Милое в Кристен

      В тот вечер Итан не вернулся в яму. То ли он очаровал юную Мишель, то ли ему наконец улыбнулась удача после такого тяжёлого дня, но Мишель велела ему идти за ней, затем проводила мужчину до палатки, которая была предназначена для его семьи.       — У кровати стоит поднос. Там твой ужин. Отдыхай, — улыбнулась Мишель и отодвинула шторку, приглашая Итана внутрь. — Завтра важный день.       Итан прошёл уже было внутрь, но обернулся.       — Что ещё за день? — на всякий случай спросил он.       Мишель вместо ответа тронула Итана за подбородок, как ребёнка. Несмотря на то, что Итан был старше Мишель вдвое, она не чувствовала никакой неловкости или страха. Поэтому её жест был чистым проявлением нежности пополам с уверенностью. Она не пугала его и уж тем более не боялась, только старалась напоминать ему, что Итан здесь — всё ещё гость.       — Не думай о плохом, — пропела она и, устало моргнув, вернулась в их подобие лазарета.       «Дурдом какой-то. Голова уже кругом идёт, — Итан приземлился на раскладную кровать и уставился себе под ноги. — Ну не убить же они меня хотят, в самом деле».       Итан потёр глаза. Отвратительное чувство вины не оставляло его, но он откинулся на подушку, положил руку на голову и закрыл глаза. Он видел Ллойда — жалкого, грязного, злого. Но правда ли Итан предал его? Неужели кому-то было бы лучше от того, если бы он вернулся в яму? где сыро, грязно, холодно и голодно? Итан снова сел. В палатке стоял железный фонарь, внутри которого тускло горела свеча, но этого света Итану хватило, чтобы взять с пола поднос и спокойно поужинать. Еда оказалась вполне сносной, немного пересоленной, но она была всяко лучше любой той, что он пробовал до этого. Мэри никогда не готовила дома, потому и после конца света им часто было нечего есть, если не удавалось где-нибудь найти овощи. Этот же ужин можно было с уверенностью назвать королевским в текущих условиях. Сочный стейк, немного картофеля и моркови, и всё приправлено ароматным соусом, — чем не ресторанный ужин? Итан с наслаждением вытянул ноги на кровати и подложил здоровую руку под голову. Совесть его мучила все меньше, возможно, так сказывалась усталость. Он укрылся тонким старым одеялом, что ему выделили, и вскоре провалился в сон.       Следующим днём с ним на ломаном английском говорил сам лидер общины господин Франк Шефер. Из того, что Итан сумел понять, он прибыл с семьей из Германии незадолго, как всё случилось, на ежегодный симпозиум хирургов. Его жена и двое сыновей погибли в первые часы катастрофы. А он и его ассистентка Мишель выбрались из города вместе с десятком выживших ученых. Несколько раз они натыкались на группы выживших, но столько же раз они обжигались, и после каждой стычки их группа сокращалась в составе. Тогда они перестали держаться открытых дорог и ушли в леса. Чтобы их не нашла последняя преследовавшая их группа, они придумали не засиживаться на одном месте. Так их лагерь менял своё место с тех пор почти семь раз. Итан ужаснулся, представив, сколько вещей они, должно быть, каждый раз перевозят, но Шефер намекнул, что забирают они только самое основное, а всё остальное — уничтожается.       Во время беседы Шефер постоянно подливал Итану чай в небольшую фарфоровую чашку. Так что их дискуссия больше походила на разговор двух профессоров в кабинете университета до катастрофы.       — Что же, вы научились отлично выживать, надо это признать. Я бы даже сказал — первоклассно. Хоть сейчас книгу пиши, — Итан улыбнулся собеседнику и отпил чай.       Шефер усмехнулся и отставил свою чашку на столик.       — Но разве не хотелось вам когда-нибудь… остепениться? Вряд ли теперь за вами кто-то охотится.       — За нами охотились многие, мистер Флетчер. Но все они мертвы. Тут вы правы. Однако мы выживаем за счет других общин. Одними маленькими отщепенцами сыт не будешь.       Итан опустил глаза, тактично промолчав, но нутро его так и вопрошало, в прямом ли смысле говорил Шефер. Сделав над собой усилие, чтобы не округлить глаза, Итан плавно кивнул.       — Но вы же понимаете. С тем, как мы ведем дела, согласны не все. Я бы тоже злился и хотел отомстить, если бы мою общину разнесли, а людей увели или убили. Поэтому я с пониманием отношусь к тем, кто всё же находит наше временное пристанище во что бы то ни стало, и предлагаю им присоединиться к нам.       — Рискованно, — проговорил Итан и покачал ногой.       — В таком уж мы мире живём, мистер Флетчер. Правда пока что всего один человек переступил свои принципы и остался с нами. Но мои люди приглядывают за ним, вам нечего бояться.       — Приятно знать, — кивнул с улыбкой Итан, и наступила пауза. Он оценивал то, что ему удалось узнать, но пока образ выдающегося хирурга господина Шефера никак не вязался с личностью серийного убийцы, грабителя и насильника. Может, это место не было таким уж плохим, каким оно выглядело на словах? Задумчивость так отразилась на лице Итана, что Шефер решил, будто это из-за его руки.       — Болит? — спросил он, кивнув на его руку.       — Что? Ах нет, всё в порядке. Разве что чуть-чуть. У вас замечательный доктор.       Шефер хитро сощурился и посмотрел на Итана, который, в свою очередь, улыбнулся и приподнял бровь. Шефер вдруг рассмеялся.       — Вы что же, не успели прибыть к нам, а уже положили глаз на мою Мишель? — но не успел Итан посмеяться или, наоборот, как-то оправдаться, Шефер вдруг добавил, растеряв свои дружелюбие и тактичность: — Как поживает ваша жена, мистер Флетчер?       Итан медленно перестал улыбаться. Они смотрели друг другу в глаза, и Итан вдруг ощутил злость. Она перемешалась с беспомощностью. Ему хотелось ответить Шеферу, поставить нахала на место, но он замер, чтобы не позволить себе наделать глупостей.       — Она была убита, сэр, — не спуская с Шефера глаз, наконец проговорил Итан, — позавчера.       — Мои соболезнования, — неискренне ответил Шефер, и Итан был готов поклясться, что в этих словах сквозила угроза. Вскоре обмен уничтожающими взглядами наскучил Шеферу. — Вы можете идти, мистер Флетчер. И добро пожаловать.       Итан собрался уходить, но у выхода он остановился.       — У вас в плену мой… сын, его зовут Ллойд. Когда вы отпустите его?       Не оборачиваясь, Шефер пробубнил:       — Это не ваша забота. У вас и без того много дел. Ступайте к Хиту, он вас, должно быть, уже заждался.       — Но господин Шефер, Ллойд — моя семья…       Шефер развернулся, смерил Итана взглядом. Затем сложил за спиной руки и подошёл к нему.       — Мистер Флетчер, — выдохнул он, изучая лицо Итана, — вы разве ещё не поняли? Теперь мы — ваша семья. И я — глава этой семьи, — Шефер одной рукой поправил воротник рубашки Итана. — И если я считаю, что Ллойд ещё не готов к свободе, значит, он не готов. Всё понятно? — он вскинул брови.       Итану стоило больших трудов выдержать подобный тон. В конце концов, он кивнул и даже улыбнулся, чем немало удивил Шефера.       — Конечно, сэр. Как скажете.       Так началось усмирение Итана, его ежедневное изменение и изменение его жизненных ценностей на протяжении целого месяца. За это время он научился держать свою агрессию в узде, а Хит обучил его многим приёмам ближнего боя, и вскоре ему даже удалось применить их на практике. Итан хорошо проявил себя при атаке лагерей. Ежедневные лекции Хита, Мишель, Шефера и многих других выживших о том, что выживает сильнейший, настолько подковали его дух, что, убивая невинных людей только ради того, чтобы отобрать их добро, он совсем не испытывал сочувствия, грусти или нерешительности. Всё казалось правильным. Возвращаясь с очередной такой вылазки с трофеями в виде нескольких связанных женщин и мужчин, Итан чувствовал свою силу.       