Милое в Кристен

      Дни летели друг за другом, приближая тепло лета. Выжившие чаще улыбались, их реже посещали унылые мысли. Кто-то даже вдохновился идеей переместить их лагерь в куда более безопасное и удобное место, раз настали теплые деньки. Многие поддержали эту идею, и люди всё чаще шли к Рику с предложениями переехать в тот или иной уголок Джорджии, что так или иначе был связан с их приятным воспоминанием. Рик терпеливо выслушивал предложения и обещал, что скоро они вместе всё обдумают. Однако мысли его были заняты отнюдь не возможным переездом. Он до сих пор не мог выкинуть из головы историю с ножом Кристен и сбежавшим пленником. Хотя Шейн и настаивал, что Дэрил тронулся умом и никакого пленника на самом деле не было, а весь этот цирк спланировал сам Дэрил, чтобы избавиться от Кристен, Рик чувствовал, что здесь было что-то не так. Дэрил казался ему вполне здоровым и адекватным, хотя после этой истории он совершенно отдалился от группы и уже несколько дней не разговаривал ни с кем, кроме Кэрол.       Рик стоял возле трейлера старика Дэйла, оперевшись спиной, и перебирал в руках серебряную цепочку загадочного компаса. Шейн закончил копаться в движке автомобиля. Вытирая от грязи руки, сощурился и посмотрел на Рика. Непривычно было видеть его таким задумчивым, потому Шейн медленно отошёл от капота и подошёл к другу.       — Люди мечтают уехать отсюда, — начал он, уперев руку в стену трейлера. — Не могу их за это винить. Грёбаный апокалипсис хоть и откинул нас в каменный век, но пора бы уже найти крышу над головой.       Когда Рик ему не ответил и, слегка нахмурившись, стал наблюдать за выжившими, Шейн решил, что это неудачная тема для разговора. В последнее время она поднималась всё чаще и, должно быть, уже надоела Рику, ведь все хотели узнать его мнение на этот счёт, которое он так до сих пор и не озвучил. Сам Шейн придерживался мнения большинства — он тоже считал, что пришла пора что-то менять. Пару дней назад он поинтересовался, что об этом думает Кристен. Оказалось, что это была её идея «переместить лагерь в более безопасное место». На вопрос Шейна о том, почему там, где их лагерь находился сейчас, небезопасно, Кристен, конечно же, не ответила.       Шейн задумчиво причмокнул, когда Рик заговорил, не глядя на него:       — Не верю, что Дэрил помешался. Что-то в той истории нечисто.       Только теперь Рик взглянул на Шейна искоса, силясь понять, думает ли он так же. Но Шейн никак не изменился в лице, и Рику даже показалось, что тот его вообще не услышал. Но Шейн отстранённо проговорил:       — А я не верю, что Кристен — агент ноль-ноль-семь, Рик, — он фыркнул. — Сомневаюсь даже, что она умеет лгать.       — Лгут все, Шейн, — упрекнул Рик. — Мы оба работали в полиции. Ты не хуже меня знаешь, на что способны люди, чтобы прикрыть свою задницу.       — Да, но знаешь… Чтобы убедить меня в этой чуши, тебе придётся найти доказательства получше, чем твоё мнение.       