Глава 4
9 ноября 2022 г., 19:40
Скрип двери отвлекает парней от учебников. Кихён, развалившийся на большом сиреневом ковре, замечает в проходе мать Чангюна.
— Мальчики, чем занимаетесь? — с улыбкой спрашивает женщина. Но улыбка словно неискренняя, натянутая. Она не спрашивает, словно лебедь вплывает в комнату и садится на кровать. — Сынок, ты решил подтянуть одноклассника по математике?
— Да, ха-ха, — издав нервный смешок, отвечает Кихён. Впервые он слышит обращение этой женщины к себе, как к сыну. Но её больше интересует одноклассник, тихо сидящий за столом, и даже не обративший внимание на присутствие нового гостя в спальне.
— Удивительно! — широко раскрыв глаза и хлопнув в ладоши, медленно произносит женщина. — Знаешь, — обращается к «Ю Кихёну», — мой сын обычно приводит парней в свою комнату по другому вопросу. У него нездоровый интерес к своему полу.
Чангюну не приятно слышать о себе в таком тоне. Неприятны слова родной матери, её осуждение. Зачем она так говорит? Зачем она вообще говорит это при чужом человеке?
Кихён чувствует, как накаляется воздух в комнате. От Чангюна веет нотками агрессии и обиды. Он сжимает челюсти и делает вид, что читает параграф учебника, но глаза предательски впиваются в одно и то же слово. В голове гремит «нездоровый», и Кихён ощущает это всем своим телом.
Если Чангюн открыто говорил о своей ориентации в школе и дома, то Кихён всеми силами пытался её скрывать. Даже от друзей и родной матери. Даже от себя самого. Ему было противно от собственных мыслей, когда в классе взгляд невольно останавливался на вытянутых в ухмылку губах Им Чангюна, было омерзительно, когда он дрочил на фотку парня в туалете, было омерзительно отмывать белые следы со своих рук.
«Нездоровый, неправильный», так он всегда думал о своей ориентации. И сейчас эти слова били прямо в лёгкие, становилось сложнее дышать.
— Ну, Чангюн хотя бы не изменяет своему мужу, и не закрывает глаза, когда муж бьёт детей, — спокойно отвечает матери Чангюн, хотя нотки обиды всё же проскальзывают, ломая его голос и делая его более надрывным.
Женщина резко краснеет, лицо её приобретает жуткую гримассу, и она подскакивает с кровати, заикаясь и пытаясь подобрать слова:
— Ты… Да ты! Что ты имеешь в виду?! Как ты можешь обвинять меня в чём-то?! В моём же доме! Чангюн, выпроводи этого юношу немедленно, я не желаю видеть его больше здесь!
Мать стремительно выходит из комнаты и только яростный цокот каблуков по мраморной лестнице нарушает наступившую тишину.
— Чангюн, ты…
— Я хочу домой.
— Но ты и так дома, — недоумённо произносит Кихён, пытаясь понять смысл сказанных слов.
— Это место никогда не было для меня домом…
∆∆∆
Ржавый велосипед скрипит вдвойне сильнее под тяжестью парней, но всё же едет. На ночном небе медленно загораются бледные звёзды, а улицы совсем пустеют. — И как эта рухлядь ещё не развалилась? — усмехается Им, ощущая тепло рук, кольцом обвивших его талию. — Этот старичок ещё переживёт нас, — хохочет Кихён, осторожно прикасаясь разгорячённой щекой к широкой спине Чангюна. — Он достался мне от отца. Осенний ночной воздух покалывает пальцы и кончик носа, и Кихён прячет руки в нагрудных карманах Чангюна, прикасаясь в сильной груди сквозь толстую ткань одежды. Носом слегка касается кучерявых волос на затылке и думает, что это пиздецки странно — обнимать своё же тело, которое теперь принадлежит другому человеку. Родной дом встречает Кихёна теплотой и уютом. Мама смотрит телевизор в гостиной, обнимая большой серый плед. Когда на пороге появляются, парни, она тут же подскакивает и протягивает руку гостю. — Ю Сумин, — расплывается в улыбке, и Кихёну безумно хочется броситься в её объятья. Он так скучал по ней, по её аромату и даже по подгоревшей яичнице с зелёным горошком, приготовленной ею. — Ю… Я… — чуть не произнес собственное имя Кихён. — Им Чангюн. Одноклассник Кихёна. — Мы позанимаемся в моей комнате, мам, — расслабленно тянет Чангюн, кидая рюкзак на стул. — Конечно, милый. — А, и ещё он останется с ночёвкой. — Хорошо, сынок, — мама возвращается к просмотру телевизора, делая звук чуть громче. — Не объяснишь, почему ты обращаешься в моей маме так, словно ты действительно её сын? — ревниво спрашивает Ю, как только они оказываются в его комнате. — Поддерживаю статус её сына, — пожимает плечами и падает на мягкую постель. — К тому же, эти несколько дней она так обо мне заботилась, я почувствовал себя любимым. Словно она действительно моя мать. — Да уж, твоя мать та ещё… Прости. — Ты прав, она совсем забила на своих детей после свадьбы с Джихёком. После сегодняшнего разговора у меня вообще язык не поворачивается назвать её так. Сердце сжимается в груди от его слов, и Кихён чувствует себя бесполезным. Как поддержать человека, которого ты совсем не знаешь? Как не показаться бесчувственным сухарём? Лёгкое касание пальцев Кихёна заставляет Чангюна взрогнуть. Он поднимает безразличный взгляд, и Ю понимает — ему уже наплевать на мать, на свою семью. Там он чувствует себя чужим. Подростком, который просто существует в этом доме, украшая его, как и все остальные люди в нём. Они играют счастливую семью, актёры, дом которых заполнен пустотой и безразличием. И сам Кихён всё сильнее чувствует связь со своей матерью, он до безумия хочет вернуться в своё тело, в родной дом, где его ждут и любят. — Может подумаем о том, почему вообще мы поменялись телами? — предлагает Ю. И облегчённо вздыхает, когда видит в глазах Чангюна такое же желание.∆∆∆
О том, что в Хэллоуинский вечер гадалка наслала на них проклятье они догадываются сразу — не глупые. Но разыскать эту женщину оказывается не так-то просто. Несколько недель уходит только на то, чтобы разыскать организатора праздника и расспросить его. И ещё несколько дней, чтобы найти загадочную женщину с магическим шаром. Старый пошарпаный дом на окраине города — так и представлял себе жилище гадалки Кихён. Но вне праздника она была обычной замужней женщиной, увлекающейся картами таро и потусторонним миром. Она вежливо встретила их и напоила чаем, но раскрывать секрет, как снять проклятие не спешила. «Вы должны вспомнить тот вечер, и тогда поймёте, как снять проклятье», — единственное, чего удалось добиться парням. Но эти слова не приближали их к разгадке, лишь сильнее запутывали мысли.∆∆∆
Во время поиска гадалки Кихён часто оставался в своём родном доме, и спал на жёстком диване, уступая мягкую кровать Чангюну. Но как только цель была найдена, парни вновь разбрелись по своим домам, продолжая играть роли друг друга. — Куда я забросил свои носки? — ползая на коленях по полу, пыхтит Чангюн. Без домработниц гораздо сложнее, ведь одежда не перемещается в шкаф «магическим» образом, а пыль не вытирает сама себя с мебели и подоконников. — Что это? Заинтересованный взгляд падает на небольшой ежедневник, валяющийся под кроватью. И Чангюн не может пересилить своё желание открыть его. «Я всего лишь одним глазком, всего лишь одну страничку».
