Как не влюбиться в Гарри Поттера?

— Ты издеваешься. Паркинсон закатила глаза, вытянув руку с колдофото перед носом Драко. Ещё немного, и она впечатала бы ему этот лист в лицо, но вряд ли бы это ей помогло. Малфой всё равно не поверит в подлинность этого снимка — никогда и ни за что. Паркинсон бисексуальна, и едва ли кто-то был удивлён, когда она об этом сообщила несколько лет назад. Но проблема колдографии не в этом. Проблема состояла в человеке, который прижимался к лучшей подруге Драко. Малфой поморщился, отворачиваясь к окну. — Ты снова меня дуришь, Панси. — Тяжело мириться с моим счастьем? Прости, малыш, но только тебе суждено вечность скорбеть в одиночестве. — Этого не может быть, — Драко снова поморщился, возвращая внимательный взгляд на подругу. — Не одобряю. — Твоё одобрение мне и не нужно, — Панси наконец отстала от Драко и соскочила с его стола, прижимая колдофото к груди. — Это явное недоразумение. Помилуй меня. Признайся, что тебя поразили проклятьем. — Ты прав, Драко, — девушка рухнула на кресло за своим столом, глядя в потолок, и Малфой выпрямил спину, с надеждой вслушиваясь в её голос. — Я поражена силой любви. Панси наверняка всё выдумала. Опять. В прошлый раз она сочинила роман с бывшим егерем и целый месяц уверяла Малфоя в истинности их чувств только для того, чтобы повеселиться и посмотреть на реакцию друга. Тогда Драко наивно ей поверил. Но Малфой умеет учиться на своих ошибках. Подумать только: Паркинсон и Грейнджер! Должно быть, есть какое-то заклинание, соединяющее двух людей на колдофото. — Я тебе не верю. — Начинается, — простонала Панси и, вытащив из верхнего ящика своего стола белую деревянную рамку, коротким взмахом палочки поместила туда снимок. Драко не понимал, чем заслужил такое издевательство. Возможно, Паркинсон мстила за рабочий выходной на прошлой неделе. — И что, ты теперь проводишь время с ними? — во всяком случае, он мог поддержать её игру. — Сопливый Уизли, очкастый Поттер, грязнокровка Грейнджер и Панси Паркинсон — интересная компания. — Не говори ерунды. Во-первых, твоя непереносимость маглорождённых надуманная, и не смей это отрицать. Во-вторых, я бы ни за что не стала общаться с её гриффиндорскими дружками. Драко покачал головой, подвинув ближе к себе рабочие бумаги. — Абсурд, — подытожил он. Несмотря на нелепость ситуации, многое становилось на места: Паркинсон уже пару месяцев избегала шутливых оскорблений бывших однокурсников-гриффиндорцев, когда у Драко и Блейза случайно завязывался о них разговор; закатывала глаза всякий раз, когда дело касалось бессменного трио (а Драко-то наивно полагал, что Панси просто надоели сплетни о золотом мальчике); и эти загадочные связи в Министерстве, о которых Паркинсон не соизволила уведомить своего начальника, — Грейнджер метила в министры. Драко взглянул исподлобья на свою подругу. Та счастливо улыбалась, вычерчивая что-то на пергаменте, и покусывала нижнюю губу, чуть ли не облизываясь от восторга. Поверить в союз Паркинсон и Грейнджер — невозможно. Будь это кто-то другой со Слизерина — пожалуйста. Речь ведь не о вражде факультетов, которая, к слову, с годами сошла на нет. Паркинсон взбалмошная, суетливая, острая на язык и прямолинейная, и её импульсивность совсем не вяжется со спокойной расчётливостью Гермионы. Но Драко никогда не видел Панси такой омерзительно счастливой. — Мистер Малфой, — дверь в кабинет приоткрылась и в проёме показалась макушка Лукаса. — Там пришёл… — он запнулся: его глаза вдруг округлились, а лицо побелело ещё пуще, чем когда бедняга выслушивал монолог усатого мужчины из Министерства и его требования к безопасности. Драко приподнял бровь. — Гарри Поттер. Это и правда неожиданно. Вечерний разговор окончился равнодушным прощанием и уговором, что Гарри вернётся за зельями не раньше, чем через три дня. Драко планировал оставить заказ Лукасу и не появляться на рабочем месте в тот самый день, чтобы не пересекаться с Поттером лишний раз. Драко это ни к чему — тем более журнал, всё ещё