За железной стеной

Я уснула в камере пыток, Где на стенах тиски и клещи, Среди старых кошмаров забытых, Мне снились странные вещи. Заглушала музыка крики, Столько памяти в каждом слове, Я уснула в камере пыток, На полу, в луже чей-то крови.

Flёur — Я Уснула В Камере Пыток

Пробуждение было не из приятных. Сквозь сон Антон почувствовал, как кто-то туго затягивает что-то на его запястьях. Приоткрыв глаза, парень понял, что он сидит на том самом стуле в центре комнаты, пока Рома методично привязывает его руки к холодным стальным подлокотникам. Ногами он шевелить уже не мог – они так же были привязаны. Через тонкую ткань белой рубашки проникал колючий холод, впиваясь в худое тело. Зимней куртки на нем не было – она валялась в углу. – Р… Ром, ты же это не серьёзно? Отпусти… пожалуйста, Ром… – дрожащий от холода и страха голос Антона звучал тихо. Блондин все ещё надеялся, что это какая-то злая шутка, придуманная Пятифаном в наказание за неправильные чувства. – О, ты проснулся! Вовремя, Антошка, я почти закончил. Надеюсь, ты успел приготовиться, – Рома опять улыбался во все тридцать два. В школе он никогда так себя не вёл. Он был хмурым и суровым хулиганом, а не маньяком с безумными глазами. Затянув последний узел, Пятифан отошел в сторону, чтобы оценить проделанную работу. В тусклом белом свете Антон выглядел, как фарфоровая кукла. Задранные рукава обнажали тонкие изящные запястья, перетянутые бечевкой. Красивая шея, обрамлённая белым воротничком, и покрасневшая на холоде грудь, ничем не прикрытая из-за оторванной верхней пуговицы. Молочно-золотистые волосы, спадающие на испуганное лицо отросшими прядями. Красиво. Даже портить жалко. Рома вытащил из кармана пачку сигарет. Привалившись к стене, он закурил, выпуская в Антона облако горького дыма. – Чего молчишь, зайчик? Антон поднял на Пятифана глаза, не зная, что ему сказать. Вопрос поставил в тупик. О чём ему спрашивать? – Просто все обычно кричат, молят о пощаде. А потом матом меня кроют, когда понимают, что живыми им не выбраться. А вот ты у нас хер особенный. Тихоня, – последнее он проговорил почти нежно, тепло улыбнувшись. – А разве есть смысл кричать и крыть тебя матом? По-моему это только разозлит тебя. – А ты прав. Смысла нет. И злить меня нежелательно. Даже сейчас, Антошка, остаёшься самым умным из всех, с кем я был знаком. Мы определённо подружимся, – докурив, Рома подошёл к парню и вдавил дымящийся окурок ему в грудь. Антон сдавленно зашипел, стискивая зубы, – начнём, пожалуй. Рома вытащил бабочку, с которой никогда не расставался. Приставив её к горлу парня, он немного надавил, выпуская маленькую алую каплю, которая сразу же покатилась вниз. Антон не издал ни звука. Только пристально смотрел на Пятифана серыми глазами, скрытыми за толстыми линзами очков. Рома тем временем, не отрывая ножа от кожи, продолжил вести руку дальше, сантиметр за сантиметром увеличивая разрез от шеи до груди. Дойдя до рубашки, свободной рукой он схватился за ткань и резко дёрнул. Пуговицы разлетелись по полу, а Антон тихо вскрикнул – нож вошёл глубоко под кожу. Рома же будто ничего не замечая, повёл багровую полосу дальше до самого ремня на школьных брюках. Антон терпел, глухо мыча. Играючи перекинув бабочку в другую руку, брюнет снова приставил её к чужому телу, на этот раз к левой ключице, а затем медленно провёл кривую дугу через всю грудь. Улыбка. Снова отойдя к дверям, он полюбовался проделанной работой. Роме невероятно нравился вид крови, бегущей по мраморной коже. Как грозди рябины, брошенные в снег. Красота. – Ты такой красивый, Антошка… – Так я тебе нравлюсь? Может ты тоже пидор, просто скрыва… – это было зря. Рома, размахнувшись, ударил Антона по лицу. Из носа сразу же потекла капелька крови. – Пасть свою гнилую завали, сучонок! – схватив парня за волосы, Пятифан