В отличие от Ллойда. Его перевоспитанием занимались Шефер и несколько крепких молодых ребят, избивавших его почти до потери сознания. Они читали ему правила и спрашивали, согласен ли он с ними. Но Ллойд поначалу плевался и кричал им в лицо слово «Нет!», после чего обязательно получал удар под дых. Но уже через неделю телесных истязаний он замолчал и больше не говорил ни слова. Однако его всё равно спрашивали одно и то же, за несогласие или молчание его били, лишали обеда и ужина и бросали обратно в яму, где он всё это время коротал дни. Итан косо наблюдал за тем, как Ллойда избивали, как он упрямо плыл против течения, но быстро перестал ему сочувствовать. Он не понимал, зачем Ллойд сопротивляется, когда мог уже давно стоять рядом с Итаном, вместе с ним завтракать, затем приводить себя в порядок и заниматься любимым хобби, ведь запретов в общине, как таковых, особо не было.       Однажды вечером, когда стемнело, Итан навестил Ллойда в его яме.       — Прекрати уже. Хватит. Зачем ты это делаешь? — мягко начал Итан, но Ллойд не двигался. Он сидел, обняв колени, и даже не поднял на отчима глаза. — Ну, чего ты молчишь… Ведь я не враг тебе, — Итан опустил глаза на глубокую тарелку овощного рагу, и не увидел, как Ллойд испепелил его взглядом. — Гляди, я вот тебе поесть принёс. Тебя нечасто кормят, и Мишель разрешила тебя угостить…       — Да я лучше умру от голода, чем притронусь к этому! Как ты смеешь приходить сюда после всего этого? — Ллойд, шатаясь от бессилия, поднялся на ноги. — Как смеешь ты смотреть мне в глаза, после того, что сделал?!       Черты лица Итана заострились. Он был в ярости.       «Этот мальчонка, похоже, забыл с кем говорит», — подумал он.       — Закрой свой поганый рот! — процедил Итан. — Ты просидишь здесь до самой смерти. Или прекратишь строить из себя героя, которым не являешься, и примешь свою новую жизнь такой, какая она есть.       Глаза Итана, если бы могли, загорелись огнём той ярости, что в нём бушевала. Ллойд разочарованно попятился назад.       — Что они с тобой сделали?       — Я стал лучше, Ллойд. Я стал сильнее.       — Ты ешь человечину, Итан! Как это можно оправдывать?       Итан отшатнулся, словно от тычка. Затем покачал головой и швырнул миску с едой в яму. Зря он затеял этот разговор.       — Шефер считает, ты безнадёжен. Только благодаря мне ты ещё жив. Я убедил его, что ты передумаешь.       Ллойд облизнул пересохшие губы.       — Ага, знаешь что? — он отошёл и уселся на холодную землю. — Ты ошибся.       Ллойд спрятал лицо, подтянув колени. Напрасно он надеялся, что Итан когда-нибудь вытащит его. Да он лучше костьми ляжет, чем добровольно вступит в их ряды. Они никогда не получат его.       Так тянулись долгие недели. На теле Ллойда не осталось живого места, и он был готов совершить какую-нибудь глупость, чтобы нарваться на чей-нибудь нож, как однажды, когда он всё для себя решил, он увидел её.       В тот день его по обыкновению вытащили из ямы и бросили на землю, где уже порядком истопталась трава. Каждый сантиметр тела болел и скрипел от боли. Ллойд медленно перевернулся на бок и, опираясь на руки, попытался встать. Но в последнее время он так мало ел, что его тонкие руки в край ослабли, и Ллойд рухнул на землю. Больше не двигаясь, он смотрел прямо. И взгляд его нашёл фигурку, стоявшую недалеко между деревьев, возле тренировочной площадки, где он часто видел спину своего отчима. Молодая девушка смотрела на него, нахмурив брови. Когда две пары рук подняли Ллойда с земли и усадили на колени, девушка взволнованно обхватила себя руками. Их взгляды пересеклись, но ни Ллойд, ни таинственная незнакомка не отвели друг от друга глаз. Тогда один из мучителей схватил шершавыми пальцами подбородок Ллойда и повернул его голову.       — Хорошая новость, приятель. Сегодня закончатся твои муки, — сказал парень, что был немного старше и плечистее Ллойда. — Тебе решать, как это произойдёт.       Ллойд медленно поднял на него безразличный взгляд. Он давно смирился со своей судьбой. Молчаливый напарник мучителя косо улыбнулся Ллойду и постучал по ладони лезвием мачете. Ллойд скосил глаза, чтобы узнать, наблюдает ли незнакомка за ними, но мучитель щёлкнул перед ним пальцами, овладевая его вниманием.       — Эй, такой шанс не каждому выпадает, — парень отошёл и взглянул на Ллойда свысока. — Поэтому подумай хорошенько, прежде чем дать ответ.       — И в чем вопрос? Неужели опять будете просить меня присоединиться?       Мучители переглянулись и дружно захихикали. Затем самый разговорчивый из них наклонился к Ллойду и посмотрел ему в глаза.       — А ты так и не понял? — выдохнул он Ллойду в лицу, и тот вопросительно приподнял брови. — Мы не просим. Мы предлагаем, парень.       — Артур, — окликнул мучителя голос Итана, но у Ллойда не было сил обернуться, а если бы и были, Ллойд все равно бы не удостоил того взглядом, — подожди. Дай мне с этим разобраться.       Артур недовольно выпрямился. Выскочка Итан в последнее время был как бельмо на глазу. Его активности оставалось только завидовать. Итана уже знал весь лагерь, он влюбил себя его добрую женскую половину всех возрастов, другую — подкупил своей интеллигентностью.       «Грёбаный мозгоправ», — губы Артура дёрнулись от отвращения, он плюнул в сторону, не сводя глаз с Итана, но уступил тому место. Всё равно спорить с ним было бесполезно.       Итан встал напротив Ллойда и присел на одно колено. Он долго, легонько морщась, изучал покалеченное лицо Ллойда. Затем выдохнул и посмотрел в сторону.       — Знаешь, я когда-то дал твоей матери обещание, что буду о тебе заботиться, если с ней что-то случится. И я это делаю, — Итан махнул кистью на Ллойда, — сейчас. Но ты всё время сопротивляешься. Как мне ещё тебе помочь? — пожал плечами Итан.       Ллойд слушал его молча и смотрел в глаза. По опухшему лицу было невозможно сказать, что за эмоция на нём, но Ллойду хотелось сказать: «Убей меня и покончим с этим», однако он молчал. Нет, он давно решился умереть, но в эти минуты он уже, кажется, думал иначе. Ллойд слегка повернул голову и увидел, как незнакомку, обняв за плечи, уводит взрослая женщина. Девушка не сводила с Ллойда глаз, пока не скрылась из вида. Ллойд опустил взгляд и повернулся к Итану. Тот шмыгнул носом и прекратил изучать взглядом лес. Светло-карие глаза изучали печальный вид Ллойда.       — Сегодня мы переезжаем на новое место, — тихо сказал Итан. — У тебя есть один шанс — последний — стать частью этой общины. Прими её, как она готова принять тебя, Ллойд. Хватит этого… — Итан сморщился, указывая на внешний вид Ллойда. — Ты заслуживаешь куда большего. Я помогу тебе освоиться. Мы будем работать вместе. Ты увидишь, что жизнь здесь, — он снова оглядел лес вокруг, на этот раз вдохновенно, почти с обожанием, — не так плоха, как может казаться тебе сейчас. Прошу, Ллойд. Я ведь никогда не подводил тебя.       Ллойд продолжал молчать. Итан ждал от него хоть звука, хоть взгляда, чего-нибудь, но тщетно. Тогда Итан кивнул и медленно встал с колена. Если бы он был верующим, то наверняка бы помолился за душу Ллойда. Он тяжело вздохнул и, будто тянул время, повернулся к мучителю с мачете. Господин Шефер велел убить Ллойда сегодня же, если он не одумается. Сказал, мол, не возить же им пленника с места на место. Итан в самом деле сделал всё, что от него зависело. Но Ллойд был упрямцем, и его волю оказалось трудно сломить. В мире до апокалипсиса Итан бы безмерно гордился своим пасынком, но теперь упрямство могло стоить Ллойду жизни. Мучитель ждал, когда Итан кивнет ему, чтобы привести приговор Шефера в исполнение, но Итан всё медлил. Будто давал себе призрачный шанс, что Ллойд одумается за эти несколько секунд.       — Ладно, — раздался еле слышно голос за его спиной. Итан немедленно обернулся.       — Что ты сказал?       Ллойд не торопился повторять свои слова. Он и так долго собирался духом, чтобы выдавить их из себя в первый раз. Почему же он вдруг передумал… Он и сам не был до конца уверен. Может быть, оказавшись наконец со смертью лицом к лицу, он понял, что не хочет умирать? Так или иначе, его казнь была отменена, а сам он вступил в ряды выживших-кочевников.