Шейн пренебрежительно дёрнул губой и вернулся к починке автомобиля, чтобы не продолжать эту больную тему. Рик ожидал, что тот не поймёт его, потому даже не расстроился. Шейн подкрутил пару болтов гаечным ключом, как вдруг с грохотом отбросил его, захлопнул крышку капота, вытер со лба пот и поспешил покинуть поляну под чужие перешёптывания. Рик давно понял, что заинтересованность Шейна Кристен переросла во что-то более серьёзное. Не то чтобы ему очень хотелось оградить друга от страданий — просто чувства не давали Шейну объективно оценивать происходящее, складывать одно с другим, пользоваться интуицией, в конце концов. Он будто видел всё сквозь розовые очки. В отличие от Рика, которого после того, как Дэрил показал ему компас и стилет, терзали очень мрачные мысли.       «И с чего вдруг она так загорелась идеей обучать лагерь самообороне? Готовит его людей к встрече с кем-то, кто сильнее их?» — чем больше Рик думал об этом, тем меньше доверял Кристен и её намерениям. Та сейчас как раз показывала нескольким выжившим, как быстро и безопасно вытащить из ножен на бедре холодное оружие, если нападающий вдруг настиг врасплох. Рик наблюдал за её отточенными движениями и всё больше чувствовал вину перед Дэрилом за то, что в тот вечер необдуманно отверг все его доводы. Он пытался поговорить с ним столько раз после случившегося, но у Дэрила всегда находились дела поважнее, даже если это был просто отдых в его гамаке. Попытка поговорить с ним через Кэрол тоже провалилась. Теперь Рик просто не знал с кем ему ещё обсудить Кристен — никто в лагере больше не знал о случившемся.       — Думаю, на этом сегодня можно закончить, — выдохнула Кристен и жадно отпила воды из бутылки. — Ненавижу жару.       Несколько человек согласились с ней и разошлись по своим палаткам. Рик медленно подошёл к ней и как бы невзначай поинтересовался:       — Неплохо. Где ты этому научилась?       Кристен перевела на него взгляд, но не ответила.       — Твои навыки впечатляют, Кристен. Я… рад, что ты с нами, — кивнул Рик, стараясь реабилитироваться за свою беспардонную попытку залезть в душу, но глаза его не излучали такой дружелюбности, какую он пытался показать.       — Спасибо, — обронила Кристен и поспешила исчезнуть, чтобы избежать новых неприятных вопросов.       К счастью, у Кристен ещё и правда были дела. Она, Гленн и, конечно, Шейн собрались вновь навестить городок Милледжвилл. Шейн был против идеи Кристен о слиянии с неизвестной группой, с которой они встретились, когда бежали из отеля. Он отговаривал Кристен ехать туда, приводил разные доводы, пугал возможными последствиями, но она никак не хотела слушать.       — Ты прав, зачем подвергать людей опасности, — сказала тогда она, и Шейн хотел уже было выдохнуть, как Кристен задумчиво проговорила: — Я поеду одна.       — Ещё чего, — фыркнул в сторону Шейн, и спор начался заново.       В итоге они пришли к тому, что ни о каком слиянии речи идти не могло, пока вся их группа не поддержит эту идею. Тем не менее, большинство людей в лагере уже были за любые перемены. Тогда Шейн запретил Кристен рассказывать выжившим о группе, с которой она хочет познакомиться, об их вооружении и обо всём остальном, пока они не посоветуются с Риком.       Кристен надеялась, что знакомство с новой общиной, где у каждого выжившего имелось оружие, защитит её группу от кочевников. После того, как Ллойд вернулся раненным, те, должно быть, были вне себя. А значит, думала Кристен, и времени у неё уже оставалось немного. Она долго колебалась, изо дня в день взвешивала все за и против, но теперь была уверена, что должна помочь этим людям, а не вести их ко дну, как должна была изначально.

