Оленье солнце

эй, вставайте, воины обета,

ныне сила слова взывает к вам.

если мы доживем до рассвета,

наша вера будет жива

и откроется небо

♫ Тэм Гринхилл — Стражи последнего рубежа

      Возвращаться к Братству было хуже всего. С намного большим удовольствием Боромир бы спрыгнул вниз головой со склона, но он был кем угодно, только не трусом, а умирать, чтобы избежать чего-либо — самый трусливый и жалкий выход из всех возможных, поэтому воин утер слезы, наскоро умылся в ручье, избегая смотреть на собственное отражение, и спустился к остальным, лелея смутную надежду, что Фродо с ними. Не мог же хоббит испугаться настолько, чтобы удрать, куда глаза глядят? Или мог? Или… кто знает, что нашептало Кольцо ему?       Как и опасался гондорец, среди Братства Хранителя не было. Когда Боромир приблизился, Арагорн спросил:       — Ты не видел Фродо?       Арагорн… святой Арагорн, он не поддался бы никаким чарам, он бы не требовал от хоббита Единое, не говорил бы гадости любимой девушке, и понимание этого уничтожало. Боромир сжал челюсти. Сказать правду? Найти Фродо очень важно, но как признаться, глядя в глаза — особенно в огромные глаза Индис — что оказался последним мерзавцем?       — Видел, — решил гондорец избрать полуправду. — Там, на склоне. Я уговаривал его идти в Гондор и мы немного… кхм, поссорились. Он ушел… точнее, не ушел, а исчез. Наверное, надел Кольцо. Я искал его, но не нашел.       Несса вздрогнула. Всмотрелась в фэа Боромира и тихо ахнула — тьма исчезла, его душа сияла ярким лучом солнца, но если тьма исчезла, то была побеждена, и произошел бой, и, если сопоставить все факты… исчезновение Фродо, слова воина, то, как он прячет глаза…       — Это плохо! — подскочил Сэм. — Фродо нельзя надевать Кольцо!       — Может, он его сразу снял, — предположил Мерри. — Удрал от Боромира, чтобы не ругаться зря, и снял. Бильбо так делал.       — Когда Фродо исчез? — спросил Арагорн?       — Может, полчаса назад… или час… не знаю! — мука исказила лицо воина. — Я не знаю! — в отчаянии повторил он.       — Надо его найти! — переполошился Сэм, сорвавшись с места. За ним бросились Мерри и Пиппин, зовя Фродо по имени. Леголас и Гимли тоже куда-то помчались, никто не слушал Арагорна, и тот, махнув рукой, побежал за Сэмом.       Боромир и Несса остались одни — они и олень, ласкающийся к руке валиэ.       — Индис… — прошептал он. — Я не должен был…       — Нет, не должен, — согласилась она. — Но хорошо, что ты это понимаешь.       — Понимаю. Прости меня, — воин вскинул на нее полный мольбы взгляд. Несса покачала головой. Как реагировать, она пока не решила, но утешения, по ее мнению, Боромир не заслуживал. Он победил в главном бою своей жизни, он победил самого страшного своего врага, но рано было ему знать об этом. Сейчас ему не стоило гордиться собой.       — За что мне прощать тебя? Ты виноват не предо мной… — сказала Несса, и вдруг насторожилась, как олень, услышавший приближение волка. Прислушалась к тишине — в лесу что-то творилось. Шаги… топот. Крики… Черное наречие… Орки.       — Орки! — повторил ее мысли услышавший то же самое Боромир, вскинувшись, как принявший стойку охотничий пес. — Там же хоббиты! Понесла их нелегкая в лес! Индис, жди меня здесь!       Он бегом помчался к лесу, радуясь возможности сбежать от пронзающих его оленьих глаз, от девы, что была такой родной, но в одночасье обернулась чужой и недоступной, от собственного эгоизма, что послужил причиной ее отчуждения — там, в лесу, он оказался бы в гораздо более знакомой и понятной стихии.       В битве.       Орков было не менее трех десятков, и они окружали Мерри и Пиппина — те залезли на дерево, но толку от этого было мало. Им повезло, что попался не отряд лучников — все урук-хаи были вооружены только мечами, но даже так они бросались камнями, кто-то особо умный швырнул нож — не попал, но остальные начали следовать его примеру.       