Мой
29 ноября 2022 г., 22:00
***
У Ёнджуна голова кругом, в этом и вся разгадка. Он продирается вяло сквозь туман мыслей, но Субин наливает ещё, и здравый смысл, словно по нажатию кнопки, из головы в раз стирается. Но Ёнджун не против, честно, в конце концов зачем вообще посещать вечеринки, если планируешь скучать, мрачно бродя из угла в угол, правда же? Ёнджун неловко усмехается своим мыслям, делая очередной смелый глоток. Ему хочется больше. Хочется драйва, хочется безумия, чтобы до некой эйфории пробирало, чтобы адреналин бурлил в жилах, и учащалось дыхание. Ёнджун хочет, а потому получит. Он всегда получает всё, что хочет. А потому парень смеётся пьяно, но весело, приобнимая незнакомую девушку за плечи и шепча ей на ухо что-то... Что потом явно не вспомнит. Не важно, он и её не вспомнит. Главное, чтобы сейчас было круто. Они с ней танцуют несколько танцев подряд и даже, кажется, пару раз целуются, Ёнджун не до конца уверен, но доволен. Почти. Алкоголь бьёт в голову, заставляя желать большего. Больше драйва. Больше эмоций. Незнакомка тянет его вглубь чей-то прокуренной квартиры, выводя к расположившимся полукругом на полу студентам. Ёнджун сосредотачивается на лицах и даже узнаёт среди горстки подуставших студентов Субина. Младший машет ему приветливо, а девушка горячо шепчет в ухо, что будет весело, и Ёнджун соглашается. В конце концов, сейчас ему море по колено, и любая глупость кажется хорошей идеей. В конце концов ему сейчас так хорошо, а то, как незнакомка игриво касается губами мочки его уха кажется многообещающим и посылает стадо непослушных мурашек по коже. Они с незнакомкой садятся рядом с Субином, и только когда он приветливо кивает им обоим, Ёнджун вспоминает, что спутницу его зовут Джису, и что учится она на той же специальности, только курсом младше. Спасибо Субину, в отличие от самого Ёнджуна этот чёрт всех помнит. — Ты почти вовремя, хён, на бутылочку опоздал, зато в правду или действие с нами ещё успеешь, — Субин улыбается привычно приветливо, а Ёнджун фыркает насмешливо, приобнимая Джису за плечи. — Ты же знаешь, что я и без бутылочки смогу поцеловать любую, так, что ей определённо понравится — он подмигивает младшему нахально, а Джису шутливо бьёт его локтём под рёбра. — Придурок, — но Ёнджун лишь смеётся от того, как же он безнадёжно пьян. — А если любого? — внезапно в поле зрения Ёнджуна появляется Йеджи. Субин и ей приветливо улыбается, двигаясь к Ёнджуну, чтобы освободить девушке место. Старший усмехается. Эта парочка встречается уже пару месяцев а Субин всё корчит джентльмена, вот уж кто точно в отношениях профан. — Любого? — Ну да, в теории тебе может попасться любой игрок, так? Значит... Например, Субин — и Ёнджун кривится, извлекая из себя протяжное — Бляять, нет — и все снова смеются, привлекая к своему разговору всё больше внимания. — Слабо что ли? — вмешивается в разговор Феликс с литературного, его друг, чьего имени Ёнджун, увы, не помнил, развязно повис у него на шее, растягивая губы в хитрой усмешке. — Меня бы соблазнил? Но Ёнджуну море по колено и тормоза в чёрном списке. У него алкоголь бурлит в крови, а авантюризм с азартом пополам из всех щелей лезут. У него голова кругом и в этом вся разгадка... — Запросто! — рот у этого самого друга вытягивается в поражённом "о", он чуть поражёно моргает, а после они с Феликсом синхронно сгибаются пополам от хохота. — Надоели уже болтать, я кручу первая! — на этот раз теряется Ёнджун, он поворачивается к Джису чуть растерянно и лишь спустя пару секунд вспоминает, кто она вообще и почему обнимает его за руку... И вот бутылка делает свой первый круг, и уже когда Субин начал изображать из себя француза, Ёнджуну нужно было остановиться. Просто сказать себе строгое "стоп", вызвать такси и проехать домой... Вот только у Чхве голова кругом и пьяный туман заместо здравого смысла, а потому он не остановился. Ни сейчас. Ни на утро. Ни даже через неделю. На двадцатом обороте бутылочки он свой выбор сделал...***
— Чхве Бомгю, — но Бомгю благополучно пропускает своё имя мимо ушей, задумавшись. Сидящая за соседней партой Джису украдкой толкает его в плечо, из-за чего парень вздрагивает, резко вскидывая голову вверх и встречаясь с преподавателем взглядом. — Присутствует! — профессор Сон недовольно закатывает глаза и, возвращаясь к списку, невзначай роняет своё — Не заметно, — А Бомгю провалиться хочется. Он утыкается лицом в сложенные на парте руки и думает о том, что сегодня явно не его день потому что... Потому что. Да и какая вообще разница, если Бомгю чувствует себя таким разбитым? Он думает о том, что Ёнджун сегодня поздоровался с ним в коридоре, и это явно неспроста. И явно не совпадение. Бомгю не идиот, и он волнуется. Правда волнуется. Но чего ждать не знает. В конце концов, когда самый популярный парень института здоровается с такими как Бомгю, это не проходит бесследно. Никогда. И Бомгю не нужны проблемы, ему нужен покой... Мирное небо над головой и пара лишних часов в сутках на прохождение нового уровня. Не более. Бомгю не нужны проблемы. И богатенькие друзья с их понтами и вечеринками не нужны тоже но... Телефон его вопреки желанию хозяина коротко вибрирует входящим сообщением и Бомгю простонать мученически хочется, да профессор Сон им сегодня и так недоволен. Приходится молчать и притворяться, что входящие сообщения не интересуют его. Но они интересуют, вопреки здравому смыслу и логике. Телефон манит к себе периодичностью коротких вибраций, и Бомгю кусает в смятении губы, стараясь отвлечься. Не думать. Не ввязываться. Не вмешиваться... Доучиться и забыть. Просто доучиться... — Отлично, если это понятно, то, Бомгю, выходи к доске! — Чхве встряхивает головой, прогоняя навязчивые мысли и осознавая, что вновь всё прослушал. Парень смотрит на профессора пару коротких секунд, мысленно умоляя его передумать, но, потерпев неудачу, всё же выходит к доске. Что ж, неплохой способ отвлечься...***
Бомгю чувствует, как рукав его пропитывается кровью, но молчит, про себя считая сосредоточенно. Один... Два... Три... Из разбитого носа продолжает течь кровь, но ведь это не повод остановиться. Не повод плюнуть в его сторону брезгливо и пройти мимо с высоко поднятой головой, правда ведь? И Бомгю выдыхает всё так же медленно, сосредоточенно почти на пятнадцати, а потом отнимает руку от лица, поднимая на обидчиков безразличный взгляд. Он не собирается ничего говорить, и провоцировать не собирается тоже. Чхве вовсе не мазохист и совсем не герой. Амплуа грязного пидора устраивает его больше, и жаль, что только его... Стоящий напротив Донхёк хрустит угрожающе костяшками пальцев, и на секунду, всего на секунду, но Бомгю начинает хотеться плюнуть ему в лицо холодное "придурок". К счастью, наводнение проходит слишком быстро, чтобы решиться, и Бомгю опускает глаза, чувствуя как кровь из разбитого носа стекает по подбородку. — Ну, чего замер, уёбищный? — Донхёк усмехается холодно, а потом хватает резко за ворот рубашки, чтобы дёрнуть на себя и ударить снова. Бомгю неловко от него отшатывается, с трудом удерживаясь на ногах, но обидчик более не останавливается надолго. Этого стоило ожидать... В этом месяце Донхёк почти не посещал универ из-за тренировок по баскетболу, поэтому ничего удивительного нет в том, что Ли решил наверстать. Не в первый раз, не в последний. — Вот уж и точно, что уёбище! Хэй, сделай же уже хоть что-нибудь, не стой столбом! — Донхёк буквально сочится ядом, а Бомгю думает о том, что похоже, сегодня не единственный, у кого плохой день... — Ну же, будь мужиком, сопротивляйся! — и Бомгю падает от очередного удара, стонет тихонько, ударяясь затылком о стену, но не отвечает. — А если бы я твою подружку матрасил, ты бы тоже бревном лежал, а? — за спиной у Донхёка раздаётся смех его дружков... Бомгю жмурится, закрывая голову руками, и молясь про себя, чтобы они не решили использовать ноги. Только не ноги... Хватит уже, лежачих не бьют, довольно.... — Хёк, ты чего, с дуба рухнул что ли? Какая ему подружка? Правая рука? — и снова смеются, заставляя Бомгю метаться мысленно где-то между злостью и непозволительными слезами. Сука, больно же... — Эй! Прекратили все! — этот голос кажется Бомгю смутно знакомым... Он опасливо поднимает глаза наверх и натыкается на нежно-розовую макушку. Ёнджун... Точно. Кто ещё посмел бы так нагло прервать Донхёка с его сворой? На хищника напасть может лишь ещё более крупный хищник. Это закон почти. И Бомгю поджимает от досады губы, вновь опуская глаза и теряя к чужому разговору всякий интерес. Честно? Он спасению не рад. В жизни ничего просто