За железной стеной

Старый будильник с треснувшим стеклом отчаянно звенел, взгромоздившись на прикроватную тумбу. Ветер, пробивающийся сквозь приоткрытую форточку, колыхал полупрозрачные занавески. В комнате царил полумрак, овеянный утренним морозом. Антон сел на кровати. Нащупав рукой очки, лежащие рядом с будильником, он включил выцветший от времени торшер. Темнота сразу же забилась в углы, а на стене появилась тень от будильника, похожая на рогатую голову. Парень поёжился. Холодно… Набросив на обнажённые плечи одеяло, он устремил взгляд на плитку шоколада «Аленка». Всю ночь он не мог уснуть. Бесконечные сомнения, подобно своре собак, раз за разом набрасывались на него, терзали больное сознание. Да или нет? Стоит ли нести эту долбаную шоколадку? Страх сковал сердце Антона. Вдруг Пятифан узнает? Что он тогда с ним сделает? Парень опустил ноги на холодный пол, от чего по спине снова пробежал табун мурашек. Как бы не хотелось расставаться с тёплым одеялом, сделать это было необходимо. Дверь противно скрипнула. Родители ещё спали, а Оля тем более, и будить их совершенно не хотелось. Ступая, как можно тише, по старой лестнице, он спустился на первый этаж и зашёл в ванную. Наскоро умывшись и почистив зубы, он взглянул в зеркало, висящее над раковиной. Невзрачные серые глаза, копна слишком светлых густых волос, худое тело. Казалось, еще немного и ребра разорвут его кожу, вылезая наружу. Сколько бы он не ел, вес никак не хотел набираться. Наливая кипяток в кружку, Антон всегда думал об одном. Как фарфор предательски трескается. Как осколки разлетаются, впиваясь в его нутро. Как они вспарывают живот, оголяя органы. Как густая кровь вперемешку с кипятком стекает по ногам. А он молча стоит и смотрит на это. Потом медленно оседает на пол, не в силах больше держаться на ногах. Жизнь медленно выходит через уродливые раны, бежит по ошпаренной коже, а Антон навсегда закрывает глаза. Интересно, кто первым найдёт его тело? Мать, что придёт варить кашу с комочками, или, может, отец, вернувшийся с работы раньше обычного? Или Оля? Лишь бы это была не Оля. Она не должна этого видеть. Иначе её свет погаснет. Она станет такой же, как родители, как одноклассники, как жители села. Нет. Кто угодно, лишь бы не Оля. Проглатывая бутерброды, Антон смотрел в окно. На стекле отражалась лампа, висящая под потолком. Она была похожа на летающую тарелку из псевдонаучных журналов. Зависла над лесом и ждёт чего-то. Парень посмотрел в кружку, из которой поднимались клубы пара. Дурное предчувствие сдавливало горло, не давая вздохнуть. Ещё не поздно съесть эту шоколадку самому, запить чаем и пойти в школу. Нет. Хоть в этот раз нужно проявить смелость. Он сделает это. Взгляд. Снова это мерзкое чувство. Блондин подошёл к окну и слегка приоткрыл его, поёжившись от ледяного сквозняка, проникшего в дом. Лес смотрел на него, растёкшись непроглядной бездной. Чёрным размазанным пятном, готовым поглотить каждого, кто осмелится ступить на его территорию. - Ухуу… - сердито проворчал филин где-то совсем рядом. Антон от неожиданности вздрогнул, сразу же захлопнув окно. Только потом он, всмотревшись в темноту, заметил нахохлившуюся птицу, сидящую на яблоневой ветке прямо над ним. Не об этой ли сове говорила Оля, когда в слезах прибегала к брату посреди ночи? На улице никого не было. Ни во дворе, ни на дороге, ни у кромки леса. Но кто же так пристально наблюдал за Антоном? Чей тяжёлый взгляд он чувствует затылком вторые сутки? И не о нем ли предупреждал филин? Или может, он был недоволен идеей Петрова кормить местного бандита? Покончив с завтраком, Антон поставил кружку в раковину и начал одеваться. Тихо, стараясь не издать ни малейшего шума. Школьная форма, которую он терпеть не мог, зимние ботинки из потёртой кожи, слишком длинный для него пуховик