За железной стеной

Где-то за деревьями пронзительно гаркнула ворона. Антон медленно обернулся. Ноги опять предательски задрожали, врастая в землю. Неуверенно подняв глаза, парень увидел Пятифана, стоящего метрах в десяти от него. Одна его рука была спрятана в карман, а второй он держал сигарету. Шапка съехала на лоб, касаясь нахмуренных бровей. Он смотрел пристально, не моргая, как охотник смотрит на добычу. – Ты не понял, Петров? Сюда подойди! – голос одноклассника вырвал Антона из оцепенения. Пересилив себя, он осторожно подошёл к Пятифану, оставаясь в паре метров от него. – Д-да, Ром? – проговорил блондин, исподлобья посмотрев на парня. – Твое? – он вытащил из кармана шоколадку. Антон молчал, боясь даже взглянуть на неё. Он приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Да и что он мог тут сказать? – Я смотрю, ты сегодня пиздец как туго соображаешь. Ничего, я повторю. Ты мне её подкинул? Отвечай, блять. – Нет… – едва различимо пролепетал Антон. – Хуле ты там мямлишь? Твоя шоколадка или нет?! – Нет! – Ты кому пиздишь, сучонок? Больше никого в раздевалке не было, а я, когда уходил, её не видел. Кроме тебя некому было! Антон дрожал, боясь поднять глаза. Он понимал, что своим поведением выдаёт себя с потрохами, но поделать ничего не мог. Кровь гудела в голове, а страх сковывал в своих колючих объятиях. – И нахуя ты мне их третью неделю подсовываешь? – Петров не мог разобрать эмоций хулигана. Он вроде был спокоен, но вселял этим только больший ужас. Невозможно было понять, что он хочет от Антона. Чего ему ожидать? – Я… Я не знаю, просто так… Думал, вдруг мы… Подружимся? – Подружимся? Я чо, баба, чтобы меня шоколадками кормить? Погоди-ка, – Рома быстро подошёл к Антону и схватил его за воротник куртки, заглядывая ему в глаза, – а может я тебе нравлюсь? Блондин с трудом поднял глаза на Пятифана, пересекая взгляды. Тот же хищно улыбнувшись, отпустил воротник и отошёл назад. По его лицу расползлась широкая улыбка. Петров ждал чего угодно. Удара, оскорблений, издевательств. Но одноклассник просто стоял и смотрел, не мигая. – Я тебя понял, Антошка. Ты можешь идти, – проговорил он, спустя несколько секунд. Не веря в услышанное, Петров попятился назад. Затем, отойдя на несколько метров, не спуская глаз с Пятифана, развернулся и побежал в сторону дома. Только у калитки он остановился, чтобы перевести дух. Опершись на неё, он случайно наступил на что-то мягкое. Что-то, что противно чавкнуло под его ногой. Посмотрев вниз, парень увидел голубя с разорванным брюхом. Наверно, опять собаки загрызли. Надо сказать отцу, чтобы убрал подальше от Олиных глаз. Неужели обошлось? Остаток дня прошёл как в тумане. Антон ничего не ел, кое-как досидел до вечера и лёг спать, завернувшись с головой в одеяло. Сон был странным и путанным. Впервые со времени переезда это была не пустота, но и единой картиной это сложно было назвать. Обрывки сменяли друг друга слишком быстро. Его комната в городе. Лес. Дорога в село. Стена рядом с его кроватью. Висящие на ней рисунки. Скрипящие водосточные трубы. Бабушкин гроб, стоящий в кладовой. Дорога в школу. Заяц с человеческими глазами. Раздутая морда Семена. Труп голубя, разорванный собакой. Рома. Снова заяц. Дорога к дому, покрытая красными каплями. Чья-то варежка, висящая на ветке. Собаки. Снова Рома. Снова заяц. Рома. Заяц. Труп. Собаки. Рома. Кровь. Гроб. Рома. Ворона. Лес. Этот безумный хоровод все никак не прекращался. Всё слилось в жуткой какофонии криков, лая собак, скрипа дверей и воя ветра. Внезапно эта чёртова карусель остановилась. Всё враз замолчало. Антон вдруг оказался на полу какой-то тёмной комнаты. Он сидел в самом центре непроглядной черноты. Обернувшись, он не увидел за собой ничего. Та же тьма, что и везде. Пол был похож на камень и неприятно холодил голые ноги. В воздухе осел запах сырости и рыхлой земли. Как на кладбище. В голове сразу же закружилась череда вопросов. Где он оказался? Как сюда