так не происходит, и внезапное внимание от Ёнджуна всё ещё не кажется Бомгю хорошей идеей. Вот вообще нет. — Эй, как ты? — Бомгю вздрагивает и... Чёрт. Ему пора завязывать с пространными размышлениями и выпаданиями из реальности. Ноль удовольствия. Ёнджун подаёт ему руку, чтобы помочь подняться, но Бомгю не нужна помощь. Никогда не нужна была. В конце концов, где Ёнджун был в прошлом году? В позапрошлом? Игнорируя протянутую руку, Бомгю поднимается через силу на дрожащие от напряжения ноги, упирается руками в полусогнутые колени, чтобы хоть как-то на ногах устоять... Вроде уже и привыкнуть бы, а каждый раз всё равно как первый. С кружащейся головой и дикой слабостью. Со вкусом крови и пыли и ощущением безнадёжности. Бомгю выпрямляется излишне резко, из-за чего опасливо накренивается вправо и... Падает в протянутые руки. — Хэй, ты чего упрямишься? Я ведь рядом, пошли — и Бомгю не хочет, честно. Не должен, если ещё честнее. Он не верит и не хочет верить, но... Но он так хочет, чтобы кто-то на полном серьёзе защищал его от хулиганов, а потом обрабатывал раны, придерживал за плечи и улыбался ласково... А ещё Бомгю так устал сегодня.... У Ёнджуна руки сильные, шаги уверенные, а от волос малиной пахнет... У Ёнджуна руки тёплые, касания уверенные, а от слов иллюзорной нежностью пахнет.... И Бомгю не хочет, правда, не хочет... Но сдаётся и позволяет старшему увести себя в туалет...***
— И давно они тебя? — спрашивает Ёнджун со смесью насмешки и беспокойства, Бомгю безучастно пожимает плечами, опирается поясницей о раковину, и чуть подумав, всё таки сдаётся. — Года два, — в этот момент глаза у Ёнджуна забавно округляются, и он с тихим "ого" выдыхает — Я не знал, — а Бомгю усмехнуться хочется, да губы болят очень. — Нет, знал. — Что? — Ты смеялся вместе с ними, не помнишь? — Ёнджун смотрит растерянно, и это выходит как-то честнее любого возможного ответа. Он не знал даже. Не помнил над кем и когда смеялся, потому что это было так естественно и легко для него. Так правильно.... Бомгю всё таки усмехается, но сразу же ойкает болезненно из-за вновь кровоточащей губы. Бомгю хочет уже вытереть кровь многострадальным рукавом, но Ёнджун успевает раньше, он мягко перехватывает чужую руку, а после поворачивает вентиль крана, чтобы намочить край носового платка холодной водой. — Я сам, — Бомгю не доверяет, но не сопротивляется. Он молча позволяет старшему стирать со своего лица засохшую кровь и лишь шипит дикой кошкой время от времени. Однако Ёнджун не замечает словно, лишь продолжает своё безжалостное дело. — Ну вот и всё! — Ёнджун выглядит своей работой довольным, на Бомгю смотрит скучающе на свои грязные рукава и хочет себе кусочек его воодушевления отгрызть, чтобы хоть как-то дальше держаться... — Спасибо... — Ёнджун ему улыбается широко и как-то самодовольно, на секунду, Бомгю о сказанном даже жалеет, но почти сразу останавливает себя. Старший и правда помог ему. Он достоин благодарности, какими бы не были причины. — Да не вопрос, обращайся, если снова докопаются! Поверь, я смогу тебя защитить! — Ёнджун подмигивает. Ёнджун. Ему. Подмигивает. И... Окей, если после этого Бомгю не поймёт, что пора заканчивать со всем этим, то он себя буквально возненавидит! — Точно! — Бомгю поднимает на старшего всё ещё растерянный взгляд, но молчит, позволяя закончить мысль. — Я должен подвести тебя до дома! — Что? — Пошли, — всё так же воодушевлённо, Ёнджун хватает Бомгю за руку, и младшему начинает постепенно казаться, что для старшего всё происходящее сейчас лишь глупая игра в благотворительность. Нелепый каприз. — Нет, — Бомгю грубо вырывает руку, и Ёнджун ощутимо теряется под его хмурым взглядом. — Нет? — Нет — Бомгю вздыхает, собираясь с мыслями, чтобы продолжить — Ёнджун, попридержи коней, ладно? Успокойся, притормози или как мне сказать это на твоём языке? Ты мне помог сегодня, спасибо, правда... — Вот именно, что помог, так в чём проблема? — Я не собираюсь водить с тобой дружбу. Не собираюсь бежать к тебе и прятаться за твою штанину при каждом удобном случае. Ты мне не хён и даже не друг. Ты мне никто, и ты мне не нужен, понятно? — Ёнджун молчит, и, возможно, это было грубо, но Бомгю не жалеет, он отталкивается от раковины руками, несколько секунд ждёт, когда голова перестанет кружиться и уверенно выходит из туалета, едва-едва задевая при этом Ёнджуна плечом. Бомгю не нужны проблемы, ему нужна корочка об образовании, не более, и чтобы там Ёнджун для себя не придумал, Бомгю в этом участвовать не желает...***
Если честно, Ёнджун не думал, что будет сложно, с первого взгляда Бомгю не казался такой уж неприступной крепостью, скорее депрессивным неудачником, а такие, как известно, в душе вечные плюшки, желающие по отношению к себе побольше любви. А поэтому Ёнджун правда не думал, что будет сложно... Но сложно было. До этого никогда не встречавшийся с парнями, Ёнджун поначалу впал в ступор, и около недели всё никак не мог понять, как же ему действовать, а по истечению недели решил идти вабанк и... Облажался. Бомгю посмотрел на него хмуро как на полного придурка, стоило лишь старшему поздороваться с ним в коридоре, а после так и не ответил ни на одно из сообщений. Зараза. Непринуждённые дружеские отношения завязать не удалось. Великодушное спасение утопающего тоже вышло каким-то неудачным. Хулиганов то он напугал,благо состояние отца позволяло, а вот сам Бомгю.... Ну... Он и правда оказался каким-то уёбищем. Вроде и поблагодарил, а чувство, словно говном полил. Но Ёнджун не согласен сдаваться так просто! Вот ещё. В конце концов, у него есть намеченная цель, и он готов к ней стремиться. — Привет! — вместо приветствия Бомгю поднимает на Ёнджуна свой хмурый, словно дождливое небо взгляд, и молчит выжидающе. Старший вздыхает и садится на траву рядом. У Бомгю на щеке красуется огромная ссадина, разбита губа и опух нос, но Ёнджун думает лишь о том, что могло быть и хуже, гораздо хуже. — Как ты? — за спиной у Бомгю по стадиону носятся сдающие стометровку одногрупники младшего, среди которых Ёнджун с трудом узнаёт девушку с вечеринки. Как же её... Не важно. Бомгю вновь привлекает его внимание, опустив глаза вниз, и проследив за его взглядом невольно, Ёнджун замечает, как младший неловко теребит манжет новой рубашки. На мгновение, Ёнджуну хочется спросить, отстиралась ли прошлая, но он сдерживается, вовремя понимая, что сам Бомгю шутку юмора не оценит. — В порядке, но если так продолжится и дальше, то я сдам тренеру Кану все возможные рефераты, что только есть в его арсенале — Ёнджун усмехается. — Я так понимаю, ты на физкультуре не частый гость — Бомгю неопределённо ведёт плечом в ответ, и Ёнджун продолжает как ни в чём не бывало — Я вот, кстати, в баскетбол играю — Бомгю фыркает тихо, прерывая — Я знаю — Да? Я не думал, что настолько популярен, что даже ты знаешь — Ёнджун усмехается, а Бомгю выгибает вопросительно бровь — Даже? Я типа социопат какой-то? — Не утрируй, ты меня прекрасно понял — Бомгю поджимает недовольно губы на мгновение — Понял. Кстати, не знаю, правда ли, но большинство утверждает, что ты своё место в команде купил — и прежде чем Ёнджун успевает возмутиться, Бомгю встаёт на ноги и, прихрамывая, уходит к стадиону. А Ёнджун остаётся ошарашенный чужой наглостью. Вообще Бомгю всё ещё младше! Мог бы хотя бы постараться изображать учтивость, зараза.***
Ёнджун придерживает для него дверь на выходе из института и.... Это было ужасно неловко. Бомгю кивнул только в знак благодарности, молча проходя мимо, Ёнджун, к счастью, за ним не пошёл, разговорился с выходящей следом Джису. Интересно, Бомгю не знал, что они знакомы, хотя с чего бы ему знать? Не то чтобы он активно общался с кем-либо. Ёнджун придержал для него дверь на выходе из института. На это у него ушло всего несколько секунд, но Бомгю весь оставшийся день не мог выкинуть этот поступок из головы. Если честно, он впечатлил Бомгю гораздо больше, чем явно демонстративная помощь с хулиганами. Выглядело это как то более естественно что ли, почти случайно, а оттого и приятно. Но так глупо было думать об этом... Подумаешь подвиг. Бомгю вздохнул и уткнулся лицом в подушку, чтобы, не сдержавшись, вдруг расплакаться. Это вышло как-то даже для него самого неожиданно, без каких либо веских причин. Но всё же почему-то, Бомгю всё никак не мог остановиться. Он рыдал не пытаясь сдержать всхлипы и позволяя себе время от времени глухо кричать в подушку от дикой боли внутри. Просто квартира его была такой одиноко пустынной... Просто слабость вдруг навалилась так неожиданно и так стихийно, что Бомгю почти задыхался сам себя не понимая, но жалея так, как обычно никогда себе не позволял. Он шептал себе мысленно, что всё будет хорошо и старался дышать между всхлипами. Старался не думать ни о чём. Не позволять себе все эти глупости. Старался собраться. Снять и погладить последнюю свою чистую рубашку, на всякий случай, погладить пиджак, брюки, надеть свитер помягче и сесть за многочисленные уроки, чтобы легче было надеяться на лучшее будущее... Хотя какое там будущее? Кто захочет взять на работу грязного педика? Кто захочет с ним дружить и выпивать с ним по дружески вечерами в баре? Кто захочет... Не важно. Не вытирая слёз, Бомгю садится на кровати для того, чтобы, порывшись немного в верхнем ящике тумбочки, завязать на запястье неуклюжий узелок.***
