Дэрил Диксон, истребитель драконов

12. Лес был наполнен птичьим гомоном до самых верхушек деревьев. Дэрил и Саманта брели по тропинке, петляющей между прямых и кривоватых стволов, ныряющей в заросли жимолости и папоротника. Полли крутилась в нескольких метрах от взрослых, гоняясь за бабочками и лакомясь поздней земляникой. – Сэм, смотри! Малина! – крикнула она, обнаружив куст, усыпанный дикими ягодами. – Пойдем? Наберем немного – я сварю варенье к чаю, – предложила Саманта и потянула Дэрила за руку к малиннику. Диксон без большой охоты последовал за ней, но не сказал ни слова недовольства. – А во что собирать? – деловито поинтересовалась Полли. – Ты – в рот, а я буду в кепку, – девушка сняла с головы старую бейсболку из плотной ткани и принялась складывать в нее сорванные ягоды. Дэрил позади нее переминался с ноги на ногу, осматривался в поисках пня или камня, на который можно присесть. – Держи! – Саманта развернула его лицом к себе и, прежде чем Диксон успел что-то сообразить, впихнула ему в рот пару ягод. Он недовольно замычал, но все-таки принял угощение. – Ну как? Еще хочешь? – Саманта сорвала еще несколько и поднесла к его лицу. – Отстань со своими глупыми ягода… – договорить не дала малина, которую девушка, изловчившись, закинула ему в рот. – Ты щас получишь! – Обожаю, когда ты ворчишь! Ты такой милый! – Саманта схватила его за рубашку на груди, притянула к себе и поцеловала. Он тут же оттолкнул ее, воровато глянув ей за спину: не подсматривает ли Полли. Но девочка была увлечена ягодами на другой стороне малинника. Тогда Дэрил взял Саманту за плечи и ответил на поцелуй. Он был малиновый. И ее губы, и ее язык, что без стеснения проник к нему в рот, – все имело вкус этой ягоды. Дэрил вспомнил, как однажды в баре у Кена его целовала проститутка со жвачкой. У нее был такой термоядерно-мятный вкус, что щипало язык. А поцелуй Саманты был мягким и приятным, и хотелось, чтобы он продолжался и продолжался… Жаль, что запас воздуха в легких был таким скудным! Дэрил слегка отстранил голову и впервые увидел глаза Саманты так близко. Темно-серые, с практически кобальтовым отливом, окруженные мягким частоколом длинных ресниц с загнутыми кончиками. И на левом глазу, во внешнем уголке, у самых корней ресниц – маленькая родинка. Как капелька шоколада. Дэрил почувствовал, как ему не хватает воздуха. Саманта, кажется, тоже это почувствовала, нашла его ладонь, крепко сжала, переплетя пальцы. Вторую руку запустила ему в волосы на затылке – и это оцепенение, не дававшее Дэрилу вдохнуть, постепенно отступило. Нежно погладив его по щеке, Саманта повернулась, чтобы сорвать еще ягод, но вздрогнула, увидев в нескольких шагах от себя сестру. – Ты зачем подглядываешь? – напустилась на нее девушка. – Я сколько раз говорила тебе, что так делать нельзя! – Да вы не больно-то и прятались, – на удивление спокойно возразила Полли. – Лес-то общий! Я просто хотела предложить: давай я пособираю ягоды, а вы целуйтесь на здоровье. – Не твое дело, чем мы тут занимаемся! – вспылила Саманта. – Вот я и говорю: дай кепку, я соберу ягод, пока вы там занимаетесь чем попало, – хитро улыбнулась девочка. – Я никому не скажу, не бойтесь. Старшая сестра быстро сунула ей бейсболку и кивком головы приказала скрыться за кустом. Полли напоследок одарила парня и девушку многозначительным взглядом и ушла на другую сторону малинника. – Скоро она станет совершенно невыносимой, – виновато улыбнулась Саманта, поворачиваясь к Дэрилу. На ее щеках горел румянец, а глаза блестели. Диксон прижал ее к себе, провел рукой по спине – от шеи до талии, – задержал там руку на несколько секунд, словно не решаясь двинуться дальше, но потом его ладонь соскользнула ниже, сжала попку девушки – и снова двинулась вверх. Вдруг Саманта вывернулась из его