хвойная штукатурка

・❥・

Мне не нравится приходить поздно,

И то, что мы не видели друг друга в начале жизни;

Сердце к сердцу.

・❥・

5 ноября (3 дня назад)

Диван в коридоре настолько мягкий, что Беа почти проваливается в него. Часы над головой тикают размеренно, громко, намекая на то, что вот-вот начнется собеседование. Джеймс и Синтия привезли ее сюда заранее, они сидят тут уже пятнадцать минут в такой гудящей тишине, и Беа это ужасно бесит. Она не любит приходить заранее, совсем. Лучше опоздать, чем молча ждать непонятно сколько времени. — Волнуешься, милая? - мягко спрашивает Синтия. Она берет Беа за руку и ласково улыбается. — Немного, - тихо отвечает Беа. - Нормально. — Мне показалось, ты всю ночь ворочалась, - Синтия сочувственно складывает брови домиком и гладит Беа по руке. Все говорят шепотом под метроном секундных стрелок. — Ночью волновалась сильно, сейчас — немного. Синтия кивает с пониманием. Она похлопывает Беа по руке: “все будет хорошо” — говорит такой жест. — И правильно, - кивает Джеймс. - Нечего волноваться. Все будет хорошо. Беа поняла это уже по похлопыванию руки, но все равно кивает. На самом деле она знает, что волнуются сейчас примерно все, и Джеймс, наверное, существенно больше всех, только Беа волнуется по совершенно одной причине, а Джеймс и Синтия — по совершенно второй. Первая и вторая — причины, очевидно, совершенно разные. Но если уж совсем честно, то Беа немного, но по второй причине волнуется тоже, а Джеймс и Синтия немного, но и по первой. В общем, все волнуются, даже те, кто говорит, что все хорошо и волноваться нечего. Сложно, в общем. Мимо них, звеня ключами от кабинета, проходит лысоватый мужчина в старомодных очках и шерстяном свитере. — Пунктуальность — это замечательно, - вместо приветствия улыбается он. Мужчина отпирает дверь кабинета, возле которого сидит Беа с Харрингтонами. - Мюррей Бауман, очень приятно. Синтия улыбается в ответ и поднимается с дивана, сжимая в руках клатч. — Мне казалось, Беатрис должна была собеседовать женщина, - замечает она. Беа тихонько сглатывает. Мистер Бауман кивает: — Мисс Келли. Ее ребенок неожиданно заболел и она попросила меня побеседовать с Беатрис вместо нее, чтобы не ставить вас в неудобное положение. Джеймс хлопает Беа по спине, а у Беа тошнота к горлу подкатывает. “Тебе с этим нормально?” - уточняет Синтия шепотом Беа прямо в ухо. Не нормально, но Беа кивает. Вежливо кивнув, мистер Бауман придерживает дверь в кабинет: проходи. Кресло в кабинете из, видимо, той же серии, что диван в коридоре, такое же мягкое и провалогеничное, но Беа остается сидеть на краешке. Пока мистер Бауман роется в каких-то документах, она бродит взглядом по полу настолько бездумно, что вряд ли сможет назвать цвет ковра. — Беатрис Харрингтон, - проговаривает Бауман, пока садится на стул напротив. - Обязан спросить, вы со Стивом?… Конец предложения открытый, как будто много вариантов. — Брат и сестра, - отвечает Беа намного тише, чем звучит в своей голове. Откашливается: - Сводные. Я его еще ни разу не видела вживую. Беа кажется, что этот ответ должен только добавить вопросов, но мистер Бауман просто кивает. Впиваясь ногтями в колени, Беа считает крапинки на ковре. — Так, - наконец выдыхает Бауман, откладывая в сторону бумаги. - Как тесты? — Нормально, - качает головой Беа и не поднимает глаз. Она знает, что на такие вопросы надо отвечать развернуто, рассказать, что английский — легче легкого, математика — посложнее, но нормально, можно еще рассказать, какая интересная тема была в сочинении, но как-то не выходит. Буквы во рту в слова не складываются. Она почти съезжает с края кресла. Но мистер Бауман держится спокойно, доброжелательно даже: — Не сомневаюсь, - говорит он, рассматривая годовой табель Беа. - Школу выбирали вы или родители? Беа медлит, сама даже не знает, почему. Ответ ей