Наставник

Here we are, don't turn away now, We are the warriors that built this town. Here we are, don't turn away now, We are the warriors that built this town. From dust. [1] “Warriors”, Imagine Dragons.

Гермиона вложила одну руку в другую, чтобы ее волнение было менее заметно. Руфус Скримджер, председатель Комиссии, выдающей магистерские степени, внимательно изучал ее лицо. Помимо него ее рассматривал бывший министр Фадж, то и дело недовольно сворачивающий губы в трубочку, Кингсли, исподлобья бросающий подозрительные взгляды, и Альсина Димитреску, первая женщина магической Британии, получившая третью степень магистра. Вот только в ее глазах Гермиона могла прочесть одобрение. Еще одно место за столом было свободно. Это было место Дамблдора. – Вы знаете, мисс Грейнджер, что защита первой степени Магистра предполагает четыре испытания: демонстрация умений в спокойной обстановке, в стрессовой, ваше самое сильное заклинание и, конечно, дуэль, – голос Скримджера звучал очень властно, как будто хотел напугать. – Да, сэр, я это знаю, – спокойно ответила Гермиона. – В связи с последними обстоятельствами, а именно с участием в Битве с Волан-де-Мортом, мы можем засчитать вам два из четырех испытаний: второе и четвертое. – Большое спасибо, сэр, – Гермиона сделала легкий поклон, приложив руку к груди, и тут же расставила ноги пошире, чтобы не упасть от волнения. – Ваш наставник, а также Люциус Малфой дали очень хорошие рекомендации, поэтому сегодня вы, возможно, сможете претендовать даже на вторую степень. – Мне было неизвестно об этом. Спасибо еще раз, сэр. – Давайте уже начнем! – проскрипел Фадж, ерзая на стуле. – Мисс Грейнджер, покажите, что вы умеете, – недовольно покосившись на коллегу, попросил Скримджер. Как только последнее слово прозвучало, Гермиона сотворила в руке красный дым. – Он может принимать разные формы, – объяснила она. Сделав круговое движение кистью, ювенирка сформировала из дыма торнадо. Затем, выбросив руку, сделала из него коронную веревку. И в конце концов, соединив на другой руке большой, средний и безымянный пальцы, превратила в небольшую птичку вроде воробья. Та вспорхнула и приземлилась на стол перед Фаджем. Бывший Министр Магии попытался прогнать птицу, но Гермиона, контролировавшая ее, заставляла воробья прыгать и перелетать с места на место. Заметив, как покраснело от раздражения лицо Фаджа, Гермиона щелкнула пальцами, и птичка растворилась в воздухе. – Очаровательно! – прокомментировала мадам Димитреску с восточным акцентом. – Неплохо, – высказался Скримджер. – А теперь ваше лучшее заклинание. Гермиона поставила ноги вместе и подняла руки параллельно полу. Широкие рукава и черная мантия, подбитая красным атласом, увеличивали ее фигуру, делая ее более величественной и гордой. Закрыв здоровый глаз, не прикрытый повязкой, она подняла голову вверх. – Люциус, Грейнджер жива? На раскинутых руках заиграло красное пламя, тянущееся к потолку языками. Искры стремительно поднимались вверх, образуя над головой Гермионы воронку. Как только последний огонек оторвался от рукавов, Гермиона открыла глаза и чуть подняла кисти вверх. Сверху закапал кровавый дождь. – И что в этом такого? – пробурчал Фадж. Ни одна капля не попала на Гермиону, поскольку она выставила защитный барьер, хотя магия мантии и так защищала ее. Возражение Фаджа и скепсис на лице Кингсли заставили ее ударить указательный и большой пальцы друг от друга. Одна из капель отделилась от других и приземлилась прямо на стол Комиссии. С громким шипением она продырявила толстую древесину за секунду. Фадж сглотнул. Мадам Димистреску поднялась и зааплодировала. Скримдежр, хоть и с меньшей охотой, повторил за ней. Гермиона покрутила пальцем правой руки, и весь дым вернулся обратно к ней. – Что ж, мисс Грейнджер, – снова занимая свое место, начал Скримджер. – Я думаю, большинство членов Комиссии со мной согласится. Мы могли бы дать вам вторую степень. Опять же, немалую роль здесь сыграли данные вам рекомендации. Но ваш наставник, профессор Снейп, в этом случае будет понижен до третьей магистерской степени. – Как это связано? – плохо скрывая возмущение, спросила Гермиона. – Вы прекрасно показали себя во время Битвы. Но во многом ваше участие в ней – это вина профессора Снейпа. Мы хотим понизить его в связи с тем, что его действия могли угрожать вашей жизни и здоровью. И, как мы видим, участие в Битве не прошло для вас бесследно. Скримджер легким движением пальцев указал на прикрытый повязкой глаз Гермионы. – Из ювениров не только я участвовала в Битве. – Верно, но только ваш наставник имеет первую степень. Из ныне здравствующих. – Я отказываюсь, – уверенно, с