*

      Первое время, пока сходили синяки на теле Ллойда, Итан постоянно присматривал за ним, чтобы какой-нибудь Артур не запряг его таскать из машин вещи для обустройства лагеря. Кормили Ллойда только овощами, как он и просил. Ему пришлось отказаться от любого мяса, притворившись вегетарианцем, чтобы вдруг не попробовать… К счастью, его никто ни к чему и не принуждал. А вскоре его лицо вернуло нормальный цвет и вид, и, глядя на себя в зеркало, Ллойд уже не мог сказать, что недавно он был между жизнью и смертью. Теперь он выходил из палатки, не боясь косых взглядов. За время его адаптации он познакомился со многими выжившими, но не все они казались ему нормальными: на его вкус некоторые были через чур одержимы общиной. В их лагере было много его ровесников или молодых людей, что были немногим старше или младше его. Среди них, когда проходили обучения самообороне, он всегда искал глазами девушку, которую видел в тот день, когда решалась его судьба. Девушку звали Кристен, она попала в общину из фильтрации после очередной атаки на маленький лагерь других выживших всего за день до их последнего переезда. Кристен не была многословной. Скромная и застенчивая. Но когда Ллойд видел её в обществе других девчонок, то она ничем от них не отличалась — громко смеялась, шутила и сплетничала. Вечерами, когда они с Итаном ужинали в своей палатке, они часто слышали, как Кристен ругается со своей матерью. Точнее, ругалась только Кристен, голоса её матери почти не было слышно. Отец Кристен был мастером на все руки, быстро обучался, много помогал, но был в корне не согласен со многими пунктами свода правил общины, поэтому сильно напрягал Итана, которого некоторые выжившие последнее время всё чаще звали мистер Флетчер, за его интеллигентность и всегда хороший вид, а молодёжь для краткости звала его мистер Ф. Итану это льстило и каждый раз раздувало его эго.       Долгое время Ллойд не решался заговорить с Кристен. Он знал, что она давно заметила его взгляды, слишком часто уж она ловила их на себе. Но каждый раз, когда Ллойд собирался к ней подойти, она была или слишком отчего-то возбуждена, так, что даже не могла усидеть на месте, или была чернее тучи без особых на то причин. Конечно, Ллойд не следил за ней сутки напролет, но ведь лагерь — не город, здесь все и всё про всех знали, потому он знал, что причин для грусти у нее не было. Но однажды Ллойд весь вечер наблюдал за ней у костра, тогда его взгляд заметила Мишель. Она осторожно подозвала его и велела ему быть смелее, иначе «кто-нибудь точно приударит за его красоткой». Ллойд смутился, сказав, что ничего к ней не испытывает, чем хорошо повеселил Мишель. Она отсмеялась, погладила его плечи и сказала, что он в любое время может обратиться к ней за советом. Ллойд выдавил из себя улыбку. Мишель могла подкупить любого своим ангельским личиком, нежным голосом, но не его. Ему казалось, он видит её насквозь. Он (и не только он, а весь лагерь в придачу, кроме, ясное дело, Шефера) знал, что Мишель почти одержима Итаном, а тот не был против. От этого Ллойду было ещё противнее.       — Обязательно, — сказал Ллойд и кивнул, улыбаясь шире, чтобы не выдать своей неприязни, — спасибо тебе.       Мишель вздохнула с мечтательной улыбкой, глядя вслед Ллойду, который поспешил вернуться к костру.       