Дэрил Диксон, истребитель драконов

13. Он проснулся от странного чувства тревоги. Скорее всего, оно было вызвано сном, которого Дэрил, как водится, не помнил. Ему вообще редко снились осмысленные сны, чаще – какой-то набор образов, вызывающих совершенно определенные чувства: страх, гнев, отвращение, наслаждение. Вот и сейчас он открыл глаза после такого сна и обнаружил себя лежащим в обнимку с Самантой. Она спала на боку, поджав колени к груди, а он лежал сзади, повторяя изгибы ее тела и обнимая одной рукой. Он чувствовал ладонью ее теплый живот, а ее волосы приятно щекотали ему лоб. Это удивило Дэрила. Настолько сильно, что он даже забыл то чувство, что заставило его открыть глаза. Он давно уже ни с кем не спал в одной постели, а когда спал, то был против всяческих объятий. Даже во сне ему хотелось быть свободным от телесных обязательств. Но сегодня ночью что-то произошло, какое-то помутнение рассудка – и вот он спит, прижавшись к девушке, которую знает всего неделю. Осознание этого факта так смутило Дэрила, что он поспешил сменить положение. Осторожно вынул руку из-под руки Саманты, отодвинулся и прислушался: не проснулась ли. Она все так же ровно дышала, досматривая свой девичий сон. Дэрил лег на спину, закинув руки за голову, уставился на стык досок на потолке. Набирающее силу солнце, проникало в окна, безжалостно вымывая белым светом все тени. Лишь некоторые из них пугливо схоронились в глубоких щелях. Как раз на такую и смотрел Диксон. Она напоминала дракона: тонкое прямое тело с гребнем на спине и крупной корявой головой. Дэрил невольно вспомнил про мистера Биссела. Вчера он с сыном так и не появился. Саманта, скрывая тревогу за деланным безразличием, пояснила, что мужчины, наверняка, где-то заночевали, чтобы не ездить по лесу в темноте. – Отец нашел способ, как подъехать на машине максимально близко к дому, – рассказывала она. – Сворачивает с дороги в лес, через чащу на юг – к большому оврагу. По его краю метров двести, а дальше спускается к ручью и едет уже по руслу. Ручей в том месте разливается, поэтому довольно мелкий. Когда русло сужается, отец снова выезжает в лес и едет до холма. Там прячет машину в кустах, укрывая ветками. До домика оттуда ходу минут десять. Но поскольку отрезок пути по краю оврага очень опасный, отец не рискует ездить по темноте. Предпочитает переждать ночь в каком-нибудь укрытии, а с наступлением утра снова трогается в путь. Саманта уверяла, что так бывало не раз: мистер Биссел обещал вернуться в один день, но приезжал лишь на следующий. Однако Дэрил подозревал, что девушка успокаивает его, чтобы самой уверовать в ту причину, которая, по ее мнению, задержала отца. Диксона же не покидала мысль, что с мистером Бисселом что-то случилось. Хоть, по словам его дочери, он и был отличным охотником, но при этом оказался трусливым человеком: одно дело стрелять в пугливых оленей, и совсем другое – давать отпор вооруженным парням. Но если же Саманта права и ее отец на самом деле переждал ночь в укромном месте, чтобы засветло пройти опасный участок пути, то негоже встречать хозяина дома в обнимку с его дочерью на разложенном диване. Дэрил сел, свесив ноги, потянулся, растер онемевшую от непривычного положения шею, нагнулся за ботинками и тут же уловил едва заметное движение за спиной. – Уже уходишь? – сонно прошептала Саманта, обнимая его теплыми и мягкими со сна руками. – Надо проверить капканы, – буркнул Дэрил, обуваясь. – Я приготовлю завтрак. Дождешься? – девушка поцеловала его в затылок, ее ладони сомкнулись у него на груди. – Поем, когда вернусь, – сухо ответил Диксон и встал, разрывая обруч ее рук. Саманта, сложив ноги по-турецки, с дивана наблюдала, как он собирается: без суеты и лишних движений, но в то же время быстро и четко, словно делал это каждый день. Когда Дэрил вышел из дома, она еще немного полежала, сладко потягиваясь, потом встала и, старясь не греметь посудой, чтобы не разбудить Полли, принялась готовить завтрак. Дэрил принес зайца. Во второй