кажется вроде и очевидным, а вроде и глупым. — Я, - все-таки говорит она. - Из-за Стива. И из-за факультативов. Самого главного вопроса не следует. Беа кажется, что мистер Бауман знает, почему она не в родном городе, и Беа кажется, что все равно все в школе будут ходить и смотреть на нее с кислыми грустными лицами. Сочувствующими. Беа не очень любит, когда ей сочувствуют, появляется ощущение жалости к себе, а это, наверное, самое худшее, что можно придумать. Беа кажется, что ей это не кажется, а что она это знает. — И как ощущения? Волнуетесь? Беа снова медлит, но мотает головой. — Ночью волновалась сильно, сейчас — немного, – повторяет она, как мантру. — Это хорошо, - кивает мистер Бауман. У Беа дергается нога. - Я могу что-то сделать, чтобы вам было комфортнее? Беа пожимает плечами и опять мотает головой и это больше похоже на нервный тик. — Я в порядке, - врет она. - У меня проблемы с нервами. Это все. Не верит, не верит, не верит. Знает. Видит. Мистер Бауман только кивает. — Как скажете, - он поднимает на нее глаза. - Вы не бойтесь, я вас долго держать не буду, тут только пара вопросов к вам. — Хорошо. У Беа тихий голос, но все говорят, что она звучит, как взрослая. — Как проходит адаптация к новой семье? Об этом спрашивают все и постоянно, психологи, психиатры, учителя, все взрослые, которых Беа видит. Поэтому на это она тоже отвечает заученной фразой: — Синтия и Джеймс очень заботливые, - говорит она, не поднимая глаза от ковра. - Они очень стараются, чтобы мне было спокойнее. Мне с ними намного лучше, чем с родителями. Это правда. Синтия похожа на любящую крольчиху, а Джеймс — на огромного забавного медведя. И Беа начинает казаться, что она хоть немного в безопасности. — Не жалко уезжать от них в общежитие? Беа опять пожимает плечами. — Это самая лучшая школа из тех, которые мы искали. Кто-то стучится в дверь. “Да,” — отзывается мистер Бауман и в кабинет заходит молодая девушка в полосатом свитере. Почему-то рядом с такими девушками Беа сразу становится спокойнее. От них всегда пахнет сладкими духами, они ласково улыбаются и нежно разговаривают, но держатся прямо и жестко, как солдаты, и голоса у них уверенные и спокойные. Беа немного расслабляется и выдыхает. — Прошу прощения, я только на секунду, - извиняется незнакомка, протискиваясь мимо стола к шкафу. - Мне тут мисс Келли оставила объяснительное сочинение Эрики, - бормочет она, роясь на полке в шкафу. Мистер Бауман оборачивается к ней. — Что на этот раз? — Нахамила учителю математики, - вздыхает девушка так тяжело, как будто Эрика хамит учителю математики примерно каждый день. - Сказала, что люди вроде него не должны продвигаться по жизни дальше средней школы. Она меня в могилу сведет, я клянусь! — Ну я бы ему хотя бы выпуститься дал, - бормочет мистер Бауман себе в усы. Девушка хмурится на него. — Вы, может, тоже объяснительное сочинение напишете? — Знаете, пожалуй, откажусь. — Ну-ну, - качает головой девушка, выуживая из шкафа какую-то папку. Потом она отдергивает занавеску и выглядывает в окно. Цокает, рассматривая капли дождя: - Мне бы до библеотеки так добежать, у нас в корпусе интернет никакущий! — Здесь хороший, - выпаливает Беа прежде, чем подумает, что хотеть, чтобы эта прелестная незнакомка осталась — по меньшей мере глупо. Это собеседование, которое проходит Беа, а проводит мистер Бауман. Третьей переменной в уравнении нет. Но внезапно, девушка не успевает открыть рот, как мистер Бауман согласно кивает: — Да, знаете, я думаю, вы можете прямо здесь поработать, если мисс Харрингтон не против. О, мисс Харрингтон совсем не против. Девушка в непонятках смотрит сначала на одну, потом на другого, потом снова на одну. Но потом пожимает плечами и облегченно вздыхает. — Спасибо, я тут тихонечко посижу, - благодарит она, усаживаясь на диван у стены. Потом она поворачивается к Беа: - Привет! Ты же Беатрис, да? У нее правда нежный, уверенный голос, и она очень дружелюбно улыбается. Беа кивает и пожимает протянутую руку. — Нэнси, - представляется девушка. - Добро пожаловать в Хоукинскую старшую, мы тебе тут очень рады. Беа впервые за утро улыбается: — Спасибо. Она выдыхает, отворачивается, и обнаруживает себя сидящей в глубине кресла. Мистер Бауман улыбается тоже: — Продолжаем? Беа кивает. — Так, - мистер Бауман пробегается глазами по своему блокноту. - Как у вас в других школах было с одноклассниками? — Не очень, - честно отвечает Беа. - Никогда не удавалось ни с кем подружиться. Больше волновали проблемы дома, и у меня довольно сильная тревожность, так что… но у меня никогда не было неприязни к одноклассникам. Это не повлияет на мою жизнь в общежитии, я думаю. Беа знает, как проходить психологические вопросы. Мистер Бауман бубнит “угу”. — Жаль это слышать, - сочувственно вздыхает он. - Надеюсь, здесь такой проблемы не возникнет. Одна из ваших одноклассниц поможет вам освоиться, я думаю, все будет в порядке. - Это не звучит, как хорошая идея: на такие роли обычно берут самых популярных любимиц учителей, и даже если они не оказываются суками, они точно не возятся с неудачницами вроде Беа. Но она просто кивает головой, как бы “спасибо”. — А учителя? Бывали с ними конфликты? Ну, не совсем. — Нет, - Беа мотает головой. - Я не конфликтная. — И хорошо учитесь, - отмечает мистер Бауман, бросая взгляд на табель. Он снимает очки, откладывает блокнот и поднимает глаза на Беа. - Знаете, что я думаю? Беа нервно сглатывает, но потом бросает взгляд на Нэнси и успокаивается. Нэнси в ответ ей улыбается и машет рукой. — Что? — Во-первых, я уверен, что вы уже приняты, об этом можете не волноваться. У вас замечательные оценки, хорошие рекоммендации, по разговору с вами мне кажется, что вы очень подходите нашей школе, - говорит мистер Бауман, кладя очки на стол. - А во-вторых, я почти уверен, что вам здесь понравится. Беа улыбается уголком рта. Почему-то когда в кабинете сидит Нэнси, мистер Бауман кажется даже доброжелательным. — И я точно знаю, что вам тут будут рады, - добавляет он, закрывая свой блокнот.

8 ноября

Стив просыпается с ногой, закинутой на Эдди, и с его рукой, закинутой на себя. Вчера они пришли из кинотеатра и сразу сдвинули кровати вместе. Стив скучал по сну с кем-то рядом, но даже представить не мог, насколько по-особенному будет чувствоваться сон рядом с Эдди. Стиву нравилось просыпаться, уткнувшись носом в мягкие волосы красивой девушки, перекинув руку через ее талию, или наоборот, чувствуя, что такой же красивый парень во сне прижал его к себе и до утра не отпустил. Случалось даже проснуться с красивой девушкой с одной стороны и таким же красивым парнем с другой, но это уже другая история. Но проснуться рядом с Эдди? Проснуться рядом с Эдди — такое же облегчение, как продрать глаза после жуткого кошмара и найти себя дома, в теплой постели и с кружкой воды на столе. Стив зарывается рукой в его кудри. Мягкие, длинные и немного путанные, они распадаются у Стива в пальцах на пряди, а Эдди выглядит так безмятежно и спокойно, что это даже льстит. — При-вет, - сонно бухтит, еле расцепляя опухшие в отключенном мозгу буквы, Эдди. Он расклеивает глаза и расфокусированно глядит на Стива. — Привет, - отвечает Стив. Эдди наклоняет свою голову к его руке, как ручной зверек дает себя погладить. — Ты кто и почему в моей кровати? — Прости, на улице было холодно, а окно было открыто. Эдди фыркает, как лошадь, и щурится, рассматривая Стива. Со сна Эдди очень смешной, взъерошенный и румяный. — Красивый, - заключает Эдди после рассматривания. - Номерок дашь? Часто ко мне в кровать залазишь? — Мужчина, я не знакомлюсь, - Стив закатывает глаза. Он переворачивается на бок, спиной к Эдди, да так показательно и драматично, что аж одеяло