прошипел ему в самое ухо, – не зли меня, Тошик, последний раз предупреждаю. Блондин затравленно смотрел на одноклассника, пока тот деловито осматривал полки над верстаком, заваленные, как казалось Антону, бесполезным металлоломом. – Я не хотел этого, Тош. Но ты сам напросился. А я ведь только похвалил тебя, – Рома бросил через плечо укоризненный взгляд, – ну ничего, я тебя научу манерам. Куда ж я его засунул-то, бля… Хулиган рылся на полках в попытке что-то там отыскать. Антон даже представить не мог, что именно, но явно ничем хорошим для него это бы не закончилось. – Ах, вот оно, нашёл наконец-то! – довольно воскликнул Пятифан, выуживая из под завала какой-то ржавый железный предмет, – это научит тебя пиздеть поменьше. В руке он держал что-то вроде вилки, только шипов было всего два и они были с двух сторон, а посередине крепился небольшой кожаный ремешок. Все шипы были заляпаны почерневшей кровью. – Знаешь, что это такое, Тош? – дождавшись отрицательного кивка, Рома продолжил, – это называется «вилка еретика», инквизиторы придумали. Штука элементарная в своём действие, но крайне эффективная, даже самые стойкие раскалывались. Сейчас покажу, как работает. Пятифан задрал голову Антона назад, ставя вилку так, чтобы одним концом она упиралась в грудь парня, а другим в горло. Ремешок же он крепко затянул вокруг шеи. – Ну вот, нравится? Правда весёлая штука? А теперь продолжим, – Антон не мог видеть, что делал его мучитель, стоявший перед ним, но холодную сталь ножа возле рёбер почувствовал сразу. Нож вошёл под кожу и начал новую дорожку. Рома водил лезвием по телу без какого-либо плана. Ему просто это нравилось. А Антон не мог издать не звука. При малейшей попытке пошевелить головой или хотя бы челюстью, шипы больно впивались в горло, оставляя возможность лишь глухо шипеть и подвывать. Внезапно нож исчез. Но это не значило, что все кончено. Пятифан медленно обошёл парня, вставая за его спиной. Положив ладони ему на щёки, он, широко улыбаясь, посмотрел в глаза. Что он хотел в них увидеть? Страх? Ненависть? Мольбу? Но Антон смотрел иначе. Его взгляд прочесть было невозможно. Хулиган ни разу в жизни не видел таких глаз. Они как будто стали темнее и смотрели сквозь. Зрачок расширился, поглотив всю радужку. Никаких эмоций и слёз. Ничего. Что же ты, блять, такое, Антон Петров? Рома моргнул, и наваждение пропало. Одноклассник смотрел своими привычными серыми глазами, слегка мокрыми от сдерживаемого плача. Что это было? Встряхнув головой, Пятифан опустился на пол, усаживаясь возле стула. Недолго думая, хулиган всадил нож меж рёбер парня сразу на несколько сантиметров, вызывая громкий крик. Больше не сдерживали себя оба. Рома водил ножом по спине, оставляя глубокие порезы, а Антон кричал от каждого из них. Шипы впивались в грудь и в шею, вызывая ещё больше страданий. Однако, Рома намеренно не затягивал ремешок слишком туго, чтобы шипы не убили Петрова раньше времени, дернись он слишком сильно. Они врезались в кожу, но не достаточно глубоко, чтобы причинить серьёзный вред. Резко встав, брюнет швырнул нож в землю, втыкая его по самую рукоять. Встав перед парнем он схватил его рукой за плечо, а второй сильно ударил по лицу. Потом ещё раз и ещё. Удары посыпались по всему телу, пусть и не настолько сильные. Это продолжалось, как казалось Антону, целую вечность, но наконец, Рома остановился. Немного подумав, он расстегнул ремешок на чужой шее. Петров ещё сильнее выгнулся и дернул головой. Вилка упала на пол, глухо ударившись об землю. – Хватит с тебя на сегодня. А то подохнешь слишком быстро, – положив руку на блондинистый затылок, Пятифан наклонился к чужому лицу, опаляя его горячим дыханием с привкусом табачного дыма, – у нас ещё очень много дел, Тоша. Подобрав нож, он перерезал верёвки на ногах парня, после