За железной стеной

Антон сонно приоткрыл глаза, вслушиваясь в тихий шелест телевизора. Наверное из-за метели опять сигнала нет. Надо будет пойти антенну подёргать – иногда помогает. Парень приобнял крепко спящую у него на груди Олю. Её молочно-белые волосы длинными шелковистыми прядями струились по плечам, а светлые ресницы едва уловимо подрагивали во сне. Такая она была хрупкая, нежная. Казалось, подует ветер, и её унесёт, как пожелтевший в лучах сентябрьского солнца листок. Парень уткнулся носом в макушку сестры, вдыхая запах её волос. От неё пахло леденцами. Немного клубникой… Форточка тихонько поскрипывала на ветру, впуская в комнату неуловимый сквозняк, что пробегал по ногам. Аккуратно переложив девочку на подушку, Антон встал и беззвучно подошёл к окну. Лес, как обычно, равнодушно смотрел издали, как надзиратель. Где-то там живёт сова. Где-то бродит Вова. Стоит гараж. Весь такой чёрный, ржавый. В нем духи живут, как бабка говорила. Интересно, что там внутри? Такие же чёрные стены, или, быть может, цвета мяса, как бабушкин гроб изнутри? Гроб внутри был мягким… Наверное, бабушке в нём удобно. Жаль только, черви тебя едят. Антон тряхнул головой, разгоняя непрошеные мысли. Ещё раз глянув за окно, в ночь, что больше напоминала разлитый дёготь, он прикрыл форточку и задёрнул шторы. На столе скромно мерцала желтоватым светом лампа. Разбросанные карандаши, сохнущий рисунок. Петров не замечал его раньше. Подойдя к столу, он бережно взялся за краешек листа, поднимая его к себе поближе. С бумаги смотрела криво нарисованная заячья голова. Серые глаза неприветливо взирали на Антона. Отчего-то опять стало холодно. Окно что-ли опять открылось? Поёжившись, парень заглянул за штору. Все было наглухо закрыто. Во дворе кто-то пробежал. Быстро. Блондин едва заметил чёрную тень, мелькнувшую у калитки. Парень всмотрелся в темноту. Никого разглядеть не удавалось. Показалось? Антон стоял и ждал. Если что-то там было, оно выдаст себя. Калитка тихо приоткрылась. Фонарь стоял левее, а потому темнота надёжно укрывала гостя. Из-за забора медленно протянулось нечто, напоминающее руку. Что-то заползало на их двор. Антон быстро схватил со стола очки. Нахлобучив их на нос, он снова припал к окну. Когтистая конечность тянулась из темноты, волоча за собой худое чёрное тело. Теперь, когда оно подобралось чуть ближе, Петров разглядел его. Оно ползло, не поднимая головы, слегка утопая в снегу. Выбравшись из тени окончательно, существо село, подобрав под себя задние ноги. Худое тело, похожее на человеческое, покрывала редкая шерсть, непропорционально длинные конечности, согнутые в локтях и коленях вязли в снегу. Когда тварь резко подняла голову, Антон отпрянул от окна. Прямо на него взглянули два огромных белых глаза. Через всю морду прорезалась пасть, усеянная клыками, а по бокам свисало нечто, напоминающее порванные заячьи уши. Сука, что это за херня?! Сердце парня забилось быстрее. Он снова приблизился к окну, выглянув из-за шторки, но сразу же отскочил, падая на пол. Оно стояло вплотную к стеклу. Стояло и смотрело прямо в комнату Оли. Но комната ведь… на втором этаже! Какого же роста эта сволочь? Если её голова была прямо на уровне окна, то наверное метра четыре, не меньше. Послышался тихий стук по стеклу, как будто пальцем. Точнее когтем. Парень не знал, что ему делать. Он просто сидел на полу, сжимая в кулаке край футболки. Поглядывая краем глаза в сторону Оли, он думал лишь об одном: хоть бы она не проснулась. Кем бы не была эта тварь, она может просто уйти. Петров изо всех сил старался в это верить. Стук раздавался минут