все дергает на себя. Он слышит копошение рядом с собой. Наверное, Эдди тоже куда-нибудь переворачивается и замолкает. — Стив. — М? - Стив оборачивается через плечо. — Мы встречаемся типа? — Наверное. — Ты имей, пожалуйста, в виду, что я не очень умею встречаться. Тогда Стив переворачивается к Эдди всем своим телом и окидывает его ласковым любящим взглядом. Такие взгляды теперь можно не прятать и не маскировать. Облегчение. — А, ну раз не умеешь, то расстаемся. Эдди фыркает и легонько бодает Стива лбом. — Эдс, все в порядке, - жмурясь, улыбается Стив. - Все у нас будет… Бам, бам, бам! Кто-то тарабанит в дверь так громко, что вся комната трясется и Эдди и Стив начинают вдруг смеяться, потому что оба знают, что это за кто-то. Никто вчера не поставил будильник, вот Робин и стучится. — Мы заходим! - орет она сквозь дверь. — Мы все голые! - отвечает ей Эдди. — Да что я там не видела? Чуть ли не выбив дверь с ноги, Робин ураганом влетает в комнату, а за ней неспешной зефирной походкой вплывает Крисси. Но дальше коридора они не проходят, а замирают прямо у проема. — Вы! - восхищенно выдыхает Робин. — Ну неужели! - Крисси кладет руку на сердце и облегченно опускает плечи. Стив и Эдди переглядываются. Эдди уже не в кровати, а безуспешно пытается найти в шкафу чистые штаны и светит на всю комнату трусами в красную клетку. Стив шарится на столе в поиске очков. — Неужели что? - спрашивают они одновременно. — Неужели вы наконец-то доперли? - Робин отмирает и становится посреди комнаты в позу злого чайника. Стив находит свои очки, напяливает их на нос, смотрит уже через них сначала на Робин, потом снова на Эдди. Все равно ничего не понятно. — Да до чего? - шипит уже Эдди, путаясь в коме вещей в шкафу. — До того что вам пора встречаться, - улыбается Крисси. Она смотрит на сдвинутые кровати с радостным удовлетворением, как свадебный организатор смотрит на идеально накрытый банкетный стол. Эдди возмущенно открывает рот и так же возмущенно смотрит на Стива, который застыл в дверях ванной, возмущенно открыл рот и возмущенно смотрит на Эдди. — О, да, да, мы наконец-то доперли, мадам “она точно не лесбиянка” и госпожа “я точно не лесбиянка”, - фамильярным тоном дразнится Эдди, на всякий случай даже выпрямляясь и строя серьезное лицо. - Вы простите нас, идиотов, что заставили ждать, вы-то все сразу в первый день поняли! — Апелляция отклонена! - оскорбленно взвизгивает Робин. - Никто из вас ни кризис ориентации сейчас не проходит, ни в шкафу не сидит! Они с Эдди переругиваются, как две бабки на базаре, пока Стив и Крисси у Робин за спиной молча переглядываются. “Дураки?” - одними губами артикулирует Крисси. “Дураки” - кивает Стив, заныривая в ванную комнату. — Твои штаны у тебя под пяткой лежат! - раздраженно выпаливает Робин. Эдди злобно выдергивает названные штаны из-под названной пятки, но от этого менее злобным не становится. — Спасибо! - рявкает он и принимается спешно одеваться. — Я предлагаю расходовать время чуть более продуктивно, учитывая то, что у нас его не очень много, - вставляет Крисси после того, как бросает короткий взгляд на экран своего телефона. - До подъема семь минут! — СЕМЬ МИНУТ? - орет из ванной Стив. Ему на сборы обычно требуется не меньше часа. Он начинает на панических скоростях чистить зубы, параллельно роясь на полке в поиске геля для волос. — Не-не-не, Стив, не надо никаких волос, ты сейчас на час застрянешь! - Робин заглядывает головой в ванную. — Нищего не жаштряну! - шипит ей в ответ Стив, одной рукой возит щеткой по зубам, а другой открывает банку геля. — Ага, рассказывай, я с тобой в одной квартире живу! — Уже нет, - резонно возражает Крисси. — Уже нет! - поддакивает Стив, выкладывая свои волосы в какое-то подобие прически. — Стив, не надо! Стив сплевывает пену в раковину, полощет рот “Листерином”, в последний раз проводит рукой