капкан угодил ходячий, но, слава богу, далеко с ним не ушел. Снова расставив ловушки, Диксон по пути нарвал листьев дикой смородины и мяты – для ароматного чая. На столе его ждала поджарка из грибов, картошки, консервированной фасоли и моркови. Полли с аппетитом уплетала свою порцию. – Положу тебе в дорогу рыбу и немного вареной картошки, – Саманта присела на стул напротив Диксона. – Дам пластиковую бутылку – наполнишь ее из ручья. – Мне не надо еды, – он мотнул головой. – Вам она нужнее, а я могу продержаться на подножном корме. – А если твой поход затянется? – Я смогу о себе позаботиться. Саманта кивнула и сменила тему: – Ты проверил метки? – Да. Не тронуты. Но и следов тоже нет, – с готовностью стал рассказывать Дэрил. – Видимо, наш незнакомец живет далеко. – Почему ты так думаешь? – Ушел за подмогой. Если бы они находились близко, то вернулись бы в тот же день, но они не появились. Это значит, что их путь занимает больше половины светового дня. – А вдруг он не вернется? Решил, что обитатели покинули дом. – Вот именно поэтому он и вернется. С друзьями – чтобы разграбить или захватить домик. – Пусть приходят! – взгляд Саманты наполнился решительностью. – Мы покажем им, что нас так-то просто не взять! Дэрил невольно улыбнулся. Он понимал, что девушка храбрится, чтобы не напугать сестру. – Надо укрепиться. Пристрелять огневые точки, – изложил свой план Диксон и, заметив, как слегка побледнели щеки Саманты, добавил: – Пока запасов магазинов и складов хватает, люди не будут биться насмерть, чтобы отвоевать маленький домик в лесу. Поэтому, увидев вооруженное сопротивление, они, скорее всего, отступят. Грабить супермаркеты проще. – А если им не нужны продукты, а нужна крыша над головой? – предположила Саманта. – Сейчас везде одинаково опасно, и ваш домик не исключение. – Значит, ты останешься? – с плохо скрываемой радостью подвела итог разговору Полли. Дэрил замялся. Он все-таки надеялся, что мистер Биссел вернется сегодня и позволит гостю уйти со спокойной душой. Потому что бросить сестер перед лицом неясной опасности он тоже не мог. – Займемся укреплением, – оставив реплику Полли без ответа, скомандовал он. Подготовка к встрече врага приняла серьезный оборот, но при этом то и дело перемежалась баловством. Заняв младшую сестру каким-нибудь делом, Саманта улучала несколько минут, чтобы поластиться к Дэрилу. Ему были приятны эти вспышки нежности, эти поглаживания и поцелуи, но он старался не подавать вида, что ему это нравится, хотя ждал этих ласк от каждого приближения Саманты. Он посчитал равное количество шагов от дома в разные стороны и развесил на деревьях и кустах метки – лоскутки старой белой наволочки, убедился, что их хорошо видно из окон. – Следи за метками, – объяснял он Саманте, указывая на трепещущие на ветру лоскуты, а девушка обнимала его за талию, сунув руку под рубашку. – Если враг до них не дошел, значит он еще глубоко в лесу. Не трать патроны: пуля все равно его не достанет. Лучше подпусти его ближе, дождись, пока он выйдет на поляну, где нет укрытий. Этот отрезок – твое преимущество. – Это ты мое преимущество, – Саманта чмокнула Дэрила в ухо, и он поморщился, отстранил голову: – Меня может не быть рядом. – Это не исключает того, что я сказала. – Ты будешь слушать, или я тут надрываюсь вхолостую? – он строго зыркнул на девушку. – Злючка! – заключила она. – Ты самая милая в мире злючка! Он закатил глаза, но на лице его не было ни тени раздражения. – Злю-уча… – Саманта потянулась к нему губами. – Отъебись! Ну хватит! – слабо отбивался он и сдался после минутного сопротивления, позволив девушке прижать его к стене поцелуями и ласками. После обеда все приготовления были закончены. Дэрил подробно рассказал Саманте, как ей надо действовать в той или иной ситуации. Она слушала внимательно, задавала вопросы, если было что-то непонятно, разве что не конспектировала. – Теперь ты можешь идти со спокойной душой, – улыбнулась она, когда инструктаж был окончен. – А вы как? – Дождемся