десять. Он был тихим, ровным. Как будто вода капала из крана. Тук. Тук. Тук. Потом он резко оборвался. Снова воцарилась гробовая тишина. Просидев на полу ещё какое-то время, Антон поднялся. Дрожащей рукой он отодвинул шторку. Никого. Ушло? Парень выглянул на улицу, осматривая двор. Пусто. Фонарь мерцал тусклым светом. Вокруг него тихо оседали снежинки. Ни звука. Ветра не было, птицы не кричали. Блондин всматривался в каждую мелочь, плотно прижавшись к стеклу. Но вдруг его взгляд упал на угол дома. У самого низа из-за угла выглядывала голова. Оно улыбалось. Скалило свои уродливые зубы. А затем медленно скрылось за стеной. Снизу послышался скрип открываемой входной двери. Неужели отец забыл закрыть её? Снова липкий страх проник в разум парня. Бросив ещё раз взгляд на сестру, Антон тихо пошёл в сторону двери, случайно посмотрев на Олин рисунок, лежащий на столе. Теперь вместо головы зайца там была изображена голова этой твари. Дыхание перехватило. Почему Оля рисовала это? Она его уже встречала? Когда? Да и она ли это нарисовала? Парень приоткрыл дверь, выглянув в коридор. Никого. Только холодом снизу тянуло ужасно. Нужно проверить первый этаж. Или не быть героем и разбудить родителей? Тогда и Оля проснётся. Но что он может против… Этого? А что могут родители? Что же делать? Антон не знал. Как обычно его голова разрывалась вопросами. Но что-то делать было нужно. Ступая как можно тише, не задевая скрипящих половиц, чьё расположение он уже успел запомнить, Антон покрался к лестнице, на ходу смотря по сторонам. Дверь в спальню родителей была открыта. Заглянув в неё, блондин увидел Его. Тварь сидела на постели, склоняясь над мамой и папой. Услышав чавкающий звук, Антон понял. Оно их ело. Оно жрёт его родителей! Заметив парня в коридоре, существо оторвалось и приподняло голову, затем медленно развернуло её в сторону блондина и приставило к морде уродливый указательный палец. Тихо. После чего сползло с кровати, приоткрыло окно и, взгромоздившись на подоконник, выпрыгнуло, на прощание обернувшись и снова приставив палец к пасти. Тихо. Антон стоял в коридоре, не в силах сдвинуться с места. Взгляд его был прикован к руке мамы, которая странно дернулась. – Мама? – прошептал парень едва слышно. Как можно тише переставляя ноги, он направился в сторону родительской комнаты. Подойдя к постели, он вгляделся в лицо матери, что в тусклом свете уличного фонаря выглядело совсем как обычно. Рука двинулись в сторону постели, но внезапно блондин почувствовал, что наступил во что-то липкое. Что-то вытекало из под кровати. Что-то чёрное, густое. Со стороны отца послышался глухой гортанный кашель. Присмотревшись, паркет понял, что чёрной жижей харкал именно он. Она медленно вытекала из его рта, стекала по постели на пол. – Тоша… Это была мать. Она смотрела на сына рыбьими потемневшими глазами. Антон попытался отойти, но Карина схватила его мертвой хваткой, лишая возможности сбежать. – Куда ты, сынок? – тихий скрипучий голос мог принадлежать кому угодно, но только не Карине Петровой. Мерзкий, сиплый, как скрип пенопласта. Блондин снова дёрнул, но женщина лишь улыбнулась, обнажая ряд острых клыков, из-за которых показался длинный, покрытый какой-то слизью язык. Она медленно обвила его вокруг руки сына. А затем резко приблизилась и предплечье парня по локоть скрылось в её пасти. Брызнула кровь. Антон закричал, изо всех сил стараясь вырвать повреждённую руку. Извернувшись, он схватил стоявшую на тумбочке вазу. Размахнувшись, он швырнул её в мать. Нет, это была не его мать. Чудовище ослабило хватку. Зарычало и подскочило на постели. Затем