Этой весной смерти со мной радостно

После четырех часов работы гер Фромм объявил фриштык — пятнадцатиминутный перерыв. Он уселся поудобнее, открыл свой портфель, вытащил термос, сверток с провизией и принялся уплетать бутерброды с маслом, мармеладом, сыром и колбасой. - Сука, - прошептала Динка. - Я сейчас в обморок упаду, мне кажется, я даже отсюда запах чувствую, - Света ухватилась за Динкину руку, потому что голова, в самом деле, закружилась. Обвалившаяся кирпичная кладка осыпалась кругом огромными грудами, конца этим залежам, казалось, никогда не будет. У Светы уже к концу первого часа работы силы совсем кончились, и Динка каждый час выдавала ей по крошечному сухарику. - Потерпи, - поддерживая Свету под руку, - скоро обед уже, хоть баланды похлебаем. - Ой, Динечка, сколько я так ещё выдержу, не знаю, из меня весь дух вон уже. Вечером после смены, в душевой комнате Динкин взгляд невольно задержался на Свете, множественные кровоподтёки и следы от ударов плетью «украшали» спину девушки, и такая худющая, что каждый позвоночек можно было пересчитать. Света осторожно набирала в ладошку ледяную воду и поливала корки на голове, пытаясь, хоть немного отмыть запекшуюся кровь, каждый раз вздрагивала, когда холодные капли касались спины и стекали вниз по пояснице до ягодиц. - Света поторапливайся, сейчас воду отрубят, - подгоняла Динка, потому что воду включали, действительно ненадолго. До барака девушка уже еле волочила ноги, Динка поддерживала её под локоть, наблюдая, чтобы охранники ничего не заметили, иначе наказания не избежать. Каждый день был похож на другой, как две капли воды. Какой-то калейдоскоп одинаковых картинок, подъем, работа, отбой. Несмотря на измождённость и истощенный организм, Света понемногу освоилась и обвыклась. Уставала, конечно, но с ног уже не валилась и иногда они перед сном долго беседовали с Дианой. Вспоминали довоенную жизнь, своих родных, гадали - живы ли, школу, первые свидания и влюблённости. Через две недели после прибытия в лагерь Светы, их барак по очереди стали направлять в уцелевшие цеха, а тех, кто работал в цехах, наоборот, на разбор завалов. Сразу стало немного легче, хоть какой-то отдых от тяжелой физической работы. - Светка, под одним завалом девчонки бомбу не разорвавшуюся нашли! – шептала Динка после отбоя под одеялом, затянув туда Свету, подальше от чужих ушей. - И что? – Света вдруг страшно разволновалась. - Сказали, что можно попытаться ее взорвать. - Ты, что Дина, это же всё на воздух взлетит! Люди погибнут! Наши люди, Динечка! Фашистов не жалко, - кажется Света начала всхлипывать. - Иди сюда, - Динка обняла крепко, уложила к себе на плечо, - надо рисковать, Свет, мы здесь не выживем. - Допустим, взорвётся она, а дальше что? - А дальше бежать, лес совсем рядом, а за лесом горы, там затеряемся, фрицы туда не полезут, побоятся, там партизаны, говорят, прячутся. Надо пробовать Светик, или пан, или пропал. Ты со мной? – Диане очень хотелось, чтобы Света согласилась, страшно было оставлять этого птенчика здесь одного. - Я с тобой! Если одна тут останусь, пропаду! Спасибо тебе! – еле касаясь, поцеловала Динкину щеку. Через неделю союзники снова бомбили фабрику и близлежащие заводы, и диверсия с бомбой не понадобилась. Видимо один из снарядов угодил именно в то самое место, рвануло так, что пыльная взвесь ещё долго висела в воздухе, что было на руку узницам, решившимся на побег. - Быстро, Света, - Динка рванула девушку за руку и потянула в сторону поля, на котором набирали силу зелёные ростки злаковых, за полем вдалеке виднелась лесополоса. Света скинула деревянные башмаки, зажала их под мышкой, бежать было тяжело, босые ноги постоянно попадали то - на камушек, то - на что-то колючее, и это всё впивалось в ноги, притормаживая бег и так небыстрых заключённых. - Не могу, Динечка, - в груди все горело огнем, воздуха не хватало, Света дышала очень тяжело, но останавливаться сейчас никак было нельзя, со стороны