу вверх, колени Харрингтона — по обе стороны от него, и Эдди еле удерживается от шутки. Не тот момент. - Ночью. В общей комнате. — Да, - Эдди кивает и тянется к его второй руке, - Да. Все правильно. Спасибо, что не ушел. Харрингтон над ним ласково улыбается и послушно вкладывает свою ладонь в ладонь Эдди. Еще утро, и свет из окна — мягкий и почти белый, тихо затягивает Стива в свои молочные объятья. Эдди впервые замечает, как искрятся у Харрингтона глаза, то ли от радости, то ли солнце так падает. И Стив весь такой славный и мягкий, и Эдди правда ужасно рад, что он его друг. Если Стив немного наклонится, а Эдди приподнимется, они поцелуются. В этом солнечном тумане Мансон чуть не забывает, что так нельзя.3 октября
Дурочка Джейн. За месяц Макс выучила, что никакая Джейн не дурочка. То же самое выучили и Майк, и Лукас, и Дастин, и девочка Сьюзи с первой парты, и учителя, и в целом все. Все, только Анжеле неймется. “Дурочка Джейн” — прилетает Джейн в спину записка на уроке истории. Анжела пытается наплести всем какой-нибудь слух. "Дурочка Джейн встречается с Майком и курит траву, поэтому она такая странная”. “Дурочка Джейн сбежала из тюрьмы для малолетних”. “Дурочка Джейн убила одноклассника в прошлой школе”. “Дурочка Джейн научилась читать только год назад”. “Дурочка Джейн не умеет считать". Это все бред, от начала и до конца. Джейн — одна из лучших в классе по математике, никого она никогда не убивала, и ни с кем не встречается. Тем более с Уилером. — Что это? - Анжела хватает ее за руку, когда проходит мимо ее парты перед уроком. — Что? - Джейн смотрит на Анжелу снизу вверх, непонимающе. Макс тяжело вздыхает и прислушивается, переглядывается со всеми четырьмя парнями по очереди. — Пластырь. Ты режешься? Депрессия типа? - Анжела задирает рукав клетчатой рубашки, а Джейн отдергивает руку так быстро, что Майк рядом с ней аж пугается. — Не твое дело, - огрызается Уилл. Анжела пожимает плечами. — Значит и не твое! - фыркает она а ответ. - Если у дурочки Джейн проблемочки с головой, то пускай она расскажет Стивчику? — У тебя, блин, проблемочки с головой, - Дастин поворачивается к ней. Едва ли его кто-то воспринимает всерьез, просто из-за шепелявости. — Нет у меня плоблемотек с головой, - передразнивает Анжела, и Дастин готов чуть ли не в драку лезть. — Просто завались! И достала уже с этой темой про дурочку, она раз в сто умнее тебя! — Отстань, - Уилл затыкает ее, стоит Анжеле открыть рот. — И съебись с нашего стола, - добавляет Лукас. Анжела не двигается с места, и только смотрит на Джейн злобно. — Уйди, пожалуйста, - твердо, но тихо говорит та, не поднимая глаз. И так каждый сраный день. “Дурочка Джейн ширяется и прячет следы от иголки под пластырем.” Бред, но Джейн больше не задирает рукав. И молчит, как партизанка, не говорит, что там под этим пластырем.
