Наставник

Рождество встретило Гермиону мерзкой зимней слякотью и хандрой. Девушка все утро провела в постели, с трудом влив в себя чашку кофе. Не хотелось совершенно ничего. Настроение было испорчено не только словами Рона, хотя тут можно говорить и о Гарри, но и чувством одиночества, для которого отсутствует ход времени. То есть, вечного. Не зная, куда себя деть, Гермиона подошла к зеркалу. За прошедшие месяцы она несколько изменилась. Черты лица заострились, взгляд стал жестче, даже, как показалось, побледнели веснушки. Только потускневшие волосы по-прежнему лежали объемной копной. – Что ты там хочешь увидеть? Гермиона подпрыгнула, испугавшись голоса появившейся из ниоткуда кошки. – Да ты... А можно наносить мне визиты только по приглашению? – Так ты их не присылаешь, – будь Ракель человеком, она пожала бы плечами. Гермиона цыкнула. – Ты спасла хозяина, – забравшись на кровать, вдруг сказала Ракель. – Спасибо. – Не стоит, – бегло отмахнулась Гермиона, делая вид, будто это обстоятельство не стоило совершенно никакого влияния. – И он тебе тоже очень благодарен, несмотря на то, что не показывает этого. – Откуда ты знаешь? – скрестила руки на груди Гермиона. – Я тебя даже ни разу у него не видела. Я начинаю думать, что ты мне солгала. Ракель мило чихнула. – Как хочешь. Гермиона в раздражении снова повернулась к зеркалу. – Паршивое Рождество, да? – Ага, – вырвалось у Гермионы раньше, чем она смогла подумать, надо ли отвечать. – Хочешь совет? – Нет. – В таких случаях, – невозмутимо продолжила Ракель, – иногда стоит показать людям то, что они хотят увидеть, и сделать то, чего ты сама на самом деле хотела бы. – О-о, превосходно! Ну спасибо, но, – протянула Гермиона, поворачиваясь. – Совет свой... Ракель предпочла не слушать саркастичные комментарии Гермионы и, по своему обыкновению, словно бы растворилась в воздухе. Гермиона снова бросила взгляд на себя в зеркало. Действительно? Абсолютно все видят ее так, как хотят, а не как на самом деле. Друзья обвиняют в использовании запрещенной темной магии, преподаватели и многие студенты бросают косые взгляды, если она пересекается с ними в коридорах школы, даже сам Снейп хочет сделать из нее магистра темной магии, если судить по его отношению к такой магии в целом. – А почему бы и не соответствовать? – спросила у самой себя Гермиона. Снейп соизволил дать своей ученице выходной сегодня. Это отличный шанс. Гермиона привела себя в порядок, оделась и решила последний раз пройтись по замку в том виде, с которым она прощается. Гермиона любила магловские магазины. Их посещение всегда было связано с приятным времяпрепровождением с родителями или только с матерью. Несмотря на то, что девушка никогда не была особой модницей как Лаванда или Парвати, покупать новые вещи было весело. Вот и сейчас она решила отправиться в "Дороти Перкинс" – магазин элегантной, качественной и при этом не баснословно дорогой одежды. – Добрый день, мисс, – поздоровалась приветливая консультант, когда Гермиона вошла. – Добрый. – Вам нужна будет моя помощь? – Да, – немного подумав, сказала Гермиона. – Покажите мне всю вашу классику. Консультант кивнула и указала рукой в нужную сторону. – Какие-нибудь цветовые предпочтения? – уточнила она. – Да. Черное, белое, красное. Консультант улыбнулась и сняла с вешалки черную атласную блузку. Через несколько часов Гермиона вышла от Дороти Перкинс с тремя пакетами новых вещей. Перед возвращением в Хогвартс она еще заскочила в салон красоты. Уже в своей комнате она прикладывала к себе вешалки с одеждой, выбирая, что лучше надеть сегодня вечером. Решено было облачиться в классический черный костюм с белой блузкой, рукава которой заканчивались длинными, пышными манжетами. Застегнув пиджак на четыре пуговицы, образующие квадрат, Гермиона надела лаковые лодочки на высоком каблуке, поправила черные волосы, придав им объема, и в полной уверенности в своей неотразимости направилась в