объятий и отскочила на пару шагов. Ее глаза сыпали озорными искорками. – Раз уж ты принц… – Вы задолбали со своим принцем! – Дэрил пытался говорить сердито, но губы сами собой складывались в улыбку. – Я охотник! – Тогда охоться! – Саманта показала ему язык. – Давай, лови добычу! Диксон моментально принял правила игры, перекинул ремень арбалета через голову, передвинул оружие на спину и шагнул к девушке. Она, как игривая собачка, отскакивала, дразня его. Дэрил пытался схватить ее, но раненая нога еще болела и лишала его маневренности. Саманта со смехом ускользала, и после нескольких неудачных попыток Дэрил остановился. Его взгляд стал решительным и даже хищным, каким обычно становился во время охоты. – Не сдавайся, охотник! – подначивала его Саманта, юркнув за дерево. Когда она оттуда выглянула через несколько секунд, Дэрила нигде не было. Девушка замерла, стараясь вычислить местонахождение охотника по легкому движению ветвей, но Диксон прятался искусно. Отец не раз говорил Саманте: видишь добычу – затаись, а не видишь – двигайся, иначе сама станешь добычей. Поэтому девушка бросилась обратно за дерево, но на ее пути как из-под земли вырос Дэрил. Это было так неожиданно, что она не успела среагировать и угодила прямо в руки арбалетчика. Он крепко ухватил добычу, не позволяя ей вырваться, а потом прижал спиной к дереву, заведя ее руки за ствол. Саманта замерла, прерывисто дыша не столько от борьбы, сколько от волнения. Дэрил тоже замер, глядя на нее сверху вниз. Они были так близко друг от друга, что их грудные клетки соприкасались при дыхании. – Теперь я твоя, – прошептала Саманта, задевая губами его подбородок. – Ты можешь делать со мной все, что хочешь… Диксон молчал, выжидая. Ему нравилось смотреть, как у нее подрагивают ресницы и как наливаются бархатом ее глаза. На верхней губе маленькой красной точкой притаилась капелька малинового сока. Дэрил мягко прижался губами к этой капельке, и Саманта тут же ответила на поцелуй. Ощутив ее язык, Дэрил почувствовал, как сладко заныло в низу живота, как меж лопаток пробежала легкая дрожь и отозвалась где-то на затылке. Насладившись этим, он с неохотой оторвался от ее губ – только чтобы еще раз взглянуть в эти синие глаза. – Дэрил… – выдохнула Саманта, требуя продолжения поцелуя, но он не двигался. Он боялся потерять ее взгляд, словно только на этом контакте и держалось его желание. Да и девушка сама не сводила с него глаз, в которых читалась мольба не останавливаться. От нее пахло женщиной. Дэрил вдыхал этот сладковато-пьянящий аромат, от которого сильнее стучало сердце и сбивалось дыхание, и понимал, что еще минута такой близости – и он не сможет уйти. Бросит группу ради того, чтобы каждый день можно было прижиматься губами к нежной коже Саманты, ощущать в руках ее упругое тело, вдыхать ее запах, слышать ее голос, чувствовать прикосновение ее пальцев. Собрав жалкие остатки своей воли, он шагнул назад. Девушка испуганно распахнула глаза, словно после приятного сна осознала себя в реальности – пугающей и отвратительной. – Не здесь… – хрипло шепнул Дэрил Саманте, взял ее за руку и повел за собой к малиннику. Девушка покорно шла за ним, ни о чем не спрашивая и ничего не говоря. И лишь когда подошли к кустарнику, с которого Полли увлеченно срывала ягоды, Саманта произнесла: – Все, милая, закругляйся. – Кепка еще не полная! – запротестовала девочка. – Нам надо домой, – ласково, но безапелляционно отрезала старшая сестра, поднимая с земли ружье и торбу с уловом. Полли тяжело вздохнула и, держа перед собой кепку за козырек и затылочную застежку, вышла на тропинку. Следом двинулись взрослые. Саманта легко ступала, закинув на плечо ремень ружья. Дэрил же, наоборот, снял арбалет, зорко высматривая опасность. – Когда я училась в младшей школе, была