по волосам и выходит из ванной. — Вуаля! — Ага, - выдыхает Робин, складывая руки на груди и окидывая Стива взглядом. - И что конкретно у тебя занимает по полтора часа? — Я не хочу ничего слышать от человека, который спит по двадцать пять часов в сутки, - причитает Стив, пока протискивается мимо Робин в комнату. — Сейчас опаздываешь ты, а не я! — Если бы я тебе такой концерт устраивал каждый раз, когда ты что-то просыпаешь, просыпалась бы ты часа на два раньше, - Стив роется в ящике своей тумбочки, параллельно втискивается в джинсы. - Эдс, ты мои сережки приватизировал или где они?! — Виновен, - бухтит уже Эдди из ванной с зубной щеткой во рту. - У меня в ящике! — А я прошу прощения, - Робин щурится, разглядывая сначала Стива, потом Эдди. - А сдвинутые кровати значат, что вы… — Нет! - хором выпаливают оба. Робин поднимает руки: — Просто спрашиваю! — Даже, меж’прочим, не целовались! - грозит ей Эдди пальцем. — Ну я откуда знаю, у Стива вообще половина знакомств в принципе начинаются с… — Значит, Эдди в другой половине, - перебивает Стив. — Что, еще четыре месяца ждем до первого поцелуя? И шестнадцать до первого секса? - ехидничает Робин, на что Стив хмурится и, пытаясь вставить в уши сережки, начинает ее отчитывать: — Робин! — Ой. — Никто тебе не обязан целоваться, у всех разные темпы, это нормально, - Стив все-таки справляется с сережками. - Не надо ни к кому в кровать лезть, это неприлично! — Да я шучу! — Пошутишь тут с учителем, - ворчит Эдди. Он уже готов, складывает руки на груди, прислоняется к стене и смотрит на Стива вот так. Стив застывает с сумкой в руках и смотрит на Эдди тоже — вот так. “Вот так” это когда ты смотришь на человека, а потом к тебе подходит подруга и спрашивает ”Ну и чего ты так на него смотришь?”, и ты ничего не понимаешь, и говоришь “Как?” а она делает непонятное движение руками и отвечает: “Вот так”. Вот так Стив и смотрит. Если Стива чему-то и научили его многочисленные пере, недо и просто отношения, влюбленности и все прочее, так это тому, что если вдруг вы начали встречаться, то втихаря пялиться влюбленно на уроках, а при всех и с глазу на глаз строить из себя крутого и неприступного — плохая идея. А если смотрится вот так — то смотри. Чтобы всем все было понятно. — Господи, меня от вас стошнит, - вскидывает руки Робин. Она открывает дверь нараспашку и рукой указывает в проем: - На выход, а то школьники совсем охуеют и решат, что им можно спать на пять минут больше! Вот оно как.

***

Эдди настолько шокировала встреча с мамой Стива, что он даже забыл, что у Стива есть еще и папа. Но когда из машины на школьной парковке выходит знакомая уже миссис Харрингтон, а дверь из этой машины ей открывает дядька за пятьдесят, до ужаса похожий на Стива, Эдди все, конечно, вспоминает. А Стив напрягается, постоянно поправляет свитер и волосы, как будто не родителей видит, а на собеседование идет. В прошлый раз миссис Харрингтон была стервозной уверенной теткой и точно знала, что все вокруг неправы, кроме нее, а сейчас, когда комедию ломать не перед кем и незачем, она как будто не знает, как себя вести. Как пингвин, покачивает торсом из стороны в сторону, когда неловко здоровается: — Привет! Робин очень грозно молчит, Крисси только улыбается. Эдди помалкивает, глазами мечется от миссис Харрингтон до Стива. А Стив медлит, рассеянный, не знает куда деть руки. — Привет, - нервно выдыхает он в ответ. Точно так же медлит и миссис Харрингтон. Она мешкает с секунду, а потом, как будто сдавшись в какой-то внутренней борьбе, делает шаг вперед и обнимает Стива. Крепко так, вжимая в его спину свои тонкие сухие руки. Стив теряется, обнимает ее в ответ только через время, а Эдди думает о том, как просто обниматься с Уэйном. Мистер Харрингтон прокашливается. Открывает рот, чтобы поздороваться, но в итоге просто протягивает Стиву руку. Все