прятавшийся в столе, диктовал свои условия. Когда Драко спустился вниз, то обнаружил Гарри стоящим спиной к лестнице и разглядывающим полку с заживляющими зельями. Его плечи украшала бархатная синяя мантия, а на голове царил привычный очаровательный беспорядок. Глядя на чёрные, торчащие в разные стороны пряди, Драко на всякий случай пригладил свои волосы. — Желаете что-то приобрести, мистер Поттер? Гарри обернулся, и Драко неосознанно сжал зубы. Он медленно сглотнул, стараясь казаться настолько беспристрастным, насколько это было возможно. Гарри выглядел потрясающе, и Малфой не мог понять, в чём дело. Может, Поттер сегодня выспался, и потому его кожа буквально светилась на солнце, пробивающемся сквозь тонкий тюль в помещение; а, может, склянки зеленоватого цвета, собравшиеся на полочках, оттеняли глубокий цвет поттеровских глаз; или, может, Гарри наконец нашёл тот самый оттенок тёмно-синего, который облагораживал его образ (Драко необходимо выяснить, все ли авроры носят подобные мантии). А может, Драко стоит перечитать журнал Панси Паркинсон. — Осматриваюсь. — Ваша работа полна опасностей, — пролепетал Лукас из-за спины Драко. — Мы будем рады Вам помочь. Эту дежурную фразу Малфой заставил вызубрить своего бестолкового помощника полгода назад, потому что лёгкий комплимент всегда располагал покупателей. Но сейчас это вежливое предложение показалось нелепым. Потому что Гарри вдруг улыбнулся во все свои тридцать два. И если бы улыбка была звуком — все бутыльки с зельями тут же разлетелись бы на мелкие осколки. — Уверен, мистер Поттер прекрасно справится без нашей помощи, — отрезал Драко. — Я бы не отказался от твоей помощи. Драко звонко цокнул языком, складывая руки на груди. Поттер снова ведёт себя вызывающе только для того, чтобы его позлить, да ещё и выставить в невыгодном свете перед его подчинённым. Малфой не доставит ему этого удовольствия. — Зачем пришёл? — Проверка. Начинается. И как только Блейз и Панси могли предположить, что с Поттером будет легче? — Твои коллеги только вчера изучили каждый дюйм, неужели ты им не доверяешь? — Им — доверяю, — «А тебе нет», — прочёл во взгляде Поттера Драко. — Проводишь к котлам? Пока Гарри с глубокомысленным выражением лица осматривал начищенные котлы в мастерской, Драко стоял у двери и, не спуская глаз с синей мантии, раздумывал, как бы отделаться от Поттера и его — наверняка это будет так — бесконечных проверок. Если Панси Паркинсон всерьёз утверждает, что имеет связь с Гермионой Грейнджер, то у неё будет шанс это доказать. — Всё в порядке, мистер Поттер? — процедил Драко спустя ещё пару минут. Гарри, склонившийся над котлом и осматривающий его дно, промычал что-то нечленораздельное. Наверняка досадовал, что не нашёл ничего, позволяющего уличить Малфоя в недобросовестной работе. Гарри ведь ничего не смыслит в зельях! Кого он пытается надурить, когда Драко как никто другой знает, что Поттер еле дотягивал до «Удовлетворительно» на Зельеварении? (Исключение — шестой курс, но Драко убеждён, что Поттер купался в Жидкой удаче перед уроками). — Да, мистер Малфой, — наконец выпрямился Поттер. Его голос будто бы был на несколько тонов ниже. Но, возможно, Драко всего лишь так показалось, потому что в его ушах что-то зазвенело. — Во всяком случае, пока. Драко раздражённо передёрнул плечами, раскрывая перед собой дверь и возвращаясь в торговый зал. Лукас, сидевший за стойкой, тут же вскочил со стула. — Мой сотрудник, — Драко невесомо махнул кистью в сторону своего единственного продавца, — выдаст Ваш заказ в среду, мистер Поттер. Как и условились. — Как скажешь, — Гарри снова улыбнулся, будто только что не строил из себя чёрт знает кого, пытаясь найти любую задоринку, чтобы лишить Драко контракта и лицензии. — Был рад тебя видеть, Малфой, — Гарри слабо кивнул Лукасу в знак прощания и вышел. — О, Мерлин, Вы знаете Гарри Поттера?! Почему Вы никогда об этом не рассказывали?! Драко хмуро взглянул на восторженного Лукаса и, не проронив ни слова, отправился в свой кабинет.