Подземелья. В голове у Гермионы играла песня Depeche Mode про личного Иисуса, который выслушает, позаботится, поможет обрести веру. Поскольку Снейп совсем не ждал посетителей, он вышел открыть дверь сам. – Грейнджер? – вырвалось у него. Гермиона облокотилась о дверной косяк, рассматривая Снейпа, рассматривающего её. Взгляд скользнул по крашеным волосам, по матовой красной помаде, ярко накрашенным глазам, опустился вниз, оценивая длину каблуков и узких брюк, вернулся к декольте, наглухо скрытому за рядом плотных пуговиц на блузке. – Что вам надо, черт возьми? – резкость тона позабавила Гермиону. – Мне стало скучно, – ответила она. – Можно войти? Снейп еще раз оценивающе ее осмотрел, как будто для входа на его вечеринку нужен был особый дресс-код. Убедившись, что Гермиона соответствует, он отошел в сторону, пропуская ее. Гермиона бесцеремонно плюхнулась на диван, кладя ногу на ногу. – Чему обязан? – насмешливо спросил Снейп, поднимая бокал с золотистой жидкостью. – М-м, кстати, не могу предложить вам того же в виду вашего возраста... – Вы же в курсе, что я совершеннолетняя даже по меркам маглов? – Гермиона вскинула левую бровь. Понимая, что Снейп сейчас набросится на ее мозг, она сосредоточилась на блокировке его мыслительных атак. –... и нашего социального статуса, – не меняясь в лице, закончил Снейп. – Сливочное пиво устроит? – Вы спрашиваете моего мнения? – с притворным удивлением уточнила Гермиона. Снейп ухмыльнулся, сооружая на столе высокий бокал, такой же, как и у него, со сливочным пивом. Гермиона потянулась к нему. – С Рождеством, – сказала она, вытянув руку с бокалом в сторону профессора. Снейп, держащий в руке свой, промолчал. Гермиона закатила глаза, отпила пива и поставила бокал на стол. – Я просто пришла..., – начала было Гермиона. –... Потому что вам больше не к кому идти, – закончил за нее Снейп. Он потянулся к высокой пирамиде, стоявшей в центре стола, и Гермиона с удивлением обнаружила, что это пирамида пирожных. – П...профитроли? – теперь уже с искренним удивлением спросила она. – Да, – кивнул Снейп. – Крокембуш. Традиционный во Франции. – Вы едите пирожные? – Гермиона недоверчиво смотрела на Снейпа. – Представляете? С карамелью, сахарными фруктами и заварным кремом внутри. Попробуйте, – последнее слово было произнесено неожиданно мягко. Гермиона подцепила двумя пальцами темно-бежевый шарик с нитями карамели и, поднеся его ко рту, откусила половину. Снейп при этом следил за ней так, как мачеха следила за Белоснежкой, кусающей отравленное яблоко. – Надо сказать, – прожевав, начала Гермиона, – это одни из лучших профитролей, что я ела. – Еще бы, – Снейп по-прежнему пристально наблюдал за ученицей. Гермиона подняла на него глаза. Оба почти одновременно подняли бокалы и отпили из них. – Сменили стиль? – неожиданно спросил Снейп. – Кардинально, – был ответ. – Все бросили? В сердце у Гермионы что-то кольнуло, но на лице отразилась лишь легкая улыбка уголком губ. – Обычное дело, – сказала она. – Скучаете? – Нисколько, – быстро ответила Гермиона. Короткий диалог был похож на игру в морской бой, где первый называет букву и цифру, а второй пытается солгать, что его ранили и убили. – Храбритесь, – это был уже не вопрос. При этом в глазах Снейпа Гермиона прочитала какой-то намек на... гордость? Пришлось часто-часто заморгать, чтобы не дать волю пытавшимся проявиться слезам. – Нет ничего более нормального, – брошенная Снейпом фраза показалась Гермионе странной. Чего нормального? Предательства? Слез? Новой прически? Или невнятного диалога наставника и ювенира, двух одиночеств, сидящих друг напротив друга, сжимающих бокалы до белых пальцев в попытке скрыть болезненные терзания? Чего нормального? Гермиона не успела ничего ответить, но, видимо, это и не требовалось. – С Рождеством, – теперь уже Снейп поднял бокал с золотистым шампанским, в котором лопались маленькие пузырьки. – С Рождеством, – улыбка едва тронула губы Гермионы.