чего предупредительно посмотрел в его глаза. «Только попробуй дёрнуться». Правая рука свободна. Как только верёвка скатилась с левой руки, Рома отвернулся, якобы за чем-то на верстаке. Антон сорвался с кресла и выбежал из гаража, но пробежав каких-то пару метров, почувствовал сильные руки, обхватившие его поперёк груди. – Я считал тебя умнее, Тоша. Ты что, правда думал, что я позволю тебе съебать? Да я уже каждый ваш шаг предугадать могу, – Рома усмехнулся, а после с силой швырнул одноклассника на землю в сторону ворот. – Ползи до своей подстилки, тварь. И Антон пополз, оставляя за собой на снегу алую дорожку. Как только он упал на тряпки в углу помещения, Пятифан навис над ним. – На первый раз прощаю, но в следующий я не буду так добр к тебе, Петров, – проговорил он, застёгивая на ноге замок, – не скучай тут без меня. После чего он поднялся и вышел из гаража. Снова он остался один. Все тело горело от многочисленных порезов и ударов. Болела шея от расковырянной раны на горле, оставленной вилкой, грудь, живот, который в добавок к этому ещё и нещадно крутило от голода. Дотянувшись до бутылки с водой, Антон отхлебнул затхлой жидкости, а после вылил немного на относительно чистую тряпку, если конечно тут хоть что-то можно было назвать чистым. Прислонил к груди, вытирая красные разводы. Раны все ещё кровоточили, им бы не помешала повязка, только вот сделать её было не из чего. Тяжелее всего было вытирать спину. Рука никак не хотела сгибаться, при любом усилие порезы ныли сильнее, тем временем именно на спине они были глубже всего. Кое-как смыв кровь с тела, Петров отбросил тряпку в угол и натянул куртку, кутаясь в неё, как в одеяло. Холод был адский из-за ледяной воды и открытых настежь ворот. Рома их специально не закрывает? Чтобы жертва каждый день смотрела на них. Думала, как близка и одновременно далека свобода. Ёбаный садист. Внезапно Антона обуяла дикая злость. Не страх, ни тоска, а ярость. Ненависть к человеку, которого ещё неделю назад он любил, за кем наблюдал из-за угла, кому отдавал все свои сладости. Человеку, который оказался настоящим монстром. Парень со всех сил ударил кулаком по стене. Запястье сразу же пронзил разряд боли, приводя возбуждённый мозг в чувства. Так нельзя. Он должен думать здраво. Возможно ему удастся спастись. Отвлечь Пятифана, может чем-то ударить даже, если рука хоть на секунду окажется на свободе. Сбежать, нестись в любую сторону. Нет, наверняка рядом с гаражом остались его следы, по ним и выйти. Точно. Нужно лишь выждать момент, когда хищник потеряет бдительность, почувствует абсолютное смирение своей жертвы. И тогда ударит уже он. Нужно лишь терпеливо ждать. Успокоив мысли, парень уставился в стену. Ему не страшно. Он не боится. Не боится? Но ведь… он всегда боялся. Антон на секунду задумался. Больше всего он боялся одиночества. Боялся неприятия его окружающими. Даже в кругу десятков людей он чувствовал себя одиноким. Ненужным. Даже родителям не всегда было до него дело. Больше он не боялся. Несколько дней он провел в одиночестве, но даже не вспомнил об этом. На него это не похоже. Антон панически боялся одиночества. Угрозы он не чувствовал только в своей комнате, и то предпочитал компанию Оли. Куда все это пропало сейчас? Может страх перед Ромой пересилил? А впрочем неважно. Так даже лучше. Тело наливалось усталостью, глаза слипались. Потемневшее небо висело над лесом. Петров задремал, сражённый тягостью пережитого дня. Антон бежал по какому-то тёмному коридору. Сердце отчаянно колотилось, а горло разрывало неровным дыханием. Сколько он так бежит? А главное зачем или же от кого? Обессиленно рухнув на пол, он обнаружил под ладонями старые потертые доски, выкрашенные облупившейся местами краской. Нужно отдохнуть, хоть немного. Ноги гудели со страшной силой, он совершенно