Обнажив блеснувший на солнце клинок, Боромир шепнул:       — Индис!       Не знал, имеет ли теперь на это право, но произнес имя оленьей девы по привычке, как всегда перед сложной схваткой. Помогло; первый удар пришелся удачно, голова орка отлетела от тела, с громким омерзительным чавканьем шлепаясь на траву. Издав воинственный клич, Боромир развернулся вокруг своей оси, ударив мечом в живот подобравшегося сзади урук-хай, пустил ему кишки — орк упал на колени, зажимая рану.       Воодушевленный успехом, Боромир закрутился ужом, отражая выпады орочьих ятаганов и атакуя в ответ. Мерри и Пиппин тем временем слезали с дерева. Несса стояла в некотором отдалении, наблюдая за боем — невидимая для орков, хоббитов и отчаянно дерущегося человека.       Боромир превосходно бился, но орков было слишком много — они бросались на него, накатывая черными волнами. На замену одному приходили сразу двое. Несса начала замечать, что движения гондорца замедлились, он стал уставать, выдыхаться — скоро станет допускать ошибки, и одна из ошибок может оказаться роковой.       Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас, взмолилась Несса. Не сейчас, не так, он нужен ей, он действительно очень сильно ей нужен, она полюбила этого упрямого гордого эдайн, и хотя не знала, что делать со своей любовью, но точно знала, что не хочет видеть его смерть.       Покачнувшись, Боромир почти пропустил удар — ятаган орка мазнул по плечу, оставив порез. Натужно выдохнув, воин отбил ятаган второго урук-хай, третьего… Отскочив в сторону, выхватил рог и затрубил, призывая на помощь — но успеет ли помощь? Несса видела много битв и поняла, что долго гондорец не продержится. Если вовремя появится Арагорн, или Леголас, или Гимли… Или валиэ, шепнул внутренний голос. Она бездействовала в Мориа, смотря на смерть Олорина, и сейчас тоже будет только смотреть?       Но что она могла сделать? Даже при всей силе айнур, даже если нарушит аксани, она не была Аратар, она была младшей среди валар, убить кого-то ей претило всей душой… Тогда что делать?       «Когда я сражаюсь твоим именем, то всегда побеждаю»       Точно.       После этого Боромир вряд ли пожелает остаться с ней. После этого между ними все изменится. Никаких поцелуев, объятий и совместных ночей — но зато он будет жив.       Главное, чтобы он был жив.       Сбросив невидимость, она шагнула вперед. Увидев деву, Боромир инстинктивно метнулся к ней — защитить, не глядя, отбил меч орка, но остановился, повинуясь ее жесту. Не смог не повиноваться, столько величия было в одном взмахе тонкой руки, таким властным огнем пылали глаза — Индис ли это, милая девушка, безобиднее олененка? Даже орки притихли, застыли, словно выбирая, кого атаковать — гондорца или много более ненавистную им валиэ; выбор был сложен, ибо они понимали, что с валиэ им не совладать.       — Назови другое имя! — повелительно произнесла Индис. — Сражайся моим истинным именем!       Так назвал ее отец, сотворив легконогую деву из солнечных лучей, теплого янтаря и лугового меда. Она помнила тот миг, когда дыхание Эру коснулось ее фэа, и свет осиял ее, и первым, что она услышала, было то самое короткое имя, одинаково звучащее на всех языках Арды.       — Я…       Боромир смотрел на нее неверяще и испуганно. Внутренне валиэ сжалась, как перед прыжком в холодную воду.       — …я Несса!       Несса?..       