The Song of Vile and Fondness

the song of vile and fondness creates some fire to burn together, sapphire tears are getting gathered when battles lost and won

the song of vile and fondness created us to burn in ashes indeed, together or apart if you get burned, don't be astound when broken wings are falling down

— darlene maal

Полторы недели спустя...       Рейле казалось, что она едва успела задремать, как вдруг чья-то рука коснулась её плеча. Она сразу же вскочила из-под простыней, задевая рукой плечо спящего рядом Эймонда.       Отчаянно разглядывая темноту Рейла пыталась распознать ночного гостя в своих покоях.       — Это я, – тихо прошептала Хелейна. Её голос слегка дрогнул, а вместе с ним и что-то внутри Рейлы.       — Боги... Хелейна, что стряслось?       Непонимающе качая головой, Рейла скинула ноги с постели, в темноте нащупывая руки подруги и усаживая её подле себя. Плечи Хелейны подрагивали, вместе со всем телом, и Рейле не требовалось освещение, чтобы знать насколько сейчас испуганно и всполошено выглядит её подруга. Она могла бы поспорить, что и у неё самой вид был не лучше, после столь резкого и неожиданного пробуждения.       Краем сознания, пробуждаясь, она успела подумать, что её отец вернулся в Королевскую гавань. Теперь она лишь выдохнула, в глубине души возрадовавшись, что это оказалось совсем не то, о чем она подумала.       — Чудовище.. Чудовище под досками, – покачиваясь, бормотала беловолосая принцесса. Её подруга слышала это не впервые.       Рейле оставалось лишь склонить подругу к своей груди и обнять её светлую голову, аккуратно убаюкивая.       Она истязала себя в догадках, каким чудом Эймонд ещё не пробудился? Веларион и сейчас краем уха слышала его тихое сопение в подушку, под звук которого привыкла засыпать за последние девять дней.       — Рей.. Ты н-не понимаешь. Не понимаешь.       Брови Веларион изогнулись, сдвигаясь на переносице. Она в смятении сжала руку Таргариен крепче, дожидаясь, пока та решиться продолжить.       — Визерис.. Визерис мёртв. Король мёртв, – охладевшим, почти замогильным тоном шептала Хелейна.       Она никогда не называла своего отца по имени, лишь по статусу и по степени родства.       Внутри у Рейлы все сжалось. Она на секунду обернулась на спящего Эймонда. Тот все так же сопел, его дыхание не сбилось ни на малейшую долю секунды. Не в состоянии совладать с собой Веларион безшумно вскочила с кровати, ступая ногами на холодный пол.       Ладонь мгновенно потянулась ко рту, чтобы прикрыть его и ограничить возможные звуки, рвущиеся наружу. Внутренние органы сдавило от неожиданности. На глаза навернулась мокрая пелена слез, возникших от осознания того, что теперь им предстоит. Рейла услышала в ушах стук, нет, грохот собственного сердца.       Что теперь будет с ними всеми..?       Хелейну, сидяющую на постели всё ещё трясло. Рейла даже могла слышать как дрожат её зубы.       «Мёртв. Мёртв. Мёртв», – Хелейна не переставала шептать это. Её губы почти не двигались, произнося слова, лишь без устали дрожали.       Рейла закусила ноготь на большом пальце и стала босыми ногами наматывать круги у кровати.       Тихая ночь была прервана шумом в ушах.       — Лей, когда это произошло?       Хелейна отвечать была не намерена. Теперь уже кажется не из-за шока, ведь её глаза – настолько, насколько Рейла могла рассмотреть в темноте, прояснились.       — Лей, я должна знать. Когда это произошло? – с нажимом спросила Рейла, сжимая плечо светловолосой.       — Они сказали, что это было в день пика луны.       Едва услышав эти слова от Хелейны, Рейла бросилась бежать. Её лицо было бледным, но глаза сверкали холодной решимостью.       Пик луны был два дня назад. И если об этом до сих пор не сообщили, то произошло именно то, чего вся семья Рейниры боялась. Алисента хранила смерть Короля втайне, чтобы у неё было время подготовить свой мятеж против наследной принцессы.       Рейла неслась, едва замечая места, по которым бежит и едва узнавая тайный коридор, о котором знали далеко не все.       В покоях Эйгона она была не в первый раз. Но надеялась, что в последний.       На первый взгляд помещение оказалось абсолютно пустым. На недавнее присутствие живой души указывали только полусожженные свечи и полу-пустой кувшин с вином. На раскуроченной постели хозяина покоев не нашлось и в голову к Рейле уже успела закрасться мысль о том, что Эйгона уже успели схватить и начали готовить его к перевороту.       