отца. Патронов у нас много, – девушка кивнула на большой армейский сундук. – И если что… у меня есть топорик. – Не стоит подпускать врага так близко, – нахмурился Дэрил. – Это не для врагов… Для нас, – тихо произнесла Саманта, бросив взгляд на играющую в гостиной сестру. – Если они все-таки ворвутся сюда… я…не дамся живой и сестру не дам! – губы девушки задрожали, и она, чтобы скрыть это, натянуто улыбнулась. До сего момента Дэрил как-то не задумывался, как апокалипсис повлияет на судьбы тех, кого они с братом привыкли считать слабыми. Раньше, да буквально еще вчера, он думал, что слабость человека заключается в его неприспособленности к жизни. Диксону не было жалко тех людей, кто, заблудившись в лесу, умирали от голода или от отравления ядовитыми ягодами. Он с пренебрежением относился к людям, которые не могли определить, где север, или не знали, как развести костер. И уж тем более он презирал тех, кто считал себя успешным и достигшим каких-то высот, сидя в офисном кресле, и часто оказывался беспомощным в самой простой ситуации. Он считал, что экстремальные условия расставят фигуры на шахматной доске человечества правильным образом: сильные выживут, а слабые пусть не путаются под ногами. Но сейчас он по-новому взглянул на ситуацию: в рядах людей, предназначенных для списания, могут оказаться и те, кто способен выжить в естественных условиях, но не способен противостоять самому беспощадному врагу. И враг этот не чума и не лесные пожары, а сам человек. Саманта относилась как раз к такой категории: она ориентировалась в лесу, могла отличить ядовитые грибы от съедобных, умела охотиться, готовить, стирать, лечить раны, возделывать землю. Но она была бессильна перед тупой людской агрессией. Беззаконие и безнаказанность расплодили множество банд, которые без стеснения удовлетворяли любые свои потребности, в том числе и самые кровожадные. Можно ли назвать противостояние отморозкам полноценной борьбой за выживание? Можно ли относиться к тем, кому нечего противопоставить жестокости и насилию, как к слабой ветви эволюции? Можно ли с уверенностью сказать, что такие слабые люди недостойны выживания? Можно ли вычеркнуть из списка претендентов на спокойное будущее Саманту и Полли, равно как и других женщин и детей, которые рано или поздно столкнутся с вандалами? Мерл сказал бы, что каждая баба должна позаботиться, чтобы рядом был мужик, который будет ее защищать. И если она этого не сделала, значит виновата сама. Но вот у Саманты есть целых два мужика, которым она вверила свою жизнь и жизнь своей сестры, но эти защитники с легким сердцем оставили ее наедине с незнакомцем. Возможно, так же они оставят ее и перед лицом другой опасности. Так в чем же здесь вина Саманты? Дэрил мысленно спрашивал об этом брата, но Мерл только раздраженно ругался. Он всегда так делал, когда оказывался неправ или не мог найти ответа. Молчание затянулось. Решив, что разговор окончен, девушка направилась к входной двери, но Дэрил окликнул ее. Она обернулась, с надеждой глядя на него. – Я должен убедиться… – неловко заговорил Дэрил. – В чем? – она сделала полшага навстречу. Диксон кашлянул, чтобы добавить в голос уверенности и небрежности: – Я останусь, чтобы убедиться. Если эти незнакомцы появятся… В общем, я хочу знать, кто они и сколько их. – Тебе надо к группе. Я и так на неделю вырвала тебя из привычной обстановки, поэтому ты мне ничем не обязан. – Я обязан тебе жизнью! – чуть не выкрикнул он, но в последний момент сдержал эмоции. – Что бы я там ни говорил, ты спасла меня от смерти. Дважды. Саманта опустила глаза и покраснела. – Я хочу отплатить тебе тем же, поняла? – Спасибо, – одними губами произнесла девушка, стремительно приблизилась к нему и обняла, прижавшись всем телом. Непрошенные гости так и не появились. Дэрил то и дело поглядывал в окна, один раз даже выходил на разведку, но ничьих следов не обнаружил. В его сердце засела тревога, хоть он и старался не показывать ее Саманте. Если враги не напали на домик сразу (а простые