Путь, цель и клятвы

— Самурай? В этих водах? Эй, Изо, глянь сюда! — кричит Марко, держа газету. — Тут объявился самурай, йой. — Возможно кто-то последовал примеру господина Одэна и покинул Вано, — ответил парень, не желая подходить из-за такой мелочи. — Но дело то все равно не частое, чтобы кто-то из Вано светился на листовках, йой, — Марко ещё раз окинул взглядом вложенные в газету листы. — А имя «Мион» это женское или мужское?

***

Сколь много времени минуло с тех пор, как самурай глаза открыла в чужих краях… она уже не помнит. Когда-то дни Мион считала с разлуки с родиной, но времена те уж прошли. Быть может новый мир в этом виновен, что ворота пред ней открыл. Все неизвестное, неведанное, странное. Но вместе с тем пленило ее это. Однако как же не пыталась воин — забыть кто она есть не в силах. Как и забыть кто господин ее. Проснулась Мион в страхе и отчаянии тягучем, сердце ее, казалось, готово было выйти из груди. Ей снились руки и глаза, что на нее смотрели, держа ее ладонь в своей. Ей снился господин. Тот яркий образ, что она запечатлела в памяти и так трепетно оберегает по сей день. Тот яд, что с радостью сама испьет. Та смерть, что примет. — Вас с вставшим солнцем, — выйдя из каюты, кивнула девушка ученому мужчине. — О? В-вы проснулись… — схватился тот за грудь. — Извините, нервишки… Мы почти приплыли, — неловко сквозь очки взглянул он на Мион. — Наш договор же в силе? — Подобно скалам, ученый-сама, — слегка склонила голову воитель. — М-можно просто Шевалле, я же говорил, — до шеи покраснел ученый. Не от стыда, ни от смущенья, то просто нрав был очень кроткий. Мион привыкла к этому и даже очень ценит. — Мне не пристало так к вам обращаться, — качает головой она в ответ. — Я извиняюсь, но есть правила приличья, что кодекс мой твердит. Примите просто. — Д-да, в любом с-случаи С-сабоди уж-же рядом… — совсем уж растерялся тот. — Как только мы причалим, дайте знать… — затем зайдя на кампус завтрак забрала Мион и в комнату опять уж возвратилась. Но стоило расправится ей с явством, как дверь отозвалась о госте стуком. — Чего вам надобно? — прикрикнула Мион на вторженца. — Это я — Гаусс, есть разговор, — не ожидая разрешенья в каморку заскочил мужчина. На вид разбойник, впрочем почему на вид? Разбойник настоящий. — Чего тебе? — с кровати поднялась самурай. — Кажись наш Шевалле нашел большую рыбку, — из далека зашел тот плут, — И я подумал, что не столько нам он платит, чтоб… — Заткнул-ка пасть! — катана в миг у его шеи. — Нет чести самураю, что слово не способен удержать. Поэтому проваливай и знай — еще хоть мысль… — Погодь-погодь, чертовка! — поднял ладони к голове Гаусс, — Я не об этом. Я уйти хочу. Или цену поднять… и вот подумал… — Юлить изволишь? — усмехнулась самурай. — Но Рюю мою ты не обманешь… — катана в ножнах, — Держать тебя не в праве я, но знай… пока есть договор меж мной и тем ученым, я голову снесу любому. — А потянешь? — его глаза вонзились вдруг в ее. — Потянешь всех нас, а, воин Вано? — Коли потребуется — загрызу! — решительность. Нет место тут сомненью. — Я услышал…

***

— То есть тот знаменитый Фрукт? — с сомнением спросила самурай. — Он самый… — смотря на сундучок, как на богатство, вздохнул мечтательно ученый. — Наш ключ к сделке. — Не впечатляет, — вдруг корабль стих. Катана в миг была в руках Мион. Призвав свой рюю она невольно усмехнулась. «Те черти все ж решились…» — в голове одно. Но даже несмотря на тот азарт — есть факт, что бой будет жестоким. — Ч-что происходит… — вцепившись в свою прелесть, испуганно спросил Шевалле. — На нашем корабле нет кошек. Есть только крысы. И их много развелось… советую вам скрыться под столом. Здесь будет бой, каких я не встречала так давно, — спокойный взгляд и ровная дыханье. «Это не шутка, » — ком в груди. Ученый тихо оседает на пол. — Ну, как же так… — неверяще он шепчет. — То люди с их пороками, смиритесь… Но не печальтесь, наниматель-сама, пока есть уговор есть, я у вас, как верный меч, что защитит от боль, — и он кивает. Уговор. Он знает. И состоит он в формуле простой: она его, Шевалле, до Охары доставляет в целости, а он… поможет ей вернуть, то что утрачено уже как восемь лет: Честь самурая, чтоб возвратится в край родной.