Антрацитовое небо

Королева давится возмущением, когда Визерис неопределенно машет рукой в сторону двери. Кристон Коль, до этого молча стоявший чуть в стороне, делает шаг вперед, обращаясь к своему королю. - Ваше Величество, королева права, принц Эймонд еще недостаточно подготовлен, как его наставник вынужден... - Рыцаря обрывают на середине предложения, не удосужившись дослушать до конца. - Мой сын пришел ко мне еще два дня назад, прося разрешение на участие в этом турнире. Тем более, он ясно дал понять, что будет бороться не просто ради славы. Если Эймонд считает моего дорогого внука достойной партией, так тому и быть. Как ваш Король, не желаю больше ничего слышать, оставьте меня, - правитель Семи Королевств устало опустился на кресло около камина. Алисента буквально бежала по коридорам замка. Казалось, что пышный подол зеленого платья плыл по каменному полу, но несмотря на внешнее спокойствие, внутри все клокотало от злости. Эймонд даже не поставил её в известность о своих намерениях, ни сказал и слова о том, что задумал. Более того, вознамерился сделать своей парой бастарда. Она уже не говорила о том, что младший Веларион был тем, кто лишил её сына глаза. Визерис, что стало для королевы ударом, в этот раз не прислушался к ней. Они с сыном давно решили этот вопрос. Её мнение никто не собирался учитывать. Два дракона понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой. - Королева, позвольте я сам поговорю с принцем, - Хайтауэр видела в светло-зеленых глазах искреннее желание помочь, все же сир Кристон правда был влюблен в неё. - Эймонд слишком долго был одинок, проводя большую часть времени со своим драконом. Теперь, даже мои слова для него будут пустым звуком, - Алисента наконец поняла, что всю её любовь и внимание получал старший сын Эйгон. К слову, теперь он был тем, кто безукоризненно следовал её наставлениям. Однако, второго сына королева совершенно упустила из виду, ведомая желаниями усадить на престол своего первенца.

Повисшая тишина давила на плечи тяжким грузом. Мать не сумевшая полюбить покалеченного ребенка.

*** - Мой принц, позвольте на пару слов, - Эймонд перевел усталый взгляд на своего наставника, позволяя слугам и дальше снимать с него доспехи. Таргариен сразил последнего соперника в продолжительной схватке, но несмотря на усталость, глаза горели азартом победы. - Сир Кристон, слушаю вас, - Коль попытался подобрать слова, это было видно по его лицу, поэтому принц отпустил слуг, самостоятельно затягивая кожаную повязку. Бессвязный монолог рыцаря начал немного раздражать, но тот наконец перешел к сути. - Ваше высочество, старшие сыновья принцессы Рейниры бастарды, не пристало вам связывать себя узами брака с дурной кровью, - острое лезвие меча уперлось в подбородок брюнета. Гневная ухмылка наездника самого крупного дракона, из ныне живущих, не предвещала ничего хорошего. - Ты кажется забываешься, - валирийская сталь легко прошлась по коже, сразу же оставляя кровоточащую царапину, - не твоего ума дело с кем мне связывать себя, на остаток жизни, узами брака. Уж тем более не пристало рыцарю королевской стражи оскорблять членов королевской семьи, - клинок с тихим звуком убрали в ножны. - Простите, мой принц, ваша мать... - Не смей приплетать сюда мою мать! Твоя любовь к ней не дает тебе права лезть ко мне с нравоучениями. И не смотри на меня так, - Таргариен подозвал к себе служанку, что держала в руках небольшую кожаную коробочку, - если я услышу подобные высказывания еще раз, лично обезглавлю тебя. Кристон позволил себе свободно выдохнуть только после того, как силуэт принца скрылся за воротами замка. Его не просто унизили, но и ясно дали понять, что былого доверия к нему нет. *** Эймонд шёл к берегу моря, туда где должен был быть его племянник. Жених, мысленно поправил себя принц, вглядываясь в закат. Тучи понемногу затягивали безмятежное небо, а его пропажа нашлась спустя пол часа поисков, около поваленного дерева, в отдалении от морской глади, ближе к самому лесу. - Прячешься? - Кажется, Эймонд испугал мальчишку своим резким появлением. Тот был настолько поглощен своими мыслями, что не услышал приближающихся шагов и шороха веток. - Я не прячусь, - дрожащий голос привел принца в недоумение. Юноша перед ним сидел, пытаясь отвернуть в сторону заплаканное личико. Люк буквально подпрыгнул, когда вместо язвительных колкостей, дядя опустился рядом, притягивая его на свои колени. Чужие руки на теле не вызывали отвращения, хотелось плотнее прижаться к сильному телу за спиной. - Поэтому засел вдали от замка? - Зачем я тебе? - Мучающий столько дней вопрос сам вырывается, как бы омега не пытался заглушить тревожность. - Хочу сделать своим, - честность в голосе старшего немного пугает, - ты весь промерз, - добавляет чуть погодя. - Мне страшно, - альфа одной рукой крепче обнимает Люцериса за талию, второй разворачивает к себе лицо юноши, пальцем нежно утирая слезы. - Все эти годы не понимал, что испытываю к тебе. Но я не хочу чтобы ты боялся меня, - последние предложение Эймонд буквально шепчет, смотря в бездонные омуты напротив. Чуть обветренные губы накрывают уста омеги. К удивлению принца, Люк явно целовался впервые. Мягкие губы раскрываются на встречу, пропуская наглый язык Таргариена внутрь, позволяя ласкать. Альфа отстраняется только после того, как Веларион почти задыхается в его руках от нехватки воздуха. Еле слышный стон вырывается из груди омеги, стоит старшему прикусить мочку уха, одной рукой зарываясь в темные, чуть вьющиеся волосы на затылке. - Нам нужно возвращаться, уже темно, - хрипло проговаривает Эймонд, силой отстраняясь от племянника. - Я тебя не боюсь, - в тон ему отвечает Люцерис, по прежнему приводя дыхание в норму, ладонью поглаживая нижнюю часть шрама на лице дяди. - Твой запах без того кружит голову, - Таргариен уже не удивлялся тому, как легко признавался во всем этой омеге, - если мы сейчас не вернемся в замок, я завалю тебя прямо здесь, - Эймонд видел как младший зарделся пуще прежнего. - Идем, - Люк слишком быстро вскочил на ноги, теряя драгоценное тепло чужого тела, отчего промозглый ветер заставил зябко поежиться. Эймонд встал с насиженного места следом, накидывая свой плащ на хрупкие плечи омеги. Благодарный взгляд племянника он принял с привычной ухмылкой. От Люцериса пахнет им самим. Мальчишка впитал в себя запах альфы, взамен оставляя на женихе едва уловимый аромат лаванды. - Твоя мать расстроится, если я позволю тебе простудиться, - они быстрым шагом возвращаются в сторону Красного замка, под шум прибоя.

Вспышки молний вдалеке озаряют антрацитовое небо. Стихия на их стороне.