это такое странное и неуклюжее, что Эдди аж отворачивается. И сразу сталкивается глазами с Беатрис. Беатрис ему тут же начинает кого-то напоминать, а кого — Эдди сказать не может. Выглядит знакомо, но так, вообще-то, выглядит половина детей в школе. Может, она похожа на Майка тощими руками и нескладным силуэтом, а может, на восьмиклассницу из театралки своими нелепой длины отрастающими волосами. А может, на кого еще скованными движениями и всем тем, что присуще любому неловкому подростку. Эдди корчит рожицу и Беатрис тихо усмехается. Когда миссис Харрингтон как-то с трудом отстраняется от Стива и поворачивается к ней, она коротко откашливается и несуразно машет рукой: — Беа. Робин, Крисси, Эдди. По очереди, с улыбками, неуклюжими знакомственными обнимашками (любимая вещь Крисси) и шутливо-серьезными рукопожатиями. До Стива доходит очередь в последнюю очередь. Он сначала разводит руки в стороны, чтобы обнять, потом протягивает одну, чтобы дать пять, потом поворачивает, чтобы пожать руку Беа, а потом застывает, как будто дает ей выбрать. Дать пять – звонкий хлопок разносится по стоянке. Стив прочищает горло. — Добро пожаловать в Хоукинскую среднюю-старшую, - говорит он, складывая руки в карманы. - Мы с Крисси будем твоими классными руководителями. Наверное, не об этом надо говорить в первую встречу с, вроде как, младшей сестрой, но все, и в первую очередь Стив, хер знают, что вообще надо говорить. — Два классных руководителя? - Беа складывает руки за спиной и переминается с пятки на носок. У нее такие напряженные плечи, что она похожа на оловянного солдатика с рождественской елки. — Чтобы мы могли больше внимания уделять каждому ученику индивидуально, - гордо (неловко) кивает Стив. Ему бы методички школьные зачитывать. Тишина. Эдди бы включил руководителя театралки и подсказал бы кому-нибудь текст из сценария, только сценария на такую ситуацию в ”Волшебнике страны Оз” почему-то нет. Крисси очаровательно улыбается, Робин стоит, как истукан. У Стива потеют ладони. Мистер и миссис Харрингтон переглядываются. Беа уставилась в пол, лишь бы ни на кого не смотреть. В этой же выворачивающей желудок тишине они идут к зданию, всей огромной делегацией, которая кажется не компашкой из семи человек, а целым разрозненным организмом, который без понятия, что делать со своими семью конечностями, и каждая из них неловко и коряво двигается как ей самой заблагорассудится. Эдди все еще пристально наблюдает за Стивом и подмечает каждое маленькое движение, которое он делает. Стив несколько раз открывает рот, несколько раз хочет что-то сказать, несколько раз поглядывает на отца и несколько раз закрывает рот обратно. Мистер Харрингтон – грузный, широкоплечий, несуразно-огромного размера дядька. Эдди помнит его по ежегодным напутствиям ученикам от спонсоров школы. Он похож на темную распластавшуюся по всему небу тучу, и совсем не похож на Стива. У них один нос, один подбородок, один рот, и все равно они совсем не похожи. Стив сейчас больше похож на свою маму – такую же напряженную и натянуто-улыбающуюся. Стив даже похож на Беа. В конце концов, он, наверное, больше похож на Крисси, чем на мистера Харрингтона. Крисси что-то говорит. Она ласковая, доброжелательная, вся светится, и Стив тоже очень старается светиться, у него получается. Только руки у него дрожат и он прячет их в карманы, а плечи напряженные. Эдди делает шаг вправо, чтобы оказаться поближе к Стиву, и вылавливает его беспокойную ладонь из кармана. Стив оборачивается, а Эдди улыбается, и сжимает его руку. Стив тогда улыбается и сжимает его руку в ответ. Так лучше. — Ты живешь тут, в четвертом корпусе, - рассказывает Крисси, когда они все заходят в здание. - Вместе с нами и всеми остальными девятиклассниками. Ты в седьмой комнате, пока в одиночку. Но если ты с кем-нибудь подружишься и кто-то захочет поменяться