фабрики слышался лай собак и автоматные очереди. По полю за ними бежали еще несколько человек. Снова раздались выстрелы и две женщины, взмахнув руками, упали как подкошенные в густо зелёные всходы озимых. - Давай, Светуля, немного осталось, брось ты эти колодки, в них же всё равно нельзя ходить, только ноги ломать! Далеко ты в них сможешь убежать? Но Света упрямо продолжала тащить клумпесы под мышкой. В лесу передвигаться стало труднее, деревья мешали быстрому движению, хотя отлично прятали и маскировали беглянок от чужих глаз. - Давай Света, давай, моя хорошая, немножко осталось до гор, там отдохнём, - Динка тянула спотыкающуюся Свету из последних сил. - Не могу, Динечка, мОчи больше нет. Брось меня. Одна ты быстрее. Не нужно было тебе меня брать с собой, обуза я тебе, - и Света без сил рухнула на траву. - Ты что удумала? Как это брось? Давай, давай, поднимайся, я помогу. И никакая ты не обуза! Выдумала ещё! Пойдём потихонечку. Представь, что мы с тобой гуляем. – Динка подхватила Свету под мышки, потянула вверх, поставила на ноги. Завела её руку себе за спину, а своей обхватила Свету. - Потихонечку, Светуль по шажочку, вот так, умница, молодец. - Возишься со мной, как с маленькой, - Свете было очень стыдно, что она такая слабая и совсем бессильная. Лес кончился внезапно, звуки, доносящиеся со стороны фабрики, затихли, вокруг стояла звенящая тишина, даже птиц почему-то не было слышно, и перед глазами девушек предстала небольшая равнина, за которой простирались, уходящие далеко за горизонт, горы. У самого подножья тихонечко журча, тёк маленький родничок с вкусной обжигающе-ледяной водой, Света и Диана задержались возле него, умылись и утолили жажду, жаль, набрать водицы было некуда. Постепенно карабкаясь все выше и выше раздирая ноги в кровь, девушки оказались на узенькой тропке. Откуда она взялась? Может еще с мирных времен осталась, а может быть, уже в военную пору появилась, недаром же ходили слухи о партизанах. У Дианы был план выйти именно к ним или добраться до советских частей. В лагере из уст в уста передавали рассказы, что советские войска движутся уверенно на Запад. Правда ли это была, и откуда растут ноги у таких сведений, никто точно сказать не мог. Высоко в горы решили не подниматься, там и холоднее, и окружающая местность будет хуже просматриваться. На пути попалось небольшое углубление в скале, похожее на маленькую пещеру. День клонился к вечеру, и в горах стремительно темнело, дальше идти было опасно, путь незнакомый и легко можно было сорваться в пропасть. Необходимо было устроит ночлег, чтобы с первыми лучами солнца продолжить свой путь. - Давай, Светуль, здесь сегодня останемся на ночёвку, а завтра с рассветом, снова в путь, - Динка пропустила девушку вперёд, подождала, пока та удобно устроится, и сама полезла следом. Камни были еще теплые, хранили дневное тепло от ласкового весеннего солнышка. Динка достала из-за пазухи небольшую тряпицу, развернула, там были сухарики, как знала, что побег случится сегодня и прихватила этот свёрток с собой, достала два - один Свете, другой взяла себе. - Хорошо бы деревня встретилась на пути, одеждой какой разжились там, или харчами, на сухариках долго не протянем. - Страшно Динечка в деревню-то заходить, вдруг, немцы там или жители полицаям сдадут, – Света улеглась на плечо к Диане, обняла рукой за талию, крепко прижалась, всё теплее, когда совсем рядом и близко. Динка сама не знает почему, вдруг потянулась и поцеловала Светину макушку. - Спи, Светик, надеюсь, что нам повезёт! Света засопела, а Диана всё никак не могла уснуть, думая о том, что принесет им завтрашний день, только бы добраться до своих, чтобы не поймали, с лагерниками не церемонились, расстрел на месте. Только бы повезло! Динка обняла Свету и ещё крепче прижала к себе. Подумалось: «Какая же маленькая, хрупкая и беззащитная, так доверчиво прижимается во сне, как будто безоговорочно верит, что смогу её защитить и уберечь!»