примерно возраста Полли, со мной дружил один мальчик – Виктор, – с улыбкой заговорила Саманта. – Я не знаю, можно ли это назвать дружбой, или такие отношения имеют другое название, но мы с ним почти не разговаривали. Он жил через два дома от нас и каждый день провожал меня в школу и из школы домой, вот точно как ты сейчас. Дэрил покосился на нее, но ничего не ответил. – Он вот так же шел рядом или чуть позади меня и молчал, – продолжала девушка. – Мне поначалу было неловко, и я пыталась разговаривать с ним – о школе, домашнем задании, о его собаке. Но Виктор был хреновым собеседником. – Я тоже хреновый, – согласился Диксон. – Знаешь, через пару месяцев я к нему привыкла. Даже привязалась. В его молчании было больше смысла, чем в словах других. Я поняла это, когда Виктор заболел и целую неделю не ходил в школу. Это были самые мучительные дни в моей жизни. Мне ужасно не хватало этого молчания, ЕГО молчания, хотя формально ничего ведь не изменилось. Дэрил усмехнулся уголком рта. Тропинка сделала последний поворот, обогнув заросли акации, и вот уже сквозь ветви деревьев замаячил охотничий домик на полянке. Саманта сбавила шаг, позволяя Полли уйти подальше, а потом взяла Дэрила за руку, призывая остановиться. – Я знаю тебя всего неделю, но в этой неделе больше смысла, чем во всей моей жизни, – тихо сказала Саманта, заглядывая Диксону в глаза. – Ты позволил мне понять некоторые вещи, о которых я раньше и не подозревала. – Например? – Например, что такое счастье… – Счастье не в сексе, – возразил Дэрил, но девушка тут же его перебила: – А я и не про секс. Я про другое. Про счастье ощущать себя женщиной. А это возможно лишь тогда, когда рядом мужчина. Понимаешь, о чем я? Диксон опустил голову, переминаясь с ноги на ногу. – Заметь: я не говорю про любовь. Это очень сложное чувство и довольно туманное, – Саманта погладила арбалетчика по щеке. – Я говорю про то, что заложено в нас природой. Про инстинкты или что-то в этом роде. Дэрил молчал. – Блин, теперь я понимаю Виктора! – рассмеялась Саманта. – Я слишком много умничаю, да? Балаболка! Дэрил улыбнулся этому слову: его мама так называла соседку, миссис Сполл. Правда, добавляла к этому прозвищу «сраная» или «чокнутая». Но прилагательные менялись, а слово оставалось. И оно очень нравилось маленькому Дэрилу, потому что без всех этих эпитетов оно звучало безобидно и даже мило. Эти воспоминания так неожиданно нахлынули на него, что он, ощутив в груди прилив нежности, прижал к себе Саманту и поцеловал ее. Она тут же обняла его, отвечая на поцелуй. В ее порыве было что-то домашнее, привычное и уютное, и Диксону не хотелось прерывать этот поцелуй. Он даже опустил арбалет на землю, чтобы двумя руками сжать тело Саманты. Его ладони скользили то вверх, то вниз по ее спине, а губы постепенно перешли на подбородок, потом спустились по шее до ключицы, уходящей под ворот футболки. Дэрил пальцем оттянул ткань, чтобы продолжить ласки, но вдруг вскинулся, замер на секунду в стойке, как охотничий пес, а потом выпалил: – Ёбаный в рот! Схватил арбалет и, припадая на левую ногу, помчался по тропинке к дому, выкрикивая на бегу: – Полли! Стой! Не подходи к дому! Сердце Саманты, которое сначала замерло, теперь бешено заколотилось. Дрожащими руками сдернув с плеча ружье, девушка огляделась и сразу увидела то, что вызвало такую реакцию у Дэрила. У края тропинки лежал свежий окурок. Кто-то кинул его на землю, не докурив, потому что табак истлел до самого фильтра, но ветер еще не разметал столбик пепла. Девушка бросилась к дому. Диксон уже догнал девочку и, уведя ее себе за спину, слегка присел, выискивая цель, чтобы поразить ее. – На землю! Обе! – бросил он, не оборачиваясь, когда услышал подбежавшую Саманту. Трава была не такая уж и высокая, чтобы полностью скрыть