хвойная штукатурка

я горюю в стерео, и стерео звучит странно; знай, как бы ты ни спрятался, оно никуда не денется. 3 сентября, 12 лет назад

Эдди сидит за столом один. Все обходят его за полкилометра, как прокаженного. Ну и ладно. Ему и не надо. Вообще плевать. Эдди тыкает вилкой в невкусную массу слипшихся макарон. Может и вкусную, у Эдди уже язык не чувствует. Любимую куртку пришлось запихнуть в самый угол шкафа. Как будто ее и нет вовсе, как будто никто никогда в жизни не называл Эдди педиком и не писал мелом или фломастером на джинсовке. Как будто никто в начищенных туфлях не хвалил его сочинение. Родители дома решили, что Эдди сам себе испортил куртку, просто чтобы нагадить маме с папой, и дали ему по шапке. День, очевидно, был слишком хорошим, чтобы его не испортить окончательно. Эдди тыкает вилкой в макароны. Его здесь нет, это просто пустое тело. Эдди дома, слушает, как родители отчитывают его за то, чего он не делал. — Не возражаешь? - чей-то улыбчивый голос. Эдди перестает тыкать вилкой в макароны и поднимает глаза. Человек в начищенных туфлях и с размытым лицом улыбается ему, и готовится поставить поднос рядом. Эдди удивленно кивает. Когда ему вот так улыбаются, правда совсем не важно, что там сказали родители. И почему все в школе обходят его за полкилометра. — А чего это вы не за столом с учителями? - спрашивает Эдди недоверчиво. Спрашивает недоверчиво, а смотрит восхищенно. — Там неинтересно, - мужчина взмахивает рукой. - Скучные разговоры о работе, как будто в жизни ничего другого нет. Складывается ощущение, что поговорить в этой школе можно только с тобой. Все обходят его за полкилометра, а мистер Х хочет с ним поговорить. И пошли все нахер! Эдди смущенно опускает глаза и продолжает тыкать вилкой в макароны. — Да ну, блин, я у вас даже на уроках не был… - бормочет он с улыбкой. — Чтобы понять, что человек по-настоящему умен, не нужно с ним много общаться, - отвечает расплывчатый голос. - Людей вроде тебя видно издалека. Просто не всем дано понять, знаешь ли. — Что понять? - Эдди поднимает взгляд, но тут же снова смущается. — Прелесть общения с по-настоящему умным человеком, - просто объясняет мистер Х. Слова хочется записать где-то в самой глубине мозга и переслушивать, переслушивать и переслушивать. У Эдди в груди распускаются цветы. — Вы тоже умный человек, - снова улыбаясь себе под нос, заявляет он тихо. — Думаешь? Эдди кивает, и мужчина расплывается в ухмылке. — Тогда нам стоит держаться вместе, не так ли, Эдвард? - спрашивает он. Голос — тягучий, густой, липкий, но жутко сладкий. Слова хрустят в нем, как кусочки вафельного рожка. — Эдди. — Ну конечно, - холодная рука тянется к его плечу. - Эдди. Рука легко, по-дружески сжимает. Тепло, если не жар, расплываются от чужой ладони по всему телу. Эдди снова просыпается, не пролежав в кровати и часа. Он старается дышать как можно тише, чтобы не разбудить Стива.

8 октября

Дорога от Хоукинса до дома — ужасно красивая, а тем более ранним утром, когда нет других машин и людей. Вокруг – только светлое-пресветлое, дочиста вымытое утренней росой небо, зеленые сосны и прозрачный воздух, занимающий одновременно и все пространство, и как будто не существующий вовсе. Эдди разрешил Крисси управлять плейлистом, поэтому едут они под Тэйлор Свифт, а сама Крисси пилит истории в инстаграм на ходу. Где-то на пятой песне Эдди даже начинает проникаться глуповатым, но веселым и светлым настроением плейлиста Крисси, но никогда в жизни не признает это вслух. Крисси едет домой к родителям на выходные, Эдди – к дяде Уэйну. Эдди ждал этого всю неделю и буквально сгорает от нетерпения, у Крисси чуть не случилась паническая атака вчера вечером, и вся компания просидела рядом с ней полночи, успокаивая и развлекая. Но если не поехать, то миссис Каннингем закатит истерику по телефону, будет игнорировать дочь неделю и жаловаться на то, какая она неблагодарная, и Крисси ужасно, ужасно этого боится, даже больше, чем самой с мамой встречи. “Фамильная жестяная помойка графского рода Мансонов всегда готова приютить ее высочество, если ее величество окажется конченной сукой”, - сказал Эдди вчера, и Крисси хоть немного успокоилась, поняв, что есть, куда сбежать. А сегодня, вытратив все оставшиеся нервы ночью, она совсем не волнуется. Снимает сторисы и подпевает: — You’re so gorgeous! I can’t say anything to your face! ‘Cause look at your face! Эдди ловит себя на том, что качает головой в такт. — Это ты про Робин? - подкалывает он, за что закономерно получает по предплечью. — Дурак! – ворчит Крисси, а Эдди только тихо посмеивается. - Жалко, что без Стива едем, он бы подпевал. И не шутил бы, как семиклассник! Ах, да. Точно. Стив. — Конечно, он еще до уровня шуток семиклассников не дорос, - отвечает Эдди почти на автомате. Крисси цокает в ответ. - Кстати, почему он не поехал? — Потому что из каждой пары на выходные может уехать только один, а уже еду я. — Да, но тебе мать позвонила только в пятницу, а он за всю неделю не вызвался даже, - Эдди чуть хмурится. - Почему? Это все как будто связано с тем утренним разговором, когда Стив швырнул телефон на кровать и на что-то разозлился, а потом весь день ходил хмурый и растерянный. Крисси смотрится в камеру телефона и достает пудру из рюкзака. — Потому