быстро развернулось и запрыгнуло на стену. Повернуло голову, как ёбаная сова и снова оскалило пасть. Отец лежал, выплёвывая чёрную жижу. Ловко, как паук, тварь поползла по стене. Перепрыгнула на потолок. Антон снова швырнул в неё все ту же вазу, но она ловко отбила её. Та разбилась, упав на пол. Мать снова забегала по потолку. Когда она наконец мешком упала на пол, из её тела уже торчали ещё несколько пар уродливых конечностей, напоминающих руки. Паук. Антон дернулся к двери, но тварь ловко перепрыгнула, загородив вход. Она засмеялась. После стала медленно ползти в сторону парня. Тот попятился, но поскользнулся. Упал он прямо на осколки, распоров себе спину и руки. Карина нависла над ним, раскрыв зловонную пасть. Своим языком она обвила шею парня. Липкая слюна капала ему на лицо. Чёрные глаза смотрели с какой-то безумной насмешкой. Изловчившись, он окровавленной рукой поднял самый большой осколок. А после со всех сил воткнул его твари в бок. Та заорала, отпрыгнув в сторону, а после заползла на стену. Антон быстро поднялся с пола и побежал к двери. Обернувшись, он увидел, как туша матери уже летит за ним. Едва успев захлопнуть дверь, он навалился на неё всем своим весом. Раздался сильный глухой удар, после которого в очередной раз кашлем зашёлся отец. Рядом с дверью в тумбочке есть ключ, нужно лишь дотянуться до неё. Ударов больше не последовало, поэтому Антон на секунду отошел. Едва он с ключом вернулся к двери, в неё снова ударили. Сильнее. Дрожащей рукой он вставил ключ. Прокрутил. Надолго это её не задержит. Удары посыпались один за одним. Дверь трещала, петли скрипели. Ещё чуть-чуть и она сломается. Нужно спасать Олю и бежать. Только куда, блять, бежать?! Зайдя в комнату девочки, Петров понял, что она пуста. Как и рисунок, лежащий на столе. После очередного удара сзади послышался треск ломаемой двери. Где Оля?! – Антон! Почему ты. Не слушаешься. Мать. Чудовище стояло в коридоре, растопырив руки. Бежать было некуда. Стоило парню дернуться, как паучиха запрыгнула на большой тяжелый шкаф, опрокидывая его поперёк дверного проёма. Он заперт. А тварь надвигалась, опрокидывая мебель. Густая жижа стекала из её пасти, глаза, налитые кровью, неотрывно смотрели на Антона. Пальцы на руках почернели и заострились. Теперь это были когти. Парень все сильнее прижимался к окну, и едва увернулся в последний момент, когда Карина, не желая больше играть, снова прыгнула. Раздался звон стекла, а из разбитого окна сразу же потянуло холодом. Петров бросился на кровать, тварь не отставала ни на шаг. Они метались по комнате, круша мебель, пока пол постепенно покрывался снегом. Антон уже слишком устал. Одна ошибка, одно неверное движение, и тварь настигла его. Она снова прижала сына к окну. По бокам от него стояли её лапы. Петров словно оказался в клетке. – Попался… – прохрипела женщина. Из-за стены снова послышался кашель отца. С каждой минутой он становился все громче. Но сейчас Антон думал не об этом. В его спину дул ветер, в ладони врезались осколки, а прямо перед лицом повисла клыкастая пасть. Чего она, блять, ждала? Улыбалась… Тело блондина уже украшали несколько рваных ран, оставленных когтями матери. На футболке расплывались багровые пятна. Как только она предупреждающе зарычала, парень попятился и, сжав зубы, выпрыгнул в окно. Как ни странно, но холода он совсем не почувствовал. Несмотря на то, что голые ноги по колено утопали в сугробах, снег совсем не обжигал. Может адреналин, хер знает. Не время думать об этом. Блондин обошёл дом и проник в открытую входную дверь. Чудовище бесновалось в комнате наверху. Билось в