и вязанная шапка, которую он носил лет с двенадцати. Ключ нехотя провернулся в замочной скважине. Парень медленно вышел на крыльцо, освещаемое лишь лунным светом. Утренний холод сразу же вцепился в лицо своими острыми когтями. Поёжившись, Антон двинулся по тропинке в сторону калитки, с трудом передвигаясь сквозь рыхлый снег. Он шёл по заметенной дороге, прикрывая лицо шерстяным шарфом. План был предельно прост: на большой перемене, когда все уйдут в столовую, а Рома со своей компанией – покурить, Петров незаметно подбросит небольшую плитку в рюкзак одноклассника и, как можно быстрее, свалит, дабы не вызывать лишних подозрений. Он быстрым шагом брёл прямо в черные объятия вековой чащи. Именно сегодня ему было до невозможного страшно идти туда. Но вот оно. Перед ним высились шпили колючих елей, а дорога уводила куда-то во тьму. Один шаг отделял Антона от леса, хранящего самые страшные тайны этого села. Обернувшись в последний раз на дом, парень не увидел ничего, кроме размытого тёмного пятна среди белеющих в лунном свете сугробов. Как доказательство, что их дом действительно существует. Что все это не сон, порождённый больным воображением. Последняя черта пройдена. Но почему именно сегодня так безумно страшно? Как будто он впервые переступает этот невидимый порог. Не было слышно ни одной птицы, только снег тоскливо скрипел под ногами, и ветер гулял меж стволов, протяжно завывая, как умирающее животное в последние минуты агонии. Этот тихий болезненный стон растворялся в непроглядной чащобе, окутанной сумраком зимнего утра. Деревья как будто протягивали к Антону свои длинные узловатые пальцы, старались схватить за капюшон, за рукав, за что угодно, лишь бы остановить парня, не пустить дальше. В любой другой день Петрову казалось, что лес мёртв, но сегодня все было иначе. Лес ожил. И он был ужасен в своём мрачном величии. Чувство преследования так и не пропало. Парень был уверен, что кто-то смотрит. Изучает. Пытается разгадать его план. Он видел, как Антон закинул шоколадку в рюкзак, видел, как натянул на голову дурацкую шапку с надписью «Спорт», как закрыл за собой дверь и шагнул на тропу, ведущую в лес. Кем бы он ни был, он рядом. Знать бы ещё, чего он хочет. Петров то и дело оборачивался, стараясь всмотреться в непроглядную даль, отделить чью-то тень от чёрного тумана, но каждый раз не мог разглядеть за спиной никого, кто мог бы за ним следить. Его сердце замирало через удар, кровь била в голову, вызывая массы сомнений в правильности задуманной авантюры. – Кхаарх – раздалось с дерева, стоящего прямо рядом с Антоном, и с ветки слетел огромный чёрный ворон, обсыпав Петрова пушистым снегом, блеснувшим в свете луны. Он словно просил парня выбросить к чёртовой матери эту несчастную шоколадку. Закопать её в снегу, закинуть в кротовью нору, сделать с ней что угодно, лишь бы не отдавать её Пятифану. Кровь отступила от лица, а после пробежала по венам кипятком. Ноги вдруг вросли в стылую землю, отказываясь идти дальше. Руки предательски затряслись. Хотелось упасть под деревом и закричать. Проклясть всех богов до единого. Раствориться в плаче ветра, что яростно треплет деревья и заметает дороги. Хотелось, чтобы и его, Антона, замело снегом. Чтобы неприметный сугроб стал его курганом. Персональным склепом, который никто никогда бы не нашёл. Отойдя от испуга, он продолжил путь и вскоре вышел к старому мосту, за которым начиналось шоссе, ведущее к школе. Перед тем как вступить на мост, он в последний раз обернулся на лес, что высился перед ним непреодолимой стеной. Вдалеке послышался удаляющийся смех филина, по древним приметам не сулящий ничего хорошего. Бабушка когда-то рассказывала старые легенды местных народов. Посадит Антона с тогда ещё совсем маленькой Олей перед собой и начнёт. – Лесу этому уже ооочень