После несколькоминутных поисков она наконец обнаружила его, завернутого по пояс в белоснежное полотно простыни, сидящего на одном из кресел с золочённой спинкой. Вид у него был довольно-величественный, если не жалкий, покрытый пьянством.       Оказывается, он всё это время с упоением наблюдал за тем, как она решилась искать его даже под полами кровати на которой он спал. И молчал будто ему зашили его взбалмошный рот.       Теперь терпению Рейлы приходил конец и она намеревалась отказаться от своей затеи, которую поставила за цель на пути к его покоям. Потом выдохнула и поняла, что ему это выгоднее, чем ей самой.       — А твой муж знает, что ты здесь? – ехидничает охмелевший принц.       Мгновенно подлетев, она накрывает его рот своей ладонью, чтобы он перестал говорить так громко. Стража за дверью могла войти в любой момент и тогда бы ей пришёл конец. Если бы её застали в таком виде посреди покоев старшего брата её мужа, да ещё и в таком положении, то Рейле было не сдобровать.       Он в ответ лишь высунул язык, облизывая внутреннюю сторону её ладони. Рейла одернула ладонь, с отвращением шипя.       — А ты и вправду назойливый придурок каким тебя кличут, ты знал? – она сверкнула глазами на распластавшегося в кресле Эйгона. – Если ты хоть ненадолго заткнешься и перестанешь нести свой извечный хмельной бред, то я так уж и быть – скажу то, что может сохранить не только твою жизнь, а и жизнь очень многих во всем Вестеросе.       Растратив все своё дыхание на сдавленный шепот Рейла заглотнула ртом воздух, наблюдая, как глаза Эйгона постепенно расширяются и загораются интересом.       — Нам могут помочь.       Утреннее солнце успело нагреть ещё тихие улицы. Веларион в её плаще с капюшоном стало жарко. Ясный день – и то приятно. Если бы ещё вороньё так противно не каркало, кружась над городом – вышла бы полная идиллия. Если бы она забыла зачем и почему она находилась здесь, а не нежилась в шелковых простынях на своей просторной постели.       Она не прислушивалась к разговорам вокруг. Невзирая на ранний час, Блошиный Конец был, как всегда, полон и до жути тесен. Вниз к Шёлковой улице она спускаться не стала, опасаясь неведомо чего.       Было опасно передвигаться по улицам вместе с Эйгоном, поэтому его она оставила скрываться в надёжном месте, пока сама отправилась на вылазку. Ей нужно было разузнать насколько вероятно им с Эйгоном сейчас было бы отплыть на самом скором корабле. А ещё она пыталась понять; за ними уже послали стражу или нет?       В глубине души она могла бы наивно понадеяться на то, что никто ещё не спохватился, но умом она точно понимала, что Эймонд, проснувшись вскоре после её исчезновения, просто так не оставил бы это дело. Наверняка он растерялся в догадках, но Рейла могла быть уверена, что не на долго.       Её муж не был глуп, как и она сама.       Записки ему оставить она не успела. Поэтому теперь ей оставалось лишь веровать в милостивых богов.       Когда она вернулась к начальной точке, в Великую септу, Эйгона на месте не было. Помещение было молчаливым и слышались лишь потрескивания фитилей на свечах. У Рейлы по спине прокатился холодок.       Его вообще нигде не было.       Пара мужчин, облаченных в дорогие, но неприметные одежды, выбрались из очередной таверны с раздосадованными лицами. Они шли медленно, обсуждая что-то между собой, не подозревая, что за ними пристально наблюдают.       У стен этой части Королевской гавани были глаза и уши, что безустанно следили за нужными объектами чтобы донести своей хозяйке.       Но ни одна Бледная Пиявка не могла бы сейчас отвлечь его и заставить думать о чем либо другом. В голове Эймонда засела лишь одна мысль, повторяющаяся в его голове раз за разом. Почему его принцесса сбежала в компании его старшего брата, в тени которого он обитал все эти годы? Ответа у него не было. Но он надеялся, что в скором времени он появится и что объяснение будет достойным. Иначе.. Он не стал думать, что предпримет в таком случае, и мысль продолжать не собирался.       Коль, наматывавший круги рядом, только сильнее раздражал и без того напряженного до предела принца. Сир Кристон то и дело продолжал свою пустую болтовню о том, как же это можно было допустить. Эймонд старался не вслушиваться в его бубнеж, глазом окидывая каждый посещаемый переулок.       — …а эта избалованная пизда сделала всё только хуже. Такая же, как и её мать, – последние слова темноволосый командор практически выплюнул, смешивая их с ядом.       Это уже привлекло внимание Эймонда. Через мгновение Кристон понял, в чьей компании он находится, и под пристальным охладевшим взглядом Одноглазого принца двинулся вперёд, крепко-накрепко закрывая рот, больше не произнося ни звука. Он догадался лишь виновато склонить перед принцем голову, понимая, о ком говорит.       Эймонд не искал брата. По крайней мере не в полную силу. Он знал, что след Эйгона может привести к Рейле, если он ещё не придумал как с ней обойтись в своём бегстве. У Таргариена кипела голова. Он не произносил вслух сотен тех догадок, что давили ему на мозг, отталкивая холодный и здравый смысл далеко в закрома.       Коль к нему больше не заговаривал.       Сливаясь с толпой она свернула в тупик, залитый ярким утренним солнцем.       Рейла проталкивалась сквозь толпу, одной рукой придерживая покупки, а другой – прижимая к бедру кинжал, скрывавшийся под плащем. Воришки обожали такие скопления народа, особенно здесь. Не заметишь, как останешься без кошелька. Последнее сейчас волновало её менее всего. Украденный фамильный кинжал на поясе – куда важнее и ценнее. Если её найдут с ним, то вероятнее всего она окажется обезглавленной быстрее, чем успеет выговорить свой титул.       Она прошмыгнула через узкий каменный переулок, оставляя на спине пыльный след в виде нескольких тусклых полос. Рейла натянула на голову капюшон, ещё тщательнее скрывая волосы, стянутые в тугой хвостик на затылке. Опасливо оглянувшись, она столкнулась глазами с Мисарией, которая будто бы почувствовала её появление. А трое мужчин рядом с ней, дали Рейле понять, что дальше ни её, ни Эйгона не ждёт ничего хорошего.       — Чёртова Пиявка, – выдохнула сквозь зубы Рейла.       Она вновь скрылась в переулке, прижимаясь к холодному камню спиной и ладонями. Пыталась поразмыслить, что должна делать дальше и каким будет её следующий шаг.       Теперь, когда в эту маленькую игру с большим призом, вступил Отто Хайтауэр, Рейле нужно было быть осторожнее в несколько раз. Несколько десятков раз.       Надежда оставалась лишь на сира Эррика, которого она успела заметить рядом с его братом-близнецом. Но и на него она не могла положиться полностью. Сейчас в её руках находилась далеко не собственная судьба, от которой она оступилась, как только приняла решение бежать с Эйгоном. В её руках, казалось, находилась судьба всего Вестероса, хоть и чувствовалось это, словно на муравья возложили гору камней.       Она не бросилась бежать, но быстрым шагом старалась как можно скорее вернуться в септу. Если ей придётся двигаться дальше без Эйгона, то и думать нужно будет совершенно по другому, ведь без спутника, пусть и такого непутевого как Эйгон – ей будет куда сложнее пробиться.       Путь занял недолго, но Рейла могла выбрать дорогу и покороче, чего не сделала по своему несовершенному знанию этой местности.       И теперь, взглядом она уткнулась в пятерых мужчин, каждый из которых пристально смотрел на неё. Она была практически в самом низу ступеней, что вели ко входу в септу, и в этом было её преимущество.       Эйгон смотрел на неё с туманным отчаянием, и Рейла поняла, что до её прибытия ему вновь удалось отыскать что-то хмельное.       Коль и Аррик Каргилл глазели с неким злостным отвращением, наверняка размышляя о том, насколько она похожа на своих родителей.       Эррик же, глазами излучал ей указание бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше; желательно ей было бы уже оказаться на корабле, который доставил бы её на Драконий камень.       Она не бросилась наутек, как только столкнулась глазами с Эймондом. Лишь продолжила смотреть на него с искрами надежды в своих фиалковых глазах. Рейла таила в себе надежду, что он отпустит её без боя. Ошибка первая.       Пульс разжигал в голове огнище, но она не могла отвести взгляд. Ошибка вторая.       Когда Эймонд сделал шаг ей навстречу, Рейла не смогла пошевельнуться. Так и сталась стоять на месте, парализованная ядом собственных чувств. Ошибка третья – фатальная.       Но Эйгон оминул эту трёхступенчатую систему ошибок и сразу же кинулся в бегство, отвлекая Эймонда от Рейлы.       