обломки шкафа, которые само же и уронило. Благо, шкаф был хороший, ещё, небось, Сталина застал. Антон медленно подошёл к лестнице. – Оля? – последняя надежда, что сестра где-то в доме, что с ней все хорошо. Но никто ему не отвечал. Только грохот из детской и хриплый кашель из спальни нарушали тишину. Парень начал спешно осматривать первый этаж. Кухня, ванная, кладовая, гостиная. Вариантов немного. Только вот девочки не было нигде. Сколько он не звал её, сколько не искал. На втором этаже места было ещё меньше. Опасливо поднявшись наверх, он подошёл к детской. Несчастный шкаф уже трещал по швам. Щепки летели в разные стороны, а меж досок иногда выглядывали чёрные когти. Оно вот-вот выберется. Но что делать? Антон не имел ни малейшего понятия. Того, что отец уже несколько минут не издавал ни звука, он не заметил. Второй этаж Петров обошёл быстро. Пустой-то оставалась только его собственная комната. Дверь в родительскую спальню была прикрыта, несмотря на сломанный замок, но туда Оля бы точно не зашла. Он бы заметил. Сестры не было нигде. И что теперь? Бежать? Куда? Закрыться в своей комнате? Найдут. Антон стоял и смотрел, как тварь уже просунула когтистую конечность в щель и пыталась дотянуться до сына. Ещё чуть-чуть и все. Внезапно монотонный рык прервала с оглушительным грохотом распахнувшаяся дверь за спиной. Обернувшись, парень увидел отца. В нос моментально ударил запах гнили. Его тело разбухло. Под кожей чернели линии вен, глаза, кажется, выпали совсем. Теперь на их месте зияли два провала, из которых вытекала чёрная жижа, коей была залита вся комната. Изо рта с булькающим звуком выплескивалась все та же дрянь. Казалось, еще немного, и отца разорвёт. Он был похож на бочку с мазутом. Вытянув руки, он, шатаясь, побрёл в сторону сына, оставляя за собой грязные следы. В эту же минуту шкаф окончательно поддался, разлетаясь на куски. С одной стороны отец, с другой мать. Оба родителя желали смерти своему сыну, а Оля предпочла сбежать без него. Плечо пронзила боль от впившихся в него материнских клыков. Над лицом же склонился отец, заливая его чёрной гнилой жижей, а его разбухшие пальцы сжали горло. Антон попытался закричать, но в рот сразу же попала мерзость, которой плевался отец. Его тело медленно рвали. В последний момент он увидел, как в дверном проёме стоял человек с заячьей головой, держа за руку его сестру. Его Олю. Оно снова что-то шептало. Снова… Двигало губами. – Ууу… –Усс… – Ууу… Сти… – Впусс… Ти… – Впусти нассс… Антон…. – Впусти… Он говорил так, что, казалось, голосов было множество. А может это лишь проделки покидающего его сознания. Неважно. Антон закрыл глаза. Снова холод. Блондин очнулся в уже привычном тёмном гараже. Рассвет ещё даже не думал заниматься. Голова раскалывалась от пронзительной боли. Терпеть эти сны становилось все мучительнее с каждым разом. А что они означают, так понять и не удалось. Ясно было лишь одно. Родители его не ищут. Им вообще нет дела до него. Они уже много лет не видели ничего, кроме своих бесконечных глупых ссор. Изо дня в день. Ну и пошли они к чёрту. Родителей для Антона больше нет. А Оля? Оля сбежала. Тоже бросила его. А потом ещё и привела эту тварь. Кто знает, может все изначально было из-за неё и её рисунка? Но… Это же было только во сне? Разум парня мутился, мысли бегали по гудящей голове. Он обхватил её руками и засмеялся. Громко, надрывно. Оля? Она ведь… Могла поступить так же и в жизни. Могла же? Испугалась бы… И бросила его. Теперь из серых глаз катились слёзы. Что с ним? Что происходит? Тело ныло от непрекращающейся боли. Особенно в ногах. Не переставая