*

      — Есть идеи, с чего начать поиски? — спросил Гленн, когда они подъезжали к Милледжвиллу. Он был единственным, кого посвятили в подробности того дня, когда Шейну и Кристен удалось сбежать.       — Думаю, с отеля и начнём. Они его обносят этаж за этажом, — ухмыльнулся Шейн, — должен же кто-то охранять их добро.       Кристен согласилась, хотя прослушала половину его слов. Рассеянность и жара не позволяли ей толком сосредоточиться на разговорах, и сегодня она частенько обходилась молчаливым кивком. К счастью, никто пока не замечал, как она борется со своим внутренним резонансом. Её настроение резко менялось в течении дня, и контролировать это было практически невозможно. Единственное, что она могла — это молчать и улыбаться. Иногда это была искренняя улыбка, счастливая, от эмоций из глубины души, а иногда натянутая, чтобы никто не догадался, что за мысли были сейчас в её голове и как тяжело было не поддаться их мрачному порыву. Её нестабильное состояние заметно ухудшилось с момента, когда она впервые познакомилась с Шейном, но сейчас, в последние дни, болезнь прогрессировала невероятно быстро из-за стресса, которому её подвергало знание того, что кочевники скоро начнут свою жатву и сотрут эту группу, а вместе с ней и её любимого с лица земли. Поэтому она должна была действовать быстро. И если община из Милледжвилла откажется принять их, то терять ей и остальным уже будет всё равно нечего.       Вскоре Шейн и Гленн уже забрались по лестнице в отель, но Кристен медлила. Она оглядывалась вокруг, словно её точно где-то рядом поджидала опасность. Но то было лишь чувство, лишённое всяких оснований. В конце концов, она отмахнулась и влезла через окно в отель. На втором этаже, полностью обнесённом, всё осталось на своих местах. Они прошлись по третьему, заглянули в номера, которые заметно опустели с их последнего появления здесь. Поднялись на этаж выше. Там картина была немного иная — из номеров в коридор кто-то вынес всё барахло и оставил лежать горами неразобранного мусора. К одной из них подошёл Гленн и двумя пальцами приподнял из кучи простыню.       — Думаете, они собирались этим пользоваться? — поморщившись, спросил он.       — Если её постирать, то почему бы и нет, — Кристен подошла к Гленну и тоже взглянула на простыню. — Это лучше, чем ничего.       — Подождём их здесь? — спросил Шейн, заглядывая в один из номеров. — Наверняка они скоро явятся, чтобы отгрузить это всё.       — А если нет? Вдруг они приезжают сюда не каждый день, а… раз в неделю? — предположил Гленн и пожал плечами.       — Тогда забронируем номер, — улыбнулся Шейн и подмигнул Кристен. Та вспыхнула, покраснев, но улыбки сдержать не смогла.       Так и сделали. Место было относительно безопасным. К вечеру стало заметно холодней. Пускай лето уже наступило, ночи по-прежнему были прохладными. За весь день здесь не появилось никого из тех, кого они ожидали, и тогда было решено остаться здесь на ночь. Шейн связался с лагерем по рации, сообщив, что их вылазка затягивается. После они вытащили немного барахла с этажей и развели костёр прямо на крыше, чтобы немного согреться перед тем как идти спать в номер-люкс, где в их прошлый визит Шейн убил ходячего-швейцара.       Кристен укуталась в старый плед и уставилась на костёр. Гленн тихо рассказывал забавную историю, а Шейн хихикал ему в унисон, то и дело качая головой. Кристен иногда смотрела на них, в нужный момент улыбаясь, но на самом деле даже не слушала их. Она беспокоилась, что люди из другой общины, возможно, никогда больше сюда не вернутся, и тогда ей предстоит искать их вслепую, ориентируясь по старым следам. Это бы заняло слишком много времени, которого у них не было. Кристен протёрла лицо влажными от тревоги ладонями и прерывисто вздохнула.       — Ты в порядке? — поинтересовался Шейн, мешая угли.       — Да, всё хорошо. Устала просто, — Кристен поднялась со своего места. — Если кого-то заметите — сразу разбудите меня.       Шейн и Гленн кивнули, намереваясь ещё погреться у огня. Кристен укуталась в плед плотнее и шагнула в сторону двери, как та неожиданно распахнулась, жалобно скрипнув петлями. Все на крыше подскочили от неожиданности. Шейн потянулся к оружию, немедленно вставая со своего места. Гленн тоже выпрямился, пытаясь разглядеть того, кто стоял в дверях. В отличие от него и Шейна, Кристен, к своему глубокому разочарованию, узнала в фигуре свою мучительницу, верную сторонницу и одну из доверенных мистера Ф. Белокурая девушка держала в руках винтовку и целилась ею в Кристен. Руки её подрагивали, а взгляд бегал от Шейна к Гленну.       — Вы ещё кто такие?

