Наставник

Заградотряд не держит строй. Стреляй, я свой. В гробу одной ногой, другой в земле, Плевать судьбе, что я хочу быть тёплым. “Quo Vadis?”, Электрофорез.

Гермионе снилось, что она известная фигуристка. Лезвия коньков дырявят лед, когда она приседает для поклона. На ней был черный костюм с красным подъюбником и кружевом на рукавах. Гул огромной толпы и овации заглушали частое дыхание и биение сердца, а свет софитов бил по глазам, как тюремный надзиратель бьет заключенных, если они провинились: жестко, резко. Но в отличие от заключенных Гермиона была талантливой фигуристкой, и льющийся резкий свет лишь раззадоривал ее, заставляя широко улыбаться. К ее ногам летели букеты и мягкие игрушки, тысячи глаз смотрели как на живую легенду. Стремительный переход, и Гермиона на пресс-конференции. – Мисс Грейнджер, вы самая молодая чемпионка Великобритании. Каждый, кто хоть что-то понимает в фигурном катании, безусловно признает ваши способности и заслуги, восклицая: «Грейнджер невероятна!», «У нее врожденный талант!», «Катается как богиня!», «Конечно, у нее ведь прекрасный тренер!». Расскажите о своем пути к званию чемпионки. Гермиона, с улыбкой слушая лестные комментарии, подалась вперед к микрофону, готовясь отвечать. Когда она услышала восклицание про тренера, перед ее глазами встало серое лицо с нарисованными глазами: – Кто тебя вообще взял в фигурное катание?! Краски во сне стали сгущаться, заливаясь чернилами. Два одинаковых голоса говорили разные фразы, и Гермиона, все еще в бреду сна, понимала, что смотрит коктейль между реальностью и видением. – Ужасный прыжок. –Вы плохо справились. Лицо Снейпа стало проступать четче. – Позорище. – Жалкое зрелище. Гермиона силилась покончить с тяжелым сном, превращающимся в кошмар. – Мне стыдно за тебя! – Мне больно смотреть на ваши жалкие попытки. – Как только тебя взяли в финал? – Я не намерен вытирать ваши сопли и слушать нелепые жалобы. – Это было отвратительно. – Я глубоко разочарован в вас. Последнее, что увидела Гермиона прежде, чем проснуться, это свое лицо, мягко улыбающееся собственным, неизвестным настоящей Гермионе, мыслям. Грудь высоко вздымалась, как будто пытаясь вывести из легких кошмарный сон. Шум снаружи насторожил Гермиону, отвлекая внимание от кошмарного сна. Поднявшись с кровати, она подошла к окну и ахнула: двор замка сверкал летающими туда-сюда заклинаниями. Люди бегали, падали, некоторые поднимались и бежали дальше. Магическое поле вдруг накрыло Гермиону; она еле устояла на ногах, схватившись за края подоконника. Взгляд привлекла изящная фигура, разглядеть которую было возможно из-за смешения белых и черных чернил, окружавших ее. Чернил... "Профессор Снейп! – мелькнуло в голове у Гермионы". Она отпрянула от окна и бросилась к шкафу с одеждой. Натянув брюки и что-то вроде свитера и сунув ноги в ботинки, Гермиона бросилась вон из комнаты. Серая мантия на ходу была накинута на плечи. Как в замедленной съемке Гермиона бежала, касаясь лаковыми, похожими на ковбойские, ботинками каменных полов в коридоре. Вихрь ее волос провожал испуганных студентов, смотревших на нее, как на мессию. Серая мантия тянулась королевским шлейфом, беспокоя пыльный воздух. Гермиона вспомнила – тройной аксель, исполненный безукоризненно, принес фигуристке из сна победу на Чемпионате. Что же сейчас ей нужно, чтобы победить? В открытые ворота замка, еле держась на ногах, входила МакГонагалл. Гермиона в испуге резко затормозила, подхватывая декана. – Профессор? – замечая кровь на одежде МакГонагалл, прошептала Гермиона. – Это не остановить, – тяжело дыша, ответила та. – Что? Что не остановить? – Тебе нужно забрать его оттуда, – схватив Гермиону за плечо, решительно сказала МакГонагалл. За воротами раздался взрыв, и Гермиона увидела Волан-де-Морта, летящего в объятии грозового облака. Его руки метали молнии, а на лице играла безумная улыбка. Твердым шагом, как протагонист романов про храбрых рыцарей, ему навстречу шел Снейп, закрываясь от разрядов чернилами. – Северус! – предостерегая, крикнула МакГонагалл. – Уходи оттуда! Снейп даже не обратил