с тобой комнатами, ты можешь переехать куда-нибудь еще! — Седьмая комната самая козырная во всем здании, - уточняет Эдди. - Там окна прям на лес выходят. И солнца утром больше всего попадает. — Круто, - бормочет Беа, неловко наблюдая за тем, как Стив затаскивает ее чемоданы в комнату. Миссис Харрингтон заходит следом за сыном, и окидывает все оценивающим взглядом. Она проводит рукой по столу, то ли выискивает пыль, то ли щупает пластик столешницы, заглядывает в окно. — Вид хороший, - заключает она. — Мебель тоже, - кивает мистер Харрингтон. Стив выдыхает. Он быстро пробегается по всем глазами. — Вроде, все? Беа пожимает плечами. — Вроде, все, - соглашается она. Помедлив, добавляет: - Крисси сказала, что она ведет танцы, а ты – секспросвет. А… - она снова замолкает на секунду, вспоминая имена. - Эдди и… Робин? — Ой, мы не говорили? - чешет в затылке Робин. Она откашливается и гордо отвечает: - Декоративно-прикладное искусство! — Самая крутая театралка в Индиане, - скромно поднимает руку Эдди. - И клуб по ДнД. Тоже самый крутой в Индиане. Мистер Харрингтон выдает гулкое такое “хе-хе”, которое больше похоже на медвежье урчание. — В мое время театром занимались только девочки и голубые, - говорит он и снова посмеивается. - Шучу-шучу, шучу, вы тут, конечно, не голу… — Я с вашим сыном встречаюсь, - выпаливает Эдди, сам не знает зачем. Он в панике оглядывается на Стива, потому что точно сделал что-то ужасно тупое, но Стив не злится и даже не расстраивается. — Есть такое, - выдыхает он. Тишина. Опять. Еще более неловкая, чем раньше. Робин норовит расхихикаться в усмерть. Беа фыркает. Харрингтоны стоят с открытыми ртами. — О, - выпыхивает мистер Харрингтон. - О, я не… вы не подумайте, я ж не против, я ж пошутил, знаете, я не гомофоб, нет. Стив округляет глаза. Наклоняет голову. Вот так новости. Мистер Харрингтон тяжело вздыхает. — Нам надо на пару слов. — Нет, спасибо, вы мне уже все высказали оба, - Стив качает головой. — Стив, милый, это было давно, нам очень жаль, - виновато проговаривает миссис Харрингтон. - Мы… поменяли некоторые взгляды. — Окей, - Стив поднимает руки. - Верю. Разговаривать с вами не собираюсь. Вот я, вот мой бойфренд, распоряжайтесь этой информацией в соответствии с тем, как вы там свои взгляды поменяли. Миссис Харрингтон прикусывает язык. Уже сотая невыносимая тишина за день. Беа издает понимающее “А!”: — Кажется, я поняла, в чем семейная драма.

***

Класс, где Стив ведет половое воспитание, явно соскучился по Эдди на задней парте. Место в правом углу так и осталось пустовать, ждало возвращения самого благодарного слушателя. И Эдди пришел. Стив, который ведет половое воспитание, тоже соскучился по Эдди на задней парте. Вообще, слушать, как твой новоиспеченный бойфренд ведет лекцию про ВИЧ и ЗППП, наверное, совершенно анти-сексуально. Вообще половое воспитание не особо располагает, удивительно, к сексуальности. Вряд ли сексуальные фанатазии про молодую училку, медленно натягивающую презерватив на банан, предполагают еще и короткий информационный видеоролик об опасности незащищенного полового акта и о важности контрацепции, пока куча одиннадцатиклассников ухихикиваются с мультяшного сперматозоида. Эдди тоже, кстати, ухихикивается. Мультяшного сперматозоида в его сексуальных фантазиях точно не числится. Зато молодая училка (Стив) числится точно. Только вместо очков, короткой юбки и расстегнутой рубашки — джинсы и поло хорошего мальчика. Ну и очки тоже, да. Но не мультяшный сперматозоид. Он всю картину портит и Эдди ухихикивается вместо того, чтобы соблазнительно кусать колпачок ручки, а потом оставаться после уроков. Только это, почему-то, не мешает. Обычно у Эдди все чувства заканчиваются на физическом влечении, а тут вот Стив. И что тут, блин, делать? — Так, ладно, - выдыхает Стив со смехом, выключая проектор, а в классе