лежавшего человека, но старшая сестра тем не менее быстро уложила младшую, а сама, встав на одно колено, вскинула ружье и щелкнула затвором: – Я прикрою! Дэрил коротко кивнул, хотя Саманта не могла видеть этого, и все так же на полусогнутых двинулся обследовать дом. Замок на калитке был цел и проволока не тронута. Диксон направился вдоль забора в обход, выискивая следы непрошенных гостей. Саманта же неспеша шарила взглядом по зарослям, стараясь не пропустить ни одного движения ветвей. Но лес затаился, укрывая незнакомцев. Дэрил вернулся через несколько минут: – Все чисто. К дому они не подходили. – Они? – тревожно переспросила Саманта, обнимая напуганную сестренку. – Он, они – какая разница? – отмахнулся Дэрил. – Дай плоскогубцы. Пока он разматывал проволоку и открывал засов, Саманта продолжала строить предположения: – Может, этот курильщик не подошел к дому, потому что понял, что тут живут люди? Может, он хотел попросить помощи, но раз никто не ответил, то он ушел? – Он наблюдал издалека: я не нашел никаких следов возле забора, – Дэрил распахнул калитку, впуская во двор девчонок. – Думаю, это был разведчик. Он не захотел или побоялся приближаться, потому что был один. Возможно, это мы его и вспугнули. Сейчас вы закроетесь в доме, а я схожу поищу следы. Может, мне даже удастся его догнать. – Дэрил! – Саманта испуганно схватила его за руку, но тут же подавила этот порыв и лишь тихо добавила: – Не уходи... – Я быстро вернусь. Идите в дом! Девушка не перечила. Быстро поднялась на крыльцо, отперла дверь. Напуганная Полли жалась к ней, не произнося ни слова. Дэрил бросил на них быстрый взгляд и шагнул за забор, закрыв за собой калитку. В его отсутствие Саманта не находила себе места. Маленький охотничий домик вдруг стал большим и пустым, как заброшенный самолетный ангар. Масла в огонь подливала еще и Полли, которая, немного отойдя от стресса, буквально заваливала сестру вопросами: – От кого мы прячемся? Куда ушел Дэрил? Когда вернется папа и Тимми? Чтобы не сорваться и не поддаться панике, Саманта принялась чистить рыбу. Крупную обжарила, мелкую насадила на веревку и повесила вялиться на крыльце. Всякий раз покидая дом, девушка тревожно озиралась, шарила взглядом по лесной завесе, желая и одновременно боясь увидеть между листьев пятно одежды или заметить чье-то движение. Дэрил вернулся, когда обед уже остыл. Скинул возле двери арбалет, с наслаждением выпил воды. Саманта накрывала на стол, подогревая рыбу. – Я ее не догнал, – садясь за еду, сообщил Дэрил. – Ее? – удивилась Саманта. – Думаю, это женщина. Нога маленькая, шаг короткий, вес небольшой. Женщина или мальчишка. Учитывая окурок, можно предположить, что разведчик – подросток. Мало опыта, не заботится о безопасности. Одни понты и бравада. Но для подростка у него маленькая нога – где-то размер тридцать седьмой. У меня в этом возрасте уже тридцать девятый был. Саманта слушала внимательно. Ей всегда нравились рассказы об охоте: о том, как выслеживать добычу, как отличить след оленя от следа кабана, как правильно идти по тропам. Этот мир дикой природы казался ей почти сказочным, и посещать его могли лишь избранные, которым даны были тайные знания. Поэтому она с интересом внимала тому, что говорил Диксон, ибо сейчас в глазах девушки он являлся носителем тайного знания, практически колдуном. – Я поставил там метки, – продолжал Дэрил. – Завтра утром проверю. Если разведчик такой бестолковый, как я и предположил, то он себя обнаружит. Саманта смотрела на него с ласковой улыбкой, стараясь запомнить каждую мелочь – как он жует, как смотрит, как ловко отделяет мясо от костей. Как на его правый глаз упала прядь волос и подрагивает при каждом движении. Как на его бородке осела желтая пыльца какого-то растения. Смущенный этим вниманием, Дэрил