много лет, и с незапамятных времен правит им Хозяин Леса. А помогают ему слуги его. Дети в масках животных. В деревне детишки-то часто пропадали. Пойдут в лес за ягодой и не вернутся. День их ищут, два ищут… Только никогда их не найдут уже. Забрал их Хозяин. Так что если в лесу смех филина услышите, или, быть может, тявканье лисицы, лучше сразу бегите. И с тропы не сворачивайте никогда. Их не просто так вытоптали сотни лет назад. Оля от бабушкиных рассказов скоро начинала плакать, а Антон слушал старческий хриплый голос и смотрел на кладовую, дверь в которую всегда была приоткрыта. Из её темноты выглядывал чёрный гроб с обивкой цвета мяса, который бабушка купила себе за несколько месяцев до смерти и, смеясь, ласково называла Гробиком. Видать чувствовала кончину скорую, заранее побеспокоилась. Лес, наконец-то, остался позади. До школы идти совсем немного, чем ближе было обшарпанное серое здание, тем тревожнее было Антону. Когда он поднимался по ступеням на школьном крыльце, сердце снова ломилось из груди, как сумасшедшее. Повесив куртку на крючок в небольшом гардеробе, Петров медленно пошёл на второй этаж в кабинет литературы. Ноги стали ватными и наотрез отказывались идти. - Так, Антон, успокойся, - прошептал парень одними губами, - рано пока бояться, впереди ещё два урока. До двери в класс оставалось всего несколько метров, когда предательски прозвенел звонок. Лилия Павловна ненавидела опоздания, зашёл хоть на пять секунд позже звонка – выговор при всем классе. Теперь ещё и этот позор терпеть. Неуверенно открыв дверь, парень заглянул в кабинет. – Здравствуйте… Извините за опоздание, можно войти? – стандартный, знакомый до боли каждому школьнику вопрос. Учительница смерила Антона тяжёлым взглядом. – Ну заходи, Петров. Ты разве не знаешь, что обязан быть в школе за пятнадцать минут до звонка, а не залетать в последнюю секунду? Я считала тебя более ответственным учеником! – Простите, Лилия Павловна, больше не повторится, – промямлил парень, проходя на свое место, чувствуя на себе насмешливые взгляды одноклассников. Смирнова что-то прошептала подругам, после чего те ехидно засмеялись. Семён в привычной манере обернулся, хрюкая от смеха и обдавая Антона мерзкой вонью из своей пасти. Только Полина смотрела с беспокойством. Вчера вечером они по телефону договорились, что она принесёт конспекты по математике. Если бы не Морозова, Петров бы уже не знал, что ему тут делать. Как можно тише опустившись на своё привычное место, парень заметил накарябанную надпись, которой ещё вчера тут не было. «Если ты не галубой нарисуй вагон другой» Под надписью красовался криво нарисованный паровозик с парой вагонов. Парень даже не знал, от чего ему больше стыдно за автора данного произведения. От общей глупости этой фразы или от того, что даже её некоторые не могут написать без ошибок. – А ну замолчали все! – раздался голос Лилии Павловны, которая встала из-за стола и подошла к доске, взяв в руки мел, – начнём урок. Тема: традиции русской и мировой литературы в рассказе Паустовского «Кот-ворюга». Началась привычная заунывная песня о каких-то писателях, их невероятной значимости и их великолепных произведениях, без которых, видимо, вселенная давно бы схлопнулась. Антон что-то писал в тетрадь, смотря в окно, в котором виднелся лес. Часы над доской мерно постукивали, как будто бы отмеряя смертнику минуты до расстрела. В бок что-то прилетело. Парень поднял глаза от парты, но ничего не заметил. На полу тоже ничего не было. Он посмотрел на Пятифана, сидящего во втором ряду. Тот же именно в этот момент обернулся на него, бросив скучающий взгляд. Как на муху, забившуюся в угол. Петров резко уткнулся в тетрадь, избегая повторного контакта. Нужно просто подождать. Как обычно вздрогнув от звука звонка, Антон начал собираться. Этот