За ней всюду следовали олени… Она появлялась и исчезала, как из ниоткуда… Ей было ведомо многое, и она смотрела в его сердце… Как он сразу не понял? Валар всегда были для Боромира непонятными созданиями; он знал, что Эру сотворил Арду вместе с айнур, что после некоторые из сонма айнур спустились на землю, став валар и майар, что они жили в Амане, когда мир был плоским — до Нуменорской катастрофы… Знал, что эльдар больше всех любят Элберет, королеву звезд, и обращаются к ней в молитвах и песнях… Знал, что гномы так же почитают Аулэ, называя его Махаром… Среди людей превыше валар почитали Эру, и то, с ходом времени переставали верить в него столь безоговорочно. Амана не было на карте мира, шли годы, память о Благословенном Крае стиралась — то ли правда, то ли красивая легенда в назидание. Жили ли они на самом деле — Манвэ, Варда, Йаванна… Несса?       — Несса! — звонко прокричал Боромир, вскинув клинок. — Несса!       С удесятерившейся силой он бросился на врагов. Меч свистел в воздухе, рубил головы, руки, вспарывал животы, пронзал шеи. В экстазе Боромир забыл о себе, не обращал внимания на царапины, веря в собственную неуязвимость, и у него получалось, орки падали один за другим, не менее двадцати трупов устлали травы, и, когда пали бы все, Несса готова была подбежать к воину и обнять с разбегу, одарив жарким поцелуем, неважно, что на них смотрят дрожащие от страха хоббиты, пусть смотрят, они и так знают все — и кто она, тоже теперь знают.       Но…       Услышала свист выстрела Несса раньше, чем увидела, но предупреждающий вскрик застыл на губах. Орочья стрела пронзила грудь Боромира, и сразу же чуть ниже, под ребра вонзилась вторая. Мир замедлил ход времени для Нессы, когда гондорец упал на колени, тяжело ударившись о землю. Орки кинулись наутек, не решившись трогать хоббитов, лишь отомстив противнику, и их мерзкие режущие уши голоса звучали с торжеством победителей.       — Fó, — прошептала Несса. — Нет…       Подбежав к Боромиру, она опустилась на колени рядом с ним. Осмотрела раны — будто что-то в этом понимала, и увидела только одно — конец. Его кровь бежала в траву меж ее пальцами.       — Я пытался… отнять, — выдавил воин, заваливаясь на спину. — Я хотел отнять Кольцо у Фродо.       — Замолчи, я и так знаю, тебе нельзя говорить! — прикрикнула на него Несса. Вправду ли нельзя — она не была уверена, но в уголках рта Боромира пузырилась кровь, и текла сильнее, когда он разговаривал.       И все же он улыбнулся ей окровавленными губами. Нашел ее руку и сжал ладонь, поглаживая большим пальцем.       — Знаешь. Конечно… ты знаешь все. Ты знала, что я умру? Естественно, знала.       — Ты не умрешь! — возразила она. — Тебе нельзя умирать!       — Я был счастлив встретить тебя, — не слушал ее Боромир. — Я полюбил тебя с тех пор, как увидел, и долгие годы жил ожиданием встречи. Хотел бы я подольше любоваться сиянием твоей красоты…       — Заткнись! — беспомощно вскричала Несса. Умрет — и его фэа упорхнет, исчезнет бесследно, растает, как сон в рассветной дымке. Был — и нет. Он уйдет, а Несса останется, и велика будет ее скорбь, и велико будет порожденное ее скорбью искажение, и даже Ирмо с Эсте не сумеют ее исцелить…       …исцелить! Как могла она забыть о даре Артанис? Где же этот проклятый флакон, куда она его подевала?       — Namárië, — шепнул воин — и закрыл глаза.       — Нет! Боромир!       Он не отзывался, не слышал ее, его рука безвольно упала на траву, грудь перестала вздыматься… умер?       Счет времени пошел на секунды. Несса приподняла голову гондорца так, чтобы влить в его рот каплю живительного зелья, и вскинула глаза к небу — возмутительно ясному. Исчезновение Фродо, наращивание мощи Курумо, нависшая над миром тень Саурона… А небо чистое и ясное, и будет таким всегда. Они сами создали это небо. Они создали землю и огонь, воду и ветра, травы и сны, смерть и милосердие, любовь и горе. Они пели, творя окружающий мир, и Несса тоже пела, но несмотря на это, была бессильна. Так странно понимать — она, валиэ, бессильна…       Горячие слезы стекли по щекам. Несса склонилась к Боромиру, прижимаясь лбом к его лбу, и тихонько заплакала — не так, как после гибели Олорина, тогда она рыдала громко, по-детски, со всхлипами, пряча лицо в шерсти оленя, а сейчас — еле слышно, но намного горше. Что ей теперь делать в Средиземье? Какая ей разница, что будет с Кольцом? Со всем миром, от которого валар отреклись еще со времен Нуменора?       