попал и как отсюда выбраться? Тишину расколол невнятный шёпот, раздавшийся сразу отовсюду. Как будто сотни голосов слились в один, и сейчас одновременно говорили с Антоном. Слов было не разобрать. Только тяжёлый гул, сжимающий воспаленное сознание. Мысли окончательно разбежались по закоулкам разума, наотрез отказываясь подчиняться хозяину. Казалось, голоса раздавались прямо в голове. Что с ним? Он сходит с ума? Антон заткнул уши и закричал в попытке заглушить их. – Я вас не понимаю! – прокричал он куда-то в темноту, – чего вы от меня хотите?! Из темноты показалась высокая фигура. Она просто стояла в стороне, не двигаясь ни на миллиметр. Стояла и смотрела из густого мрака, как молчаливый надзиратель. Потом за ней появилась другая. Потом ещё и одна. И ещё. Вскоре Антон оказался окружён ими. Они стояли рядом с ним. Их было бесчисленное множество и все они смотрели на него. И шептали. Пытались что-то сказать, но парень не понимал. Не было видно их лиц. У них не было ни рук, ни ног. Сложно было определить, стояли ли они на земле или же парили в воздухе. Можно лишь было почувствовать на себе их пристальные взгляды. Кто они, блять, такие? Чего хотят? Они ненавидели его. Антон вдруг понял, что уверен в этом, он знал это. Все их слова – это очередные оскорбления. Каждый из них хочет его унизить. Ударить. Убить? Но почему? Что он им сделал? Опять вопросы. Вопросы. Вопросы. Вопросы. – Кто вы такие? Зачем я здесь? – Антон начал плакать. Шёпот с каждой минутой становился только громче. Он буквально бил по ушам, раскалывая голову. Парень больше не мог перекричать его. Терпеть было уже невозможно. – Пожалуйста… Хватит… – прошептал Антон, оседая на пол. Ладонь коснулась ледяного камня и внезапно парень почувствовал под ней что-то липкое. Оторвав её от пола, он увидел кровь. Вся его рука была в крови. Уши пронзила боль. Сразу стих шёпот. Снова воцарилась мёртвая тишина. Чистой рукой Антон коснулся своего уха. Оно было липким. Теперь кровь побежала по щекам. Она текла из ушей. Из глаз, вперемешку со слезами. Капала со светлых волос. Сочилась из ногтей. Стекала с раскрытых в немом крике губ. Безумие. Антон хрипел и плевался красной жижей, свернувшись на полу. Страшно. Больно. Из толпы выделились две фигуры. Они были как-будто бы выше других. Расступились, оттолкнув собой остальных. А затем отвернулись. За ними чернела бездна. Густая. Тягучая. Тьма. Собрав последние силы, Антон поднялся на негнущиеся ноги. Тело пронзила боль. Сжав зубы, парень сделал несколько шагов. Фигуры не реагировали. Загнав поглубже все страхи, парень побежал в объятия спасительной темноты. Он проснулся от собственного крика. Отбросив одеяло, он резко сел на кровати. Сердце бешено колотилось, а все тело покрывал ледяной пот. Нащупав рукой выключатель лампы, стоящей на тумбочке, Антон включил свет и надел очки. Стакан рядом с лампой был пуст. Неужели он забыл налить вечером воды? В горле было ужасно сухо. Очень хотелось пить. Кровать была вся сырая, простыни смяты. Одеяло бесформенной кучей лежало рядом. Открытая форточка скрипела на ветру. Тусклый золотистый свет лампы успокаивал, как и висящие над письменным столом Олины рисунки. Её фиолетовый трицерапупс приветливо улыбался, смотря со стены. Взяв стакан в руку, парень опустил ноги на пол. Встав с кровати, он медленно пошёл в сторону двери. Ещё глубокая ночь, все спят. Не хотелось бы разбудить кого-то. – Ан… Тон… – послышалось за спиной. Блондин вздрогнул и неуверенно обернулся. Комната была пуста, никого постороннего не было. Но только он взялся за дверную ручку, голос повторился. – А-а-ан… То-о-он… – на этот раз голос был ниже и грубее. Похожим на глухой гортанный рык. По позвоночнику пробежал холодок. Ступая как можно тише, Антон подошёл к кровати. Стараясь успокоить разбушевавшееся сердце, он сел на колени рядом с ней, после чего наклонился, заглядывая под неё. Неистово закричав, он отпрянул от кровати, опрокинув тумбу. Лампа