что его родители в городе и позвали его в гости, очевидно, - пожимает плечами Крисси, как будто это совсем-совсем понятно и без объяснений. — Да вот что-то нихуя не очевидно, - Эдди только сильнее запутывается. — Ты не знаешь родителей Стива? - Крисси поправляет макияж в крохотном зеркальце. - Харрингтоны! Ты с ними ни разу не общался? — Крис, сравни свой круг общения и мой. Где ты с ними общалась? На ужине в Белом доме? Или на приеме у английской королевы? Крисси даже забыла, что они с Эдди, вообще-то, не жили вместе всю жизнь, да и вообще познакомились по-хорошему только в августе. И семьи у них совсем разные. Семья Эдди – это седой рабочий завода с пачкой пива под мышкой и крохотной зарплатой, а семья Крисси, как и семья Стива — это местная городская элита. Конечно, они жили на разных планетах. Крисси думает про родителей Стива. Ей не смешно, и Эдди тоже перестает улыбаться. — Нет, мы просто пересекались часто, - объясняет Крисси. - Помню, они были у нас на ужине. Мама заставила меня сидеть за столом и мне пришлось слушать все эти разговоры. Она рассказывала им, какая я умница и сколько конкурсов красоты я выиграла, когда была маленькой, а они только и говорили про то, какой Стив ленивый, несерьезный, инфантильный, неблагодарный, плохо учится, прогуливает тренировки… хочешь сюжетный поворот? Эдди находит свою руку сжимающей руль, как будто история задевает его лично. — Ну? Крисси смотрит на него, примеряя в голове слова к языку. Эдди кажется, что она размышляет над тем, чтобы выдать ему какой-то секрет. Потом она возвращается к зеркальцу и продолжает пудрить лицо. — Ты помнишь, как он в мае пришел в школу с гипсом на руке? Все думали, что он просто не хочет писать итоговые тесты, а потом оказалось, что у него четыре пальца сломано, - начинает она неуверенно. Эдди что-то такое припоминает: Харрингтон смотрел на учителей хитрыми глазами и показывал гипс на руке под гогот своих дружков, а потом писал контрольные левой рукой и спрашивал ответы у Барб Холланд. - Это было не из-за тестов, а из-за соревнований по баскетболу. — Так он все-таки притворялся? - Эдди иногда забывает следить за дорогой и чуть не пропускает поворот. Крисси смотрит на него через зеркало заднего вида и сглатывает. — Нет, он сам их себе сломал. Подставил руку в щель между дверью и косяком и… - Крисси передергивает плечами, как будто это с ней произошло, а не со Стивом. - И захлопнул дверь со всей силы. Потому что хотел, чтобы его заметили хотя бы чуть-чуть. Знаешь, ему очень плохо было. Ну, всю весну. Эдди понимает, что задержал дыхание случайно. Он видел этот гипс своими глазами, и помнит, как закатывал их, когда Стив рассказывал браваду о том, как ему на руку упала гантеля в тренажерном зале. Уверен был, что Стив симулирует: ну как можно сломать руку за день до экзаменов? За день до экзаменов, может, и нельзя, а вот за день до соревнований, оказывается, можно. Теперь сглатывает Эдди. — Что это, какие-то чирлидерские сплетни? - спрашивает он, и хочет, чтобы Крисси кивнула. Но Крисси только качает головой. — Он сам мне рассказал, - щелкает крышечка пудреницы, жужжит молния рюкзака. - На тусовке. Я хотела спрятаться от пьяной компашки Джейсона, и забрела случайно к Стиву в комнату. Я извинилась и собралась выйти, а он так жалобно: “Подожди, останься!”. Я остановилась, а он на меня смотрит так виновато-виновато, чуть не плачет, и такой:“Пожалуйста!”. Прямо так и говорил, как ребенок маленький! У Эдди сердце сжимается. Он представляет этого грустного-прегрустного Стива, который жалобно просит Крисси остаться в комнате. — Он тоже был пьяный, - Крисси продолжает. - По-грустному пьяный. Ему надо было излить душу, и попалась я. Тогда он рассказал мне про пальцы. И про то, что хотел под ту же дверь подставить голову. И… еще про некоторые штуки, я не думаю, что мне стоит тебе рассказывать. Он… он был ужасно несчастным в старшей школе, на самом деле. И самое главное: я его ни до, ни после таким не видела! Это так… странно, знаешь. Сначала кто-то пьяный при тебе плачет и рассказывает самую грустную историю на свете, а потом об этом даже не помнит, и никто кроме тебя ничего не знает. Как будто это просто сон. Грустный и пьяный Стив Харрингтон, который рассказывает про тяжелую жизнь. Ужасно. — Он не помнит? - переспрашивает Эдди. Это даже грустнее. — А если и помнит, то делает вид, что нет, - Крисси немного ежится в кресле. Эдди думает про короля Харрингтона. Он называл его педиком и фриком, толкал его плечом в коридоре, обидно шутил и подхватывал любые сплетни. А потом раздробил себе пальцы дверью, чтобы его хотя бы кто-то пожалел. И все решили, что он симулирует. Это не в духе Короля Харрингтона, это в духе Стива, того же Стива, который волнуется, что недостаточно делает для друзей и обнимает Эдди, когда тот не может уснуть из-за кошмаров, так может, короля Харрингтона по-настоящему никогда и не было? Просто если хочешь выжить, когда от тебя столько требуют, и когда чтобы не заниматься тем, от чего тебя тошнит, приходится ломать руки в прямом смысле, волей-неволей приходится отращивать себе панцирь, строить из себя того, кто даже отдаленно на тебя не похож. И Стив строил. Эдди думает про короля Харрингтона. И про Стива, который плакал на собственной вечеринке.