вызовом, бросила Гермиона. – Можете и вовсе не давать мне степень, но профессор Снейп должен сохранить свое положение. Глаза мадам Димитреску загадочно блеснули. Гермиона поймала себя на мысли, что, если вдруг Снейп бросит ее, вынудит отказаться от продолжения обучения, она непременно свяжется именно с этой роскошно одетой яркой брюнеткой. – Вы так решительно вступаетесь за него, – с гадким любопытством взглянул на девушку Фадж. – Это главный интерес Комиссии? Почему я вступаюсь за наставника, благодаря которому стою здесь? Члены Комиссии переглянулись. – Несмотря на вашу… дерзость по отношению к Комиссии, – начал Скримджер, – мы обсудим и ваше положение, и положение профессора Снейпа. Результат отправим с совой через пару дней. Всего хорошего. Уголки губ Гермионы опустились и углубились. Взмахнув мантией при развороте, Гермиона отправилась к выходу, нарочито громко стуча каблуками. Только в середине осени Министерство смогло назначить аттестацию для ювениров. Все лето магический мир хоронил погибших, восстанавливал Хогвартс и окрестности, и даже магловский Лондон, где тоже успел побывать Волан-де-Морт. Снейпа и Гермиону спасли Малфои, успевшие вовремя передать их целителям Мунго. Глаз Гермионы восстановлению не подлежал. По крайней мере, полному. Магия Дамблдора была слишком сильна и уничтожила все глазное яблоко. Целители сказали, что ещё попытаются что-то сделать, но пока придется учиться жить с одним глазом. Ноги Снейпа, пережившие столько переломов, тоже восстанавливались медленно. Однако его прогнозы были более утешительными. Гарри Поттер победил Волан-де-Морта, оставшись без единой царапины. Гермиона хмыкала каждый раз, когда слышала это. Гарри попытался наладить с Гермионой общение, но та неохотно шла на контакт. Да, это все были игры Дамблдора, но... Гарри могло бы оправдать только наличие какого-нибудь внушения или заклинания Империо. Но Гермионе мало верилось, что бывший друг был под каким-то воздействием. Альбус Дамблдор погиб, сражаясь с Пожирателями Смерти. Именно это было написано в газетах. Люциус Малфой получил страшный, глубокий шрам, рассекший ему губы. Первое время он отдавал мешки галеонов, чтобы целители хоть что-то с ним сделали. А потом он решил, что это отлично демонстрирует его участие в Битве и представляет лишь в выгодном свете. И, хотя он продолжал, но уже менее усердно, искать целителей, в целом он почти смирился. Раны Драко зажили, но моральные травмы, пережитые потрясения оставили свой след. Он даже не явился на осеннюю аттестацию, поскольку попросту не мог долго колдовать: и так дрожащие руки сводило судорогами. Первый месяц после Битвы у него даже дергался глаз. Отец не смог уговорить сына прийти в Министерство. Драко хотел получить степень заслуженно, а не за деньги. Рон Уизли погиб. Говорили, его убило шальное заклинание Волан-де-Морта, которое Гарри отбил. Улетевшее в сторону, оно попало в Рона. Выйдя из Министерства, Гермиона вдохнула воздух полной грудью, как будто провела в заключении несколько недель. Только ее взгляд опустился, она увидела стоящего через дорогу наставника. Одной рукой он подносил к губам сигарету, а другой держался за трость. Гермиона чуть улыбнулась и поспешила к нему через дорогу. – Удобно? – покосившись на сигарету, первым делом спросила Гермиона. – Будете? – Пожалуй. Снейп протянул Гермионе свою сигарету. Девушка затянулась пару раз и вернула ее обратно. – Как ваш глаз? – поинтересовался Снейп. Гермиона невольно дотронулась до шелковой повязки. Перебирая в Хогвартсе уцелевшие вещи, она с удивлением обнаружила, что черный платок профессора, что он фактически подарил ей на одном из занятий, невредим. Именно этим шелком Гермиона и прикрыла уродливую дыру. – Ничего. Целители говорят, что, возможно, сделают что-то типа протеза. Но будут искать возможность… э-э-э… вырастить новый глаз. А как ваши травмы? – Ну, вы тоже в курсе, что еще пару месяцев ходить мне с этой штукой, – Снейп постучал пальцами по набалдашнику трости, выполненному в виде головы ворона. – Как я вижу, вам доставили мой подарок. Гермиона опустила взгляд на мантию. – О, да, она просто превосходная, – прокомментировала Гермиона, отмечая, что и мантия Снейпа была подбита тем же атласом. – Как все прошло там? – Снейп кивнул в сторону здания Министерства, пытаясь открыть портсигар одной рукой. – Так себе, – Гермиона взяла портсигар и вынула оттуда две сигареты. Снейп взял свою в зубы, Гермиона щелкнула пальцами и поднесла образовавшийся на них огонь к лицу наставника. – Вы в курсе, что они хотят вас понизить? – Да, – выдыхая дым, из-за чего его голос прозвучал еще глубже, ответил Снейп. – Я