И Бомгю замирает почти испуганно посреди пустынного коридора. Блять. Донхёк стоит в противоположном углу коридора, у самой лестницы и тихонько разговаривает о чём-то со своей сворой. Бомгю не хочет, нет, но всё-таки мысленно обзывает их придурками и думает о том, что такие как они как правило разговаривают за чашкой чая о том, как будут топить котят после обеда. Потому что... Ну а какие ещё интересы могут быть у подобных чертей? При взгляде на Донхёка сердце как-то само в пятки уходит, а руки начинают мелко подрагивать. Нет. Нет, нет, нет. Бомгю не боится, нет. Диких собак ни в коем случае нельзя бояться! Нужно успокоиться... Выдохнуть... И уйти... Точно! Всё так просто! Ведь Донхёк не смотрит в его сторону! Значит можно и уйти? Тихо, осторожно, пока они не заметили... И Бомгю правда хочет незаметно уйти, проклиная себя тихонько за то, что умудрился попасть в подобную ситуацию. Чёртов будильник! Так. Успокойся, Бомгю, сейчас ты просто уйдёшь отсюда и напишешь старосте, что тебя переехала электричка, и ты не сможешь прийти на первую пару, всё просто, вот только... — Привет! И Бомгю отступает испуганно назад, ещё надеясь на удачный побег, но сразу же врезаясь в кого-то. Один из дружков Донхёка обращает на Бомгю своё внимание, сразу же показывая остальным в его сторону, и Чхве может видеть, как расползается по лицу Донхёка нахальная улыбочка. — Пацаны, вы посмотрите кто это тут у нас! И Бомгю оборачивается резко, тут же встречается взглядом расслабленно улыбающимся Ёнджуном. Ну кто бы сомневался! Полный букет неприятностей. За спиной у Бомгю раздавались оглушающие своей неизбежностью шаги Донхёка, и в тот момент, этот придурок упивался очередной ничего не значащей насмешкой, Бомгю случайно пересёкся с Ёнджуном своим испуганным взглядом. Старший глянул Бомгю за спину на приближающегося Донхёка, а потом, нахально усмехнувшись, показал ему фак, и прежде чем кто-либо из присутствующих успел осознать ситуацию, схватил Бомгю за руку, чтобы вместе с ним броситься прочь. И блин, кто бы знал, что мажоры бывают такими рисковыми! Старший тянул его за руку словно буксир, уверенно и как-то даже воодушевлённо. А Бомгю, всё ещё слабый после прошлого избиения волочился за ним словно фантик прилипший уголком к подошве ботинка. Однако, Ёнджун оказался не брезгливым. Бомгю слышал, как Донхёк бросился за ними в погоню словно гончая. Слышал, как гулко билось собственное сердце, и как время от времени Ёнджун подстёгивал преследователей своими колкими выкриками. Ну да, ему то весело, адреналин бурлит должно быть, и всё же... Задыхаясь от противоречивых чувств и нехватки дыхания, Бомгю внезапно осознал, что он не так уж и против. В конце концов, если он в любом случае окажется побитым, то почему бы перед этим не потрепать обидчикам нервы? Парню казалось даже, что это какое-то гипнотическое влияние, что азарт Ёнджуна передаётся ему словно опасный вирус. На мыслях этих нога и Бомгю неловко заскользила вниз, и Чхве чуть не полетел с лестницы, однако, чужая рука легко удержала его на месте. Они вылетели из здания института, перепрыгнув через турникет, и, признаться, в своей жизни Бомгю ещё ни разу не делал ничего настолько безрассудного. Ёнджун, наконец то, отпустил его руку, и Бомгю сразу же обессиленно упёрся ладонями в колени, чтобы постараться отдышаться и восстановить дыхание. И пока младший изо всех сил пытался придти в себя и успокоиться, Ёнджун рассмеялся так призывно и заразительно, что Бомгю внезапно рассмеялся тоже. Какие-то странные, доселе неизведанные, чувства переполняли тело, и Бомгю всё не мог понять, справляется ли он с ними? Приятны ли они ему. — И что дальше? — не подумав ляпает Бомгю, а у Ёнджуна лишь глаза расширяются от растерянности. — Как это что? Только не говори мне, что после такого грандиозного побега ты вернёшься на учёбу? Развлекаться, конечно! — и Бомгю вновь невольно усмехается. — После такого грандиозного побега мне светит не учёба, а отчисление! — Не неси ерунды, мы подкупим охрану — и Бомгю сначала правда подумал, что это всего лишь шутка. Шутка же? Но похоже что нет. Ёнджун смотрел пристально с лёгким прищуром, и младший внезапно осознал, что он не шутит. Вот же ... А Ёнджун смотрит на чужое донельзя растерянное лицо и усмехается. Святая невинность. — Пошли, классное место знаю, ты точно заценишь — Ёнджун вновь протягивает ему руку, и в этот раз, Бомгю сам себя не понимая, её берёт. Нет, он всё ещё старшему не доверяет. Даже не собирается, но... Что-то всё же ещё на этот отчаянный шаг толкает. Ёнджун открывает перед Бомгю дверцу своей дорогущей машины, заставляя младшего вспоминать о том, как не так давно, он открывал перед ним дверь... Сколько воспоминаний однако. Бомгю заранее жалеет, но садится на пассажирское сидение, поправляет, а после закрепляет ремень безопасности, и покорно ждёт, пока старший обойдёт машину и сядет за руль. — Итак, красавчик, пора устроить для тебя лучший день в жизни! — Езжай уже, придурок, пока я не передумал...***
По радио играла forever 1 от girls generation и, возможно, именно это помогло Бомгю окончательно расслабиться, он упёрся локтём в дверцу и подпёр рукой подбородок, чтобы удобнее было наблюдать за пролетающими за окном картинками, подставляя лицо, проникающим сквозь приопущенное стекло, потокам ветра. Признаться, молчать с Ёнджуном оказалось гораздо комфортнее, чем разговаривать. Время от времени старший лениво мычал знакомые мотивы себе под нос и от этого как-то неуловимо поднималось настроение. Окей, ладно, возможно, только возможно но... Бомгю начинает понимать, почему Ёнджун всем так нравится. Есть в нём некая доля бешеной всепоглощающей харизмы, да и сумасшедшей энергетикой его природа не обделила. Интересно, каково это быть таким популярным и классным? Бомгю вздыхает тихонько, устало прикрывая глаза и наслаждаясь комфортной поездкой. Над душой всё ещё дамокловым мечом висел утренний побег, да и старосте Бомгю так и не написал, но, пожалуй, ему и правда давно уже хотелось сбежать куда-нибудь, желательно подальше. Куда-нибудь, где можно было бы закрыть глаза и забыть обо всём. Отринуть на несколько мгновений этот сложный-сложный мир и просто... Быть? Погрузившись глубоко-глубоко в просторы своих мыслей, Бомгю не сразу понял, что машина затормозила, видимо, достигнув своей конечной цели. — Мы приехали — Бомгю дёргается к голосу и распахивает глаза, случайно встречаясь с Ёнджуном взглядом. У старшего в глазах черти хитрые пляшут и это, пожалуй, первое, что Бомгю вообще осознаёт. Он смотрит в чужие глаза на несколько долгих секунд дольше, чем этого требовали обстоятельства, но Ёнджун, к удивлению, этим фактом не пользуется, лишь улыбается как-то мягко, с нежностью. — Пойдём — он выходит из машины как ни в чём не бывало, а Бомгю сидит, этой улыбкой завороженный. Но нужно собраться. Нужно успокоиться. Не бывает так, что такие как Ёнджун с такими как Бомгю искренне общаться начинают. Бомгю не верит, но уже постепенно сдаётся. И это ужасно. Ужасно то, что Бомгю всегда был таким бесхребетным и слабым... Неспособным... Но нужно собраться, и Бомгю собирается. Он поправляет машинально узелок на запястье и выходит из машины вслед за старшим. А потом замирает... Он привёз его на море. Господи, боже, он серьёзно привёз его на море! Бомгю смотрит завороженно на то, как слабые волны оставляют на песке свои невидимые следы, а Ёнджун смотрит на него. Такого взволнованного и до странности счастливого, что то ли усмехаться хочется от своей гениальности, то ли хмурится озабоченно от непонятного беспокойства. — Бомгю, — Младший вздрагивает от собственного имени словно от пощёчины, но глаза на Ёнджуна поднимает сразу же — Давай прогуляемся — Ёнджун протягивает ему руку, словно вестник вольного ветра и беспризорных вод. Он протягивает ему руку словно проводник в какой-то