10 октября

Школьные экскурсии. Поездки с классом в музей, в кино, на природу. Трясущиеся автобусы, пропахшие бутербродами и чипсами, ужасный реп в блютус-колонках, нытье школьников и жуткий стресс для учителей. Стив и Крисси пересчитывают свой класс. Автобус отправляется через пятнадцать минут. — Анжела, сбегай переоденься, пока есть время, - командует Стив. Сегодня он снова строгая училка. — Почему? — Потому что мы едем на озеро, а не в солярий, - Харрингтон смотрит на часы. Кто-то закатывает глаза. Никому не хочется тратить еще полчаса на препирания. Анжела, в футболке с ярким принтом и самой короткой юбке, которую Стив когда-либо видел, все время норовит оказаться где-то поближе. Слава богу хотя бы не наклоняется, но Стив все равно на нее не смотрит. — Что-то не так с моей юбкой? - хитро интересуется Анжела. Стив еле сдерживается, чтобы не пробить лицо рукой, настолько неуместно и глупо даже выглядит эта девочка. — Да, надень джинсы и возьми куртку. — Не хочу, мне не холодно. — Всем насрать, - вздыхает Майк. Если бы внутренний голос Стива стал внешним, его бы звали Майк. Но Стив ради приличия смотрит на него осуждающе. Надо следить за языком. — Я руководитель группы детского садика или девятого класса? Мне нужно объяснять, что ездить на природу с голыми ногами — плохая идея? Ну давайте объясню, - у Стива тон вроде спокойный, а вроде и злой. Не поймешь. - Ездить на природу с голыми ногами — плохая идея. Анжела, надень джинсы и куртку, и не задерживай всю поездку. Под уже уставшими взглядами одноклассников Анжела закатывает глаза и плетется к зданию. Стив снова нервно поглядывает на часы. — Макс, давай только ты тоже не начинай, надень куртку, ну что вы как маленькие? - раздается голос Крисси. Ну Макс-то куда? — Мне точно не холодно, - заявляет она из-за стены мобильного телефона. Стоит такая в полосатой водолазке, не холодно ей. Пятнадцать градусов на улице. — Ребят, серьезно, через десять минут мы отъезжать должны, давайте не выеживаться. Мы вам мамы, что ли? Сами не можете догадаться куртку надеть? - ворчит Стив, а Эдди хихикает отчего-то. Да уж, Стив – та еще мама. Макс закатывает глаза. — У меня нет куртки. — Что значит “нет куртки”? - закатывает глаза и Стив. Складывает руки на груди. Да, мама. - Нет, ну это уже несерьезно. Октябрь на дворе, даже ветровки нет? — “Нет куртки” значит “нет куртки”, это мои проблемы, - огрызается Макс. Прежде, чем Стив откроет рот (Эдди уверен, что он сейчас скажет “не дерзи матери”), вылезает Лукас: — Я могу за своей сгонять, хочешь? Стив выдыхает облегченно, а Макс нехотя, всем видом показывая свое пренебрежение ко всем дурацким дресс-кодам, но все же кивает. “Ну слава Богу,” - думает Стив. Анжела и Лукас возвращаются одновременно. Лукас вручает Макс ярко-красную флисовую куртку, и Макс она, кажется, даже нравится. Анжела напялила самые узкие джинсы, которые только нашла. — Как вам, мистер Харрингтон? - спрашивает она, а Майк начинает ржать, похрипывая. Майк — все еще внешний внутренний голос Стива. — Да я в полном восторге, - очень тяжело вздыхает мистер Харрингтон. Толпа детей засыпается, наконец, в автобус. Крисси еще раз всех пересчитывает, а Стив садится на самом заднем сидении — там как раз место для четверых. Но Крисси и Робин устроились почему-то впереди автобуса, и Эдди разваливается на трех креслах и коленках Стива. Он смотрит на него снизу вверх и еле сдерживает смех. — Как вам, мистер Харрингтон? - тихонько передразнивает Мансон, за что получает легкий щелбан. - Ай, блин, ты че! Эдди глупо хихикает, как пятилетняя девчушка, а Стив с улыбкой закатывает глаза. Автобус едет, еле заметно покачивается из стороны в сторону. Колонка под контролем у Лукаса, поэтому и никакого ублюдского рэпа, а что-то спокойное, и, кажется, про любовь. Эдди прикрывает глаза, кудрявые волосы солнечными лучами разлеглись у Стива на коленях. — Опять не спал? - вздыхает Харрингтон тяжело. Эдди зевает и кивает в ответ. Стив улыбается: - Можешь тут поспать. — Спасибо, любимая, - зевает снова Эдди, улыбается, переворачиваясь на бок. Стив фыркает, а его рука почти машинально ложится на кудрявую голову. Эдди, только успевший закрыть глаза, тут же их открывает, дергаясь неловко. Стив стыдливо убирает руку. — Извини, - шепчет он виновато. А Эдди, поразмыслив с секунду, тянется и возвращает чужую ласковую руку обратно. Да не чужую уже, давно не чужую. Стив улыбается и Эдди снова закрывает глаза. Стив гладит его по голове, по-доброму и по-ласковому, и кажется, что никакой бессонницы никогда и не было, или наоборот, Эдди совсем никогда не спал, потому что под мерное потряхивание автобуса, лежа у Стива на коленях, получается провалиться в сон моментально. Школьные экскурсии. Поездка с классом на озеро. Спокойная музыка в колонке, ласковая рука Стива. Такая ласковая рука, которую он сам когда-то подставил в щель между дверью и косяком.