***

Драко чувствовал себя отвратительно. По большей части из-за того, что в груди что-то бесконечно возилось, вибрировало и мешало собраться с мыслями. Драко не мог заставить себя ни есть (единственное, что он ел за последние два дня — лимонный кекс, который в него буквально запихнула Панси Паркинсон), ни спать, ночами напролёт ворочаясь в кровати, пережёвывая старые воспоминания о Хогвартсе. Всему виной Поттер и его хитрый план, как снова опустить Драко Малфоя на дно социальной жизни. Блейз, выслушав в очередной раз все аргументы, лишь закатил глаза и сделал оскорбительный вывод: у Драко навязчивая идея. Но Блейз ничего не понимает, поэтому Малфой пропустил это мимо ушей. Драко опирается на факты. Факт первый: все его коллеги, работающие на Министерство, держат связь с отделом магического сотрудничества, и никто — с Авроратом (Даже «Магазинчик тёмных артефактов дедушки Сэма»!). А значит, Поттер сам напросился контролировать Драко. Факт второй: Поттер ненавидит всё, чего касается человек с фамилией «Малфой», а значит, искренне желает Драко провала. Ведь иначе зачем выводить его из себя? Всё просто как дважды два. И теперь каждая встреча с Поттером грозила нешуточной опасностью. Драко притаился на лестнице. От этого дня можно ожидать чего угодно: Гарри вполне может обвинить его во всех смертных грехах и отказаться от сотрудничества уже сегодня. Дверной колокольчик зазвенел, оповещая о новом посетителе. — Добрый день, мистер Поттер! Мы Вас ждали! Здесь всё по списку. — Здравствуй… Лукас, верно? Мистер Малфой на месте? Драко напрягся: сейчас решится его судьба. Дело всей его жизни будет уничтожено Гарри Поттером. — Боюсь, что нет. Ему что-то передать? — Не нужно. Спасибо.

***

Дни рождения Панси Паркинсон всегда проходили феерично. Панси не скромничала: на её вечеринках играли лучшие музыканты, стол ломился от закусок, фейерверки взрывались то тут, то там, а гостей развлекали разного рода шоу (знаменитое «Барабанное трио кентавров», «Пузырчатое шоу сирен» или «Шоу вейл-стриптизёров» — последнее полюбилось публике больше всего). Особенностью каждого вечера была тема мероприятия, о которой гостям сообщали всего за неделю до праздника, из-за чего уже на следующий день после вечеринки появлялись сплетни, чего же ожидать в следующий раз. Но мало кто знал, что в организации всех празднеств Панси самое активное участие принимал Драко Малфой. Тяга к мероприятиям в нём от матери — и, если бы не любовь к котлам, склянкам и жидкостям разного предназначения, он непременно занимался бы приёмами. Однако было то, чего Драко терпеть не мог из года в год. И каждый раз Панси находила повод, чтобы заставить Малфоя сделать это. На этот раз Паркинсон убедила его отправиться по магазинам, пообещав взамен выведать у своей девушки что-нибудь эдакое о Поттере — что-то, что поможет Драко отвадить Гарри от его лавки. — Тёмно-зелёное или чёрное? — Довольно предсказуемо, — Драко равнодушно осмотрел платья, которые Панси держала в руках. — Как насчёт ярко-розового? — Как насчёт перестать быть язвой и помочь мне? — Панси фыркнула и отвернулась к девушке-консультанту, которая с нескрываемым разочарованием забрала наряды из рук привередливой клиентки. — Может быть, серебристое? — робко предложила она. Панси вздёрнула бровь, разглядывая короткое платье с внушительным вырезом. Ей не угодишь. Кажется, это уже пятый или шестой магазин, а Паркинсон всё никак не могла определиться с выбором. Зато у Драко уже отваливалась спина. — Померяю, — наконец кивнула Панси. — И белое захватите. — Белый — цвет невинности. Дорогая, как это относится к тебе? Панси злобно посмотрела на Драко. Если бы глаза могли метать молнии, то Малфоя испепелило бы на месте. Драко веселился. В конце концов, если уж Паркинсон заставляет его тратить драгоценное время на столь бессмысленное занятие, пусть терпит и едкие комментарии. Драко прошёлся между рядов, когда Панси исчезла в примерочной. Обычно её переодевания занимали неприличное количество времени, но, несмотря на гудящие ноги, сидеть на месте хотелось ещё меньше, поэтому Малфой