новый и неизведанный мир. Протягивает... И должно быть так влияет на Бомгю шорох волн, но от эту тёплый и уверенную руку с длинными, аристократично ровными, тонкими пальцами принимается вновь. Вверяет себя Ёнджуну уже дважды за день и... Жалеет. Как без этого, как как-то вяло и вымученно, словно по необходимости. В этот момент все его мысли занимается море, оно вдыхает в Бомгю спокойствие и смелость. Придаёт сил. Оно подталкивает его к абсурдным и необдуманным спокойствием. И Бомгю жалеет. Жалеет, что не сделал этого раньше. Они гуляют всё так же молча. Ёнджун задумчиво позволяет ветру трепать волосы и время от времени досадливо морщится, если вдруг солёные морские капли попадают на лицо. — Это моё тайное место — А? — Бомгю чуть вздрагивает, и Ёнджун усмехается. — Я часто бываю здесь, когда заканчиваются силы... — и помолчав недолго — Здесь красиво, правда? — Бомгю смотрит на него и кивает словно завороженый. Наверное впервые со средней школы кто-то общается с ним так... Хорошо? Тепло? Добровольно? Сложно подобрать какое-то одно точное определение. Но если всё таки постараться то, Бомгю впервые со времён средней школы чувствует, что кто-то пытается понять его и это... Приятно. Очень. — Зачем я здесь? — Ёнджун неопределённо пожимает плечами, и Бомгю решает пока не переспрашивать. Зачем, ведь у них ещё столько времени! Зачем так быстро портить свою иллюзию тихого счастья? Тайное место... Подумать только, у такого как Ёнджун есть своё собственное тайное место. Своё убежище, крепость, святыня... И Бомгю предпочитает пока не думать о том, почему он здесь, он решает сосредоточиться на том, от чего Ёнджун может прятаться. — Где-то в десяти километрах отсюда есть классный причал, прогуляемся? — Ёнджун смотрит снова игриво и, дождавшись утвердительного кивка, подмигивает растерянному спутнику, чтобы неожиданно сорваться с места. — Догоняй! — Хэй, так нечестно! И они носятся по берегу, словно сумасшедшие дети до тех пор, пока могут стоять на ногах. Бомгю падает на прохладный песок первым. Ему всё ещё больно, и физическая активность не кажется такой уж хорошей идеей, но почему-то рядом с Ёнджуном любая говняная идея становится чуть более сносной. Старший устало плюхается рядом с ним, улыбаясь при этом широко и искренне, так довольно, словно у него наконец-таки вышло решить какую-то сложную задачу или пройти финальный уровень в любимой игре. — Ну и чего лыбишься, придурок? — спрашивает не подумав Бомгю, но Ёнджун ничуть не расстроившись и не смутившись отвечает своё загадочное — Лёд тронулся — Бомгю в ответ лишь фыркает пренебрежительно да отворачивается в сторону, чтобы скрыть свою невольную улыбку. Оставшийся до причала путь Бомгю преодолевает босиком. Внезапная и глупая прихоть оказалась выше его сил и потому всё таки оказалась исполнена. Ёнджун сначала покрутил шутливо пальцем у виска, а после последовал чужому примеру. Но даже если бы старший и не понял, Бомгю бы не сильно расстроился, ведь море окончательно затопило все потаённые и до этого момента закрытые уголки души. Оно позволило ему дышать полной грудью. Подарило счастье... И это был слишком ценный подарок. Уже сидя на стареньком деревянном мостке шириной всего в полтора метра, Бомгю всё таки набрался смелости спросить ещё раз. Не мог не набраться. В конце концов солнце переливалось на воле причудливыми узорами невероятной красоты и слепило глаза своим великолепием. Тайное место... Обычно, такие делят с кем-нибудь ценным-ценным, а не со всеобщим посмешищем. — Почему я здесь? — Развалившийся неподалёку Ёнджун промычал что-то вопросительное, и Бомгю со вздохом повторил. — Почему я здесь? Разве ты не приходишь сюда, чтобы побыть одному? — Ёнджун как-то устало приподнимается на локтях. — А почему бы мне не придти сюда для того, чтобы побыть с тобой? — но Бомгю лишь хмурится упрямо. — А почему со мной? — Ты мне нравишься — Ёнджун непринужденно пожимает плечами, а у Бомгю целый мир из под ног уходит. — Что? — Понимаешь, я би и... Всегда скрывал это. Ну ты сам понимаешь. Да, ты был прав тогда, когда говорил, что я знал о том, что ты подвергаешься травле, это правда. Но я только недавно узнал за что. — на несколько секунд Ёнджун замолкает, обдумывая что-то — Когда я узнал в чём дело... У меня мурашки по коже пробежали, Бомгю. Я не мог думать ни о чём кроме того, что вполне мог бы оказаться на твоём месте... Невольно, я начал приглядываться к тебе и... Ты мне понравился. Всё просто и банально на самом деле. Прости, если напугал тебя своей... Внезапностью. Ёнджун смотрит на него так спокойно, с проникновенной искренностью, а Бомгю не то чтобы двух слов, двух мыслей связать не может, лишь теребит машинально свой волшебный узелок и надеется на то, что он заберёт все его печали с собой... — Ты... — Серьёзно? Вполне. Правда? Да. — Ёнджун вздыхает тяжело, и вдруг садится нормально, чтобы взять аккуратно и как-то трепетно Бомгю за руку. — Пойми, трусишка, ты не один в этом мире. Ёнджун улыбается, а у Бомгю привычный мир рушится и возводимые годами стены сыплются, потому что вот она, недостающая частичка пазла. Вот оно то, что никак не могло быть на виду. Тайная причина, коварный подвох... — Я не... — но Ёнджун снова договорить не позволяет и, наверное, сейчас с его стороны это выглядит как милосердие. — Я не требую от тебя ни ответа ни каких-либо других действий, ладно? Особенно сейчас. Давай ты просто постараешься не отталкивать меня? В конце концов, я не так уж и плох... — И Бомгю, решившись, кивает. — Хорошо, хён... — Отлично! Тогда давай возвращаться потихоньку, а то холодает уже...***
На следующий день Бомгю сам поздоровался с ним в коридоре, и что это могло быть, если не успех? Стоящий рядом Субин растерянно проводил Бомгю вопросительным взглядом, но ничего не сказал, ни решился. Ёнджун был за это ему благодарен, ведь, если честно, он не знал, что хотел бы и мог ответить в подобной ситуации. А потому лишь улыбался едва ощутимо, наблюдая расслабленно за тем, как скрывается за поворотом чужая хрупкая спина. На следующий день Бомгю позволил Ёнджуну сесть за свой столик за обедом, и несмотря на то, какими ошарашенными казались взгляды его друзей, Ёнджун был доволен. Он поставил перед Бомгю стаканчик из старбакса и улыбнулся потому что... Ну как вообще можно сдержаться, когда Бомгю начинает так очаровательно смущаться? — Я не знал какой ты любишь, поэтому взял на свой вкус, но, думаю, если мы всё же начнём общаться эта проблема отпадёт сама собой — Бомгю закатывает глаза, отодвигая от себя стаканчик — Не стоило — Я обижусь! — А я переживу — Бомгю незаинтересованно пожимает плечами, утыкаясь взглядом в книгу, которую он читал до этого, а Ёнджун вздыхает. — Твоё упрямство не ведает границ! — Ёнджун кладёт голову на сложенные на столе руки — Что я тебе такого сделал, м? — Бомгю вздыхает устало, но взгляда не поднимает. — Дело не в тебе, хён, но я не хочу говорить об этом, ладно? — Ёнджун щурится недоверчиво, но не спорит. Узнать будет ещё тысяча случаев, лучше не напирать сразу, так ведь? — Что читаешь? — Бомгю на мгновение прикусывает губу в нерешительности — Мураками, Послемрак. — И как тебе? — Красиво, но бессмысленно, прямо как наше общение — и Ёнджун не сдержавшись усмехается. — Обычно общение со мной всем нравится — Мураками обычно тоже всем нравится — и в голосе его в этот момент звучит что-то устало обречённое, от чего Ёнджуну не по себе немного становится. — Но ты, я смотрю, придирчивый — Ёнджун умело играет голосом, в награду получая от Бомгю беглый но взгляд. — Более чем — и Ёнджун усмехается мысленно. Более чем...***
Из зеркала на Бомгю смотрит что-то мерзкое... Оно худое, бледное, со следами почти сошедших синяков. Оно слабое и... Бомгю отводит взгляд не желая смотреть далее. Из зеркала вместо нормального отражения на него смотрит нечто. Оно неоправданно усталое, беспричинно бесполезное и не любимое. Презираемое. Оно смотрит на него прямо из зеркала своими тёмными нелепыми глазами... Оно смотрит. А Бомгю смотреть не хочет. Он спускается к ужину как ни в чём не бывало. Ест как ни в чём не бывало и притворяется перед родителями, что живёт он тоже как ни в чём не бывало. Без проблем. Без сожалений. А на утро из зеркала на него смотрит лжец. Ещё более уродливый и мерзкий. И Бомгю даже хочется спрятаться, натянуть на голову капюшон, скрыться от чужих глаз... А вместо этого педантично, отточенными движениями поправляет манжеты и ворот пиджака. Это просто на самом деле, притворяться человеком. Просто, даже если на самом деле ты уёбище, скользкое и недостойное. Нужно лишь поправить одежду, расчесать спутанные волосы, спуститься к завтраку и не забыть ни одной из тетрадок. Потом отправиться в институт и вместе со всеми сидеть за партой. Ровно. Тихо. Незаметно. Это просто на самом деле. Бомгю делает так последние лет пять, и периодами, у него даже начинает получаться. В такие периоды его перестают вылавливать в коридорах. На него перестают коситься неприязненно... Перестают шептаться о нём у него за спиной... В зеркале Бомгю видит что-то... Что-то, чем быть совсем не хочет.***