истерично плакать, парень нащупал цепь и изо всех сил дернул её. Она ожидаемо не поддалась. Отчаянно взвыв, Петров дернул снова. И снова. Изо всех сил он вцеплялся заледеневшими пальцами в железные звенья, бил кулаками по стене, до крови разбивая костяшки, рвал тряпки, лежащие на полу. Но желанная свобода не становилась ближе не на миллиметр. Выбившись сил, Антон упал на пол, свернувшись в куче тряпья. Сколько уже дней он не ел? Впрочем, голода он уже давно не чувствовал. Руки тряслись, из груди впервые вырвался глухой кашель. Он все-таки заболел. Удивительно, что это не случилось раньше. Он бы так и пролежал, поджав ноги, если бы не тот самый звук, что он слышит уже третью ночь. Что-то ползло по крыше гаража. Приглушённый скрежет тонул в завывании ночной метели, но Антон ясно слышал. Уснуть он сегодня в любом случае не смог бы, а значит остаётся сидеть и ждать, гадая, что бы это могло быть. Петров почти задремал опять, но глухой удар по гаражу вернул его в реальность. Как будто кто-то спрыгнул на него с дерева. Глаза уже привыкли к темноте, да и какой-никакой свет отражался от снега, а потому Антон мог видеть, что происходит на улице за настежь раскрытыми дверьми. Вглядевшись в темноту, он так и не смог разглядеть ничего странного. А потом он посмотрел вверх. С крыши над входом кто-то выглядывал. Свисал вниз головой, смотрел прямо на парня. Лица или морды разглядеть было невозможно, за исключением глаз, которые светились, как у животного. Не было видно не тела, не конечностей. Только голова, на которую, как виделось Антону в тусклом свете, была нахлобучена корявая старая маска какой-то собаки. Они сверлили друг друга взглядами, не отводя глаз ни на секунду. Но пришедшая тварь явно была не одна. За гаражом кто-то все ещё скрёбся. А потому рядом с Маской вскоре появилась вторая, напоминающая филина. Третья выглядывала из-за угла снизу. Это точно был волк. Четвёртая смотрела из-за стены. На что было похоже Это, Антон сказать не мог. Нечто среднее между медведем и человеком, судя по безумной зубастой улыбке. И вот четыре пары светящихся глаз неотрывно смотрели на него. Ни одна из тварей не издавала ни звука. – Кто вы такие? Что вам надо? Тишина. Антон сжал в руке отвертку, хоть и краем сознания понимал, что скорее всего она ему тут не поможет. В любом случае, другого оружия у него не было. Маски продолжали молча наблюдать. Эти гляделки продолжались бы до самого утра, но существо, похожее на лису, свесилось сильнее, а после и совсем спрыгнуло в свежий рыхлый снег. На неё была натянута обычная человеческая шуба, а вместо лап в снегу утонули тонкие девичьи пальцы. Лиса не поднимаясь, подползла к самому порогу, но на земляной пол заходить не спешила, лишь по-звериному занесла руку. – Впусти нас… – мелодичным голосом прошептала она, посмотрев прямо в глаза Антона. – Кто вы такие?! – парень повторил вопрос, но после криво усмехнулся, осознавая всю абсурдность происходящего. Он точно свихнулся. Это какой-то бред. – Впусти… – Да заходи, блять, открыто! – парень истерично вскрикнул. Лисьи глаза блеснули плотоядным огнём. Остальные Маски стали медленно сползать со стен, явив себя во всей красе. Старая одежда, уродливые деревянные лица. И пронзительный взгляд мертвенно-холодных глаз. Лисья рука аккуратно опустилась на земляной пол, слегка припорошенный снегом. В эту же секунду мир, как показалось Антону, замер. Стихли все звуки, умолкла метель. Даже снег на секунду остановился, прервав свой танец. Всего лишь на секунду. На мгновение. А после лиса медленно поползла в сторону парня. Другие звери полезли по бокам от