твердо дал им понять, что мне плевать. – Я сказала, что не приму степень, если они сделают это. Снейп удивленно вскинул брови. – Почему это? – Просто я так хочу, – пожала плечами Гермиона. – Превосходно, – снова выдохнул Снейп, выставляя травмированную ногу вперед. – Они пришлют ответ через пару дней. Снейп не ответил, глядя вверх. Несколько капель дождя упало ему на лицо. Гермиона обратила внимание на открывшуюся шею. На некогда белой коже, прикрытой шелковым галстуком, теперь красовалась красная длань Дамблдора. Как петля. Самая настоящая петля висельника, напоминающая о страшном дне, когда жизнь и смерть слились воедино, и невозможно было отличить, где кончается одно и начинается другое. – И что теперь? – вдруг спросила Гермиона, теребя одну из десяти пуговиц, расположенных в два ряда на ее коротком пальто. – Это что? – взгляд Снейпа скользнул по из-за рукава открывшейся коже. – Что? А…, – Гермиона подняла руку и чуть отодвинула перчатку. – Я сделала татуировку. На руке девушки красовался рисунок в виде змеи, окольцовывающей предплечье от запястья до локтя. Точь-в-точь Ракель. – Элегантно, – отметил Снейп. – Спасибо, сэр. Дождь начал усиливаться, но ни Снейп, ни Гермиона не спешили спрятаться от него. – Что дальше? – поспешил ответить профессор. – Дальше вы получите ответ от Комиссии и решите, продолжать ли обучение в качестве Магистра или пойти, например, в академию высшей магии. Гермиона поджала губы, словно ожидала другого ответа. Пальто и мантия намокли от дождя и сделались тяжелыми, как камень на сердце. – Ну да, все верно, – ответила она, даже не скрывая разочарования. – Кажется, ливень. Нам, наверное, пора. – Да, – протянул Снейп, оглянувшись, будто только что увидел дождевые капли. – Всего хорошего, мисс Грейнджер. – До свидания, профессор. Гермиона протянула ладонь для рукопожатия. Снейп охотно ответил на это приглашение. Боясь, что еще хоть миг рядом с ним принесет гораздо больше боли, чем смогло бы вынести ее слабое сердце, Гермиона развернулась и зашагала прочь. Дождь барабанил по крышам в такт Kiss, заигравшим в голове Гермионы свою коронную мелодию – “I was made for lovin’ you”. Гермиона отвечала ему твердыми шагами, разбивавшими пока еще мелкие зеркала лужиц. Музыка придавала какой-то уверенности и сил. Гермиона попыталась представить, что от ушедшего года не осталось ничего, кроме ее магических знаний. Ни эмоций, ни воспоминаний. И профессора Снейпа тоже не осталось. – Tonight I wanna give it all to you in the darkness. There's so much I wanna do [Этой ночью я дам тебе все. В темноте так много того, что я хочу сделать.]. Вырвать бы из груди сердце и бросить в грязную лужу, чтобы бродячие псы сожрали его. Их красные морды ужасающе смотрелись бы в этом черно-белом пейзаже, а капающая слюна, смешанная с кровью, орошала бы улицы. – And tonight I wanna lay it at your feet, 'cause girl, I was made for you and girl. [И этой ночью я брошу мир к твоим ногам, потому что, девочка, я был создан для тебя] Гермиона шумно вдохнула и выдохнула, пытаясь отрезать себя от всего того, что она оставляла за спиной. Все, что они пережили вместе. Все, что причинило ей боль. Его самого и чертову мантию, подбитую красным атласом. – You were made for me. [А ты – для меня] – Грейнджер! От звука бархатного голоса вмиг забылось все, о чем Гермиона сейчас думала. Только повернув голову назад, девушка оказалась в объятиях. Руки Снейпа легли на ее мокрые волосы и щеки, соленые от слез, а губы накрыли поцелуем. – I was made for lovin' you baby, you were made for lovin' me. And I can't get enough of you baby, can you get enough of me? [Я был создан, чтобы любить тебя, детка, а ты – чтобы любить меня. Я не могу насытиться тобой, детка, а ты можешь насытиться мной?] С готовностью ответив на этот внезапный и совершенно непредсказуемый порыв нежности, Гермиона положила руки Снейпу на плечи. Не продержавшись и секунды, она провела руками по волосам, шее, плечам и спине. Как будто пыталась удержать долгожданное мгновение подольше, как будто профессор сейчас исчезнет, словно ненастоящий. Однако руки Снейпа по-прежнему мягко лежали на щеках девушки. Словно он был уверен, что Гермиона никуда не сбежит и не испарится. Что все по-настоящему. Какими они были дураками, думала Гермиона. Дураками, которые легко смогли признаться в том, что без колебаний умрут друг за друга, что, в конечном итоге, они почти сделали. Но сказать слово «люблю» не смог никто из них. А надо ли это?.. _______________________ 1 – Вот они мы, не отворачивайся. Мы воины, которые построили этот город. Вот они мы, не отворачивайся. Мы воины, которые построили этот город из пепла.