мародеры именно так бы и поступили, чтобы закончить с одним местом и двинуться на поиски другого), то это означало, что они готовят серьезную операцию. Возможно, планируют окружить дом. Или просто стягивают к нему все силы. Дэрил не раз проверил, заряжено ли ружье, перемещаясь по дому, всегда держал в поле зрения арбалет. Но никаких признаков опасности не появлялось. И тем сильнее его внутреннюю тревогу оттеняла беззаботность Полли, которая то рисовала, напевая какую-то песенку, то, после долгих приставаний к Дэрилу наконец-таки сломившая его сопротивление, причесывала его волшебным гребнем, то вдруг хлопотала по хозяйству, помогая сестре. И чем больше этот мир походил на семейную жизнь, тем более уязвимым становился. И Дэрила пугала эта уязвимость. Ближе к ночи разразилась гроза. Молнии с треском кромсали небо, будто намеревались перекроить его на свой манер. Как ни странно, но бушевавшая стихия успокоила Диксона: предпринимать попытки нападения в такую непогоду вряд ли кто будет, если, конечно, он не выжил из ума. Саманта укладывала Полли. Гроза пугала девочку, потому что в первые дни проживания в охотничьем домике во время такой же грозы молния ударила в дерево и начался пожар – как раз на той поляне, где чуть позже мистер Биссел с сыном обустроили крематорий. Учитывая близость поляны и скорость, с какой обычно распространяются лесные пожары, семейство бдело всю ночь, чтобы успеть вовремя покинуть дом, если огонь подберется слишком близко. К счастью, ливень затушил пожар, но тот страх прочно засел в сердце девочки. Пока Саманта возилась с сестрой, Дэрил еще раз обошел дом, проверяя, все ли меры предосторожности они приняли. В который раз щелкая затвором ружья, он поймал себя на мысли, что занимается этой ерундой вовсе не из-за вопросов безопасности, а просто тянет время, дожидаясь Саманту. Ему не хотелось одному лежать на диване, и он сам с удивлением и неохотой признался себе в этом. Это немудреное пустое ложе, занимавшее почти полкомнаты, только подчеркивало его одиночество. Дэрил сел на край дивана, поставив локти на колени и положив на ладони подбородок. Он всегда боялся перемен, потому что они редко приносили что-то хорошее. Как правило, больше отнимали, чем дарили. Поэтому Дэрил выбрал для себя линию и держался ее изо всех сил: ни с кем не сближаться, чтобы не было больно терять. Теперь же, в эту грозовую ночь, он понял, что расслабился и подпустил чужого человека слишком близко. Даже не на расстояние выстрела, а на длину руки. Очень опасное расстояние. Дэрил понимал, что теперь, как бы ни повернулась судьба, ему придется испытать боль. Стиснув зубы от досады, он обхватил голову руками. Надо бежать. Пока еще не поздно, пока еще можно избежать самого болезненного удара. Дверь маленькой комнаты открылась, и Диксон мгновенно вскинул голову. В гостиной появилась Саманта, осторожно ступая, приблизилась. Арбалетчик принялся разуваться, как будто только что закончил свои дела и уже ложится спать. – Раньше она никогда не боялась засыпать одна: мама приучала нас не бояться темноты, – Саманта присела рядом, погладила его по спине. – Сейчас Полли очень старается, держится из последних сил, но иногда страх все же побеждает. – Она привыкнет, – Дэрил скинул один ботинок, начал расшнуровывать второй. – Мне кажется, к этому нельзя привыкнуть, – девушка провела рукой по его волосам, а потом встала и сняла футболку. Дэрил удивленно глянул на нее снизу вверх, но Саманта невозмутимо продолжала раздеваться. Меньше чем через минуту она стояла перед ним абсолютно обнаженная. – Ты чего? – Дискон выпрямился, невольно разглядывая ее фигуру. – Ты скоро уйдешь: завтра или послезавтра, и я больше тебя не увижу. – И что? – Хочу почувствовать тебя всем телом, всей кожей. И запомнить. И потом дозировать эти воспоминания. Ну знаешь… станет вдруг невыносимо страшно, а я вспомню, как прижималась к твоей груди, и вроде как полегчает. – Не болтай ерунды! – фыркнул Дэрил. – Если тебе станет страшно, возьми ружье и