не привык к таким забегам. В кромешной темноте ничего не было видно, а в воздухе оседал неприятный запах пыли. Просидев так несколько минут, парень поднялся и на ватных ногах поплёлся дальше, ведя по стене рукой. Почувствовав, как пальцы коснулись чего-то, отличного от стены, Антон остановился. Деревянная рама, внутри висели какие-то бумаги, рассмотреть которые было невозможно в темноте. Внезапно раздался громкий звук, резанувший по ушам, которые парень сразу же заткнул руками и зажмурил глаза. Когда звук стих, блондин осмотрелся. Он стоял в центре школьного коридора, залитого утренним светом, напротив стенда с расписанием. 11 А 8.30 Биология 102 Одна единственная строчка. Сегодня всего один урок? А почему биология в сто втором кабинете? Разве она не?... Антон оглянулся, пытаясь найти глазами нужный класс, но все двери были закрыты, и номеров на них не было. Что происходит? Где учителя? Где ученики? Неужели Антон пришёл так рано? Или наоборот сильно опоздал? Сколько вообще сейчас времени? Обернувшись снова на стенд с расписанием, он его уже не увидел. Вместо него была дверь с номером «102». А где его рюкзак? Он забыл вещи дома? Странно, никогда до этого не забывал. Стоит ли заходить в класс без вещей? Опять наорут. Опозорят в очередной раз перед всеми. А впрочем, какая разница? Антон неуверенно дотронулся до дверной ручки, надавил, и… Дверь с противным скрипом открылась, выпуская в коридор запах мела, мокрой тряпки и затхлого воздуха. – Извините за опоздание, можно войти?.. – неуверенно проговорил Петров, заглядывая внутрь. А он точно опоздал? Судя по полному классу, да. Так и не дождавшись ответа, он, не глядя в сторону учителя, шмыгнул за свою парту с накарябанным паровозиком. Наконец усевшись, он поднял глаза, осматривая одноклассников. Все сидели молча, смотря на доску, а учительница немигающим взглядом смотрела на детей. Никто не проронил ни звука. В гробовой тишине на старой доске красовался рисунок человека с головой зайца. Его внутренности выглядывали из-под кожи, нарисованной розовым мелом.

Классная работа Стро..ние …..н.. …….а

Строение кого? Что это за урод вообще? Почему все молчат? – Извините, пожалуйста, – Антон поднял руку, – там тема стёрта… Никакого ответа не последовало. Парень взял карандаш и начал срисовывать то, что было изображено на доске. Петли. Почему он их сразу не увидел? Или их правда не было? Оторвав глаза от тетради и ещё раз посмотрев на одноклассников, он увидел, что над каждым из них с потолка свисала петля. Что происходит? Антон шумно сглотнул. Ничего не понятно. Почему они в этом кабинете, почему все молчат, что за тварь на доске, и что это, блять, за петли? Почувствовав, что затылка коснулось что-то, свисающее с потолка, парень быстро подорвался и побежал к выходу из класса. Обернувшись, он увидел, как все его одноклассники стоят на партах, просунув головы в петли. Не в силах сдвинуться с места, Петров смотрел на лицо Полины. Перекошенное, с выпученными глазами и приоткрытым ртом. Кое-как открыв дверь, Антон выглянул в коридор, который снова чернел нескончаемым лабиринтом. Слегка отступив назад, блондин спиной почувствовал чье-то тело, а после в нос ударил запах ежевики. Его подруга висела прямо за ним. Её ноги волочились по земле, а шею сдавливала верёвка. А после блондин услышал шёпот. Его одноклассники открывали безжизненные рты, пытаясь что-то сказать. В голове снова загудело. Тело Полины дёрнулось и придвинулось к парню. Заметив это, Антон вздрогнул и выбежал из класса в темноту. Снова отчаянный бег куда-то вперёд. Без разбора, без цели. Просто бежать. Подальше от Полины. Остановившись перевести дух, Антон прислушался. Шёпота не было. Тишина. Шорох. Нет, не шорох. Как-будто что-то тащат по полу. И с каждой секундой звук становился громче. Ближе. Голову