Калейдоскоп откровенных желаний

Чимин детально разглядывает в зеркале свежий засос на шее. «Мама увидит — начнет задавать вопросы… Замажу консилером — Юнги будет считать себя виноватым и станет осторожничать, а мне этого совсем не хочется…» Вот уже целую неделю они встречаются… В голове Чимина до конца не укладывается, что он за несколько дней умудрился втюхаться в Мина по самые помидоры, но в то же время осознаёт, что ему до звёзд перед глазами нравится с ним целоваться. Он уже даже не отрицает своего желания, оказаться в постели с Юнги и заняться более увлекательным занятием. Особенно учитывая, что им почти ежедневно приходится краснеть от доносящихся из комнаты Чонгука, многозначительных стонов… Чимину раньше казалось, что Юнги не способен на смущение, но когда он предложил ему сегодня сходить в кино на поздний сеанс, со словами — «дадим этим кроликам потрахаться от души», то понял, как сильно он ошибался: Юнги умеет смущаться и даже очень… Поэтому он сейчас в нерешительности сидит в ванной, мысленно споря сам с собой, какая именно необходима подготовка к анальному сексу…

***

Фильм, который парни решили посмотреть в кинотеатре, оказался скучным и монотонным, но их это и не особо заботило, так как оба знали, зачем они сейчас сидят на заднем ряду без попкорна и колы… От такого количества поцелуев за последнее время, губы Чимина стали ещё пухлее, что безумно нравилось Юнги, а потому он не уставал делать ему комплименты, вызывая тем самым очаровательную улыбку… — Малыш… — шепча в ухо, задевая маленькое серебряное колечко в мочке, Юнги надеется, что разомлевший Чимин его слышит на фоне звуков фильма. — Какой ты сладкий, Чимин-и… А Чимин-и, положа руку на сердце, не может думать ни о чем, кроме, как о давно распирающей ширинке между ног… «Блять! У меня сперма скоро из ноздрей уже потечёт!» — Юнги… Я… Мне надо в туалет, ладно? — Чимин выбегает из зала, оставив своего целователя в некотором замешательстве. — Тэ? Ты слышишь? — Почему ты говоришь шепотом, Чим? — Потому что я в туалете кинотеатра. Вы там это… Закончили уже? — Что закончили? — Блять! Не тупи! — А ты почему об этом спрашиваешь? Вроде не особо стеснялся раньше рядом с нами находиться… — в телефоне слышится приглушённый голос Чонгука, который спрашивает, что случилось, а Тэхён только шипит ему в ответ. — Тэхён, я не могу больше! Я сейчас взорвусь! — Да, что с тобой?! — Нам… Нам тоже надо, ну… Как и вам с Чонгуком… Блять! Ну ты же понял?! — Да, понял я! От меня-то ты чего хочешь?! — Я хочу, чтобы ты с калейдоскопом своим, моим, нашим, блять! Пообщался… — З-зачем, Чим? — в голосе Тэхёна явно присутствует нотка какого-то опасения. — Затем, что я боюсь, Тэ! Я хочу, чтобы всё было, ну… Красиво, понимаешь? А я же никогда… А ты загадай желание, и тогда у нас с Юнги всё получится! — Чим… Не хотел тебя расстраивать, всё-таки это твой подарок, и ты старался. В общем… Калейдоскопа больше нет. Прости… — Как нет?! Тэ! Что значит нет?! — Мы… Мы избавились от него с Чонгуком. Так будет лучше, правда… — Лучше?! Нахуя мне твоё лучше, если мне сейчас никак?! — Уймись ты! Калейдоскоп не исполняет желания, Чим. Это всего-навсего совпадения. Так что хватай своего Юнги за яйца и не бойся! Всё у вас будет отлично, отвечаю! — Отвечает он… А как я ему об этом скажу вообще?! — Тебе подскажет твоё сердце, Чим… Ну а если сердце не подскажет, тогда выскажется член… — Ким очень тихо смеётся. — Заебись, как сильно ты помог мне, друг…