Белым мелом по асфальту, прямо по уродливой трещине был прочерчен кривой полукруг, и Бомгю остановился невольно, от чего-то неспособный на это нелепое художество наступить. Нелепое... И парень усмехается нервно, зарываясь пальцами в волосы потому что... Ну привет, собрат по несчастью. Белым мелом прямо по контуру уродливой трещины, на асфальте было нарисовано кривоватое солнце, и Бомгю всё никак не мог понять, кому вообще могла придти в голову такая нелепая мысль. Из разрушения в спасение, из асфальта в небо... Вот уж точно карьерный рост, самому Бомгю такой явно не светит. — О! Вот ты где! — Ёнджун налетает на него подобно грому в ясном небе, и от голоса его преувеличенно бодрого Бомгю невольно с мысли своей сбивается. Он переводит на старшего недовольный взгляд, но если говорить откровенно, то он не так уж и против. Хоть это и глупо как-то, но Бомгю так не хочет оставаться один сегодня, что готов смириться даже с Ёнджуном. Даже если он всего лишь насмехается, даже если использует, в конце концов он хотя бы рядом, а этим уже не каждый может похвастаться. — Эй, Бомгю-я, ты чего такой хмурый сегодня, м? — и поняв, что младший не собирается отвечать — Да ладно тебе, не тухни, давай прогуляемся — и в этот раз Ёнджун не ждёт ответа, а Бомгю и не пытается сопротивляться. Младший чувствует, как сжимаются чужие пальцы на его запястье и думает о том, что всё это не так уж и плохо. Скорее приятно даже, так зачем сопротивляться? Вечерние краски сгущаются над городом, постепенно погружая улочки в темноту, словно кто-то размеренно откручивает яркость своего экрана, чтобы глаза не болели от переизбытка света. Об этом Бомгю думает в усмешкой. Он позволяет Ёнджуну утягивать себя куда-то в глубь города, не боясь ни темноты, ни последствий. В конце концов, голос у старшего правда красивый и слушать его очень приятно. — Придумал, как насчёт заката? Это реально очень красиво, отвечаю — и Бомгю улыбается, сжимая чужую руку в ответ. Он любит солнце и неоправданный риск с последнего времени любит тоже. Пожалуй, безнаказанность их совместного отчаянного побега Бомгю немного разбаловала. Ёнджун потащил его по улице вверх, уверенно и решительно, словно точно наперёд знал, как сделать лучше, Бомгю эта его уверенность, если честно, восхищала. Он бы тоже хотел быть таким же, но... Куда уж. — Взбодрись, мой юный падаван, этой ночью я научу тебя быть по-настоящему плохим мальчиком! — и на словах этих пальцы его неосознанно на запястье Бомгю сильнее сжимаются. Ёнджун вообще этим вечером говорит много, говорит о музыке, о своих любимых играх, о последнем баскетбольном матче, в котором их университет в очередной раз победил. Говорит, словно чувствует, что сегодня Бомгю не так уж и важно, что ему говорят, ему важно, что просто говорят. Важно, что он слышит голос, такой резковато мягкий с лёгкой хрипотцой, что он чувствует его прикосновения как всегда уверенные. И когда они проходят очередной крутой поворот, освещенный косым фонарным светом, у Бомгю в голове что-то внезапно щёлкает, он останавливается резко, вырывая руку из чужой хватки, чтобы сразу же их с Ёнджуном пальцы переплести так нагло и интимно. — Ну уж нет, хён, сегодня у нашей пары будет другой ведущий. — и пока брови Ёнджуна от удивления и неожиданности забавно ползут вверх, Бомгю продолжает — Или такие богатенькие мальчики как ты боятся выпускать контроль из рук? Несколько секунд Ёнджун смотрит на него растерянно, а после, на удивление, улыбается ласково, делая навстречу к Бомгю два уверенных шага и это... Слишком немного, потому что расстояния между ними буквально не остаётся совсем. Бомгю от волнения сжимает чужую руку сильнее, а Ёнджун, почувствовав это, лишь усмехается нагло, но по-доброму. Старший наклоняется к нему так близко близко, что Бомгю чувствует на своём лице его неспешное дыхание. Наклоняется так, словно... Но не целует, нет. Лишь шепчет горячо, сверкая озорными искорками в глазах — Тебя я боюсь упустить больше — Бомгю отступает от него резко, словно обжёгся, но руки не отпускает, лишь дыхание сбившееся переводит так, словно пробежал сегодня пару лишних километров. Боже, какой он дурак, как он вообще мог подумать, что такой как Ёнджун может спасовать? Да он физически на это не способен! Тысяча процентов из ста. Бомгю весь дрожит внутренне, а Ёнджун лишь ухмыляется самодовольно, но весело, без желания унизить. Это немного, но придаёт Бомгю сил. Он вновь сильнее сжимает руку, чувствуя, как от ощущения их переплетённых пальцев по коже расползаются колющие мурашки. — Тогда пошли — собственная усмешка кажется Бомгю кривой и неестественной, но Ёнджун ничего не говорит об этом, и это немного успокаивает. Бомгю тянет старшего в узкий плохо освещённый проулок, краем уха улавливая, как тот усмехается чуть нервно. И... Окей, это хреново, но успокаивает ещё немного больше. По узким, малознакомым большинству улочкам и пустынным кварталам, Бомгю петляет почти привычно, расслабленно, и Ёнджун невольно поражается тому, как не напряжены его плечи. Сам он, если честно, чувствует себя здесь инородно и неловко. Его квартира находится в центре а потому в старой части города парень чувствует себя... Неловко. — Надеюсь, тебе не сильно страшно, хён? — А я похож на труса? — Что ты! Всего лишь на того самого чувака, который ещё ни разу не получал по роже — и окей, конкретно этот блеф на Ёнджуна вполне себе действует. Во всяком случае он правда чувствует себя так, словно готов сбежать позорно, если понадобится. — А тебя часто бьют на улицах? — Меня часто бьют, где не так важно — и улавливая как нервно старший сглатывает, Бомгю усмехается своей маленькой победе, припечатывая, чтобы наверняка — Здесь всякое бывает. — А ты умеешь развлекаться... — Ох ещё бы! — Мазохист! — Я тебя сейчас здесь брошу, хён. — Блять... — и Бомгю смеётся, не выдержав. Кто же знал, что даже Ёнджун иногда бывает очаровательным. — Не волнуйся, мы почти пришли — Пришли куда? — Увидишь — Ёнджун вздыхает, шепча себе под нос тихое — Ну да, конечно — на этом моменте настроение Бомгю поднимается окончательно, а потому остаток пути он Ёнджуна зловеще, но с чистой совестью игнорирует, изображая из себя клишированного киноманьяка. Вроде и глупо, но как оказалось действенно. Во всяком случае старший явно стрессует, хоть и в тихую. — Вот и пришли! — Бомгю освобождает руку, в неком волнении пряча её в карман. — Прошу любить и жаловать, моё личное море — он с трудом сдерживается, чтобы не глянуть на стоящего чуть позади Ёнджуна, украдкой, потому что старший молчит, а увидеть его реакцию хочется очень. — Это... Ты? — Ёнджун чувствует себя немного... Странно. Словно не должен быть здесь. Он смотрит на море, тёмное, переливающееся всеми оттенками синего, с белыми вспенившимися волнами оно... Впечатляюще. Впечатляюще смотрится. И чем дальше Ёнджун смотрит на него, тем сильнее ему кажется, что обездвиженные нарисованные волны вот вот оживут по настоящему. На секунду, Ёнджун улавливает иллюзорный шум волн, но сразу же это наваждение отбрасывает. — Нарисовал? Нет, не я, но нашёл я... Я же сказал, это моё личное море — и чуть помедлив — Пошли — Бомгю пошёл к одному из подъездов, а Ёнджуну казалось, словно у них обоих сейчас остался последний призрачный шаг на то, чтобы остановиться, чтобы не совершать ошибки и не влезать в чужие души, но... — Хён, ты идёшь? — Конечно! Глядя на него с некой усмешкой, остановившийся в нескольких шагах от стены, Бомгю с разбегу хватается за нижнюю перекладину пожарной лестницы и, оттолкнувшись ногой от стены, подтягивается, чтобы зацепиться за следующую. Ёнджун впервые забирается на крышу жилой многоэтажки по пожарной лестнице. Это захватывающе, но далеко не так романтично, как показывают фильмы. У него дико болят от усталости руки, вся одежда в пыли, а о высоте и продувающим до костей ветре и говорить нечего, но, когда он видит, как задорно улыбается Бомгю, он вдруг улыбается тоже. Кажется, этой ночью они правда поменялись местами, потому что в прошлый раз Ёнджун был тем, кто безрассудно подталкивал на совершение глупостей, заставляя