урок был невыносимо долгим. Следующим была география, а после неё биология, которая проходила в этом же кабинете. А между ними большая перемена, во время которой в классе никого нет. Более удобного случая не будет. География прошла быстрее. Возможно потому что учительница не такая занудная, а может сам предмет не такой скучный, но его Петров перенёс заметно проще. Вот он. Момент икс. Как только прозвенел звонок, класс опустел. Все одноклассники убежали в столовую, а Ромка, собрав своих дружков, двинулся за школу покурить. Прикрыв дверь, Антон в нерешительности посмотрел на рюкзак Пятифана. Медлить было нельзя, он мог вернуться в любой момент. Быстрым шагом блондин подошёл к чужой сумке и присел на корточки рядом с ней. Взялся за собачку и потянул вниз. Не желая копаться в Ромкиных вещах, он быстро забросил куда-то на дно шоколадку и резко застегнул замок. Поднялся, выдохнул и как можно быстрее вышел из класса. Биология началась, как обычно. Но только не для Антона. Смотреть прямо на одноклассника он не мог, это бы сразу его выдало, поэтому он сидел и изо всех сил косился на брюнета, старательно делая вид, что следит за ходом урока. Роман же только спустя минут десять после звонка решил-таки достать учебник. Он расстегнул рюкзак и не глядя запустил туда руку, через несколько секунд вытащив шоколадку. Он повертел её в руках, осматривая непонимающим взглядом, обернулся к Бяше, что-то у него спросив, но тот отрицательно покачал головой. Вскоре Антон услышал как на соседнем ряду тихонько зашуршала фольга. Желание посмотреть в сторону Пятифана было слишком велико. Парень незаметно повернул голову, смотря якобы в окно. И то, что он увидел, стоило всех пережитых сегодня страхов. Суровый и страшный хулиган улыбался, закрыв глаза. Шоколадка очень быстро кончилась, и он почти с грустью смял упаковку и, обернувшись к задней стене класса, кинул её в мусорку, стоящую в углу. Разумеется, он попал в неё. Позже, в течении дня, он даже смеялся несколько раз, хотя обычно лишь по-звериному улыбался. Оставшиеся уроки пролетели совсем уж незаметно для Антона. После последнего он взял у Полины конспекты и, забрав в гардеробе куртку, вышел из здания. Сегодня его даже никто не поджидал в коридоре или за углом. И лес больше не казался таким страшным. Домой он вернулся весёлый, и впервые за долгое время уснул спокойно. Жизнь, вроде как, сдвинулась с мертвой точки, а дни перестали походить один на другой. Раз в два-три дня Антон подбрасывал Пятифану шоколадки, конфеты, печенье. А тот их ел, хищным взглядом осматривая одноклассников, не наблюдает ли кто за ним. Но так и не обнаружив никого подозрительного, продолжал с улыбкой поглощать сладость. А Антон старался не забывать об осторожности и внимательно следить, чтобы никто его не заметил. Но один раз он все же просчитался. Урок физкультуры закончился с последним забитым мячом в кольцо командой Пятифана. Весь класс разбился по раздевалкам. Антон, как обычно, дождался, пока все уйдут в душ и расстегнул Ромкин рюкзак. Именно сегодня его владелец выходил последним, но парень не придал этому значения. Закончив со своим, ставшим уже привычным, ритуалом, Петров направился к выходу. Однако в дверях столкнулся с Пятифаном, который решил зачем-то вернуться. Сердце на секунду замерло. Вдруг он что-то видел? Быстро опустив глаза, парень протиснулся мимо брюнета. Тот лишь раздражённо хмыкнул, но приставать не стал. Быстро приняв душ и забрав из гардероба куртку, Антон вышел из школы. На холодном воздухе дыхание пришло в норму, сердце успокоилось. Ромка ничего не видел, все обошлось. Улыбнувшись своим мыслям, парень двинул по дороге в сторону дома. Но стоило ему дойти до кромки леса, он услышал до боли знакомый голос у себя за спиной. – Эй, Петров, подойди-ка сюда, разговор есть.