пробубнил какое-то ругательство, а потом спросил, где Полли. – Читает у себя в комнате, – Саманта качнула головой в сторону гостиной. – Не представляю, как можно по триста раз перечитывать одну и ту же книгу. Она там, правда, еще и картинки какие-то дорисовывает. Я даже боюсь спрашивать, что на них. Диксон улыбнулся. – Мне надо осмотреть твою рану: пора снять швы. Он согласно кивнул. Саманта оставила его расправляться с рыбой, а сама ушла в комнату за медикаментами. Обдумывая все произошедшее за сегодняшний день, Диксон поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы мистер Биссел с сыном возвращались. Во-первых, теперь Дэрилу намного тревожнее оставлять Саманту с отцом, а во-вторых, слишком хорошо им было вдвоем. Полли он вообще не рассматривал как помеху: девочка тянулась к нему и явно не была против более длительных отношений арбалетчика с сестрой. И еще одна шальная мысль посетила голову Диксона: может, не стоит возвращаться в группу, а остаться тут? По большому счету среди людей Рика никто не держал Дэрила так сильно, как притягивала его Саманта. Для этих разбитых страхом и болью потерь мужчин и женщин он был всего лишь дополнительной доской в заборе, еще одной боевой единицей. Они и взяли-то его с собой из чувства вины за Мерла. А он сам держался с ними, потому что надеялся, что брат найдет их, чтобы отомстить Рику. Группа была для него всего лишь большой приманкой в поисках Мерла и испытывала к нему разные чувства: страх, неприязнь, любопытство, снисхождение, равнодушие, высокомерие, предвзятость – что угодно, только не благодарность и уважение, не говоря уж о более тонких чувствах наподобие нежности и привязанности. А Саманта лучилась именно этими домашними чувствами – нежностью, заботой, трепетом и лаской. И он, как голодный пес на запах жареного мяса, тянулся к ней. С другой стороны, Дэрил прекрасно отдавал себе отчет, что он, который всю жизнь так трудно сходился с людьми, предпочитая оставаться в одиночестве и независимости, уже притерся к членам группы. Они были ему понятны и перестали вызывать тревогу. Он знал, чего ждать от Рика и Дэйла, на что способен Шейн и Глен и как вести себя с женщинами. Вместе они прошли через многое, и это, безусловно, сближало, даже если близость эта была самой низкой пробы. А вот чего ждать от мистера Биссела и его сына, Дэрил пока не знал. И, приняв решение остаться в охотничьем домике, он будет вынужден снова проходить этот долгий и неприятный период притирок. К тому же, и это Диксон тоже отчетливо понимал, он станет дополнительным источником раздражения для отца Саманты, то есть рассчитывать на мирное сосуществование будет нельзя. Скорей всего, мелкие придирки рано или поздно выльются в конфликт, в котором каждая из сторон будет вынуждена схватиться за оружие. Такого исхода Дэрил тоже не хотел. Третий, самый безрассудный и трудоемкий, вариант – взять Саманту и Полли и уехать втроем куда глаза глядят – пугал Дэрила. Можно, конечно, вернуться в ту деревушку в горах, где последние четыре года они жили с Мерлом. Можно поискать другое жилище, менее безопасное. Можно отправиться в глубь страны или, наоборот, выйти к побережью и отыскать дом на сваях, к которому вряд ли подойдут ходячие. Но риск этих мероприятий был намного выше риска остаться здесь, в обустроенном домике. За этими думами его и застала Саманта, вернувшаяся с лотком с медикаментами. – Представляешь, Полли-то уснула! Набегалась с непривычки, – говорила она, убирая со стола посуду. – Отец редко берет ее в лес и нам с Тимом не разрешает. Считает, что там мы не сможем уследить за сестренкой. Она целыми днями торчит за этим забором… А сегодня нагулялась – и дрыхнет без задних ног. Закончив с посудой, Саманта велела парню сесть на стол и поставить раненую ногу на стул. Закатав