преодолеть собственные пределы, а сейчас.... Сейчас Бомгю раскинул руки в стороны, словно обнимая небо, а Ёнджун чувствовал, как от нервного перенапряжения дрожат коленки, но всё равно улыбался, словно идиот. — Тебе говорили, что ты псих? — Неа, пока только уёбище, вставай, давай — Бомгю протягивает руку, помогая Ёнджуну встать, и держа крепко-крепко, словно делясь своей уверенностью. — И часто ты что-то такое выкидываешь? — Бомгю неопределенно пожимает плечами, и это немного пугает. — Когда хочу побыть один Закатное солнце бьёт в глаза, путается у Бомгю в волосах, и хотя Ёнджун до этого ни раз бывал на различных смотровых площадках, адреналин ещё никогда так сильно не зашкаливал в крови, а солнце не казалось таким огромным и близким. Вслед за младшим он осторожно подходит к краю, остерегаясь немного из-за того, что может закружится голова, но ничего не происходит. Лишь от вида этого перехватывает дыхание, и хотя Ёнджун правда бывал уже на настоящих смотровых площадках, ему впервые так сильно кружит голову от ощущений. — Это... — Прекрасно? — Бомгю щурится хитро, а потом как финальным в голову, добавляет — Да. Вполне. — Блять... — Ты слишком много — Матерюсь? Да. Знаю. — Хён, ты придурок — Кто бы говорил, мелкий И они смеются почему-то, не в силах совладать с бьющими через край эмоциями, потому что... Это слишком. У Ёнджуна в груди салюты разрываются и миры переворачиваются, а у Бомгю иллюзорная зияющая пропасть неуловимо стягивается, словно кто-то штопает её аккуратными белыми стежками. Постепенно бледнеет ярко алое зарево солнечных лучей, пропадая за чертой горизонта. Ёнджун впервые сидит на холодном и грязном асфальте крыши одной из тысяч многоэтажек, свесив ноги в пустоту и ощущая, на плече вес чужой головы. Официально. Самое запоминающееся свидание в жизни. Бомгю снова сжимает его руку, и Ёнджун опускает глаза вниз, рассматривая его почти по девичьи тонкую, аккуратную кисть. Длинные пальцы, узкая ладонь, выпирающая на запястье косточка и... Красная ниточка, повязанная на манер браслета. — Что это? — Бомгю вяло приподнимает голову с его плеча, осматриваясь. — М? — Типо браслет? Могу научить тебя плести нормальные фенечки — Бомгю хмурится недовольно и убирает руку, чтобы натянуть задравшийся рукав кофты на оголившееся запястье. — Нет, это... — Бомгю хмурится как-то жалобно, чуть прикусывая нервно губу — Бабушка научила. — и чуть помедлив — Ты не будешь смеяться? — Нет! Конечно же нет — Бомгю смотрит на него сурово, почти испытывающе, но кивает, скорее сам себе, чем сидящему рядом Ёнджуну — Бабушка всегда говорила, что если завязать узелок и пожелать, чтобы всё было хорошо, желание исполнится... Только ты никому не говори! Никогда, понял! Ёнджун легкомысленно поднимает руки вверх в сдающемся жесте — Ну конечно На высоте девяти этажей стремительно холодало, и время от времени изо рта у Ёнджуна вырывались маленькие облачка пара. Вечер стремительно переходит в ночь, и когда Ёнджун хотел уже предложить Бомгю спускаться, младший внезапно уткнулся лицом в шею, опаляя замёрзшую кожу горячим дыханием и прижимаясь ближе как-то до странного уязвимо. — Хён — и голос его тихий, с потаённой обречённостью Ёнджуна почему-то до глубины души пробрал — Я готов попробовать... Вот вам и победа...***
— Это Чхве бомгю, мой парень — И Бомгю под землю провалиться от стыда готов, честное слово, он смотрит на Субина украдкой неуверенно и опасливо, словно старший вдруг схватит его за грудки и со всей силы впечатает его лицо в ближайшую стену, но этого пока не происходит. Субин лишь смотрит на Ёнджуна осуждающе, с хмурым прищуром, но молчит. Молчит секунду, две, три, и чем дольше он молчит, тем сильнее Бомгю с ума сходит от непривычного беспокойства. Ёнджун, похоже, не выдерживает тоже. — Может скажешь уже что-нибудь? — И Субин вздыхает, кидая на такую же недовольную Йеджи короткий взгляд. — Хён, вот ты серьёзно сейчас? — голос у Субина звучит устало, с нотками праведного гнева, и Бомгю невольно цепляется дрожащими пальцами за рукав чужой серой толстовки. Идея знакомиться с друзьями старшего сразу показалась ему крайне провальной, но Ёнджун хотел показать уровень своей серьёзности, что б его! — Абсолютно! — Ёнджун усмехается уверенно и в глаза смотрит нагло, почти с ощутимым вызовом, из-за чего Субин лишь вздыхает ещё более устало . — Хён, ты же понимаешь, что всё это пиздец как неправильно? — и у Бомгю сердце на несколько секунд останавливается. Он не верил, нет, но всё же так надеялся хоть на какое-то понимание, на.... Принятие? Ведь это же друзья хёна... Лучшие друзья! — Ёнджун, я тебя как друга прошу, одумайся, иначе я... — Да что ты понимаешь?! — Ёнджун грубо отталкивает Субина в сторону, из-за чего младший сбивается с мысли, смотря на Ёнджуна почти шокированно. — Пошли, Бомгю, ты был прав, херня они, а не друзья! Ёнджун хватает Бомгю за руку, утаскивая прочь, и только в конце коридора, младший решается глянуть назад украдкой. Субин и Йеджи всё ещё стоят там, где они с Ёнджуном бросили их. Парочка стоит так близко друг к другу, словно шепчутся о чем-то, и Бомгю становится как-то неловко. Словно он стал причиной раздора двух лучших друзей. От этого хреново с одной стороны, а с другой, теперь хён знает, что друзья у него не такие уж и друзья... Тоже ведь важно... Правда же? — Хён, я... — Да забей, отойдёт ещё...***
Эти отношения казались Бомгю чем-то средним между сказкой и бесконечным желанием улыбаться. Ёнджун и правда оказался не таким уж и самонадеянным придурком. На их первое официальное свидание, он притащил Бомгю на одну из Сеульских смотровых площадок, и не дав отойти ещё толком от захвативших с головой чувств, сказал, улыбаясь широко и искренне — Любуйся, безопасный вариант твоего моря — а Бомгю хоть и пребывал ещё в лёгком экстазе от открывшихся перед ними сотен цветных огней, всё равно из вредности пихнул старшего локтём под рёбра и не дал себя обнять. Вот ещё! Будет знать, как оскорблять чужие святыни! На второе Ёнджун подарил ему фенечку из тридцати пяти красных нитей, чтобы она Бомгю от боли оберегала... Они тогда сидели на площадке, словно дети, и пока Бомгю пытался прояснить голову после головокружительных каруселей, Ёнджун молча надел на его запястье злосчастный браслет. И... Ладно. Не расплакаться после этого оказалось довольно сложной задачей. Рядом с Ёнджуном, Бомгю наконец то чувствовал себя на своём месте, чувствовал себя нормальным, счастливым. Живым. Самым живым и самым смелым. Только после знакомства с Ёнджуном, Бомгю смог сказать сказать Донхёку в лицо своё уверенное: "Да пошёл ты", а после врезать ему по лицу в первый и, скорее всего, последний раз в жизни. Именно после знакомства с Ёнджуном, Бомгю наконец смог без страха смотреть в зеркало... И разве могло быть что-нибудь лучше?***
— Ну и обязательно тебе нужно было делать это? — спрашивает Ёнджун, недовольно клея пластырь Бомгю на ободраную щёку — Повезло ещё, что он душу из тебя не выбил, а то с последними мозгами то ты и без его помощи уже распрощался, придурок! — Бомгю лишь усмехается весело. Он чувствует себя слишком прекрасно, чтобы думать сейчас о таких мелочах как разбитые губы или заплывающий глаз. Ну и подумаешь, в первый раз что ли? — Что смешного, придурошный? — продолжает ворчать Ёнджун, но Бомгю не замечает словно, отталкивая от себя сейчас всё плохое. — Я смог сказать ему, что он идиот, хён! Прямо в лицо сказал! Ах! Ты бы видел меня, Ёнджун! — Бомгю смеётся коротко, но счастливо, сияя задорными искорками глаз, и Ёнджун не хочет, но сдаётся, смягчаясь. Он улыбается на пару секунд тоже, но как только Бомгю полностьюю обращает на него своё внимание, сразу же хмурится вновь — Ну и чего ты этим добился, боец? Сломанным ребром? — Бомгю в ответ куксится обиженно и по детски. — Ничего я не сломал! — Неужели? Чего же ты тогда мне в трубку плакал? "Хён, я не могу подняться!", "Хён, мне страшно", "Хён, помоги!" — Бомгю шутливо, едва касаясь, бьёт Ёнджуна кулаком в плечо, выражая своё негодование, но ничего не отвечает. Тоже понимает, что было это мягко говоря неразумно, да чего уж? Время назад не воротишь. Несколько секунд парни ещё сидят в полной тишине, пока Бомгю не выдаёт наигранно обиженно. — А что я должен был делать, ждать пока ты спасёшь меня? — Ёнджун хмурится как-то слишком серьёзно, из-за чего Бомгю тушуется, начиная переживать о том, что прозвучало это как-то слишком грубо, но прежде чем младший успевает извиниться, Ёнджун откладывает аптечку в сторону, а после уверенно берёт Бомгю за подбородок, заставляя смотреть себе чётко в глаза. — Да — а потом целует... И Бомгю правда сложно было бы описать то, что он чувствовал, когда чужие обветренные губы коснулись его собственных уверенно, жарко.***