***

Вернувшись из кинотеатра, парни находят записку в прихожей от Чонгука, в которой жирными буквами выделено, что они с Тэхёном решили сегодня сходить в караоке-бар, где собираются провести очень-очень много времени… Пак заметно нервничает, и этот факт не ускользает от внимательного Юнги. — Чимин-и, всё хорошо? Ты какой-то дёрганый сегодня… — Да, нормально всё! Слушай, а у тебя соджу нет, случайно? — Соджу?! Н-нет… Но я могу сходить в магазин, если хочешь… — Не-е! Не надо, я так просто спросил… — Чимин не знает, куда деть свои глаза, руки, ноги и вообще всё тело в целом, поэтому устало опускается на диван. — Ты не заболел? Малыш, если у тебя недомогание, нужно… — Со мной всё хорошо, Юнги! Я… — он набирает в грудь побольше воздуха, чтобы признаться уже в конце-то концов. — Я долго думал, Юнги… И хоть мне сейчас и пиздец, как неловко… Но… Мин просто перестаёт дышать в эту минуту, и грузно опускается перед сидящим Чимином на колени. — Котёнок, только не говори, что ты бросаешь меня! Прошу тебя! Я старался изо всех сил не нажимать на тебя, чтобы тебе было комфортно… — Да, в том-то и дело! Я не могу уже! Ты целуешь меня 24/7, а у меня всё кипит внутри! Почему ты не хочешь зайти дальше поцелуев?! — Кто?! Я?! — вот сейчас у Юнги действительно охуительно-возмущенный вид. — Да знал бы ты, как отваливается моя рука, потому что я бесконечно дрочу на тебя! — Чё, реально?! — Реальнее не бывает! — Юнги и сам не ожидал от себя, что так разозлится, но в последний момент собрался и взял себя в руки. — Котёнок… Ты если чего-то хочешь, говори, пожалуйста это вслух, ладно? Я мысли читать не умею, к сожалению… — Жаль, что ты не умеешь читать мысли, иначе мы бы потрахались ещё дней пять назад… — Блять…

***

— Тэ, я не знал, что ты так красиво поешь! Если бы я знал… — в глазах Чонгука огромные красные сердечки, и Тэхён, смущаясь, делает вид, что увлечённо выбирает новую песню. — Не преувеличивай… Вот ты действительно талант… И не только в пении… — он очень хочет сейчас наброситься на него с поцелуями, но держится из последних сил. — Расскажи мне, любимый… В чём ещё ты видишь мои таланты, мм? — целуя его в шею, Чонгук гладит упругие бедра, спрятанные под брюками, отчего Тэхён непроизвольно закрывает глаза. — Во всём, Гуки… Абсолютно… «Нет! Это невозможно!» Не выдерживая, Тэхён хватается за его ладони и заводит их под свой просторный кардиган, двигая по голой коже вверх. — Тэ… Любовь моя, давай уйдем отсюда? — у младшего от возбуждения сбивается дыхание, и он сильнее обычного сжимает свои пальцы. — Нельзя, Гуки… Там Юнги с Чимом… Пусть у них всё получится… — А как же мы? — Мы ещё всё успеем…