12 октября

Рабочий день сегодня какой-то нудный и утомительный. В комнате пусто и холодно: Эдди оставил окно открытым и ушел вести Хеллфаер. Стив падает на промерзшую кровать и заныривает в соцсети. Дебильная привычка, которая только сжирает силы, не придавая новых. Все страшно скучно. Стив каким-то образом оказался подписан на инстаграмм мамы Майка, и смотрит теперь ее посты. В коридоре какой-то замес: кто-то переругивается с консьержем подозрительно взрослым голосом. Наверное, старшеклассники пытаются опять какую-то хрень натворить. Без Эдди в комнате совсем скучно. Голос в замесе с консьержем не просто взрослый. Он знакомый. Такой, старый-старый знакомый, который вроде и узнаешь, даже имя крутится на языке, а вспомнить никак не получается. Стив выглядывает в коридор на шум. Вот же блять. — Просто, нахер, передайте эту сумку этой засранке, я два часа мотался из другого города, мне насрать! — Откуда я знаю, что в этой сумке? — Ну не знаю, может, блять, посмотрите? — Без выражений. Откуда я знаю, что вы ее брат? Тем более сводный. У вас даже фамилии разные. Какое-то время Стив хочет сделать вид, что его тут не было, и полностью проигнорировать Билли Харгроува. Не Стива проблемы, не Стиву их решать. Да и вообще его здесь нет, раз Билли его не видит. Харгроув стонет, запрокидывая голову. Едва не взрывается от злости. — Что я ей, кокса привез? Или пушку? Мне делать нехер, кроме как по всему штату мотаться? — Я ничем вам не могу помочь. — Да я вас щас… - и вдруг Харгроув затыкается, и случайно встречается взглядом со Стивом. Едва челюсть не падает. - Ну неужели, я сплю или это ты, Харрингтон? Сказали бы Стиву на выпускном, что следующая встреча с Билли будет вот такой, он бы посмеялся. Или испугался за то, во что превратится его жизнь. Из князи в грязи, так сказать. — Я, я, не спусти в штаны, - тяжело вздыхает Стив. Билли, кажется, совсем не поменялся, только волосы подлиннее отрастил. Чем-то похож на Эдди. Так, нет, плохое сравнение. Харрингтон подходит к турникету и кивает охраннику, а потом протягивает руку за сумкой. — Еле, блять, держусь. Кинь Макс под дверь, или че там еще. Только не разболтайся там, окей? Если я узнаю, что ты ей сказал, что это от меня — я тебе как в одиннадцатом классе ебало набью, мало не покажется. Ни слова ей. Понял? — С пониманием проблем нет, - отвечает Стив и проглатывает “в отличие от тебя”. Они же не в школе. По крайней мере, не в той. - Что там? — Тебе не похуй? — Если ты ей там травы подложил, то посадят меня, я за нее отвечаю. — Нихуя ты, - Харгроув фыркает. Он опирается руками на турникет и наклоняется к Стиву поближе. Накачанные руки, запах одеколона. Харрингтон невольно вспоминает, как еще в том же одиннадцатом классе Билли заставил его задуматься о бисексуальности. - Хочешь знать, что в этом пакете? Самая уебищная куртка, которую я только смог найти, потому что эта конченная не взяла с собой никакой верхней одежды, а если она не дай бог подхватит менингит или че там еще, то ее безответственная мамаша будет обвинять меня. Еще дебильные перчатки с распродажи. Стив шарит в сумке на всякий случай. Куртка, перчатки, и что-то еще. Он достает упаковку кислых карамелек и встряхивает ее в воздухе, глядя на Харгроува. — А, ну да, блять. Конфеты с героином, как я мог забыть, - Стив все еще смотрит на Билли, все такого же злого и раздраженного, как в школе, он все так же чавкает мятной жвачкой и от него все так же воняет сигаретами. - Все, пиздуй, я вообще в Индианаполис еду. Заскочил по пути просто. Ни слова Макс, понял? Молчаливый кивок, пока Стив изучает упаковку конфет. Он разворачивается обратно в коридор, и когда преодолевает уже половину, в голову вдруг приходит мысль, которая кажется и странной, и глупой, и милой одновременно: Стив знает Макс. Не она просила куртку. Стив имеет представление о ее родителях. Не они до этого додумались. И Стив помнит Билли. Если он, не дай боже, сделал что-то благороднее удара по яйцам, никто об этом не узнает. Делал он что-то такое, правда, на памяти Стива, раза полтора, но делал. Эти размышления заставляют остановиться посреди коридора, и тогда Стив понимает, что и Билли никуда не ушел. Стив оборачивается. Харгроув стоит там, замерев, сжимая пальцами ручку двери, не шевелясь, напряженный. Прямо как Эдди в тот раз. — Харрингтон, - наконец подает он голос. Их взгляды встречаются. - Куришь еще? — Иногда. Билли молча кивает ему в сторону двери. В школе этот кивок “пойдем выйдем” означал, что дома они оба будут сидеть перед холодильником и держать пакет со льдом на лице. Только сейчас не похоже, что он собирается драться. Так что Стив так же молча взваливает легкую сумку на плечо и проходит через турникет. На улице холодно, все еще слишком холодно для октября. Билли опирается спиной на забор вокруг школьного крыльца, когда поджигает сигарету, и Стив делает то же самое. Он давно не курил, обычно только за компанию. Но не с Билли же, сука, Харгроувом. — И как тебя сюда занесло? - спрашивает Билли. Выпускает плотную такую струю дыма изо рта. — Сам не знаю, - Стив пожимает плечами. — Универ выбирал подбрасыванием кубика? — Почти. Отправлял заявки в кучу сразу, поступил туда, откуда первый ответ пришел. Не то, чтобы прямо планировал с детьми работать, - он хмыкает, улыбается. Смотрит на Билли. Когда-то он ему нравился, Стив думает. Симпатичный, горячий даже, со своей потертой джинсовкой и длинными