****

      Стройный мужчина за сорок, с серебром в аккуратно уложенных волосах и бороде придирчиво оглядел себя в маленькое зеркало, прибитое к дереву.       «Не шик, но для конца света сойдёт», — в итоге решил он.       — Итан, сколько можно наводить марафет. Тебе давно не двадцать, — прохрипела ядовито высокая женщина с пышными естественными кудрями и, косо глянув на него, продолжила резать овощи к обеду.       Итан не удостоил женщину взглядом. За то время, что они друг друга знали, а это без малого, почти десять лет, он привык к её язвительным комментариям. Хорошо выглядеть было для него обязательным пунктом: хоть конец света, хоть нет.       Итан поправил свой грязный шёлковый жилет, заправил посеревшую от стирки в грязной воде рубашку в брюки — тоже не первой свежести — и горделиво прошёлся от дерева к дереву, где стояли две кривоватые самодельные палатки, в которых во время сна едва можно было вытянуть ноги. Это было место для новичков в небольшом лагере выживших. Все, кто присоединялся к этой группе, проходили что-то вроде фильтрации. В то время как все остальные жили вместе, общались и помогали друг другу, новички были вынуждены жить отдельно и самостоятельно добывать себе еду. С ними мало общались другие выжившие, постоянно присматриваясь к ним. Так обе стороны учились доверять друг другу и постепенно жить рука об руку. Итан и его пассия были новичками. Сама идея такого сожительства не казалась ему абсурдной, ведь он, наверняка, поступил бы так же, считал он. Но всё же роль изгоя давалась ему с трудом. Косые взгляды проходивших мимо молодых людей его и вовсе злили.       — Сколько можно нас здесь держать, — пробубнил он низким голосом, — будто мы враги народа.       — Они так и думают, — беззаботно ответила ему женщина.       — И долго это будет продолжаться? Лучше бы мы отправились в Нэшвилл, как и собирались.       — Хватит, Итан. Скоро они нас примут. Наберись терпения.       — Мэри, они смотрят на меня, будто я убил Кеннеди. Ты не видишь? — негодовал Итан. — Я не какой-нибудь кусок дерьма, чтобы так на меня смотреть, понятно? У меня докторская степень. Я врач, в конце концов.       — Ты психолог, — вздохнула Мэри.       — Боже, — Итан остановился, чтобы дать себе возможность перевести дух, и потёр переносицу. В последнее время он всё чаще выходил из себя, но вина за это лежала не на нём, а на выживших, решивших присматривать за ними таким причудливым способом. — Живём здесь… как животные.       Мэри почти не расслышала его последние слова, но всё равно покачала головой. Ей тоже не нравились ни условия, ни отношение к ним, но она считала, что это всё же лучше скитаний среди живых мертвецов. К тому же другие выжившие всё равно считали их какой-никакой частью своей общины, потому весь периметр лагеря, включая тот уголок, где жили Итан и Мэри, был обнесен ловушками для ходячих и самодельной «охранной системой», в роли которой выступали пустые банки из-под колы и пива. Несколько раз ходячие добирались до их лагеря, несмотря на то, что он находился в глубине леса, и лишь благодаря этим банкам, которые звенели так громко, что просыпался сразу весь лагерь, атаку мертвецов удавалось отразить без жертв.       — Ты слышала, как эти болваны называют мертвецов? Ви-дер-ген-ге-ры, — наигранно медленно проговорил Итан и фыркнул. — Это же чушь!       — Прекрати, — пробормотала Мэри.       Тут к ним на маленькую поляну зашёл молодой парень. Высокий, худой, кудрявый, с волосами такого же цвета, как у Мэри.       — Привет, милый. Ну что там? — улыбнулась она.       — Мама, кажется, они готовы нас принять. Идёмте!       Этот день изменил их жизнь. Мэри дослушала лишь часть правил, установленных в обществе, затем раззевалась и удалилась в уютную палатку, построенную специально для них. В то время как Итан и сын Мэри Ллойд остались на лекции. Итан оглядывал лагерь. Он заметил склад с боеприпасами, а рядом с ним стоял большой деревянный ящик с шестью-семью, а может и с десятью винтовками, большую открытую палатку, в которой по всей видимости готовили еду, широкую тренировочную площадку с манекенами из магазина одежды, переоборудованных под мишени. Лагерь, хоть он и был большим, выглядел весьма обжитым. Люди, жившие здесь, хорошо знали, что делают, и пользовались каждой вещью.       Дослушав перечень правил до конца, Итан сглотнул. Темнокожий парень, рассказывавший им об этой общине со всей гордостью, не был главным, но очевидно был одним из приближенных тех, кто общиной руководил. В оговоренных правилах было много неточностей, которые можно было по-разному трактовать. Ллойд и Итан переглянулись, думая об одном и том же, но заговорить решился Итан.       — Прошу прощения, сэр. О какой охоте в третьем пункте идёт речь?       — Не понял? — улыбнулся ему парень, оголив пожелтевшие от налёта зубы.       — Кхм, — Итан поправился на месте. — Ну… На кого вы охотитесь?       Парень продолжал улыбаться и только немного нахмурил брови, будто вопрос Итана показался ему глупым.       — На людей, конечно, — сказал он и даже развёл руками. Итан нервно усмехнулся, уловив неточность даже здесь. Ему хотелось спросить: «В каком смысле?», но парень хлопнул себя по коленям, заканчивая дискуссию.       — Завтра вас начнут обучать самообороне и нападению. Потом… Мэри, кажется? Её научат разделывать мясо. Дальше — экзамен, и если всё пройдёт хорошо, то вам разрешат охотиться.       Ллойд округлил глаза, не совсем понимая, где они вообще оказались. Страшные мысли посещали его голову, но он боялся даже представить, что одна из них могла оказаться реальностью.       — А если всё пройдёт плохо? — вырвалось у него.       Парень перевёл на него снисходительный взгляд и, вставая, произнёс:       — Не думай о плохом. Спокойной ночи.       И он ушёл.       Итан и Ллойд боялись пошевелиться ещё какое-то время, затем они снова переглянулись.       — Матери ни слова, — велел Итан и после шокированного взгляда Ллойда добавил: — Пока что.       Но на следующий же день Мэри догадалась, что это было за место. Едва её привели в импровизированную кухоньку, чтобы обучить тонкостям повара-мясника, внутри неё всё заледенело. Она попятилась назад мелкими шажками и с ужасом уставилась на тех, кто собирался её обучать рубить человеческие кости. Мэри едва хватало сил, чтобы держаться на ногах. От страха она не могла даже связать двух слов, от того её губы раскрывались и закрывались. Она всё пятилась, пока не наткнулась спиной на кухонную тумбу. Ей вдруг захотелось плакать. Тут же она жалобно заскулила, и слезы брызнули из глаз.       «Такого не бывает! Этого не может быть!» — крутилось в голове Мэри, но никакого плана действий и близко не нарисовывалось. Две крепкие женщины смотрели на неё некоторое время, затем переглянулись, очевидно, поняв, что Мэри не хочет становиться одной из них, и, отложив начищенные топоры, двинулись на неё.       