все еще слышатся хи-хи да ха-ха. - Видео было позорное совершенно, но по смыслу закрепило все, о чем мы говорили. Вопросы есть? Вопросов нет. Стив хлопает в ладоши и бросает взгляд на часы. — Вас понял. Если вдруг хотите спросить что-то неловкое, то можете остаться или написать мне потом в личку, все свободны, идите на перемену. Когда все школьники заканчивают собирать рюкзаки и выметываться из класса, Эдди подходит к Стиву. Он садится на парту, а Стив закрывает свой ноутбук и поднимает на Эдди глаза. И улыбается. — Я хочу спросить что-то неловкое, - заявляет Эдди. — Валяй. — Ты все еще хочешь меня поцеловать? - Эдди болтает ногами, как будто совсем не волнуется. - А то я планирую позвать тебя курить и тогда будет слишком поздно, потому что мы будем вонять. Стив наклоняет голову и снимает очки. — Продуманно, - улыбается он. - И я все еще хочу тебя поцеловать. Эдди тянется рукой к его руке и молча клонит Стива к себе. Стив опирается на парту рядом с бедром Эдди. Это не пошло и даже в половину не настолько откровенно, как все, что Эдди делал до этого, но сердце у него падает в живот и будит там всех бабочек не от бешеного секса в отеле, а вот от этой руки рядом с вот этим бедром на вот этой парте. Эдди вдруг теряется и рассеяно бегает глазами от глаз Стива до его губ. Стив наклоняется поближе, трется своим носом о нос Эдди. — Все хорошо? - шепчет он. Опять волнуется. — М-гм, - мычит Эдди. Тогда Стив наклоняется еще ближе и целует его, ласково, любовно, так плавно, что Эдди бы и не заметил, если бы сердце не заколотилось еще быстрее. Стив умеет целоваться. Это Стив, который умеет целоваться, и это Эдди, который, оказывается, не умеет. Эдди умеет сосаться на пороге номера в отеле, а вот так вот — не умеет. Только вот так вот, оказывается, намного лучше. Они отлипают друг от друга и Эдди вдруг обнаруживает свою руку у Стива на загривке. Стив опирается своим лбом на его. — Я не пойду курить посреди рабочего дня, - шепчет он. — Ну я же пойду, - усмехается Эдди. — У тебя нет занятий до полдника, что дает тебе несколько часов, чтобы наесться мятными леденцами. Эдди пожимает плечами. — От тебя будет вонять сигаретами, от твоих учеников будет вонять вейпами, все честно. Стив снова коротко чмокает Эдди в губы. — Я схожу с тобой за компанию, - соглашается. Эдди улыбается и ласково бодает его. Пару секунд они сидят молча, пока из коридора слышатся крики и смех. Как будто все будет хорошо. — Извини, что при твоем отце ляпнул, что мы встречаемся, - неразборчиво бормочет Эдди, стыдливо шарясь глазами по полу. Стив мотает головой: — Да ладно, это было смешно. И это была правда, к счастью. — Я к тому, что мне почему-то казалось, что твои родители могут быть гомофобы. — Да нет, с чего ты взял? - фыркает Стив и они оба смеются. Потом Стив вздыхает, уже не так весело: - Ладно, это все пиздец странно. Но для Беа они, видимо, родители лучше, чем для меня. Эдди согласно кивает. Это видно: и из того, как про нее говорила миссис Харрингтон, и из того, как Беа рядом с опекунами держится спокойнее, чем Стив с родителями. Эдди выдыхает: — Она мне кого-то напоминает. Стив пожимает плечами. — Кого? — Не знаю, не могу понять. На Джейн, может, похожа чем-то. Сжав руку Эдди покрепче напоследок и еще раз громко его чмокнув, Стив отстраняется и начинает собирать вещи со стола в сумку. — Она на тебя похожа очень, - бросает он между прочим. — Чего? — На тебя девятиклассника, - Стив закидывает в рот жевачку. - Лицом в смысле. Эдди задумывается. В девятом классе он тоже был тощим, неловким и корявым, только бритым. А такие непонятно отрастающие волосы у него были классе в… Лето. Гаррет курит, прислонившись спиной к железному столбу, который держит гигантский плакат “Indy Riot Fest". Эдди мотает головой, как будто сбрасывая мысль. — Не, не думаю, - отмахивается он. - Пошли курить.