***

Выплеснув всё своё отчаяние, Чимин теперь совершенно не может настроиться на сексуальный лад, несмотря на очень откровенные поползновения Юнги под его футболкой. Он зажимается и ведёт себя слишком скованно, понимает, что нужно расслабиться, но у него не получается. — Прости, я наверное, перенервничал… «Блять! Как же мне стыдно! Сам хотел секса, а теперь мнусь, как девственница! Ну… Вообще-то я девственница и есть… То есть девственник… А точнее: самый последний неудачник!» — Вот поэтому я и не хотел торопить тебя, Чимин! — Юнги говорит эту фразу слишком серьезно, а потом вообще выпускает Пака из объятий и вздыхает. — Я покурить схожу… Чимин остаётся в комнате один, и тут его накрывает такая сильная обида на самого себя, что он закрывает ладонями глаза, намереваясь таким образом унять жгучие слёзы. Юнги выпускает струю дыма в ночное небо, засматриваясь на звёзды. «Малыш совсем ещё не готов, а сам упрекает меня в том, что я бездействую… Маленький неопытный мальчик, как же я люблю тебя, Чимин, если бы ты только знал…» Докурив, он возвращается в дом и уже с порога чувствует необъяснимую тревогу в душе. В его комнате никого нет и в комнате Чонгука тоже, Юнги в панике бросается к двери ванной, но она оказывается заперта. «Что за…» Он стучит в неё кулаком и прислушивается, прижавшись щекой к двери. — Чимин, малыш, открой мне. Но в ответ лишь слышны тихие всхлипывания и шум воды из крана. — Чимин? Слышишь? Открой, пожалуйста! Юнги лихорадочно соображает, как ему лучше поступить, но страх за Чимина подталкивает его к стремительным действиям: зная, что подручными средствами замок открыть не удастся, (уже был опыт в прошлом) он со всей силы бьёт в дверь плечом… Удар за ударом, и Юнги уже от боли не чувствует своей руки, но в конечном итоге ему всё же удаётся выбить проклятую деревянную преграду… Первое, что он испытывает, когда врывается в наполненное паром, помещение — это облегчение. Чимин живой сидит на полу, прижавшись к стене, плотно обхватив свои колени и тихо плачет. — Чимин! Господи… Да, что же ты делаешь, глупенький?! — Юнги падает рядом с ним, обнимая это плачущее недоразумение, и прижимает к себе драгоценное дрожащее тело. — Мальчик мой, любимый, зачем ты… — он сейчас и сам боится разрыдаться, увидев такое зрелище. — Что я сделал не так, малыш? Прости меня! Только не плачь, прошу тебя! — Это… Это всё я… Я во всём виноват! Я не годен ни на что! Не жалей меня! — Чудо ты моё, бестолковое… Глупый, я же люблю тебя, слышишь?! Я без тебя уже несколько дней жить не могу! Ты для меня — всё, что мне в этой жизни нужно! Посмотри на меня… — Т-ты… Ты это меня так успокаиваешь? — Чимин хлопает зарёванными опухшими глазами, доверчиво глядя на Юнги. — Я тебе в любви признаюсь, дурачок… — он целует его заплывшие глаза, щеки, а потом и солёные губы… Горячая ванна с обилием пены ждёт своего часа, пока Юнги уговаривает Чимина раздеться. — Перестань меня стесняться, малыш. Полчаса назад ты собирался со мной сексом заняться, а сейчас боишься трусы снять. Или ты в одежде хотел получать удовольствие, мм? — он ухмыляется, а затем снимает с себя джинсы. — Я с тобой пойду… Чимин на это заявление никак не реагирует, только отводит глаза, когда Юнги стягивает с себя боксеры. — Иди сюда, котёнок, — медленно избавляя Пака от верхней одежды, он не упускает возможности утешить парня своими касаниями и мимолётными поцелуями. — Умница… Голый Чимин стоит в чём мать родила и прикрывает руками пах, становясь всё краснее и краснее, боясь пошевелиться… — Забирайся, солнце, я тебе помогу, — потянув его за собой, Юнги помогает ему опуститься в воду и следом забирается сам. — Не горячо? — устраивается за его спиной так, чтобы Чимин оказался между его ног. — Юнги? — Что, малыш? — Это нормально, что мы вдвоём? — Разумеется нормально, Чимин-и, мы ведь пара, да? — Юнги целует его во влажное плечо, проводя ладонями вдоль предплечий, а когда доходит до кистей, обнаруживает, что Чимин до сих пор закрывает свой пах, даже под водой. «Нет, так дело не пойдет…» Сцепившись с его пальцами, он разводит руки в стороны, устраивая их на своих бедрах. — Не стесняйся меня, прошу… Мне от этого очень больно… Со стороны Пака раздается всхлип, а уже через секунду он опускает свой затылок на его плечо, заметно расслабляясь. Теперь Юнги видит часть его лица, и его безумно радует, что Чимин закрыл глаза. — Я знаю, как сложно довериться человеку, которого ты знаешь всего ничего, но малыш… Я ведь правда люблю тебя и желаю только добра… — Юнги, я… — Тшш… Ничего не говори сейчас, ладно? Просто отдыхай, а потом мы вместе пойдём и ляжем спать… Просто спать… — Мин нежно оглаживает пеной влажную кожу и целует Чимина в висок…