Love Grows

Сириус щебетал над Римусом уже на протяжении недели, приносил ему всякие отвары, с приготовлением которых приставал к Марлин, а рецепты выпрашивал у Юфимии, любезно одолжив сову Джеймса, которой ещё с первого курса пользовался, как собственной. Он с утра пораньше уговаривал Лунатика оставаться в кровати, проверял его температуру, хотя та держалась всего пару дней — Хоть какое-то преимущество от волка, — пошутил Римус как-то. Сириус не оценил. И как он ни старался — Лунатик был непробиваем, каждый раз поднимаясь в шесть утра, чтобы поспеть к завтраку, хотя из-за постоянного насморка от заложенного носа, который покраснел пару дней назад, а крылья шелушились от частного сморкания, аппетита у него совсем не было, но для вида он отсиживал уже который день и сдаваться не собирался. Один раз Сириус поймал его перед ЗОТИ и просил хоть немного отлежаться, списывая на: «Мерлина ради, Лунатик, будь я на твоём месте, я бы с кровати даже не встал!» Римус усмехнулся и пожал плечами. Неисправимый. Поэтому Сириус делал всё, что было в его силах, чтобы вылечить Римуса хотя бы к концу недели; он ходил к мадам Помфри пару раз, чтобы уточнить есть ли какие-то отвары, мази, может конфеты, что угодно, что могло бы сгладить заболевание. Ведьма лишь качала отрицательно головой, и Сириусу приходилось искать самому. Он шерудил книги в библиотеке по лечебным заклинаниям, но нашёл как чертовски мало, так и совершенно ему не нужное. — Годрик, волшебники придумали заклинания вызывающие бородавки, но не нашли подходящего для обычной простуды! — пожаловался он как-то после тренировки Джеймсу. — Ладно тебе, дружище, все мы проходим через это, ты сам-то в нос говоришь. — Чего? — Сириус вопросительно посмотрел на друга, тот лишь бросил многозначительный взгляд и мотнул головой. — Бродяга, ты так печешься о здоровье Римуса, что совсем забыл о своём. — Ой, Поттер, иди ты, я не о том, — буркнул тот и ушёл в душ. В общем-то, он сам начал чувствовать небольшую усталость, а нос всё чаще чесался. Но Сириус пытался соблюдать все, что от него требовалось, да и сейчас это было не главной его задачей. Первостепенной по-прежнему оставалось здоровье Римуса, и он продолжал поиски. Обменял даже как-то с пуффендуйцами какое-то сушёное растение, чтобы сделать очередной отвар. Римус на всю это заботу отвечал лишь скромными улыбками, иногда раздражался от лишнего внимания Блэка, но разве мог его Лунатик иначе? Да и к тому же, они оба ощущали острую нехватку друг друга, из-за невозможности спать в одной кровати, целоваться и просто лежать рядом. Сириус только изредка целовал в макушку Римуса перед сном, пока Джеймс был в душе, а Питер ещё не вернулся с гостиной. К моменту, как Римусу стало лучше, Сириус был готов сплясать джигу прямо на месте, находясь он даже на передвижной лестнице. Тем же вечером он налетел на Римуса с крепкими объятиями, поцелуями, прижимаясь к нему всем телом в их общей комнате, в кровати Римуса. Он был таким тёплым и умиротворенным, как сонный кот, и совсем не ожидал Сириуса, разгоряченного, сияющего с холодными ладонями и лицом после тренировки, но, кажется, совсем не возражал и пустил его к себе отогреваться. — Пиздец ты холодный, — клацнул он зубами и отложил книгу. Сириус улыбнулся ему во все тридцать два. Римус наконец поцеловал. В губы. Ох, как Сириус скучал по ним. Тёплые, влажные, мягкие, и кожа Лунатика под холодными пальцами Сириуса, которая в миг покрылась мурашками. Блэк закрытыми глазами мог сосчитать каждый шрам на ней. Как он скучал по прикосновениям, по взглядам в паре дюймов от лица. Как скучал по запаху Лунатика. Жжённый сахар, корица и пергамент. Сириус задернул полог поплотнее перед сном, улегся и наконец ощутил чей-то вес рядом. Кровать больше не казалась непривычно большой, она была тёплой, мягкой и чертовски родной уже. Они прижались друг к другу плотнее. — Рад, что ты наконец выздоровел. — Не совсем. — Мелочи остались, но ты тоже не забывай про них, — Сириус поцеловал его в щёку. Римус согласно кивнул, улыбнувшись. — Спасибо, — прошептал почему-то он. — Ох, всё что угодно для моего Лунатика, — довольно ответил Сириус и прикрыл глаза. Теперь уже Римус целовал его, дольше, нежнее. — Спокойной ночи, Сириус. — Спокойной ночи, Лунатик.