Подняться по ступеням, чтобы достигнуть сира Эррика было для неё непосильной задачей, путь преграждали Аррик и Кристон Коль, увлеченные своей схваткой. Попытайся Рейла сквозь них пробежать, могла бы оказаться покалеченной острием одного из мечей.       Но когда Эймонд окликнул Коля, приказывая ему бежать за Рейлой, то её словно привели в чувство. Она попятилась назад, глядя как в неё стрельнули темно-карие глаза командора и испустила забористое ругательство.       Побеги она сразу, то была бы уже на полпути к кораблю, на который должна была взойти.       Теперь испуг наконец ударил ей в кровь и ноги сами понесли её прочь от маленькой площади перед септой.       Долго бежать она не смогла. Руки командора крепко и грубо обхватили её плечи, она попыталась вырваться всеми своими силами, задействуя ноги. Но Коль лишь склонил её к земле и упер её бедра в землю, надавив ногой сверху.       Было ощущение, что ей крепко всадили по голове. Земля под ней вздрогнула, а около глаза, под бровью, ощущалось неприятное жжение.       — Отпусти меня, Коль! – прохрипела Рейла, дергая плечами. Хватка мужчины не ослабела, а лишь усилилась. Запястья защипало от грубой хватки; наверняка на тех местах останутся синяки. – Мой отец пустит тебя на корм драконам!       — Зато ты наверняка знаешь кто твой отец, принцесса, – язвительно хмыкнул сир Кристон, склонившись над ней.       — Можешь катится в яму, ублюдок, – сцепив зубы прошипела она.       Командор лишь издал невнятный хрипящий звук и ругательство, которого Рейла не распознала от звона в ушах. После чего, он потянул принцессу за капюшон, заставляя Рейлу вскочить на ноги. К тому моменту, она уже видела и слышала, как несколько пар ботинок неприятно шаркали по камню. Эймонд тащил за собой полу-сопротивляющегося Эйгона, а следом плелся сир Аррик, явно опечаленный произошедшим. Его брат исчез из поля зрения. Сбежал.       Про себя, Рейла с тихой надеждой попросила богов, чтобы он добрался до её матери и рассказал, что знал. Передал, что имел при себе.       Струйка крови, что стекла по её лицу от рассечённой брови уже засохла, образовывая неприятную корку. Эймонд, глядя на неё, мог только рявкнуть на Коля. Презентабельность лица принцессы была временно утрачена.

━━━━━━ ✧ ━━━━━━

      Она даже не помнила, как они столь быстро добрались до замковых ворот, в которые Эймонд с Колем вошли торжествуя. Эйгона теперь вёл сир Аррик, а Рейлу Эймонд крепко удерживал за предплечье, лишний раз сжимая его, когда она делала решительный шаг в сторону от него. Они не обмолвились и полусловом. Веларион держала рот крепко закрытым, и Таргариен, следуя её примеру, плотно сжал губы в тонкую побледневшую линию.       Знакомые коридоры показались ей дорогой на плаху. Путь к собственной комнате – шаги на встречу к позору, от которого ей вовек не отмыться.       Если бы только её мать не приняла решение временно вернуться на Драконий камень... Хотя Рейниру, за неосторожность дочери, сейчас винить не стоило. Если бы Рейла оказалась проворнее или действительно хотела убежать, то всё сложилось бы иначе.       — Эймонд.. Не нужно, пожалуйста. Пожалуйста, Эймонд..       Впервые за свои годы Рейла ощутила горький вкус страха и беспомощности.       Глаз Эймонда светился то-ли торжеством, то-ли сожалением; она так и не смогла распознать эту неоднозначную эмоцию, сияющую в нём.       Кроме них двоих, коридор был пуст. Её голос отдавался эхом от стен замка. В следующий миг, она оказалась прижата к стене, охваченная крепкой хваткой ладони Одноглазого принца. Исподлобья глядя на него, она практически шипела, в попытках ровно дышать. Рейла смотрела не на человека с которым провела большую часть детства, и совершенно точно не на своего мужа.       Она знала, что Эймонд не был ангелом сошедшим с небес, но не ожидала от него предательства.       Ошибка. Ошибка. Ошибка.       Когда он надавил сильнее, её холодная рука машинально поднялась, чтобы охватить его непривычно тёплую ладонь, предпринимая попытки отцепить его от себя. Она сжала его руку, через плотный рукав кафтана, пытаясь дотронуться до его внутреннего голоса, если это вообще было возможно.       — Я не злодей. Не нужно относиться ко мне как к одному из таких. Ты сама виновата. Нужно было бежать быстрее, – на лице Эймонда не дрогнул ни единый мускул.       