— Так, ладно, ладно, в этот раз у меня точно получится! — Ёнджун хмурится забавно сосредоточенно,а Бомгю лишь усмехается самодовольно. — Милости просим — и кажется язвительных ноток в его голосе всё таки многовато, потому что Ёнджун кидает на него недовольный взгляд, почти приказывая заткнуться. Правда младший по этому поводу не сильно то и переживает, лишь поднимает руки вверх сдаваясь. Ёнджун ещё несколько секунд ждёт терпеливо, когда же Бомгю перестанет улыбаться настолько самодовольно, но так и не дождавшись, отворачивается, видимо, махнув на младшего рукой. Что с идиота взять? Бомгю эта маленькая победа несомненно радует, а потому он растягивает губы в ещё более широкой и искренней улыбке и, совсем страх потеряв, тянет всё так же издевательски — Хён, я жду — Ёнджун цокает недовольно, но камень всё таки неуклюже кидает. Локоть его при этом действии уходит куда-то в сторону так забавно и неправильно, что Бомгю не может сдержать смеха. Вот вроде и сильно кинул, а толку то? — О да, хён, два это твой предел на сегодня! — и Ёнджун, наконец не выдержав, бросается на него, чтобы шутливо опрокинуть на песок. — А ну держись, зараза! — Эй! Ты чего творишь, придурок?! — Бомгю дёргается под старшим в безуспешных попытках выбраться, да куда там? Ёнджун то ли тяжёлый слишком, то ли сильный, и Бомгю, из вредности, предпочитает думать, что проблема в весе. — Пытаюсь научить зазнавшуюся малолетку общаться со старшими! — Да иди ты! — Вот ещё! — Ёнджун ухмыляется,словно победитель и светится при этим словно начищенный чайник, а Бомгю кривится от этого не в состоянии сбросить с себя чужую тушу. — Хён, я серьёзно, песок холодный — Ворчит Бомгю, но Ёнджун, не обращая на затухающее сопротивление, фиксирует чужие руки над головой, чтобы склонится к Бомгю и поцеловать снова. Его язык ловко проникает в раскрывшийся от удивления рот, и пока Бомгю смотрит на него чуть шокировано широко раскрытыми глазами, Ёнджун напоследок проводит языком по губе младшего и отстраняется. Он смотрит с усмешкой на то, как всё ещё растерянный и развалившийся на песке Бомгю дышит глубоко и загнано, как вздымается его грудная клетка, как горят осознанием глаза, и усмехается самодовольно. — Я тоже, малыш — и прежде чем Бомгю успевает возмутиться столь глупому обращению, Ёнджун целует снова, настойчиво и жарко, надеясь в этот раз добиться полноценного ответа.***
Бомгю вздыхает уже четвертый раз меньше чем за пол часа, и Ёнджун не выдерживает. Он останавливается напротив сидящего на скамейке парня и присаживается на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз. А Бомгю смотрит на него как-то слишком затравленно, невольно свой теребя ярко красный браслет. — Хэй, ну ты чего, солнце? — Ёнджун старается говорить как можно мягче, но чувствует, что получается у него не очень, они обсуждали это уже, казалось бы, миллион раз, и младший даже согласился с ним, но... — Я не уверен... — Бомгю видно тоже понимает, что ведёт себя глупо, он почти стыдливо прячет взгляд, не желая смотреть старшему в глаза. Ёнджун вздыхает, словно переняв эстафету. Он как можно более ласково накрывает чужие руки своими, начиная свою, почти назубок выученную речь. — Бомгю, милый... — Хён, я! — и чуть замявшись — Я понимаю, это всего лишь вечеринка и в ней нет ничего смертельного но... Это ведь для тебя! Ты популярный и классный, ты всем нравишься, ты нормальный в конце концов, а я... А я уёбище, и меня никто не ждёт — Бомгю замолкает почти испуганно, сильнее пряча взгляд, а Ёнджун поджимает губы, чувствуя, как сердце пропускает предательский удар. — Это не правда... — Нет! — Да — Нет! — Да — Нет! — Бомгю! — младший вздрагивает и замолкает, съеживаясь, а Ёнджун понимает, что перегнул слегка, но отступать не планирует. — Тогда ты тем более должен придти и показать всем, что счастлив, понял? Что тебе хорошо, несмотря на то, что они все не рады тебе. Ты же хотел быть сильным, помнишь? Или сила для тебя заключается только в умении махать кулаками? — Бомгю поджимает губы, аккуратно убирая от себя чужие руки, освобождая свои ладони. Ёнджун наблюдает хмуро, но не сопротивляется. — Ты не должен позволять им отравлять свою жизнь, Бомгю. Именно поэтому мы придём туда, оторвёмся как никогда, набухаемся в хлам и будем самыми счастливыми, понял? — но Бомгю молчит в нерешительности. Ёнджун медленно встаёт на ноги, а потом ставит колено на скамейку между ног Бомгю и, опираясь на неё, наклоняется к младшему ближе. Бомгю поднимает на старшего хмурый, но уже не такой категоричный взгляд, по которому Ёнджун без труда понимает, что снова победил. — Ты понял меня, малыш? — Бомгю медлит ещё пару секунд прежде чем всё таки кивнуть неуверенно, и Ёнджун с лёгкой улыбкой целует его в уголок губ. — Хорошо, я заеду за тобой в восемь....***
Бомгю не чувствовал себя спокойно. Его голова кружилась, а музыка казалась слишком громкой. С непривычки от духоты и обилия ощущений неуловимо начало подташнивать, но Ёнджун улыбнулся приободряюще и дышать сразу стало как-то легче. Из колонок на полную орали 2ne1 со своим i am the best, и от этой песни по коже распространялись мурашки. Атмосфера вообще была какой-то странной, вроде и отталкивающей, некомфортной, но всё таки адреналин бурлил в крови, выкручивая желание потерять голову чуть меньше чем на полную. На несколько мучительных секунд, Бомгю потерял Ёнджуна из виду и это подействовало на него как-то отрезвляюще снова. Вокруг кружились люди, мелькали, пестрили разнообразием страз и платьев, а Бомгю стоял столбом посреди комнаты и в своих красных конверсах со стёршимися подошвами чувствовал себя идиотом. Вот уж точно уёбище. Но вот в водовороте людей и событий мелькнула розовая макушка Ёнджуна, и Бомгю выдохнул, чуть успокоившись. Песня сменилась на бессмертную Gangnam style, освещение сменилось на почти интимный полумрак, атмосфера, люди вокруг и даже воздух. Бомгю казалось, что всё вокруг, до последней мелочи сменило свою природу, и только он сам остался. Неприкаянный и не принятый. — Всё ещё здесь? — Бомгю вздрогнул, вскинув голову вверх и наткнувшись на сияющую улыбку Ёнджуна. Вот уж кто точно чувствовал себя словно рыба в воде. Бомгю кивнул, а Ёнджун улыбнулся хитро, протягивая младшему бокал. — Вино? — Ага, я отходил, чтобы поздороваться с ребятами и Субин предложил налить тебе вина, раз уж ты не так часто пьёшь. Так сказать чтобы впечатления остались только самые хорошие — Субин? А он разве не... — Ой да перестань, я же говорил, что ты ему понравишься, ему просто нужно было время остыть — и после короткой паузы — Не думай ни о чём сегодня — Ёнджун подмигивает расслабленно и донельзя довольно, вновь настойчиво предлагая младшему стакан, и как только Бомгю принимает подарок, Ёнджун с тихим "о" вновь растворяется в толпе. И наблюдая за тем, как ловко и естественно старший маневрирует между людьми, Бомгю думает о том, что он для этого буквально родился и... Улыбается почему-то из-за его улыбки. Так глупо. Глупо-глупо-глупо-глупо! Где-то неподалёку разносится задорный смех Ёнджуна, и Бомгю одним рывком осушает предоставленный ему бокал до дна. В конце концов, старший прав и развлекаться иногда стоит тоже. Это же всего лишь вечеринка, ничего страшного не произойдёт, никто не умрёт. Бомгю хочет попробовать. В этом же нет ничего плохого, верно? Алкоголь помогает. Голова кружится всё сильнее, зато ощущения адски странные. Бомгю кажется, что у него вместо мыслей бумажные кораблики. Вроде и плывут, а вроде и тонут. Ничего не понятно, зато каждый жест, каждое действие пропитано какой-то особой лёгкостью. Ёнджун мелькает то тут то там, сияя своей солнечной улыбкой. Он подмигивает игриво каждый раз, когда их взгляды встречаются. Касается как бы случайно, когда они оказываются рядом и смеётся, смеётся, смеётся так искристо, что смех его ещё долго после этого звучит в голове. Бомгю задумчиво наблюдает за тем, как плещется вино на дне полупустого стакана, покачивая головой то и дело в такт к good boy от G-dragon и taeyang — О вот ты где! — запыхавшийся и раскрасневшийся от танцев и выпивки Ёнджун врывается в неспокойное, заполненное бумажными корабликами море в голове Бомгю. Он протягивает младшему руку галантно, словно кавалер, приглашающий даму на танец, и ничего почти не соображающий Бомгю соглашается без особых раздумий. Всё что угодно. Всё для тебя... Ёнджун вытаскивает своего спутника в центр зала и они танцуют словно вдвоем, то и дело как бы