Удар сердца прозвучал оглушительным громовым раскатом. Несса отстранилась от гондорца, пытливо всматриваясь в лицо — его ресницы дрогнули, губы пошевелились, и он судорожно вздохнул, распахивая глаза.       — О!.. — только и смог выговорить воин.       — Боромир!       Арагорн подбежал к ним, опустившись на колени рядом. Бросил на Нессу вопросительный взгляд — та заговорила вместо гондорца, бесцеремонно зажав ему рот ладонью, чтобы не вздумал тревожить едва затянувшиеся раны раньше времени.       — На нас напали орки, и Боромир убил их всех.       — Так и есть! — затараторили вышедшие из оцепенения Мерри и Пиппин. — Боромир нас спас!       — Никого я не спас! — зло рыкнул он, сбрасывая ладонь Нессы. — Я пытался забрать Кольцо у Фродо! Он сбежал не от ссоры со мной, а от меня! И я бы никогда не победил столько тварей, если бы… — гондорец замолчал, прервавшись на полуфразе. Выдавать тайну Нессы было бы окончательным завершением падения в бездну.       — Если бы? — заинтересовался Арагорн.       Наверное, ему тоже можно было открыться. Или всем — если знали младшие хоббиты, то почему бы не узнать королю Гондора, принцу Лихолесья и потомку Дурина?       Леголас и Гимли как раз подошли к ним, стоя в некотором отдалении. Не было только Фродо и Сэма.       — Если бы не я, — просто сказала валиэ. — Точнее, моя помощь была минимальной, Боромир сам уничтожил врагов, но… но сделал это, благословленный мной. Я Несса, — прошелестела она.       Леголас ахнул, прижав ладонь к груди. Гимли шокированно распахнул глаза. Арагорн отшатнулся от валиэ, побледнев — но испугался не ее, а собственного обращения с ней без должного уважения.       — Несса! Индис! Как я мог не догадаться! — воскликнул Леголас.       — И я хорош, — покачал головой Арагорн. — Но мне бы даже в голову такое не пришло… Рад приветствовать тебя, владычица, — он почтительно склонил голову. Леголас отвесил Нессе более низкий и учтивый поклон. Гимли растерянно и неловко кивнул. Боромир встал, пошатнулся, но устоял на ногах.       — Aiya, — мелодично проговорила Несса.       — Скажи тогда нам, — взмолился Леголас, — какой путь мы должны избрать? Гондор или Ородруин? И где Фродо? И есть ли у нас шанс, хоть малейшая надежда? Хоть самая зыбкая?       Несса поджала губы. Они ждали от нее решения их проблем, они ждали, что она априори знает все, потому что кому, как не богам, быть всеведущими и всесильными? Они ждали, что валиэ легко разрешит их сомнения, и не представляли себе, сколько сомнений в ее собственной душе.       Но если она скажет правду, то они разуверятся — в ней, в прочих валар, возможно, даже в самом Эру, а этого допустить было нельзя. Вера помогает держаться, вера важна — особенно в темные времена, особенно для воинов.       — Фродо избрал свой путь, — прозвучал громкий голос, на который обернулись все — и все хором ахнули, Братство — пораженно, Несса — радостно. Перед ними стоял Олорин, и его белые одежды ослепительно сияли.       — Гэндальф! — первым вскричал Арагорн.       — Да… так меня звали… — задумчиво проговорил маг. Несса улыбнулась его загадочности — он умел вести себя, в отличие от нее, он знал, что и как сказать, чтобы не сказать ничего. Как же она была благодарна ему за появление, избавившее ее от необходимости признать свое незнание.