снова пронзили голоса. Из темноты показалось нечто, привязанное к потолку. Антон попятился, до боли напрягая глаза и пытаясь разглядеть что-то в темноте. Полина. Мёртвое тело грузным мешком волочилось по земле. Её красивое платье было грязным и рваным. Из ушей сочилась черноватая кровь, стекая по подбородку вниз и расплываясь тёмным пятном на белой рубашке. Мерно покачиваясь на верёвке, девушка приближалась к однокласснику. Ещё несколько секунд и она дотронется до него своей мертвой рукой. Петров снова рванул дальше по коридору, пока не добежал до тупика. Упёршись в стену, он огляделся, замечая два прохода по обе стороны. Не думая, он побежал в левый. Он делился ещё на несколько ответвлений. Откуда они тут? В школе их никогда не было. А в школе ли он находится? Шёпот не прекращался. Как и звук тела, что тащили по полу. Только теперь он раздавался почти из каждого прохода. Свернув в очередной раз, Антон заметил перед собой Семена, что так же свисал с потолка. Его лицо было изрыто вздувшимися язвами. Вместо глаз зияли два чёрных провала. Грузное тело рывками приближалось к парню, как будто кому-то было тяжело тащить его. Закричав, блондин развернулся и побежал в противоположную сторону. Однако чуть не врезался в Бяшу, через все лицо которого расползлась широченная, абсолютно беззубая улыбка. За его спиной висела Катя, чей рот обернулся чёрным провалом. Её челюсть едва держалась, касаясь груди, а по губам стекала густая чёрная жижа. Их ноги с противным звуком шаркались по полу, невнятные слова слетали с изуродованных губ. Проход справа. Там никого. Петров отчаянно нёсся, не разбирая дороги. Пока кто-то не схватил его за ногу. Упав на пол, он увидел ползущее вдоль стены тело Артёма, своего друга из старой школы в городе. Который обещал ему звонить каждый день, но не вспомнил об этом ни разу. Тот мертвой хваткой вцепился ему в лодыжку. Петли не было. Тело росло прямо из пола. Парень изо всех сил пнул его свободной ногой, из-за чего хватка на секунду ослабла. А после Артём растворился в полу. Думать времени не было. Из стен, из пола вылезали его бывшие одноклассники. С потолка сваливались их тела. Костлявые пальцы хватали парня за плечи, за руки, за ноги. А он бежал. Так, как никогда не бегал. Спортивный зал. Откуда?... Выбежав на открытое пространство, Антон упал обессилено на старые доски. Они все здесь. Его друзья. Его враги. Которых больше нет. Гнилые изувеченные трупы. Часть висела на верёвках, другие же выползали прямо из ниоткуда. Он знал их всех в лицо, знал по именам. Они разрывали его сознание бесконечными гулом. Что они хотели сказать ему? Зачем приближались, все сильнее вжимая его в стену? Кто-то дотронулся до него. Но ползти уже было некуда. Труп его некогда близкой подруги Тани взгромоздился на него, заглядывая в глаза. Её же собственные прямо сейчас вытекали из глазниц. Лицо опалило ядовитое зловоние, исходившее из её пасти. Длинный, как змея, язык уже обвивался вокруг шеи. Последним усилием, Антон столкнул её с себя, та бесформенной кучей завалилась набок. Из ушей снова потекла кровь, снова пол стал липким. – Чего вы, блять, хотите?! Замолчите уже! – крикнул блондин так громко, как только мог и зажмурил глаза. Тишина. Все разом замолчали. Разомкнув веки, Антон увидел, как в центре зала, озарённый странным неестественным светом в куче верёвок висит, как распятый Иисус, человек. Заячьи уши трепыхаются на неощутимом ветру. Горящие белым глаза уставились на парня. Слева в ухо кто-то дышал. Скосив глаза, Петров увидел спутанные чёрные локоны. – В… ууу… Впууу…стиии… Впустииии нас, Анн…тооон… Воротина гаража громко ударилась об косяк под напором ночного ветра, вырывая парня из пучины кошмаров. Они все мертвы. Его друзьям нет дела до него. Значит и друзей нет. Сколько уже дней он не пил таблетки?