ему штанину, девушка ловко сняла повязку, обработала кожу и пинцет дезинфицирующим раствором и удалила хирургическую нить. Потом снова чем-то смазала рану и наложила повязку. Вся процедура заняла не более пяти минут. – Ну вот, орел, теперь можешь лететь к своей группе, – бодро сообщила она, убирая стул, чтобы Дэрил мог слезть со стола, но вместо этого он притянул девушку к себе, зажал ее между коленей и сцепил руки на талии у нее за спиной. Саманта, чуть изогнувшись назад, чтобы видеть его глаза, с улыбкой ждала продолжения. – А что если я… – начал, было, Диксон, но умолк, так и не решившись высказать свои предложения. – Если ты – что? – не дождавшись продолжения, спросила Саманта. – Ничего! – он поцеловал ее в губы и, прежде чем девушка успела перехватить поцелуй, двинулся дальше, прокладывая влажную дорожку по ее шее. Чтобы футболка больше не мешала, Дэрил стянул ее с Саманты и бросил на пол. Следом отправился бюстгальтер. Убрав все препятствия, Диксон жадно целовал девушку в плечи, грудь, шею, перескакивая с места на место. Его руки блуждали по ее голой спине, сжимая и царапая. Саманта обняла его, с благодарностью и трепетом принимая эти неуклюжие ласки. Но как только она попыталась расстегнуть пуговицу на его рубашке, Дэрил встрепенулся, спрыгнул со стола, вплотную прижавшись к девушке, а потом, подхватил ее под руки и усадил на свое место. С брюками пришлось повозиться, и Дэрил, раздражаясь от нарастающего нетерпения, с силой сдернул их. Вид обнаженного женского тела еще сильнее возбудил Диксона. Путаясь в пальцах, он с трудом расстегнул ремень и спустил штаны. Саманта ждала его, поставив пятки на край стола. Он вошел в нее медленно, несколькими несильными толчками и принялся двигаться так же неспеша, проникая все глубже и глубже. Саманта откинулась на спину и прикрыла глаза. По ее лицу блуждали тени боли и наслаждения, и Дэрил получал странное удовольствие от этого зрелища. Раньше он не обращал внимания на то, что испытывает женщина во время секса. Может быть, оттого, что в основном его партнершами были дешевые проститутки, к услугам коих он прибегал, когда они с Мерлом напивались в кабаках. Собственно, на трезвую голову Дэрил давно уже не был с женщиной: сказывалась его нелюдимость. Но стоило заглушить эту осторожность спиртным, как природа брала свое. Сейчас же, впервые за последние несколько лет, он чувствовал нечто особенное. Не просто желание передернуть затвор и снова двинуться в путь, а что-то более основательное, что-то такое, что не терпело суеты, не требовало напора и не дарило временного облегчения. Он давно уже не ощущал этого пьянящего чувства – ответной реакции. Саманта из способа удовлетворения, как изначально и расценивал ее Дэрил, незаметно перешла в полноправную участницу процесса. Теперь она тоже могла задавать темп, менять направление, перехватывать инициативу, начинать и заканчивать – и Дэрил готов был отдать ей это право. И поэтому ему вдруг стало важным то, что она чувствовала. И поэтому с таким наслаждением он наблюдал за ее эмоциями, стараясь своими действиями внести в них больше разнообразия. Он дождался, пока она кончит. Ему впервые в жизни показалось это правильным, и он терпел – до того самого момента, пока Саманта, схватившись за край стола, не выгнула спину и не содрогнулась, жадно хватая губами воздух. После этого Дэрил ускорился, с наслаждением ощущая приближение кульминации. Переждав приятные волны оргазма, он наклонился над Самантой, поцеловал ее темно-розовые, прохладные даже в такую жару соски, а потом положил голову ей на живот. Девушка обхватила его ногами, прижимая к себе еще сильнее, запустила пальцы в его волосы, перебирая пряди, и тихо замурлыкала. Дэрил улыбнулся, но не поднял головы. Каждый имеет право на свои маленькие тайны.