проверь, заряжено ли. Вот это точно поможет. Саманта слабо улыбнулась, и вспышка молнии резко вычертила ее фигуру в полумраке комнаты, освещенной лишь одной свечой. Девушка встала коленями на диван по обе стороны от Диксона, села на его ноги, заставив парня немного отстраниться, и неспеша стала расстегивать его рубашку. – Эй! – он остановил ее руки. – Разденься, пожалуйста… – Зачем? – Я хочу чувствовать тебя, а не твою рубашку. – Сэм, это глупо! – Дэрил ловил ее пальцы, которые проворно справлялись с пуговицами. – Если на нас нападут, мы должны вскочить и отстреливаться, а не шарить под диваном в поисках штанов. – Ты сам говорил, что во время грозы враги будут сидеть в укрытии, – напомнила девушка. – Но гроза не будет длиться вечно! – А мы немного полежим и оденемся, – Саманта стянула с него рубашку, но не сняла, а оставила на предплечьях, что некоторым образом сковывало движения Диксона. – Чего ты боишься, Дэрил? Не хочешь, чтобы я видела твои шрамы? Он тяжело вздохнул и отвел глаза. – Но я видела их. И не буду спрашивать, откуда они, – девушка поцеловала его в макушку. – Потому что я догадываюсь. Отчим? – Отец, – тихо ответил Дэрил. Саманта прижала его голову к своей груди. Какое-то время они сидели неподвижно, лишь ее пальцы теребили его волосы за ухом. Вдруг девушка заговорила. Таким легким шепотом, что если бы Диксон был в паре шагов от нее, он бы ни слова не услышал. – Когда отец… ну… делал со мной это… я представляла, что это не я. Что я смотрю кино про другую девочку – Эни. И что я так сильно сопереживаю ей, что могу чувствовать то, что испытывает она. Я даже мысленно разговаривала с ней: «Не плачь, Эни. Все будет хорошо, Эни». Дэрил обнял ее за талию, сильнее прижал к себе и так же шепотом ответил: – Я тоже… Тоже представлял, что все это не со мной. Убеждал себя, что это страшный сон и что я скоро проснусь. Зажмуривал глаза и думал, что когда я открою их, то сон уйдет. Старался быстрее проснуться, но не мог… Саманта зарылась лицом ему в волосы, а он слушал, как мерно бьется ее сердце. Слушал и удивлялся, как просто ему было рассказать о том, что так усиленно он скрывал, прятал в самые дальние уголки души. Но вот открыв малознакомой девушке этот глупый детский секрет, Диксон ощутил облегчение. А ее молчание было наполнено таким душевным уютом, что у Дэрила перехватило горло. Спустя пару минут Саманта разжала руки и отстранилась, и он с неохотой оторвал голову от ее груди. Ласково улыбаясь, девушка потянула вниз его рубашку. Диксон послушно вынул руки из рукавов. Саманта встала, позволяя ему снять штаны, а потом задула свечку и, нащупав в темноте его плечо, уложила на диван. Тут же, как и обещала, прильнула к нему всем телом и замерла. Замер и Дэрил. В его душе творился какой-то сумбур, который не поддавался структуризации. Его нельзя было подавить силой воли, как гнев или страх, его нельзя было игнорировать, как боль, голод или жажду. Он неведомым вихрем ворвался в душу Диксона и разметал там все, как проказливый ребенок. Дэрилу вдруг захотелось того, в чем он себе отказывал с давнего времени – с такого давнего, что уже сам не помнил, желал ли когда-нибудь этого или просто думал, что желал. Его пугала эта потребность, как пугает опытного стрелка внезапно потерявшая твердость рука. Но в то же время Дэрил вдруг понял, что теперь не сможет жить без этой слабости, без того, что может дать ему Саманта. Все это находило отклик не только в его сердце. Он всем телом ощущал девушку, ее чуть прохладную гладкую кожу. Он чувствовал, как Саманта впитывается в него, проникает в мышцы, струится по венам. От этого сильнее билось сердце и не хватало дыхания. Чувствуя, что не в силах больше справляться с этой бурей, Дэрил столкнул с себя Саманту и через мгновение оказался сверху. Ее руки заскользили по его плечам и спине, словно она хотела удостовериться, что это он, а не кто-то другой. Да и Дэрил практически не видел ее в темноте. Блуждал руками и губами по ее телу, хаотично перемещаясь от одной