случайно касаясь друг друга в толпе. Вторая песня, третья, четвёртая и Бомгю сбивается со счёта неожиданно для себя пропадая. Вообще то, Ёнджун замечательно танцует, в своих чёрных обтягивающих джинсах, такой же чёрной майке и кожанке с нарисованным на спине... Блять... Солнцем, так сильно напоминающем Бомгю кривой, идущий ровно по трещине полукруг на асфальте. В своих... Своём... Св... Он выглядит прекрасно! И Бомгю чувствует себя рядом с ним одним большим сгустком заурядной серости. Но сегодня в восприятии его словно что-то щёлкает, и он не против. Пускай. Пускай серость. В этом же тоже нет абсолютно ничего плохого! Напротив. Это же замечательно, что такой откровенно ахуенный Ёнджун сейчас с ним, с серым и скучным уёбищным Бомгю танцует на одной из сотен студенческих вечеринок и чувствует себя счастливым. Это же просто прекрасно! И Бомгю от этого как-то особенно хорошо. Хо-ро-шо. Бомгю сам не понимает, как в какой-то момент оказывается в чужих объятиях, но старший, вопреки ожиданиям, не противится, лишь смеётся всё так же весело, а после оставляет на щеке в Бомгю быстрый и смазанный поцелуй, прижимая младшего к себе за талию. — Кажется кто-то полностью в моём плену, как ты думаешь, кто бы это мог быть, м? — Бомгю пьяно смеётся ему в плечо, сильнее прижимаясь к чужой груди. А после шепчет довольно-довольно, словно подражая урчанию сытого кота — Я... Хён, это точно я... — Ёнджун усмехается, но молчит, позволяя им обоим ещё немного понежиться в объятиях друг друга. А после отстраняется довольно резко, хватая за руку и утягивая куда-то в глубь людского водоворота. В глазах у Бомгю мир расплывается, расщепляется до ярких но смазанных пятен. Однако он послушно следует за Ёнджуном почти шаг в шаг, искренне стараясь так же ловко петлять между людьми и не сильно тормозить. Однако ноги заплетаются, а голова кружится, мешая действовать намеченному плану. Ёнджун же словно и вовсе не пил, его походка всё такая же твёрдая а взгляд ясный, но это совсем не то, о чём Бомгю хочет думать сейчас. Только не об этом. Возможно, о том как правильно ощущается чужая рука на собственном запястье. Или о том, как глуп он был, воруя время у собственного счастья из-за вереницы беспочвенных подозрений. Его Ёнджун лучший... Самый... Ночной воздух бодрит и проясняет сознание. Дышать становится легче, а жить приятнее. И только оказавшись на окутанной тишиной улице, Бомгю осознаёт насколько же сильно ему не хватало этого. Ёнджун останавливается, наконец, и, разжав пальцы, оборачивается к Бомгю. Он поднимает вторую руку, с зажатой с ней бутылкой виски и усмехается лукаво. — Продолжим? — и кто Бомгю вообще такой, чтобы отказываться? Они шарахаются по ночному городу бесцельно, но со вкусом, то и дело прерываясь на жаркие поцелуи со вкусом алкоголя и черничной жвачки. Пьяный вусмерть Бомгю всё пытается пройтись по бордюру, размахивая то и дело руками в неуклюжих попытках удержаться на ногах. Ёнджун смеётся счастливо и звонко. Эта ночь прекрасна, и под режущими взглядами неоновых вывесок, Ёнджун впервые шепчет Бомгю в ухо жаркое: "люблю"...***
Они вваливаются в квартиру Ёнджуна где-то после без пятнадцати час... Во всяком случае примерно столько высвечивалось у Бомгю на экране телефона, когда они спешно покидали клуб. Ёнджун ловко, почти не замедляясь стянул кроссовки, старым дедовским способом — наступив на запятники, и Бомгю пришлось очень постараться, чтобы от него не отстать. Однако в голове не проскользнуло ни мысли о возмущении. Бомгю всё ещё хорошо, и он всё ещё счастлив, когда Ёнджун целует его снова, притягивая к себе ближе за воротник рубашки. Когда Ёнджун улыбается в поцелуй и по привычке проводит языком Бомгю по нижней губе напоследок. И когда целует снова. И снова. И снова, и... И Бомгю теряется в ощущениях который раз за ночь. Ему хочется одновременно смеяться и целовать Ёнджуну руки в благодарность за то, что подобрал и приютил. Обогрел и выходил, словно слепого котёнка. За то, что полюбил... — Позволите пригласить вас на танец? — Ёнджун сверкает глазами, словно демон искуситель, умело пользуясь тишиной и полумраком квартиры, словно своим секретным оружием. Бомгю из себя и слова выдавить не может, звуки словно специально в глотке застревают, но всё же, прочистив от волнения горло, младший на чистом упрямстве фыркает пренебрежительно, словно не у него сейчас всё внутри от тепла и трепета сжимается. Словно не он на седьмом небе от чужих обжигающих касаний. — Ты меня с Золушкой то не путай, хён — Ёнджун ему улыбается мягко и как-то успокаивающе — Ну почему же с Золушкой? С сокровищем, глупый — и Бомгю пеплом по ветру рассеивается, прекращая существовать в этом мире. Нет, в этом мире так хорошо быть не может. Бомгю, должно быть, просто умер и сейчас.... А в прочем, не важно. Ёнджун кружит его по комнате, положив мягко руки на талию, в одном ему известном ритме. Мечется с нежности до страсти. Усмехается игриво, а потом улыбается нежно. Словно определиться никак не может. Словно хочет всё и сразу. Хочет больше. Хочет лучше, сильнее. Бомгю его понимает. Бомгю ему позволяет. Бомгю от его касаний точно так же мечется и растворяется, растворяется, исчезая вслед за волнением и способностью хоть как-то мыслить... Бомгю не понимает, как оказывается на кровати, и как нависающий над ним Ёнджун неуклюже стягивает с него рубашку не замечает тоже. Зато замечает поцелуи, растекающиеся по телу огненными импульсами. Замечает и запоминает. Каждый поцелуй в памяти. Каждый в сердце прямым попаданием. И Бомгю стонет внезапно, сам от себя не ожидая, когда Ёнджун спешно спускается к ключицам, оставляя на правой лёгкий укус. Стонет... А потом уже остановится не может, словно плотину прорвало. Руки Ёнджуна повсюду, они пересчитывают рёбра, оглаживают жарко мышцы живота, сжимают бока едва-едва больно от переизбытка страсти. Его губы исследуют почти беспрерывно шею, грудь, а после снова к губам возвращаются. Они целуют, целуют, целуют беспрерывно, и Бомгю не поспевает за этим темпом, лишь хватается беспомощно за чужую майку, стараясь притянуть ближе, ощутить больше и потеряться окончательно. Он не понимает, что происходит. Он не осознаёт, что творит. Но ему хорошо, а потому всё можно. И Бомгю стонет тихо старшему в ухо, а уловив чужую самодовольную усмешку, обиженно кусает за мочку уха. Ёнджун шипит то ли довольно, то ли болезненно, Бомгю в любом случае доволен. Так ему. Дурман в голове, кажется, бесконечный. Бомгю не может разобраться в себе, не понимает, что и как ему делать, а потому лишь отвечает на многочисленные поцелуи сбивчиво, да беспорядочно гладит плечи, спину, сильные руки — всё, до чего способен дотянуться. И лишь когда ночную тишину разрезает отрезвляюще звук расстегивающейся ширинки, Бомгю приходит немного в себя. Вместе с осознанием ситуации приходит неуверенность и даже страх, но Ёнджун так уверенно и ловко стягивает с Бомгю штаны, что младший начинает сомневаться в сомнениях, и что-что, а это точно тот ещё отстой. На пару секунд Ёнджун отстраняется, чтобы стянуть с себя майку, и Бомгю этой передышкой пользуется для того, чтобы перевести дыхание и постараться собрать мысли в кучку. — Хён я... — но Ёнджун не даёт договорить, он склоняется к лицу Бомгю, опаляя горячим дыханием чужие губы и шепчет, пуская по коже табуны будоражущих мурашек. — Ты доверяешь мне? — и кто в этой жизни Бомгю вообще такой, чтобы ответить "нет"? Он кивает, словно завороженный, глядя старшему прямо в глаза и чувствуя, как внутри от липкого волнения помноженного на дикое возбуждение вулканы извергаются. — Тогда позволь мне... — Бомгю кивает неуверенно, чувствуя себя то ли идиотом, то ли влюблённым по уши. Оба варианта кажутся вполне состоятельными, но не вполне воодушевляющими, поэтому Бомгю лишь прикрывает глаза, сдаваясь на милость своему новому свету и смыслу. В конце концов, это же Ёнджун, и он не сможет сделать плохо... Ёнджун целует как-то особенно глубоко и трепетно, прежде чем вновь отстраниться, кинув через плечо поспешное — Подожди секунду — и соскользнув с кровати. В ночной темноте, Бомгю особенно хорошо видно, как Ёнджун, нащупав в кармане джинсов телефон, светит им, что-то ища в многочисленных ящиках. Бомгю глаза, погружаясь в полную темноту и вспоминая горячие руки на своих бёдрах, поцелуи на шее и дыхание на коже. Вспоминая весь этот бешенный адреналин и пьянящий коктейль эмоций. Только бы не волноваться. Только бы ничего не испортить. Только бы... Бомгю чувствует, как под весом Ёнджуна тихонько прогибается кровать, и как старший вновь нависает сверху. — Хён... — Я люблю тебя