Тогда Мэри завопила. Она закричала так громко, как только смогла, и бросилась бежать. Она быстро пересекла лагерь, приподняв над землёй юбку. Выжившие, мимо которых она пронеслась, безразлично провожали её взглядами. Мэри едва не угодила в ловушку для ходячих, ловко затем перепрыгнув связанные веревкой банки из-под колы. Никто не бросился за ней, кроме её неудавшихся наставниц. Одна из них вдруг свистнула кому-то. Караульный у самого входа в лагерь не растерялся и тут же прицелился в Мэри. Выстрел. Тело женщины повалилось в траву почти тут же.       Шум услышали все. Тренировавшиеся неподалёку от лагеря Итан и Ллойд вздрогнули и замерли, наблюдая, как птицы слетели с верхушек деревьев.       — Что это было? — требовательно спросил Итан.       Их учитель по обороне, крепкий мужчина с грубыми чертами лица и множеством шрамов, ничего ему не ответил. Он велел им не двигаться, а сам поспешил в лагерь. Ллойд тем временем чувствовал нутром, что здесь что-то не так. Неприятное ощущение приближающейся опасности засело где-то в груди, и Ллойда затошнило.       — Мы должны вернуться, — процедил он, глядя в спину их учителю.       — Он велел нам быть здесь. Нельзя отсюда уходить.       — Ты что, их боишься? — Ллойд встал перед Итаном и с отвращением посмотрел на него. — Я вообще не понимаю, почему мы до сих пор здесь! Когда мы свалим отсюда?       Итан посмотрел на Ллойда долгим взглядом, не решаясь озвучить свои мысли. Не то, чтобы ему было нужно одобрение Ллойда, Итан хотел донести до парня простую мысль, что эти люди лучше многих других приспособились к новой жизни. Это внушало страх, но вместе с тем внушало и уважение.       — Скоро, — только и ответил Итан, но затем согласился с тем, что нужно вернуться в лагерь и выяснить, что произошло.       Вбежав на поляну, они оба замерли с открытыми ртами. Их учитель по самообороне как раз нёс на плече Мэри и скоро небрежно бросил её тело на поляне лагеря. Итан будто врос в землю и не мог отвести глаз от жены. Нельзя было сказать жива ли она, дышит ли она, но Итан и так понимал, что ей пришёл конец, по пятну крови на груди. Вокруг неё полукругом встали двое крепких женщин и учитель по самообороне. Все трое молча подняли глаза на Итана и Ллойда. От этой жути у Итана пропал дар речи. Он медленно взглянул на троицу, а затем, чувствуя, как ему становится дурно, оглядел других выживших, в поисках сочувствия, или понимания, или такого же ужаса, какой сковал его. Но людям в лагере было абсолютно безразлично происходящее, что навело Итана на мысль, что подобное случается здесь не впервые. На него вдруг накатила внезапная слабость, и истошный крик Ллойда: «Ах вы сволочи!» отдался в голове гулким эхом. Едва успев опереться плечом о дерево, Итан покосился и больше не смотрел никуда кроме, как себе под ноги. Он переваривал увиденное, но произошедшее никак не укладывалось в голове. Он не увидел, как Ллойд рванул с места и бросился к телу своей матери, как его грубо подняли с земли и оттащили в сторону, как его бил его же учитель по самообороне, чтобы усмирить пыл Ллойда, показать, кто здесь главный, в чьих руках сила. Всё это казалось Итану каким-то сном. Он не верил, что всё происходит взаправду.       Но вскоре схватили и его, связали руки, завязали глаза и куда-то повели. Совсем теряясь между реальностью и сном, Итан еле перебирал ногами. Молчаливые воины их новой общины шли рядом, он это чувствовал. Вскоре раздался странный продолжительный шелест. Вдруг Итана толкнули… Он упал лицом в рыхлую землю, больно ударившись головой. От падения адски заболела рука, но, превозмогая боль, Итан с усилием перевернулся на спину. На него тут же приземлился Ллойд, и оба заскулили от боли. Над ними снова раздался шелест, но Итан не мог пошевелиться и вскоре отключился.