ресницами. В школе еще и вечно норовил то встать поближе, то в раздевалке зажать где-нибудь… сейчас Стиву кажется, что Билли — кто угодно, кроме гетеросексуала, но в школе они, видимо, оба ужасно страдали от внутренней гомофобии, и притворялись, что все эти прижимания и вечное напряженное трение в воздухе — чистая пацанская вражда. Билли больше ему не нравится, совсем. Билли нравился Королю Харрингтону, а не Стиву. Он ловит себя на мысли о том, что они оба молчат. Стив знает, о чем он сам задумался, но о чем думает Билли? О чем думает Билли, смотря в пустую точку и стуча носком красных кед по полу? — Если что — приходи, - хмыкает Стив. - Второго физрука ищем как раз. — Да, мечтаю, спасибо, - как-то слишком пресно звучит. Харгроув не об этом хочет поговорить. Что-то вертится у него на языке, Стив видит. И снова тишина. Билли молчит, собирается с мыслями, дышит сигаретным дымом. Наконец, взяв себя в руки, выпаливает: — Как она тут? Ну, вообще? — Кто? — Мамка твоя. Блять, не беси, - Билли быстро выпускает дым. Вопрос ему дался почему-то тяжело. - Да Макс. Она же, знаешь, - крутит пальцем у виска. - Ебанашка немного. У нее типа… проблемы какие-то. С другими пиздюками. Ну и с головой. У нее тут есть друзья? Ухажер, может? Че с учебой? Билли злится, нервничает, бьет пальцами по дереву ограды. Не смотрит в глаза. Билли злой, пиздец, какой злой, Стив помнит. Только почему-то вопросы все эти задает именно он, а не мистер и миссис Харгроув. И даже не мистер Мэйфилд. — Все хорошо, - наконец отвечает Стив. У Билли руки чешутся ударить его за короткий ответ, поэтому Харрингтон вспоминает все хорошее, что происходит с Макс: - Нет, серьезно, у нее все в порядке. Учителя хвалят. — Пиздишь? Не пиздит, но недоговаривает. Учителя хвалят, а успеваемость катится куда-то вниз. По причине, которую Стив не хочет формулировать в своей голове. — Нет, я серьезно. Преподаватель прàва — особенно. По математике тоже, одна из лучших в классе. По другим предметам у нее с успеваемостью не все гладко. Как же там она говорила… - Стив щелкает пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить, что про Макс говорила учительница по английскому. - “Очень умная девчушка с интересными мыслями, просто вечно у себя на уме, невнимательная немного”. Но много хвалят. Билли смеряет его взглядом. — А про друзей? Парней? Баб, может? Билли слушает. Билли правда слушает. — Да, влилась в компанию мальчишек, и две подружки есть. Не скучает, - Стив улыбается, а Билли нет. Билли, вон, тоже. “У себя на уме”. - Тут ей один парень знаки внимания оказывает. Она, кажется, только рада. — Парень, - кивает Билли, и в его голосе слышится нажим. - Что еще за парень? — Лукас, - Стив немного удивлён. - Не волнуйся, он славный малый. Умный, внимательный. За нее горой. Виснет молчание ненадолго. А потом — вопрос, которого Стив боится: — Она тебе жаловалась на мать? Или на отчима? - Билли поворачивается к нему. Этот вопрос ему дается еще тяжелее, даже зубы еле разжимает. - На меня-то понятно. Стив сглатывает. Выглядит спокойно, как всегда. — Не жаловалась. А есть на… — Блять, Харрингтон, послушай, - Харгроува вдруг прорывает. Он швыряет сигарету на землю. Берет новую, поджигает ее за секунду и поворачивается к Стиву всем телом. - Я хуевый брат, вот наихуевейший, самый уебищный брат, которого можно найти. И человек я хуевый. А знаешь, в кого я такой уебок? Предполагает. — В отца. Мой отец — это пиздец ебаный, самый стопроцентный еблан. И мамаша у Макс ему в пару, вот просто Биба и Боба, блять. Тряпка ссаная, пиздится с ним постоянно, и бухает не просыхая. Но знаешь, что? Макс — тупая засранка, но она, блять, не такая. Она не похожа ни на меня, ни на мамашу, ни на отчима. Она раз в пять лучше нас всех вместе. И она живет с этими двумя ебалаями. С конченными, конченными, нахуй, ебалаями. Я в этой дыре с ними прожил год, буквально год, и съебался сразу, как на работу устроился. Вот это хуйло меня воспитывало, а мать у меня была нормальная, и видишь, в кого я вырос? Посмотри, блять, кто я. А у Макс даже мамаша не поможет. Билли замолкает, выдыхает дым опять. — Я не хочу, чтобы она стала такой, как мой батя. Или такой, как ее мать. Или такой, как я. Послушай, мы с ней не дружим, вообще нихуя, но я… блять, да как объяснить-то… — Волнуешься за нее, - мягко предполагает Стив. Билли это вслух не повторяет, но кивает. Нервно поправляет волосы. — Я уже сказал, я хуевый брат. Мы друг друга не любим, пиздились даже пару раз, когда жили вместе, я жестко проебался, я как бы ни… - делает глубокий вдох. Нет, вслух не скажет. - Я ее не защищу, окей? Даже если хочу. Мы не общаемся. Вообще. И я знаю, что если что-то случится, она мне не позвонит. Вообще никому не позвонит. Она упертая, как овца ебаная, все сама будет решать. Я, наверное, охуел такое просить, но просто… Билли смотрит Стиву в глаза пару секунд. Молча, собираясь с мыслями. Они оба представляют, что это за “что-то”, которое может произойти. — Сделай так, чтобы когда это что-то случится, она позвонила тебе. Тишина. Перед Стивом стоит не Харгроув, а перед Билли — не король Харрингтон. И Билли просит серьезно. Поэтому и Стив думает тоже серьезно. Не над ответом, а над тем, как ему исполнить обещание, которое сейчас даст. — Хорошо, - он кивает. Билли выдыхает. - Я постараюсь, окей? Я постараюсь, чтобы у Макс всегда было, кому позвонить. Стив чувствует облегчение, с которым у Билли