Следующей же ночью лагерь проснулся от криков и возни. Ллойд сонно потёр глаза, зажёг лампу и обнаружил, что в палатке он был один. Он старался не думать о том, что Итан сбежал на ночь к Мишель, и поскорее натянул штаны. Затем схватил лампу и поспешил на улицу.       — А ты думал, я не узнаю? — прошипел Итан, держа за грудки мистера Уинтерса, отца Кристен.       Только теперь Ллойд заметил, что его дочь и жена обе, обнявшись, плакали на земле возле собранных чемоданов. Поляна освещалась множеством зажженных факелов, что для этого времени суток было лагерю несвойственно.       — Уберите от меня свои руки, мистер Флетчер! — мистер Уинтерс скинул с себя его ладони и отряхнул рубашку. — Или вы думали, я молча буду закрывать на всё глаза? Я много раз давал вам понять, что ваши, так называемые, правила…       — Папа, прекрати! — закричала сквозь слёзы Кристен, но тот не обратил на её тоненький голосок никакого внимания, и её мать крепче прижала дочь к себе. Ллойд же всё никак не мог взять в толк, из-за чего все началось и почему никто не спит. Обычно, на разборки других выжившие не обращали никакого внимания. Ллойд хорошо помнил, как умирала его мать, и какие каменные лица были у тех, кто всё видел. Может быть, многие ценили покой и уединение, и ночью в них наконец просыпалось недовольство?       — … просто дикость какая-то! Я не хочу, чтобы мою дочь обучали насилию! А вы делаете из неё… машину для убийств!       — Да-а-а? — удивлённо протянул Итан и сложил в замок ладони.       — Да! — рявкнул мистер Уинтерс. Его переполняла ярость, это было ясно.       Ллойд хорошо уяснил урок, что, попав сюда однажды, живым отсюда не уйдешь. Поэтому он взволнованно перемялся с ноги на ногу, подсознательно ожидая, что скоро всё пойдёт по худшему сценарию.       — Что за шум вы тут устроили? Хотите, чтобы сюда видергенгеры со всей округи сбежались? — по обычаю на плохом английском проговорил внезапно появившийся мистер Шефер.       — Господин Шефер, — Итан слегка нагнулся в приветствии, и у Ллойда от такого жеста чуть не полезли на лоб глаза, — мистер Уинтерс с его семьей планировали сбежать от нас этой ночью. К счастью, я был бдителен и смог предотвратить их побег.       «Бдителен? Или просто удачно вышел навестить Мишель?» — фыркнул про себя Ллойд.       — Мистер Уинтерс, — упавшим голосом позвал его Шефер, — но как же так? — мистер Уинтерс храбрился, и, хотя его ноздри раздувались от злости, он высоко задрал подбородок. — Я думал, мы всё с вами обсудили. Вы мне сказали, что всё поняли.       Мистер Уинтерс еще несколько секунд молчал, не зная, что ответить. Он растерялся.       — Я говорила, что это плохая идея! Что мне здесь нравится! Ты никогда меня не слушаешь! — раздался в тишине голос Кристен, и Ллойд с сожалением посмотрел на её заплаканное, но по-прежнему красивое лицо.       — Ну вот видишь, — зловеще развёл руками Итан, — кажется, проблема решилась сама собой. Твоей дочурке здесь нравится. Не хочешь хотя бы раз в жизни её послушать?       — Это всё вы, — палец мистера Уинтерса трясся, когда он указывал им на Шефера и Итана. Он даже заплакал, от чего Итан недовольно закатил глаза. — Вы втянули её в эту свою… секту! А она… она не такая, как все… — мистер Уинтерс обернулся к дочери, которая нарочно не хотела на него смотреть.       — Каждый родитель считает, что его ребёнок — особенный, мистер Уинтерс. Что вы предлагаете? Самооборона и участие в активной жизни нашей общины это обязательное правило для тех, кто хочет здесь остаться, — пожал плечами Шефер.       — Я не хочу! — тут же завопил мистер Уинтерс. — Чтобы моя семья! Оставалась здесь! Ещё хоть на минуту! Мы уходим.       Мистер Уинтерс обернулся за чемоданчиком, но был остановлен Итаном.       — Ну постойте, — начал тот, — давайте не будем принимать поспешных решений, — Итан подвинул рыжую прядь со лба мистера Уинтерса, — о которых мы потом можем пожалеть. Или наши близкие, — Итан поднял указательный палец, — могут пожалеть.       — Вы что, мне угрожаете? После всего, что я для вас сделал?       — Мистер Уинтерс, — Шефер встал перед ним и отодвинул Итана, — вы помните наш последний разговор?       Мистер Уинтерс вновь высокомерно поднял подбородок, что означало согласие.       — Отлично. Значит, вы так же помните, что я говорил по поводу нашего с вами расставания, — Шефер пригладил старый пиджак мистера Уинтерса и натянуто улыбнулся. — Напомните, если не трудно, что я тогда сказал? — Шефер наигранно задумался.       Мистер Уинтерс уже дрожал от злости. Он выглядел дураком и упрямцем и понимал это, но отступать не собирался.       — Вы сказали, — через силу и недовольство начал он, — что это возможно только в следующей жизни.       — Вот! — согласно вскинул брови Шефер. — Видите. Я уж боялся, вы забыли.       — Прекратите ломать комедию! — дёрнулся мистер Уинтерс. — Просто дайте нам уйти.       Шефер вздохнул и пожал плечами, затем посмотрел на Итана.       — Я умываю руки, — сказал он. — Прошу, мистер Флетчер. Он весь ваш.       Шефер развернулся, и полы его старенького халата слегка раздуло ветром, когда он зашагал к себе. Итан подошёл к мистеру Уинтерсу и положил руку ему на плечо.       — У тебя было столько шансов избежать этого, — сказал Итан и поджал губы. Он помолчал, а мистер Уинтерс сдвинул брови в непонимании. — Упрямый осёл.       В следующий миг, прежде чем мистер Уинтерс успел бы надуться от возмущения, Итан вонзил нож в его живот, затем вытащил и вонзил снова, глубже, повернув его лезвие вверх. Кровь тут же пролилась на ладонь и пальцы Итана. Шокированный взгляд мистера Уинтерса был прикован к нему. Похоже, даже умирая, он не мог поверить в то, как сильно он недооценил этих людей. Он медленно упал на колени, скатившись по Итану, а затем упал на спину с застывшим взглядом.       Итан медленно взглянул на Кристен, которая застыла с открытым ртом, и виновато отвёл взгляд.       — Я не хотел, чтобы ты это видела. Но он не оставил мне выбора, — сказал он, обращаясь к Кристен. Тут же миссис Уинтерс громко зарыдала у тела мужа, а Итан развернулся и пошел вдоль лагеря под ничего не выражавшими взглядами. Он снял с чьей-то верёвки, где сушилось белье, тряпку и протёр ею свой нож от крови, затем, не глядя, отбросил её в лес. — Ллойд, Артур, уберите его, пока не начал вонять.       Итан поправил волосы и, словно он был горд собой, покинул поляну. Ллойд же стоял шокированным, пока Артур не толкнул его в плечо.       — Пошли, я не собираюсь с ним в одиночку корячиться.       Ллойд подошёл к телу мистера Уинтерса и из-за неизвестно откуда взявшегося чувства стыда не смог взглянуть на Кристен. После увиденного он плохо соображал, медлил. Непривычным было и прикасаться к покойнику. Ещё мешала миссис Уинтерс, которая не хотела отпускать мужа и всё время, пока они его несли за пределы лагеря, держала его за руку. К удивлению Ллойда, Кристен не пошла за ними следом. Она так и осталась сидеть на месте. Последнее, что видел Ллойд, как к Кристен подошли её подруга Шелли и Мишель.