×××××××××××××××××××××××××××××××××××××× Тут глава закончилась, и мы перенеслись в мою скромную опочивальню ××××××××××××××××××××××××××××××××××××××

2 декабря 23:41 – Что это, блять, такое? – проговорил Пятифан, сверля меня удивлённым взглядом, – я все понимаю, но это уже пиздец какой-то. Ладно, отпиздить кого-то за школой за дело естественно, но убивать кого-то в гараже… Рома сидел в моем кресле, закинув ноги на стол, и читал с компа четвертую главу. Антон же разлегся на кровати, болтая ногами в воздухе. Сам я сидел на полу. Ну нравится мне, чо вы мне сделаете, в любой непонятной ситуации сажусь на жопу. – Это действительно перебор… – протянул Антон, дочитав последнюю страницу, – у меня никогда не было таких ёбнутых кошмаров, и вообще… Зачем ему убивать меня? – Да чо вы, блин. Прикольно же. Вот кому-то нравится… – Слушай, я могу простить поход на ночное озеро, отсос в зимнем лесу, да даже боязнь грозы блять, которой у меня никогда не было, но вот это… Сука, представь, что ты такой с утра проснулся, жопу почесал, и увидел это хуебесие с собой в главной роли. Твои действия, бл? Я хихикнул, вспоминая, как Пятифан впервые наткнулся на мои тетрадки с черновиками. Ахуевшая морда этой суровой бубы стоила раскрытия моих маленьких секретов) Крики, маты и попытки объяснить, зачем все это… Антон вот как-то ровнее всё воспринял, так сказать, по-буддистски. (О его собственном акке на фб я узнал несколько позже…) – И зачем ты нас вообще припер сюда на ночь глядя, бля? – Да, с последнего урока нас вырвал, сказал, что вопрос жизни и смерти, а у нас контрольная по биологии была. – Ну вот за это могли бы и спасибо сказать… – Спасибо, а теперь чо за хуйня бля? – Рома за каким-то хером полез в очередную тетрадку, которую я забыл, бля, убрать… – ебаный рот… нихуя у папы хуй блять.. – РОМА НЕ ТРОГАЙ ЭТО НА НОВЫЙ ГОД!! – Что там? – заинтересованно протянул Антон. – Там пятая глава… – Положи, где взял. Нам надо записать поздравление. – А не рановато? Да дай почитать, блять, раз я уже нашёл! – Интересно, всё-таки? Так и думал. Не рано, Ромаш, не рано. Я потом занятый буду. Так, я сейчас ставлю камеру, и мы по очереди поздравляем читателей. – Заебал… Давай, выноси шарманку. – Антон, ты первый, – сказал я, ставя камеру перед ним, – камера, мотор. – Эээ, я… Ну… Поздравляю всех с новым годом, желаю всего самого лучшего в следующем году, чтобы поскорее закончилось все плохое, и чтобы все у всех наконец стало хорошо! Счастья, здоровья и поменьше злости друг к другу… Вот… – Ромаш, таперича ты! – Не называй меня так! А? Уже? Бля… Нуу… С новой годой, пацаны и девчонки! Вы короче все самые пиздатые, такими и оставайтесь. Как говорится, шоб хуй стоял и деньги были, во! – отсалютовав в камеру, Рома отошел. – Ну, теперь моя очередь. С новым годом вас всех, дорогие читатели. Пока вас совсем мало, но за этот год, мне кажется, я уже чего-то добился. Столько приятных отзывов от вас я получил, столько раз светился от счастья, читая ваши слова. Уже два моих фанфика набрали больше двухсот лайков, для меня это очень много. Год был крайне тяжёлый для всех нас, и с каждым днём становится только хуже. Нам лишь остаётся набираться сил и ждать изменений. Но мы справимся! Обязательно… У меня очень много идей, я много всего хочу написать. Надеюсь, вам понравится. Всегда помните, вы самые лучшие, кто бы что не говорил! Вообще, говорите друг другу больше приятных слов, возможно тогда мир станет чуточку добрее. Всех с праздником, всего вам самого лучшего, исполнения самых сокровенных желаний, знайте, что я очень дорожу каждым из вас) С новым годом! – Это что, черновики следующих глав? Нихуя ты тут нахуевертил… – РОМА БЛЯТЬ!!