опускаются плечи. И чувствует, как что-то невидимое, но существующее, опускается на его собственные. Билли тушит сигарету и кидает в этот раз в мусорку, подхватывает с пола рюкзак и идет к калитке. — Меня тут не было, - бросает он за спину. — Стой. Оборачивается. Харрингтон достает телефон, копается в нем недолго и протягивает его Билли. — Это че? — Номер психолога хорошего. Принимает по скайпу. — А мне нахуя? Стив думает, как бы сформулировать ответ. — Знаешь, я тоже думал, что я мудак и безнадежно хуевый человек, - говорит он спокойно. - А потом оказалось, что я просто не умею делать вещи, которым детей, вообще-то, родители учат. Как дебил в двадцать лет учился выражать эмоции словами через рот, уважать других людей и вести себя адекватно. Билли сначала старательно игнорирует экран телефона, глядя на Харрингтона и только на него. Он выглядит, как готовый наброситься на матадора бык. Но Стив лучше попробует и получит в нос. Билли смотрит и смотрит на него, а потом молча достает собственный мобильник. Спрашивает еле слышно: — И научился? — Ага. И до сих пор учусь. Щелкание клавиатуры на телефоне. Харгроув бы ударил Стива прямо по яйцам за такой намек, но Билли просто молча записывает номер. Стив смотрит на эти голубые глаза, на длинные ресницы и светлые волосы. — Знаешь, - тихо начинает Стив. - Взрослые часто думают, что если они купят детям всех на свете кукол, найдут им самую прикольную куртку, самые хорошие перчатки и самые кислые леденцы, то и дети будут самые счастливые. Билли снова поднимает на него глаза, хмурый. — Ну давай, скажи, педагог года, где я обосрался. Мне ее надо без куртки в холод оставить? А взгляд этот, виноватый, почти собачий, Стив знает. В зеркале видит. — Нет, - Стив старается звучать как можно спокойнее. - Просто куртку она может взять у Лукаса, перчатки можно купить в Старкорте, леденцы можно в учительской стащить, сколько угодно. А ощущение любви и принятия от кого-то старшего рядом ей не дают даже родители. Билли молчит, сморит, не отрываясь. — Зато можешь дать ты, - заканчивает Стив тихо. - Ты ведь это пытаешься сделать, разве нет? Плечи под джинсовой курткой снова напрягаются. Билли закусывает губу и молча кивает. — Тогда возьми эту сумку и сам ей и отдай. И поговори с ней. Разговор она в Старкорте не купит. И Билли на добрую минуту даже задумывается прислушаться к Стиву. Может, это и хорошая идея, может, он и прав. Только рука не поднимается. Билли качает головой. — Удачи, - бурчит он, снова пряча телефон, наконец-то спускаясь с крыльца. Стив со вздохом взмахивает рукой. - И… — Тебя тут не было, понял. — Было, - еще тише бормочет Билли, как нашкодивший ребенок. - И привет передай.

15 октября

— Нет, если мы шары там будем заказывать, это будет еще дороже! Посчитай, может проще купить шары отдельно и баллон с… о, боже! - Робин открывает дверь в комнату Стива и Эдди, как к себе домой, и тут же вылетает обратно в коридор, спиной натыкаясь на Стива и Крисси. - Эдди, у тебя что, есть друзья? В комнате срач. Со стола упали на пол какие-то вещи, а на столе куча бумаги и поле для DnD. Эдди расположился с ногами у Стива на кровати, а на кровати самого Эдди сидит кто-то, кого и Стив, и Крисси, и Робин видят впервые. — Бля, - Эдди лезет под стол за свалившейся на пол ручкой и затыкает ее себе за ухо. - То есть вы мне не друзья, я правильно понял? Я сделал выводы. Это Гаррет. Он мне нужен, мы продумываем кампанию. Намечается что-то грандиозное! — Привет, Гаррет! - мило улыбается Крисси, протискиваясь мимо остолбеневшей в дверном проеме Робин. — Добро пожаловать, двигайся, эта кровать находится под нашей юрисдикцией, как и все в этой комнате, - заявляет Робин, оттаяв. Прыгая по островкам пола, не заваленным бумагой и вещами, она добирается до кровати Эдди, и плюхается на нее, не церемонясь. Гаррет двигается в самый угол. Гаррет – это парень на вид не старше Эдди с кудрявыми волосами почти по плечи и в красной клетчатой рубашке. Мансон говорил про него довольно часто, на самом деле, Стив хорошо помнит, и взмахивает рукой так, как будто они уже давно знакомы. — Эдс, убирать это все будешь ты, - ворчит Стив, как чья-то мама, пока пробирается к своей кровати. Он ворчит, а Эдди улыбается, и весь светится, и Гаррет смотрит почему-то удивленно. Хотя все уже поняли, что Эдди просто нравится сокращение “Эдс”. Что такого? — Христосе, ты посмотри на эти серьезные лица, - Мансон двигается к окну, чтобы Стив мог сесть на кровать с ноутбуком. - Сейчас будут серьезные взрослые разговоры. — Фу, вы тут что, работаете? - кривится Гаррет. Он внимательно смотрит то на разлегшуюся у Эдди на кровати Робин, то на присевшую рядом Крисси, то на самого Эдди со Стивом. — Мы – да, Эдди - так, за компанию шароебится, - Робин берет со стола резиновый мячик, который Эдди иногда крутит в руках, и начинает швырять его в стену. — Ой, да иди ты нахуй, работница месяца. — Сам иди нахуй! Ты в курсе вообще что у Уилера без пяти минут вейпшоп в шкафу? — Конечно, в курсе, я об этом еще дольше тебя в курсе. — Ах ты! Стив ставит ноутбук на стол, и Эдди пользуется этим, чтобы устроить свою голову у него на коленях. Стив только цокает, а Гаррет снова смотрит почему-то удивленно. — А что я? - продолжает Эдди, - Я ничего. Я не имею морального права забирать у Уилера вейп, я сам курю! — Ну так тебе двадцать пять, а Уилеру пятнадцать! - Робин швыряет мячик в стену так сильно, что