внимания на голос МакГонагалл. Гермиона с восхищением наблюдала за своим наставником. Его стройная фигура уверенно противостояла огромному величию Волан-де-Морта. Туфли наглотались пыли, сюртук порвался в рукавах, волосы растрепались, как после поездки в автомобиле с открытыми окнами. Взгляд зацепился за испарину, выступившую на лбу: Снейп держался из последних сил. Отпуская руки МакГонагалл, Гермиона рванула к выходу. – Профессор! – крикнула она, спускаясь по ступенькам. Снейп бросил на ювенирку короткий взгляд, но и его было достаточно, чтобы и без того кончающиеся силы покинули его. Концентрация сбилась, а Волан-де-Морт не замедлил нанести удар. В Снейпа полетел разряд молнии, похожий на копье. Тот успел качнуться в сторону, но копье угодило в правую часть груди. Гермиона вскрикнула и побежала. Снейп снова посмотрел на нее. В укоризненном его взгляде читалась... обида? Все это длилось не больше секунды. Рука Снейпа потянулась к копью, ноги подкосились. Волан-де-Морт притянул разряд обратно к себе. Кровь брызнула из открывшейся раны, тело Снейпа приподнялось, а потом было отброшено, когда копье покинуло его грудь. Гермиона чуть подпрыгнула и проехала по траве, подставляя свое тело под тело Снейпа. Профессор упал ровно ей на ноги. Гермиона сгорбилась над ним, в ужасе пытаясь закрыть кровоточащую рану. – Нет-нет-нет, – повторяла она. Снейп не отрываясь смотрел на ювенирку. Из губ его шла кровь, белки глаз покраснели почти до радужки. – Что мне сделать? Что делать? – в истерике кричала Гермиона. Волан-де-Морт, разразившись смехом, как раз занес окровавленное копье для еще одного броска. В тот миг, когда он его отпустил, чья-то магия, яркая, как солнечный свет в жаркий полдень, оттолкнула копье назад. Реакция Волан-де-Морта была невероятной: взмахом руки он отбросил разряд в сторону. Гермиона на миг обернулась, осознав, что солнечный свет был сотворен руками ее декана, однако все ее существо было сосредоточено на задыхающемся Снейпе. Он, с неизвестно откуда взявшейся силой, схватил ее за руку. Глаза Гермионы закрылись сами собой, перед ними промелькнула фигуристка, исполняющая тройной аксель. Хватка Снейпа ослабла, и Гермиона все поняла. Мысль о смерти Снейпа ударила в голову. Алкоголь проникает в мозг дольше. Удар бутылкой по затылку ощущается не так резко. Даже разряд молнии доходит так долго, что успеваешь его принять. Лишь резкое пробуждение от оков сна, сразу погружающее в реальность, могло сравниться с этим осознанием. Гермиона вскинула свободную руку, ту, которой она не прижимала к себе тело наставника, и в пронзительном крике, наполняя себя гневом, обидой и болью, выплеснула кроваво-красный, плотный, словно шелковая ткань, дым прямо в Волан-де-Морта. * * * Ровно в полдень с последним ударом часов гроб с телом оброс белым мрамором. Сверху появились надписи с именем, датой рождения и смерти, эпитафия. Все присутствующие встали, чтобы возложить цветы. Гермиона осталась на месте, сжимая здоровой рукой большой букет желтых гербер, похожих на миниатюрные солнца. Гарри и Рон, присутствовавшие на церемонии погребения, лишь пару раз с ней переглянулись, и, хоть она и видела скорбь в их глазах, наполнены они были чем-то еще. Чем-то, направленным против Гермионы. Чем-то нехорошим. Злым. Очередь у памятника таяла. Гермиона подняла голову и увидела Драко. Он нес потрясающе красивые голландские розы на длинных стеблях. Они, наверное, достигали метра-полутора в длину. Заметив внимание Гермионы, Драко кивнул. Гермиона ответила тем же. По правой щеке прокатилась слеза. Драко направился к замку так же незаметно, как и пришел. Гермиона встала, оборачиваясь. Ее губы тронула слабая улыбка. В начале зеленой дорожки, по которой ступали все, кто пришел, стояла высокая фигура в черном сюртуке. Снейп выставил чуть вперед правую ногу, поза получилась расслабленной, но Гермиона прекрасно знала, каких усилий ему стоило прийти сюда и встать в эту элегантную небрежную позу. Побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в новую спутницу – трость, и поблескивающее на солнце пятно проступившей крови