*

      Сколько он проспал, можно было лишь догадываться. Очнувшись, он первым делом снял с глаз повязку и поморщился, разминая мышцы лица. Левая рука нещадно болела, и Итан застонал.       — О чёрт, — отдышался он, — похоже, перелом.       Вперив свой взгляд вверх, он увидел наискосок соединённые между собой толстые ветки, которые походили на крышку для той ямы, в которой они оказались. Сквозь листья веток и ромбовидные щели крышки в яму попадал свет. Итан попытался сесть и, когда глаза привыкли ко мраку, уставился на Ллойда. Под одним его глазом был кровоподтёк, но его взгляд всё равно был тяжелым, злым. Так он смотрел сейчас на Итана. Тот, словно был пьян, сощурился, а затем приподнял подбородок.       — Как ты? — спросил Итан вместо: «Какого чёрта ты на меня уставился?».       Ллойд не ответил ему, но по его взгляду было вполне понятно, что он далеко не в порядке.       — Они убили маму, — сказал Ллойд. — Ты понимаешь, в какой мы заднице?       — Эй! — прикрикнул Итан. — Не выражайся.       Ллойд непонимающе уставился на него.       — Ты вообще слышишь, что я говорю?       — Конечно, слышу. Я же не глухой. Но что ты предлагаешь сейчас делать?       Ллойд бы всплеснул руками, если мог. Но они были связаны, как и у Итана.       — Нам надо бежать отсюда!       — Бежать, — повторил Итан и усмехнулся себе под нос. — Ты слышал, чем они занимаются? Они охотятся на людей. Что бы это не значило, я не хочу стать их мишенью. А ты?       Ллойд смотрел на него несколько секунд, затем медленно откинулся спиной назад. Они сидели друг напротив друга, по разным сторонам ямы. Ллойд разочарованно оценивал Итана взглядом, а тот думал лишь о том, как избавиться от боли в руке. И он не придумал ничего лучше, чем начать кричать.       — На помощь! У нас раненный! — заорал Итан, и от его крика Ллойд недоверчиво поёжился.       — Ты что делаешь? — спросил он.       — Зову на помощь. Они сломали мне руку, пусть хоть шину наложат.       Ллойд подался вперед, оценивая слова Итана. Не мог же он правда думать о своей руке в такой момент, когда их жизни, возможно, висят на волоске?       — Ты это сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       Ллойд распахнул глаза, не узнавая своего отчима. Итан продолжал кричать и звать на помощь, а Ллойд сложился в комок на земле и уставился на свои колени. Он должен был отсюда выбраться, но без помощи Итана у него ничего не получится. Как ему достучаться до него? Какие слова подобрать, чтобы разбудить его инстинкт выживания? Но вскоре на крики Итана к «люку» снаружи стянулись несколько человек. Вскоре "люк" с шелестом открылся, и несколько пар любопытных глаз уставились на пленников. Вперёд вышел несостоявшийся учитель по самообороне и махнул Итану головой.       — Чего тебе?       — У меня, кажется, перелом. Рука болит страшно.       Мужчина переглянулся с другими выжившими, потом отошёл на несколько минут и вернулся с самодельной лестницей, которую затем сбросил вниз. Ллойд незамедлительно сел, а затем пополз к лестнице вместе с Итаном.       — Нет, — сказал учитель, — только он. Ты сиди здесь.       Ллойд поддался панике и, едва не задохнувшись от возмущения, закричал:       — Выпустите меня! Вы не имеете права меня здесь держать!       Итан не обращал на крики Ллойда никакого внимания, медленно, но верно поднимаясь к свободе по деревянным дощечкам, связанным верёвками.       — Итан! Вытащи меня отсюда! Не уходи!       Ллойд, несмотря на запрет, полез по лестницам вслед за Итаном, но едва последний вылез из ямы, Ллойда столкнули с лесенок, и тот полетел спиной вниз. Ударившись, Ллойд заскулил от боли, но ещё больше от бессилия и обиды. Лестница тут же потянулась вверх, и последнее, что увидел Ллойд перед тем, как самодельный люк закрылся, был равнодушный взгляд Итана.       — Ты предатель, Итан! Ты предатель! — кричал Ллойд.