он отлетает на другой конец комнаты. Прежде, чем Эдди успевает слезть с коленей Харрингтона, чтобы его поднять, мячик поднимает Крисси. Во взгляде, которым обмениваются девочки и в наэлектризованном случайном прикосновении рук оказывается столько неловкости и всем очевидного дополнительного смысла, что Стив и Эдди могут только переглянуться многозначительно и закатить глаза. И как эти двое умудряются ничего не понимать? В неловкой тишине Крисси и Робин постоянно пялятся друг на друга исподтишка и ничего не говорят, только Стив печатает что-то на ноутбуке. Эдди молча смотрит на него снизу вверх, и почему-то его клонит в сон. Гаррет со странными эмоциями глазеет то на одну кровать, то на вторую. — И что вы сделали с этим Уилером? - по-светски интересуется Гаррет, чтобы инициировать хоть какой-то разговор. — Ничего, конечно, - отвечает ему Эдди очень просто. Стив давится воздухом. — В смысле “ничего”? Эдди аж дергается. Вот умеет Стив строить из себя строгую училку. — В прямом, а что с ним делать? Мне он, лично, не мешает, - Эдди чуть задирает подбородок, чтобы лучше видеть Харрингтона. — В смысле “что с ним делать”? Ну забери у него, родителям позвоните, - поучает Крисси. Из нее строгая училка получается хуже. — Что значит “забери”? Робин, вообще-то, тоже за него отвечает! Если бы Эдди мог топнуть ногой по полу, он бы топнул. Но слезать ему не хочется. — Ты-то первый нашел! - Крисси складывает руки на груди, совсем как Стив. Сам Стив отрывается от ноутбука: — Давайте только детский сад не разводить, кто первый заметил, кто второй, - строго говорит он. - Курево у Уилера заберите, говорить или не говорить родителям решайте сами. До вторника весь этот вейпшоп должен быть либо у нас в шкафу, либо у вас. Как дети маленькие, честное слово. Эдди смотрит на Стива снизу вверх почти восхищенно, а Стив не обращает внимания. Как у него это получается? Из плюшевого медвежонка в хмурого мистера Харрингтона, которого прямо хочется слушаться. Фу, блять, что это было? — Ладно, - просто соглашается Эдди и даже не собирается сопротивляться. Ничего необычного, просто Стив реально прав, и правильные вещи предлагает. Вопросы? Никаких вопросов. — Раскомандовался, блин, - ворчит Робин, обиженно подтягивает ноги к груди. Крисси награждает ее сочувственным взглядом. — Ребят, - Гаррет подает голос как-то очень жалобно. - У меня тут вопрос, если слишком личное, то не отвечайте. Я просто запутался. Все заинтересованно поворачиваются к нему. Гаррет окидывает взглядом сначала сидящих на чересчур почтительном расстоянии Крисси и Робин, потом – прилипших друг к другу Стива и Эдди. — Вы встречаетесь? - спрашивает наконец он, для безопасности обращаясь к одному Эдди. - Ну, в смысле ты с ним, - он поворачивается к Робин. - А ты – с ней. Растерянные взгляды бросаются из стороны в сторону. Гаррет оказывается не менее растерянным посреди этой перестрелки. — Не-ет, - возмущенно тянет Робин. - Нет, ты что? Я бы никогда с ней не встречалась! Ну, не с ней конкретно, конечно, с ней бы я встречалась, но я не встречаюсь с девушками. В смысле… нет, я бы с ней, конечно, не встречалась, почему я так сказала? Просто проблема не в Крисси, я просто… — Нам… нам нравятся парни, - быстро обрывает ее Крисси. Вся залитая стыдливым румянцем, как в самом глупом аниме, она нервно дергает резинку на руке. — Да, - выдыхает Робин. Гаррет щурится, и медленно-медленно переводит взгляд на парней. Стив обнаруживает свою руку зарывшейся в мягкие темные кудри лежащего у него на коленях Эдди. — Не, не, чувак, мы тоже не встречаемся, - объясняет Стив неловко. — Да, ты же знаешь про мой тактильный голод, все дела. Мы всегда как-то так и сидим, - с лицом чуть попроще добавляет Эдди. Гаррет недоверчиво стреляет глазами то в одну, то в другую сторону. — О…кей, значит, я ошибся, - неуверенно тянет он. - Ладно, все, проехали, ошибся так ошибся. Вы, вроде, вейпшопы в шкафах у школьников обсуждали. — Да, - кивает Стив и убирает наконец-то руку из чужих волос. - Давайте… — Подождите, а если серьезно, почему вы двое не встречаетесь? Стив и Эдди сначала пялятся на Робин молча и громко моргают, а потом переглядываются между собой. — Потому что, - отвечает Эдди закономерно. — А почему мы вдруг должны встречаться? - уточняет Стив и снова утыкается в ноутбук, теперь не для работы, а просто чтобы не столкнуться с Робин глазами. — Ну не знаю, - та пожимает плечами. — Вы ведете себя, как женатая парочка, - замечает Крисси. — Ага. И вы постоянно тискаетесь, обнимаетесь, болтаете, Эдди слушает твои лекции, открыв рот, да вам обоим нравятся парни, в конце-то концов! — Это гомофобия на каком-то уровне, я еще не решил, на каком, - Эдди ворчит. Он слезает, наконец-то, с коленей Стива, и отсаживается чуть подальше. — Да ладно, Роб, это бред. Мы друзья. Мы не обязаны встречаться просто потому, что мы в теории можем друг друга привлекать, - Стив весь натягивается, как струна, а Эдди нервно стучит ногой по полу. — Не обязаны, но просто Эдди еще и твой ти… — Робин! Все замолкают. Робин зажимает себе рот рукой, Крисси очень неловко улыбается, чуть не вжимаясь в самый угол кровати подальше от подруги, Стив стискивает зубы, Эдди то и дело постреливает на него глазами. Гаррет запустил какой-то не тот механизм. Стив прочищает горло. — Проехали, - сипит он. - Гаррет неправ, никто из нас ни с кем не встречается. Мы вообще изначально говорили про шары к Хэллоуину.

