Индиго

То, как будущие леди заявились в Школу, шокировало преподавателей. Лаура Альбертовна смотрела на каждую из нас с нескрываемым разочарованием. Мне было стыдно. Не за себя. За них всех. Я стояла с глазами, опущенными в пол, пока некоторые из девочек позволяли себе даже смеяться. Насколько можно быть отбитыми? То, что у каждой в жизни произошел какой-то свой пиздец – это понятно. Но неужели он ранил до такой степени, что они не отдают отчёта своим действиям? – ... Вы вынуждены будете провести ночь в яме. Меня не напугало. Моя жизнь – и есть яма на сегодняшний день. И вот, заходя в узкое, грязное помещение, понимаю, в какой дыре могу оказаться, если не прекращу образ жизни, что пожирает меня с каждой секундой. Глазами ищу себе место. Пчёлка вырубилась на первом попавшимся. Пчёлка. Довольно милое прозвище, не правда ли? Но каким путем она его получила.. Прохожу в самый угол, не брезгую сесть, но лечь – да. Поэтому придется спать в сидячем положении. Прохожусь взглядом по девочкам. Останавливаюсь на Захаровой. Рядом с ней лежит Мишель. Какого?.. Обнимает Кристину крепко, видно уснула. Шумахер смотрит в ответ. Во взгляде раздражение. Знаю. Я снова не со стадом. Снова одна. Противно становится от них. Знакомы всего пару часов, а уже спят в обнимку. Я не такая. А какая я? Зачем я вообще об этом думаю? Это их дело. Отвлекаюсь, смотрю в одну точку. Казалось бы, все уже спят. Но рядом матрац прогибается под чужим весом. – Чего не спишь? – перевожу на нее взгляд, стараюсь в темноте разглядеть. Узнаю. – Встречный вопрос, – отвечаю холодно. Что ей нужно от меня? – Ломает, – шепчет, – меня ломает, – по голосу слышно, что улыбается. – Я не знаю, какого это. Так что прости, – правда не знаю. Я не курю и не пью. – Держись от них подальше, – неожиданно предупреждает, а я знаю, кого имеет ввиду, – и лишний раз на рожон не лезь, – тихо говорит, чтобы не услышали. – Кира, зачем ты мне это говоришь? – искренне не понимаю. Или может она на самом не такая, какой себя позиционирует? – Неужто тебя волнует, что со мной будет? – Что же он с тобой сделал? Почему отвергаешь людей, которые хотят тебе помочь? – сама без понятия. Поверь, Кира, – и я не знаю, зачем говорю это. Тишина. Слышно лишь наше дыхание. Затылком в стену сзади упираюсь. Тяжесть в висках, глазах. Оказывается, я сегодня так устала. И не кушала ничего. Желудок пустой, от этого чувство, будто тошнит. Хочу пить, но стараюсь не думать об этом. В мыслях образ возникает. Смех этот хриплый. Выдыхаю тяжело. Странное чувство. Словно это вовсе не я. Меня заменили. Это кто-то другой.

***

Не могу пошевелиться. Душно. Нечем дышать, а ещё и такая вонь стоит: алкоголь вперемешку с потом. Резко открываю глаза. Где я? Пытаюсь оклематься. Зайчики прыгают перед глазами. Постепенно сознание возвращается. Издаю нехарактерный для себя звук из-за того, как сильно затекло тело. Руки перестали мне принадлежать. Рядом в таком же положении до сих пор спит Кира. Наконец начинаю чувствовать свое тело. Тяжело выдыхаю. Взглядом натыкаюсь на чужой. Кристина не спит. Сидит в другой стороне, осматривает меня. Ничего не говорю. Слегка приподнимаюсь, хрустят кости. – Доброе утро, Индиго, – тянет сонным голосом, еле-еле. Индиго? Вспоминается, как это прозвище мне дала Захарова, – ты себе не сломала ничего? Так и знала, что разбудила ее. Слегка улыбнулась. Все стали просыпаться потихоньку. Дышать здесь было уже невозможно. – Блять, здесь как на помойке, – не выдерживает Захарова. На помойке намного лучше. Хочется добавить, но лучше не лезть на рожон. – Доброе утро, девушки. Слышу строгий голос. Даже вздрагиваю от неожиданности. Неужели нас выпустят отсюда? – Вы хотите выбраться отсюда? – все хором кричат «ДА» и «КОНЕЧНО». Кажется, я громче всех, – каждый из Вас заслуживает, чтобы ему протянули руку помощи. Юлия Чикина, прошу Вас. Скидывают верёвочную лестницу. Юля вылазит наверх. – Выберите одну девушку, которая, по Вашему мнению, достойна нашей помощи. Только не это. Я останусь одна. Каждый будет тянуть своих. Юлия не думает долго. – Кира, – коротко и ясно. Медведева вылезла следом и настала ее очередь выбирать. Почему-то я была уверена, что она выберет... – Пчёлка. ... меня. Поднимаю взгляд, смотрит на меня. Хочет устроить мне эмоциональные качели? Надеется, что меня это заденет? Не в этот раз. И вот, нас осталось трое в грязной яме: я, Диана и Идея. Мишель не знает, кого выбрать. Смотрит на меня. – Тебя зовут?.. – Меня? Переспрашиваю. Ведь ты знаешь, как меня зовут. Смешно становится от этой наигранности. Слегка кивает. – Лиза. – Я выбираю её, – говорит преподавателю. Я наконец вылезла и вдохнула полной грудью. Выбираю Идею. Хочется пить, кушать и нормально отдохнуть. Что там происходит дальше, меня уже не волнует.