***

      После множества потрясений продолжать путь они пока не могли, и, наскоро разведя костер, устроились вокруг веселого теплого пламени. Гэндальф рассказал Братству о своей битве с балрогом, не так, как Нессе, более витиевато и таинственно, но ничего не приукрасил и не утаил. Угостил всех мирувором (через осанвэ объяснил валиэ, что его запасы пополнила Йаванна), и души Братства утешились — или хотя бы немного обрели покой.       Кроме Боромира; того терзали совершенные грехи, и он сидел рядом с Мерри, но выглядел так, словно в любой момент был готов убежать на край света или провалиться под землю. Нессе было искренне жаль его, но она ждала — с этим испытанием гондорец тоже должен был справиться сам, и сам принять решение, как вести себя дальше.       — Но что с Фродо? — все время, пока Гэндальф вел рассказ о балроге, Мерри и Пиппин сидели, как на иголках. — И Сэм тоже не вернулся!       — Фродо избрал свой путь, — повторил Олорин. — А Сэм решил сопровождать его, как сопровождал везде и всегда. Верное сердце! Даже самые лучшие из квенди, атани и наугрим не могли похвастаться такой преданностью.       Боромир горько скривил рот.       — То есть, они идут к Ородруину одни? — всполошился Пиппин. — Мы должны догнать их!       — Нет, — ответил маг, — не должны.       — Нет? — изумился Арагорн. — Но разве Братство не создано, чтобы сопровождать Хранителя Кольца?       — Да, это так. Было так. Но также все мы знали, что в любой момент можем отказаться и повернуть назад, — напомнил Гэндальф. — Уничтожение Кольца — судьба Фродо. И он должен сделать это один… естественно, не считая Сэма.       — Значит, нам было суждено разделиться? — недоверчиво спросил Леголас.       — Верно, — кивнул Гэндальф. — Я не знал этого, пока не предстал перед ликом Эру. Теперь я знаю. Не все, — предупредил он, — но многое. В частности, то, что нам не нужно догонять Фродо с Сэмом.       — И мы пойдем в Гондор? — спросил Гимли. Боромир вздрогнул.       — Нет, — усмехнулся маг. — Мы пойдем в Рохан.       — Почему? — насторожился Мерри. — Они же торгуют с Мордором?       — Вот заодно и узнаем, торгуют ли, — вынув трубку, Олорин принялся ее набивать. — Но сначала я спрошу всех вас снова — пойдете ли вы дальше? Впереди не поход, а война. Настоящая война. Арагорну я вопросов не задаю, ибо его судьба — там, но ты, Леголас, и ты, Гимли — нужнее вы здесь или своему народу? И вы, Мериадок и Перегрин — вернетесь во временно безопасный Шир или отправитесь навстречу смертельным опасностям? И ты, Боромир…       — Я не пойду, — проронил воин. — Я больше не принадлежу к Братству.       Встав, он коротко кивнул — даже тяжесть вины не заставила его поклониться ниже.       — Леголас, твои стрелы не раз спасали мне жизнь. Благодарю тебя. Гимли, я плохо знал наугрим до знакомства с тобой, но теперь уверен, что это достойнейший народ. Мерри, Пиппин — вы хорошие бойцы, вам недостает лишь опыта и уверенности в себе. Гэндальф, я счастлив, что ты сумел выбраться из той бездны. Арагорн — прости меня за недоверие. Прошу, защити мой народ. Индис… — его голос сорвался. Открыв и закрыв рот, Боромир резко развернулся и зашагал прочь.       Арагорн и Леголас вскочили, чтобы догнать его, но их остановил жест Нессы.       — Я поговорю с ним, — сказала она. — Но не сейчас. Сначала услышу ваш выбор.       Тягостное молчание овладело отрядом — лишь потрескивал хворост в костре да кричала вдали ночная птица.       — Я пойду, — наконец проговорил Леголас. — Мой народ нуждается во мне не так сильно. Мой отец бережет Лихолесье, и если мрак подступит к его границам, то придется повозиться, чтобы взять нашу лесную крепость. Здесь я принесу больше пользы.       — Я тоже пойду, — решил Гимли. — Мне легче. Я не принц и не король, на мне не лежит ответственность за чужие жизни. Я сказал, что мой топор с Братством, и так будет.       — И я пойду! — выпалил Мерри. — Вы будете смеяться, наверное, но мне кажется, что мне обязательно нужно идти… что это мое предназначение. Как у Арагорна. И что я тоже могу принести пользу, что бы ни говорил Боромир, хотя из меня действительно так себе воин, …       — А я что, один вернусь? — проворчал Пиппин. — Я тоже с вами. Хоть в пасть дракону, но с вами. Жаль, что Фродо и Сэм отделились, но что уж поделать… а вас я не брошу! Разве не ясно, что все мы теперь друзья?       Друзья… На наивное заявление хоббита Леголас и Гимли вопросительно переглянулись. Арагорн тепло улыбнулся Перегрину. Мерри сжал руку Нессы — валиэ не ожидала этого, но благодарно пожала его ладонь в ответ.       — А что, разве не так? — упрямо нахмурился Пиппин. — Может, сначала было и не так. Сначала друзья были — я и Мерри, Арагорн и Гэндальф, Индис и Гэндальф… Фродо и Сэм, понятное дело… Но уже после Карадраса мы все подружились!       — Твоя правда, — сказал Леголас. — Подружились.       — Никогда не думал, что назову эльфа другом, но, — рассмеялся Гимли. — Но, клянусь Махалом, теперь могу назвать, и назвать с гордостью!       — То же самое могу сказать и о себе, — усмехнулся Леголас.       — И Боромир тоже наш друг, — взволнованно сказал Мерри. — Нельзя позволять ему просто взять и уйти. Слышали, как он говорил? Будто прощался. А если отошел подальше и в пропасть кинулся?       — Не кинулся, — ответила Несса, но без уверенности, и мысль Мерри испугала ее — она забыла, что Дети Эру могут умереть не только в бою, от болезни или старости, но и от собственной руки. Такое случалось — с квенди, с атани, ими вело отчаяние, когда они решали, что не в силах жить, и что, если Боромир…       — Пойду найду его! — вскочила валиэ.