*

      Итана привели в местный медпункт, которым служила высокая палатка с одной тканевой стеной. С других сторон медпункт обдувался ветром, но не сегодняшним тёплым вечером. Понемногу начинало темнеть, кое-где зажглись факелы. Его усадили на узкую раскладную кровать. Учитель, названный кем-то Хит, тут же отошёл в сторону, пресекая любую попытку Итана выйти на контакт. Всего через мгновение к ним подошла высокая, хорошо сложенная девушка с ангельским личиком. На ней был сероватый больничный халат, нарочно застегнутый так, чтобы выделялось декольте. Золотистые пряди волос спали с плеч, когда она нагнулась, чтобы протянуть руку.       — Здравствуй, Итан, — улыбнулась она, и Итан даже растерялся. Её чуть пухлые губы были накрашены красной помадой, чего он не видел ни у кого с тех пор, как мир пал в пучину ада. А её улыбка? Почему она такая счастливая? Итан не заметил, как залюбовался ею.       Не получив ответа, девушка улыбнулась скромнее и чуть наклонила голову.       — Меня зовут Мишель, — она коснулась ладонью груди, представляясь. — Мне сказали, ты сломал руку.       Итан не мог перестать любоваться её красотой и от того рассеянно кивнул, напрочь позабыв о своём переломе. Мишель усмехнулась и умилительно посмотрела на Хита, который исподтишка наблюдал за ними обоими.       — Можно посмотреть? — мягко попросила она, и Итан наконец очнулся от наваждения. Он протянул ей связанные руки и кивком указал на больную руку.       — Вот. Левая.       Мишель поморщилась, взглянув на веревки на запястьях Итана.       — Хит, развяжи его. Сейчас же.       — Но правила…       — Развязывай. Как я должна работать, по-твоему?       — Как хочешь. Но вся ответственность на тебе.       — Справлюсь, — сказала Мишель и, взглянув вновь на Итана, улыбнулась ему. — Итан не станет делать глупостей. Правда?       Итан сглотнул, когда широкоплечий Хит вытащил из-за пояса нож. Но затем он несколько раз полоснул по веревкам, и руки Итана наконец были свободны. Под тяжелым взглядом Хита, Итан с наслаждением потёр запястья.       Мишель умело наложила шину, плотно зафиксировав руку Итана, затем отошла и облокотилась о стол.       — Теперь тебе нужен покой, — улыбнулась она, — и скоро будешь совсем как новенький.       Итан оглядел шину на руке и внимательно посмотрел на Мишель, словно пытался прочитать её. Он надеялся, что его профессиональное чутье поможет ему разобраться в том, кто перед ним, но чутье молчало. Итан не видел в Мишель никаких изъянов, никакой фальши. Только доброжелательность и желание помочь. Или она была хорошей актрисой, или и впрямь была ангелом.       — Я слышала, ты вчера потерял жену, — произнесла Мишель и плечики её опустились, а лицо выражало сострадание. Итан до сих пор в это не верил, всё думал, что Мэри где-то там, в лагере. Спит или читает. Но Мишель напомнила ему о боли, которую он еще даже не успел испытать. Итан опустил глаза и медленно выдохнул, чтобы удержать слёзы скорби. Затем провел по лицу рукой, чтобы немного ободриться и не позволить себе впасть в уныние.       — Да. Вы её убили, — вырвалось у него. Итан тут же пожалел о своих словах. Он не хотел говорить это Мишель в лицо.       Мишель печально сдвинула тонкие брови и опустила взгляд.       — Мне больно слышать это. Если… если это действительно так, то на это были причины.       Итан метнул в Мишель злобный взгляд. Он хотел спросить, что это могли быть за причины, но в последний момент учёл абсурдность этого места и расплывчатость правил. Причиной могло стать всё, что угодно. Итан молчал и смотрел на Мишель. Та тоже выдержала для приличия минуту молчания, почитая этим память жены Итана, затем подняла голову и как ни в чем ни бывало обезоруживающе улыбнулась.       — Ты так хорошо выглядишь, — похвалила она. — Сегодня редко кто следит за своим видом. Пока мне не удалось никого склонить к постоянному уходу за собой. А ты, — Мишель красноречиво прошлась по Итану взглядом, — выглядишь ну точно профессор. Как твоя фамилия?       Итан все смотрел на нее, пытаясь так же быстро изменить свое настроение — из грусти на радость. Но у него, конечно, не получалось. Тогда он постарался улыбнуться через силу, принимая комплимент.       — Благодарю покорно, — кивнул он, — моя фамилия Флетчер.       — Что ж, мистер Флетчер, добро пожаловать.