границы до другой. Всполохи молний изредка освещали комнату, и тогда он видел полуоткрытые губы Саманты, ее округлые груди со слегка торчащими в стороны сосками, ее подрагивающий живот. Но после вспышки тьма наваливалась снова, делая девушку невидимой, но, слава богу, осязаемой. Дэрил пьянел от ее запаха, который буквально вытравливал все мысли – о группе Рика, о незнакомцах, оставивших окурок, о задержавшемся мистере Бисселе, о Полли, возможно, не спящей в соседней комнате. Все, что сейчас могло отвлекать от близости с Самантой, растворялась в сладковато-пряных ароматах женского тела. Впрочем, девушка тоже была сама не своя. Она искала его губами, исступленно целуя куда придется. Она сжимала его, гладила, впивалась пальцами под лопатки, подгоняла, поощряла, останавливала, дразнила. Она хотела чего-то, чего сама не понимала, словно какая-то неведомая сила толкала ее к этой близости, как родители подталкивают оробевших первоклассников к школьному крыльцу. Губы Диксона коснулись скрученных в тугие колечки волосков. Раньше он счел бы это сигналом возвращаться назад, но в этот раз неожиданно для самого себя двинулся вниз. На секунду замер, прежде чем коснуться языком горячей влажной плоти. Саманта сладко застонала, и очередная молния выбелила ее изогнутую в истоме фигуру. После нескольких неловких ласк Дэрил поднял голову. До этой ночи он считал подобные вещи уделом подкаблучников, недостойным настоящих мужчин. Теперь же он досадовал на себя, что не знает, как доставить Саманте наслаждение. Решив не позориться и не показывать свое неумение, Дэрил прохрипел: «Прости…» и вошел в Саманту. Она тут же обвила его руками и ногами, прижимая к себе, отчего он был вынужден двигаться, скользя по ее телу. Это было не очень комфортно, но в то же время давало ему возможность полнее испить эту близость. Кончив, Дэрил лег на Саманту, вжав ее в диван. Он очень хотел, но никак не мог выразить все то, что в данную минуту чувствовал к этой девушке. И он надеялся, что ощутив его, девушка сама все почувствует, как несколько минут назад он чувствовал ее всем своим существом. Саманта затихла, и только ее пальцы слабо перебирали волосы у Дэрила на затылке. Через какое-то время он перебрался с нее на диван, лег рядом, лаская ее грудь. Девушка ровно дышала, прикрыв глаза. – У тебя так и не было… ну… кульминации, – прошептал Дэрил, поглаживая ее по животу. – Ничего страшного. Я сама, – выдохнула Саманта и потянулась рукой туда, откуда недавно вышел Диксон. Его рука скользнула следом, накрыла ладонь девушки и принялась двигаться вместе с ней. Поначалу он копировал движения Саманты, как будто пытался запомнить последовательность, интенсивность и прочие нюансы. Но вот его пальцы все чаще стали двигаться вразнобой с пальцами девушки, и через минуту Дэрил, привстав на локте, вел уже свою линию. Эта игра в две руки заставила Саманту извиваться и стонать, а Диксона – ловить ее губы, отвечая на отрывистые и страстные поцелуи. Внезапно девушка резко и глубоко вдохнула, словно собралась нырнуть на глубину. По ее телу пробежала крупная дрожь, после чего она сжала бедра, удерживая руку Дэрила. Он чувствовал, как быстро и сильно сокращаются ее мышцы, и не останавливался, пока протяжный стон не сорвался с губ девушки. После этого Саманта разжала ноги, стала мягкой и податливой. Дэрил провел рукой по ее телу, не встретив ни одной напряженной мышцы. Ему нравилось ласкать такую Саманту: она вся принадлежала ему, а он был полноправным хозяином любого, даже самого потаенного уголка ее тела. – Дэрил… – наконец прошептала она, и он обнял ее одной рукой, прижал к себе, как ребенок прижимает любимую игрушку: чтобы защитить и чтобы не бояться самому. – Ты спас мне жизнь… Спас мою чертову жизнь…– касаясь губами его кожи, произнесла девушка, и теплая струя ее дыхания приятно щекотала шею Диксону. Дождь остервенело колотил по крыше. Уходящая гроза напоследок огрызалась глухими раскатами грома. «Еще немного полежим – и надо одеться», – решил Дэрил.