***

      Долго она не искала, и не понадобились полученные от Оромэ охотничьи навыки — Боромир был там, где бился с орками. Он стаскивал их тела в кучу — Несса спряталась за деревом, наблюдая и не понимая, зачем он это делает. Закончив, Боромир поджег трупы — Несса заткнула нос, учуяв вонь горелой плоти. Взмахнула рукой, заставляя дым рассеяться; тела тлели, но вместо гадкой вони благоухали цветы.       — Индис, — прошептал Боромир, сразу сообразив, кто сотворил этот аромат, но не обернулся к ней.       — Это одно из моих имен, — сказала Несса, приближаясь к воину. — Индис. Нэт. Динэт. Хелиньетиллэ. Мелеста. Я выбрала самое привычное слуху.       — Зачем? — тихо спросил он, не уточнив, о чем речь. Обо всем сразу. Зачем пришла сюда, зачем пошла с ними, зачем была к нему благосклонна…       — Мне было скучно в Амане, — честно сказала Несса. — Если ты имеешь в виду, зачем я его покинула.       — Но… Проклятье, — Боромир встряхнул головой. Обернулся к валиэ и резким движением опустился на колени — почти упал. Она вздрогнула, не ожидая этого.       — Прости меня.       — Я же сказала, что не мне прощать, — растерялась Несса.       — Не за это. За другое. За то, что я говорил тебе… За то, что я прикасался к тебе… За то, что я был с тобой, как с обычной женщиной, хотя и думал, что ты эллет, но… Прости меня.       — Встань! — сердито сказала она. — Ты просишь прощения за то, что прикасался ко мне или за то, что полюбил меня?       Послушно поднявшись, он нерешительно взглянул на нее.       — За все.       — И поэтому хочешь уйти из Братства? Главная причина — не Кольцо, а я?       Боромир опустил глаза.       — Да.       — Но ты любишь меня?       — Люблю! — вскричал он. — Люблю! Я понимаю всю разницу между нами, я понимаю все, но я люблю тебя, и… и…       — И я тебя люблю, — просто сказала Несса. — И тоже понимаю всю разницу между нами. Но люблю.       Он неверяще покачал головой.       — За что?       — Разве любят за что-то?       Сделав шаг к нему, Несса остановилась на расстоянии вытянутой руки. На этот раз ее не сопровождал олень, она была одна — они были одни, и видел их только лес.       — Нет, но… Мне сложно смотреть всем в глаза, — признался Боромир. — Тебе, Братству, всем! Я хотел присвоить Единое Кольцо, по моей вине мы разделились, я спал с богиней!.. — он издал короткий нервный смешок.       — Ты слышал Гэндальфа, — мягко проговорила Несса. — Нам было суждено разделиться. Кольцо же подчинило твою волю, и здесь нет твоей вины. Ты не был слаб. Просто среди всех ты наиболее подвержен Тьме — как видишь, хоббиты настолько устойчивы, что двое из них владели Кольцом и надевали его не раз, однако ничего не произошло. Гномы также не поддаются Кольцу, их искушение состоит в другом, по этой причине они разбудили Подземный Ужас… Что насчет эльфов — один из них когда-то помог Саурону выковать Кольца, за что горько поплатился; Три Кольца Эльфов ковал лично он, а не Темный Властелин, поэтому Леголас, а также Арагорн, в котором течет часть крови эльфов, также устойчивы перед Единым. Не говоря уж об Олорине… и обо мне. Но даже Олорин, даже Арагорн и Леголас — если бы они взяли Кольцо, то непременно бы упали во Тьму. Думаю, даже я. Тебе просто не повезло оказаться в компании таких, как мы. И я не говорю, что прочие сильнее тебя, нет. Не физически. Ментально. Тем не менее, ты победил Тьму. Ты преодолел себя. Ты убил этих тварей благодаря моему имени, но никто не помог тебе избавить фэа от одержимости. Ты сделал это сам.       — И я теперь, выходит, герой? — хмыкнул Боромир.       Несса пожала плечами.       — Выходит, герой. Зазнаваться тебе не следует, но и заниматься самобичеванием тоже причин нет.       — Что же тогда мне делать?       — Возвращайся к костру. Утром мы пойдем в Рохан. Все вместе, — Несса протянула Боромиру руку. Он посмотрел на ее ладошку, на ее лицо — и не выдержал.       Схватив валиэ в объятия, гондорец поцеловал ее, так страстно, как никогда раньше, и она ответила, поднимаясь на цыпочки. Они целовались долго, не в силах оторваться друг от друга, ладони Нессы лежали на груди Боромира — над сердцем, он прижимал ее к себе за талию, большего никто себе не позволил, но прекратить поцелуй не был в состоянии ни он, ни она.       Они не услышали, как приблизился Леголас — глянул на влюбленных сквозь листву и тут же скрылся, чтобы сказать Братству, что все хорошо и утром они ввосьмером отправятся в Рохан.