***

Эдди со Стивом не общаются до самого конца дня, а точнее — старательно друг друга избегают. Хотя Стив, может, и не думает ни про какого Гаррета вообще, но Эдди точно старательно его избегает. В этом мире есть много вещей, которых Эдди старательно избегает. Может, даже слишком много. Может, даже слишком глупо. Одна из таких — любовь. Не одноразовый секс, не поцелуи в гей-клубе, когда вы друг другу не перезвоните, не фиктивные отношения с руганью каждое утро. А любовь. Когда лежишь у кого-то на коленях, этот кто-то гладит тебя по волосам и вы ведете себя, как женатая парочка. Эдди избегает этого примерно всю свою жизнь, а Стив Харрингтон подобрался так неосторожно и заметно, что Эдди даже внимания не обратил. А теперь уже поздно отстраняться. Почему у Эдди тактильный голод? Потому что сексом и пустой утренней постелью не наешься, а если обниматься с тем, с кем только что переспал, то ненароком можно и привязаться. Когда Эдди озвучивает это для себя в голове, то ловит себя на мысли, что такое девочки лет четырнадцати постят у себя на Тамблере. Но это правда так — когда привязываешься, в какой-то момент приходится отвязываться, а то и отрываться, и дай бог если отвязываться и отрываться, а не тебя отдерут, как старый пластырь, и пока. Глупо? Да. Не всегда так получается? Да. Только распознать, кто принц на белом коне, а кто — ребенок, использующий тебя как пластырь на коленку, тоже не всегда получается. А выкарабкиваться из мусорки сложнее, чем просто старательно избегать всего того, чего у Эдди избегать не получилось. Эдди влюбился в Стива? Нет, это вряд ли. Но Стив оказался на расстоянии вытянутой руки, и Эдди может влюбиться в него, вообще-то, в любой момент. И вот этого избежать уже не получится, поздняк метаться. Поэтому хорошо бы приложить все усилия, чтобы оставить его на расстоянии этой самой вытянутой руки, или даже отодвинуть подальше. А это сложно. Это сложно, потому что Эдди уже знает, что перед Стивом можно плакать, даже рыдать в голос, а он в ответ обнимет и заварит самый вкусный чай, и что руки у Стива самые мягкие и добрые, и обнимать его приятнее, чем кого угодно, и что он всегда найдет самые удачные слова и сможет успокоить, и выйдет искать на улицу среди ночи, и очки ему очень идут, и рубашка у него голубая в клетку, и куртка самая теплая, и… блять. Теперь, когда Эдди обозначил это словами, кажется, что не влюбиться не получится. Эдди стонет в подушку. Кто-то заходит в комнату. Эдди даже знает, кто. Он переворачивается на спину и сталкивается взглядом со Стивом. — Привет, - здоровается тот неловко. Кажется, он тоже старательно избегал встречи. — Привет, - еще более неловко отвечает Эдди. Стив выдыхает коротко и идет к шкафу. Эдди, вообще-то, никогда не смотрел, как Стив переодевается. А сейчас, учитывая все эти навязчивые мысли, ему смотреть вообще противопоказано. Но у Стива такая, блять, сексуальная спина, что Эдди не может не смотреть, даже если он очень постарается. Теплый свет настольной лампы как простым карандашом вырисовывает гладкие очертания мышц, кожа кажется медовой и бархатистой на ощупь. Родинки похожи на звезды самой ясной ночью. — Послушай, то, что сказал Гаррет…, - начинает Эдди слабым голосом, и зря он начал именно сейчас, потому что Стив поворачивается к нему прямо так — полуголый, с футболкой в руках. — Бред, - заканчивает Стив. - Это ведь не так работает. Никто не запрещает нам быть просто дружить и делать, что хочется. Эдди просто кивает. Да, именно так. Можно просто быть друзьями. Только Стив не отворачивается, а почему-то остается на месте. Смотрит на Эдди, как будто хочет что-то сказать, но ничего не говорит. А Эдди думает про его ласковые руки и спокойный голос, и случайно, честно, абсолютно случайно бросает взгляд на его губы. Пара шагов, и Эдди сможет его поцеловать. В теплой напряженной тишине он чуть не забывает, что так нельзя.