разбилась. Темнота разлилась по комнате. Антон не отрываясь смотрел на кровать. А под ней на боку лежал человек в помятой олимпийке. И смотрел на него чёрными круглыми глазами, пригвождёнными к нелепой заячьей голове. Его раздвоенная губа бешено дергалась. А из звериной глотки постоянно вырывались слова. – Антон! – Антон! – Антон! – Антон! – Антон! – Антош! – Тоша, просыпайся! Тошенька! Парень резко открыл глаза, судорожно стараясь нащупать очки. Наконец отыскав их, он увидел перед собой испуганное лицо Оли, которая все ещё держала его плечи. За окном уже занимался холодный рассвет, выгоняя из комнаты ночную темноту. – Оль… Все… Все хорошо. Мне просто приснился кошмар, – дрожащим голосом проговорил Антон, стараясь успокоить сестру. И себя. – Ты кричал во сне и что-то бормотал, но я ни слова не поняла, – Оля обняла брата, залезая к нему на колени и прижимаясь всем телом. Парень сразу крепко обнял её в ответ. Он никого не любил так, как Олю. Только рядом с ней ему было спокойно. – Оль, мне наверно пора в школу собираться. – В школу? Сегодня же воскресенье, Тош. – Во… Воскресенье? – дни смешались в голове. Да, точно. Физкультура же по субботам, – ладно... Я тогда… Я скоро приду, Оль. Не беспокойся. Девочка неуверенно отпустила брата. Она очень за него переживала. Между ними всегда была особая связь. Один из них всегда чувствовал, когда другому больно или страшно. Вот и сегодня Оля почувствовала кошмар Антона и проснулась раньше обычного. Как только сестра вышла из комнаты, парень мешком упал на кровать, выдыхая. Ночь выдалась тяжёлой. На тумбочке рядом со стаканом воды лежала небольшая светло-серая таблетка. – Блять, таблетки… Я забыл выпить таблетки. Воскресенье прошло, как обычно. Очередной унылый день в череде таких же, ничем друг от друга не отличающихся. Антон изо всех сил старался улыбаться матери, беседовать с отцом и играть с Олей. Домашнее задание выполнено, сумка на понедельник собрана. Ночь. Таблетки. Сон. Лес. Школа. Рома. Пятифан целый день смотрел ему в спину. Петров чувствовал это. Но каждый раз, когда он оборачивался, хулиган то разговаривал с Бяшей, то смотрел в окно, то огрызался с учительницей. Уроки тянулись, как всегда, медленно. Наконец-то последний урок. Перед тем, как зайти в кабинет, Антон увидел в коридоре фигуру, сидящую на подоконнике. Коридор именно сейчас, как назло, оказался пустым. Он остался один на один с человеком, который медленно отпрянул от окна и начал приближаться к нему. Рома подошёл почти вплотную, но как-будто не обращая внимания прошёл мимо, открывая дверь в класс. Но обернувшись, он одарил одноклассника улыбкой, от которой парня бросило в дрожь. Это была настоящая ухмылка маньяка. Постояв с минуту перед дверью, Петров вошёл следом за Ромой. Сев на своё место, он уткнулся в тетради. Господи, хоть бы ему показалось… Звонок. Наконец-то можно покинуть эту чёртову школу. Забрав свои вещи, Антон пулей вылетел из здания. Лес встретил Петрова безветренной тишиной. Деревья замерли, укутавшись в снежный саван. Небо хмурым пятном разливалось над посёлком. Что теперь будет? Как ему доучиваться здесь? Еще и экзамены скоро. Знал ведь, что не кончится это ничем хорошим. Но его улыбка, когда он ел, была такой… Другой… Парень вздохнул, шаркнув носком ботинка по заснеженной дороге. С громким шелестом из-за дерева вылетела птица, задев ветки и опрокидывая на Антона рыхлый снег. Её как-будто что-то напугало. Парень вгляделся в чащу. Никого. Опять. Что за фантомы преследуют его последнее время? Так ничего и не заметив, Петров хотел уже пойти дальше, но за спиной раздался тихий злобный смех. – И снова здравствуй, Тоша. Ни одной мысли не успело пролететь в голове Антона, как по затылку пришёлся глухой удар. В глазах потемнело, а мир покосился. Антон завалился на бок, прикрывая глаза. А Рома, окинув взглядом молчаливый лес, убрал в рюкзак кусок арматуры и, взяв одноклассника под руки, потащил в чащу, подальше от дороги.