***

Общая комната. Прекрасно! А на что я надеялась? Что преподавательский состав примут решение выделить каждой личную? Кровати подписаны. Нахожу свою, закидываю на нее чемодан. Смотрю на соседнюю. Вглядываюсь в имя. Захарова Кристина. Блять. Почти закатываю глаза. Темнеет на улице. – Блять, девки, как меня ломает, – Афанасьева не может стоять на одном месте. Мечется туда сюда, – Сука, как ломает! Есть у кого хоть сигарета? В прочем, их разговоры мне не интересны. Раскладываю вещи. Дверь распахивается. – Не ждали? А я пришла, – Кристина держит в руках две бутылки шампанского. Где она взяла алкоголь? Тревожно на душе. Они ещё от вчерашнего не отошли. Бокал за бокалом. Громкий смех. Разговоры. Надоедает. – Может хватит Вам? – не знаю, зачем вмешиваюсь. Кира говорила., – вы сюда меняться пришли или бухать? На меня смотрит она. Чувствую себя так, словно сижу без одежды. Хочется закрыться. От Захаровой веет агрессией и кучей психологических проблем. – Тебя ебёт чужое горе? – губы вытягиваются в ухмылке, – не пойму, Индиго, – встаёт с кровати своего брата, – ты нахуй сюда приехала? Глазами Киру ищу. С Юлей сидит, за всем наблюдает. – Повыебываться? – Тебя так сильно задевает то, что я не пью, не курю и не веду себя, как быдло? – замолчи. Замолчи. Замолчи. Замолчи, Лиза. – Или просто факт моего присутствия здесь? Скручиваюсь от резкой боли в области живота, падаю на колени. Кристина попадает в солнечное сплетение. Прерывается поступление воздуха в лёгкие. Не могу дышать, но почему чувствую себя живой впервые за долгое время? Ощущаю ее злость всем своим нутром. Ну же, давай, ударь меня ещё раз. И она срывается на меня, как бешеная собака с цепи. Удар за ударом. По голове, животу, спине. Кажется, меня бьют уже со всех сторон. Я была права. Меня били толпой. Не могу различить, кто где. Уже не чувствую боли. Звон в ушах, бешеное биение сердца, адреналин бурлит в венах. На меня напали толпой. Я изгой. Я снова изгой. Не помню, кто все это остановил. Отползаю к стене, вытираю с лица кровь. Больно становится, когда отступает адреналин. На нежной коже уже образовываются синяки. Но я это скрою. Никто не узнает. Кира подходит ко мне. Пытается помочь. Отталкиваю. На ватных ногах ищу ванную, плетусь внутрь, запираюсь. Голова кругом идёт. Слёзы собираются. Почему снова? Почему ты не можешь просто, сука, заткнуться? Пробивает на истеричный всхлип. Следующий уже глотаю. Снимаю черную майку, остаюсь в топе. Красные полосы на теле, которые, завтра, скорее всего станут темно синими. Почему так до одури печально? Включаю воду, смываю размазанную кровь с лица. Сажусь на пол, поджимая к себе колени. Чувствую себя такой слабой, беззащитной. В дверь кто-то стучит. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Поднимаюсь с трудом. Открываю. Она. Я в топе стою, побитая физически и морально. Дёргаю дверь на себя в попытке закрыть. Подставляет ногу, блокирует всякую надежду. Крепко ручку двери сжимаю. – Отпусти, – приказывает, хватая меня за руку. Боюсь её, – убери руку. Иначе сломаю. Руку убираю покорно. Вваливается, вжимает меня поясницей в раковину, дверью хлопает. Смотрит на меня с азартом. А я сковываюсь от каждого действия, боясь даже открыть рот. – Куда же делась твоя смелость, Индиго? – заставляет посмотреть в глаза. В них вижу только пустоту, – прости, бить толпой не хотела. Так получилось., – издевается надо мной, говорит с улыбкой, – больно уж хотелось заткнуть тебя. Но я могу организовать это и другим способом. Более безболезненным, – с каждым словом говорит тише. Интимнее. У меня слезы на глазах. Я боюсь тебя. – Это мерзко, Кристина. Это низко, – надеюсь, что получится образумить. Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, оставь меня. – Моя милая Индиго, – проводит рукой мне по щеке, заставляет себя капнуть прошлое, – ты ещё не знаешь, насколько мерзко бывает. Даже не представляешь, насколько. Забыться хочется. – С Мишель забудешься. Резко делает шаг назад. Смотрит снизу вверх, медленно, оценивая каждый синяк, что мне оставила. Личные татуировки. Так красивее. Уходит. Оставляет меня с мыслью и ощущением, что мной воспользовались. Поздравляю тебя, Хиккан. У тебя наконец-то появился достойный соперник.