в районе груди говорили сами за себя. – Добрый день, профессор, – подходя к нему, поздоровалась Гермиона. – Звучит как ужасная шутка, – ответил Снейп. Грудная клетка его еле-еле поднималась: делать глубокие вдохи боль еще не позволяла. – Я не знала, придете ли вы, – продолжила Гермиона, стараясь не обращать внимания на попытки Снейпа скрыть свое истинное состояние. – Поэтому это от нас двоих. – Идите вперед, – кивнул Снейп. Гермиона развернулась и последовала просьбе. Научившись отгораживаться от реальности, она не слушала тяжелые медленные шаги за своей спиной. Когда Снейп поравнялся с ней у могилы, Гермиона снова посмотрела на него. – Что? – наклонив голову вбок, спросил Снейп. – Я восхищаюсь вами, сэр... – О, замолчите, – поморщился профессор. Гермиона лишь хмыкнула. – Волшебному миру будет ее не хватать, – произнесла она, опуская голову. – Безусловно, – подтвердил Снейп. – Минерва была очень сильным Магистром. Жаль Драко. – Что теперь с ним будет? – с ноткой беспокойства спросила Гермиона. – Он сможет закончить обучение? – Да. В таких случаях, которые, кстати, достаточно редки, нового наставника назначает Министерство. Но в данном случае, как я понял, Люциус Малфой займется обучением сына. – Малфой-старший имеет степень Магистра? – удивилась Гермиона. – На бумаге – да, – Снейп многозначительно посмотрел на ювенирку. – Ясно. Что ж, надеюсь, тех знаний, что дала Драко профессор МакГонагалл, хватит для окончания обучения. А потом он найдет более... подходящего наставника. Снейп коротко кивнул, наблюдая за тем, как Гермиона опускается, возлагая герберы на песочного цвета мрамор, хотя его было почти не видно из-за обилия других цветов. – Хороший выбор, – Снейп, не отрывая рук от трости, указал пальцем на букет. – В ее последний день я узнала, какую форму приобретает ее магия,– с грустью произнесла Гермиона. – Хоть она и была моим деканом, я, видимо, совсем плохо ее знала. – Вы узнаете людей по мере того, как они позволяют вам себя узнать. – В таком случае, я хотела бы рассчитывать на то, что вы позволите узнать вас получше. – Не надейтесь, – Гермиона могла поклясться, что увидела, как дрогнули уголки губ Снейпа. – Позвольте проводить вас до ваших комнат, – Гермиона протянула наставнику руку. – Нет, – спокойно отказал он. – Идите заниматься. Через день-два мы возобновим тренировки. С сожалением опустив руку, Гермиона попрощалась и зашагала по зеленой дорожке. Удивительно, Снейп совсем не хочет, чтобы она узнавала его ближе, но каждой фразой своей он раскрывается для нее все больше. Вот он, непоколебимый, одинокий, строгий. Не нуждается в помощи, не покажет слабости. И тем не менее, лишь ее голос смог отвлечь его от битвы с Волан-де-Мортом... * * * – Плохо! – бросил Снейп и откинулся в кресле, поморщившись. Уже почти неделю он учил Гермиону окклюменции, чтобы эмоции не стали основным фундаментом ее магии. – По-моему, вы еще бесталаннее, чем ваш дружок Поттер, – давил Снейп. – Хватит, – Гермиона протерла лоб, на котором выступили капли пота. – Не все настолько талантливы, как вы, не у всех получается все и сразу. – Помолчите, – угрожающе сказал Снейп. В последнее время он предпочитал ядовитые угрозы, а не повышение голоса: грудь все еще болела. – И сосредоточьтесь. Легиллименс! Снейп врывался в голову Гермионы, как маньяк-убийца с ножом, выскакивающий из темного переулка. Гермиона шикнула от внезапного вторжения. Перед глазами заиграл свет воспоминаний: курящие Гарри и Рон на Астрономической Башне, хрустящая лента бекона на завтрак, испуганные глаза студентов, мимо которых бежала Гермиона, кровь на руках МакГонагалл... Совместная медитация со Снейпом... "Ну уж нет, – возникло в голове у Гермионы, – Пусть знает о моих страхах и радостях, но эту тайну ему знать необязательно". Как по щелчку Гермиона ушла от приятного воспоминания, окрасив его в темные краски: Снейп орет, Снейп больно сдавливает ее локоть, Снейп снова орет, Снейп выплевывает издевательства. Наставник сменил траекторию. Вот Гермиона разговаривает с Ракель, тренируется в своей комнате, утопает в длинном ворсе ковра в