неё, окружая блондина. Теперь на него со всех сторон пристально смотрели четыре пары светящихся глаз. А рыжая маска повисла прямо перед лицом. Казалось, он чувствует её опаляющее дыхание. Ещё немного, и её острые клыки вцепятся в его горло. Антон не моргая, смотрел на неё. Лиса как будто чего-то ждала. Не нападала. В конце концов, она лишь едва уловимо коснулась носом лба парня. Тот сразу же ощутил шершавую поверхность дерева. Ледяную, как смерть. А после все звери резко вскочили и выбежали из гаража, оставив на полу перед Петровым золотистую пыль, что подозрительно ярко мерцала в лунном свете. Что это было? Антон не знал. Не знал, сон это или реальность. Может, он наконец-то свихнулся в этом блядском гараже? Он устал. Это было выше всех его эмоциональных сил. Веки снова налились свинцом. Руки медленно скатились вниз по тряпкам, а голова склонилась набок. Прямо как сидел, Антон потерял сознание. Антон? Это ты? А впрочем, кого ещё мы можем тут встретить? Сегодня ты не хочешь идти куда-то? Сидишь на месте в куче пепла. Да, Антон, ты не заметил? Все здесь – лишь пепелище. Что это место представляло собой ранее? Увы, даже нам это неизвестно. Есть те, кто пришёл гораздо раньше нас. Может, они знают, как думаешь? Сегодня опять играем в молчанку, да, Антон? Даже вопросов никаких не задашь? – Кто такая Она? – блондин сидел, скрестив ноги. Идти куда-то нет ни смысла, ни желания. Она? Знающая. – А имя у Знающей есть? Чистая. Так её зовут люди. – Чистая? И непорочная, да? Катька, что-ли? Ну да, эта сволочь про всех всё знает… – Ну и чо ты замолчал? – Антон уже несколько минут, а может и часов, сидел на одном месте в полной тишине, – я что, угадал? Да быть не может, бля… Если Екатерина знает что-то более стоящее, чем придуманные ей же самой сплетни, то завтра растает весь снег. – Ха-ха… А ты у нас юморист, блять… А ты слишком много стал нам дерзить. Ещё вопросы будут? – Рома. Что с ним происходит? Он ведь не такой совсем, – спросил Антон после небольшой заминки, – он грубый, временами жестокий, да. Но он не псих. Ты даже не представляешь, насколько непредсказуемы могут быть люди. Смирись, Рома – самый настоящий монстр. И скоро мы спасём тебя. Мы дали слово. – Ты мне что-то недоговариваешь, я чувствую это. Но большего я из тебя не вытащу, верно? Верно. – Может скажешь, наконец, кто ты? Или опять в сторону уведешь? Достаточно вопросов на сегодня. Нам уже пора. *** Хмурый мужчина, сидя на чёрном байке, изо всех сил мчался по просёлочной дороги. Но с каждой минутой скорость приходилось сбавлять, что он делал с огромной неохотой. Ночная темнота не давала увидеть ничего дальше нескольких метров. Ещё и тяжёлые тучи собрались над селом, скрывая луну и звезды. Он торопился. Как долго он их не видел? Жену и их девятилетнего сына. Слишком долго. Будучи военным, мужчина был вынужден по-долгу пропадать непонятно где, пока его любимые жили в волнениях и страхе неизвестности. Вернётся ли папа с очередного задания? Сынок постоянно спрашивал это у мамы, но что она могла ответить? Что не знает? Она так не могла. Поэтому всегда говорила сыну, что обязательно. Папа самый сильный и смелый. Он не может не вернуться. Моросящий дождь окончательно скрыл дорогу и перекрыл все звуки. Думая лишь о том, как бы быстрее добраться до дома, мужчина не услышал звук приближающейся машины с разбитыми фарами. Или они просто были выключены, а разбились уже после столкновения? Водитель будет упорно молчать в ответ на этот вопрос. А мальчик будет, цепляясь за мамину руку, заглядывать сквозь узкую щель в палату, где за белыми спинами врачей умирал его отец