выбрал блуждание среди разноцветных тряпок. Он остановился у стеллажа с лёгкими платьями и, едва касаясь, провёл по ним ладонью, наблюдая, как развевается шифон на импровизированном ветру. — Подбираешь что-то для себя? Тихий голос пробрал до костей. Драко вздрогнул от неожиданности и обернулся, наталкиваясь на — конечно же! — Поттера. — Следишь за мной? — Ни в коем случае. Ещё бы. Так Драко ему и поверил. — Звезда Британии шастает по магазинам? — У звезды Британии не может быть личных дел? Малфой сощурился, гадая, что именно понадобилось Поттеру в магазине вечерних платьев. Вряд ли он здесь по своей воле. В магазине обнаружились ещё две девушки, и ни одна из них не выглядела так, будто пришла сюда с Героем. Так значит, Поттер выбирал подарок? Вполне возможно, даже для своей девушки. Эта мысль показалась неприятной, и Драко поспешил выбросить её из своей головы. — Как-то уж слишком часто ты начал сталкиваться со мной, не находишь? — едко заметил он, надеясь пристыдить Поттера, но тот лишь добродушно усмехнулся, поправляя очки на своём носу. — Думаешь? Может, Вселенная хочет что-то сказать? — Забудь, Поттер, я не верю в твою вселенную, и тебе не удастся меня провести. — Я и не пытался, — Гарри опустил глаза на платья, которые разглядывал Драко. — Так что ты здесь делаешь? — Я здесь с Панси. — О, — многозначительно протянул Поттер. — Мы с ней друзья, — зачем-то ляпнул Драко и мысленно ударил себя по лицу. Во-первых, это и так известно всем, и, Малфой уверен, даже Гарри. Во-вторых, какой Поттеру от этого толк? — Я знаю, они ведь вместе с Гермионой, — заметил тот и провёл по шифону пальцами. Драко проследил за этим действием, борясь с иррациональным желанием коснуться руки Гарри. Наверняка его кожа такая же нежная, как эта ткань. — Не могу поверить, что ты так спокойно об этом говоришь. — Гермиона в состоянии решить самостоятельно, кто ей подходит, — пальцы Гарри запутались в рюшах на рукаве белого платья, смяли ткань, немного потянув её вниз, и Драко вдруг сглотнул, смачивая отчего-то высохшее горло. — Я доверяю её выбору. — А что же Уизел? — Малфой безнадёжно пытался себя отвлечь от руки Поттера и молитвенно надеялся, что Гарри не заметил этой заинтересованности. Драко не смог бы объяснить, что его так привлекло, уже через минуту, но сейчас он безотрывно наблюдал, как Поттер играет с белоснежной тканью, то скручивая её, то распуская, то хватая её вновь — каждое движение его руки будто бы было сопряжено с нежностью. — Они расстались на хорошей ноте… — Гарри наконец перестал теребить ткань, и Драко вынужденно поднял глаза. — Так где Панси? Драко хотел было указать на примерочную, как вдруг заметил, что консультантка, увязавшаяся за Паркинсон, развешивает платья рядом с ними. — Извините, — Драко привлёк её внимание. — Со мной была девушка с короткими чёрными волосами, в какой она примерочной? — Простите, мистер Малфой, — с должным сожалением произнесла та. — Ваша подруга ушла. — Что? Такого ещё не случалось. Паркинсон непостоянна, но чтобы бросить друга — никогда. Тем более она наверняка заметила, с кем разговаривает Драко. Малфой нахмурился, переваривая неприятную мысль. — Может, у неё появились дела. Как насчёт кофе? Если Панси действительно встречается с Грейнджер, то она играет на стороне зла. Гермиона, очевидно, плохо на неё влияет, если та посчитала, что оставить Драко наедине с Поттером — хорошая идея. Малфой тут же представил наигранно-невинное выражение лица Паркинсон и самостоятельно сложил её оправдание: «Я думала, вам удастся наладить контакт, чтобы он не приставал к нашему магазину». Но неужели Паркинсон действительно не понимает, зачем Гарри Поттер преследует Драко?! — Отвали, Поттер, — прошипел Малфой и, даже не взглянув в его сторону, стремительно вышел из магазина. Тем же вечером Драко отправил Паркинсон письмо: «Это предательство, Панси. Поздравляю с рабочими выходными на этой и следующей неделе. Надеюсь, ты понимаешь, что Поттера не должно быть на твоём празднике. И тогда я, быть может, тебя прощу». На что пепельно-серая сипуха принесла ему ёмкое: «Ок».