его гостиной. Ювенирка, в свою очередь, тоже решила пойти по другому пути. Она представила бетонную стену, серую, как сегодняшнее декабрьское утро, непрошибаемую, как сарказм Снейпа, холодную, как застывшая в гробу МакГонагалл. И почти тут же вторжение прекратилось. Теперь уже Снейп дышал чуть тяжелее, чем обычно. Гермиона вскинула брови, как бы показывая свое превосходство. – Рано радоваться, – ответил ей на это Снейп. – В вашем сознании есть бреши, которые не ускользнут от Волан-де-Морта. – При чем тут он? – Просто как пример, – едва заметно пожал плечами Снейп. Гермиона не поверила. – Достаточно на сегодня. Ваши успехи... сносны. Завтра утром возвращаемся к тренировкам на улице. – Но ведь декабрь? – И что? – тон Снейпа сразу же стал жестче. – Ничего, – вставая, произнесла Гермиона. – Я дам вам выходной в Рождество, – услышала девушка, коснувшись дверной ручки. – Что так?–Гермиона выпалила это раньше, чем успела понять, что так лишь спровоцирует Снейпа на новые запреты или язвительные высказывания. – Еще слово, и я не дам вам выходной в Рождество. – Ладно, – Гермиона обернулась. Снейп сидел, скрестив кисти рук, лежащих на подлокотниках потертого кожаного кресла. Сегодня он был как никогда великодушен, даже назвал ее успехи сносными. Ювенирка не могла припомнить, было ли за прошедшее время что-то подобное, хотя бы отдаленно напоминающее похвалу. Снейп прищурился. Гермиона оторвала взгляд от его изящных кистей, которые разглядывала уже, наверное, пару минут, все еще держась за ручку двери. Профессор опустил руки, и они попали в тень. Этот жест тут же отрезвил девушку. Увидев кивок в сторону двери, как бы говорящий, что пора проваливать, она добавила: – Спасибо. Спокойной ночи, сэр. Несмотря на то, что до спальни было рукой подать, Гермиона все же умудрилась столкнуться в подземельях с Роном. – О, привет, – радостно поздоровалась она. – Привет, – буркнул Рон, проходя мимо. – Эй, – Гермиона поймала друга за руку, – что за дела? – Я спешу, – отмахнулся Рон и добавил неожиданно, – Грейнджер. Гермиона часто заморгала, переваривая поведение Рона. – Не смотри так, – цыкнул тот. – Я удивлен, что ты вообще заговорила. – Это почему? – Гермиона скрестила руки на груди и вскинула бровь. – Вот почему, – Рон указал на нее пальцем. – Все видели, что ты сделала в тот день. Это была темная магия, и все знают, откуда она. – Да? Просвети, – с вызовом сказала Гермиона. – Твой обожаемый наставник оказался еще более темным магом, чем Волан-де-Морт. И он учит тебя тому же... – Что, черт возьми, за бред ты несешь? Гарри наслушался? – Эй, полегче, – Рон угрожающе сделал шаг вперед. – Не боишься, что в один прекрасный день ты превратишься в точную копию Снейпа, метающую черную магию, как пулемет Гатлинга? Гермиона, не дыша, смотрела в голубые глаза Рона, не понимая, как, когда и почему их отношения так изменились. В горле образовался комок. – Когда этот день настанет, – Рон отступил, – Мы с Гарри без промедления бросим тебе вызов. Тебе и твоему наставнику. И будь уверена, мы раздавим вас, как паразитов. Рон сжал руку в кулак и с яростью в глазах зашагал прочь. Гермиона застыла на месте, мутным от проступающих слез взглядом сверля спину друга. Видимо, бывшего. – Не очень приятно, не так ли? Гермиона резко обернулась на голос: из тени колонны вышел Драко Малфой. – Драко? – Грейнджер. Гермиона фыркнула. – Что ты тут делаешь? Я думала, отец забрал тебя домой. – Пока нет, – Драко говорил, как будто они с Гермионой давнишние знакомые, а не давнишние враги. – Это займет еще какое-то время. Драко двинулся вперед, обходя собеседницу. – Да, и, – обернувшись, начал он, – вот то, что сейчас было... Я не удивлен. Гермиона вопросительно подняла брови. Драко закатил глаза. – Уизли и Поттер никогда не отличались наличием высокого интеллекта, – объяснил он. – То есть, ты признаешь, что в целом у них есть интеллект? – с иронией уточнила Гермиона. Драко только хмыкнул, слабо улыбаясь, и пошел дальше по коридору. Гермиона разглядывала ещё одну удаляющуюся спину и понимала, что теперь ей совсем не с кем встречать Рождество.