Вторая его рука потянулась к её животу, от чего Рейла едва не всхлипнула. Он опустился ниже, к бедру. Длинными пальцами, он ловко расстегнул ремешки, которыми к её ноге были прикреплены ножны для кинжала. Кинжала Эйгона Завоевателя.       К этому моменту, Эймонд уже знал, что она умыкнула его, но тем не менее, не переставал удивляться этому факту.       Не утруждаясь, он сунул кинжал себе за пояс, рукой всё ещё удерживая шею своей жены – титул, к которому они оба с трудом привыкали. Он не знал, что теперь должен был с ним делать.       — Я люблю тебя, – неожиданно для самого себя произнес Эймонд. Его взгляд был прикован к её ране под бровью, вокруг которой уже запеклась кровь, которая казалась практически чёрной.       «Теперь меня это не заботит», – слова так и не сорвались с её губ, хоть и мимолетно пронеслись в её сознании. Она от них отмахнулась.       Рейла отчаянно кивнула и отвела взгляд, не в состоянии это слышать. Лишь чудом она сдержала наворачивающиеся на глаза слезы. Для неё – каждое его слово теперь было пропитано сладкой, ядовитой ложью. И теперь, она предпочла бы вообще не слышать его голоса.       — Рей, так не должно быть, – сдавленно прошептал Эймонд, краем уха улавливая шаги приближающихся стражей, что тарахтели доспехами. Алисента времени не теряла.       — Как будто я имею над чем-то власть, – в сторону фыркнула девушка.       «Надо мной всегда имела», – свои мысли Эймонд оставил при себе.       — Точно не теперь, – вместо этого выдавил принц. Его слова хладели, а взгляд терял остатки эмоций.       Стража слишком быстро оказалась у покоев Рейлы. Настолько быстро, что рука Эймонда едва успела отпустить шею принцессы. Оторвавшись от стены она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь окончательно восстановить дыхание.       — Принцесса, с Вами всё в порядке? – обеспокоенно затараторил один из двух стражей. Он был молод, а имя его Рейла запамятовала. То ли Ренн, то ли Росс.       Она хотела ему ответить, и уже было открыла рот, но ей пришлось сразу же сомкнуть губы.       — Принцесса попала в некую.. передрягу. Нет причин беспокоится, – ответил за неё Эймонд. – Я пришлю мейстера.       Стражник кинул на обоих обеспокоенный взгляд, и выразительно посмотрел на Веларион, будто ожидая её подтверждения. Такая преданность стража её приятно удивила, но тем не менее, под пристальным взглядом Эймонда, она ответила ему слабым утвердительным кивком. Только после этого, парень молчаливо отошёл к двери, утыкаясь взглядом в далёкий конец коридора.       Одноглазый принц, сконцентрировав свой взгляд на двери, взял принцессу под локоть, отмыкая двери. Рейла даже не успела закрыть двери собственных покоев, когда почувствовала, как её закинули на плечо. Она сразу же запротестовала, кулаками стуча по спине мужа, но тот на неё не среагировал, продолжая нести принцессу, словно мешок наполненный зерном.       После, он закинул её на кровать, не заботясь о кипе разбросанных вещей на ней, и вылетел из комнат, закрывая дверь за собой на заслон. Всё произошло настолько быстро, что Рейла даже не успела среагировать. Сорвавшись с постели, она уткнулась ладонями в запертые двери.       — Дверь остаётся закрытой. Никто не входит и не выходит, а она остаётся там. Потайные ходы из её покоев перекройте. Сейчас же.       — Эймонд! – хриплым голосом окрикнула Рейла.       Ответа не последовало.       В отрицании, она закачала головой, а все её внутренности будто окаменели, становясь тяжёлым бременем в ее теле. По спине прошлась ледянящая волна страха.       — Эймонд! – снова крикнула она, безуспешно молотя дверь.       Теперь горячие слезы скатывались по её щекам, а ладонь начинала неприятно отдавать током, когда рука Рейлы соприкасалась с деревом. Для неё были перекрыты все выходы не только из замка, но и из собственных покоев. И она, как самая наивная дура, позволила Эймонду запереть себя в этой клетке.       Не сегодня. Многим ранее.       Эймонд, не оборачиваясь, поспешно отдалялся от её покоев.       Рейла, медленно проведя рукой по тёмному дереву, скатилась на пол, упираясь локтями в колени и зарываясь руками в растрепанные волосы. Она крепко зажмурила глаза, покачиваясь на полу; сцепив зубы, чтобы не закричать, что есть мочи. Ногти больно врезались в кожу головы, когда Рейла безуспешно пыталась привести себя в чувство, придумать, что должна была предпринять теперь.       Вместо способов побега, в голову лезли голоса, которые она с трудом могла расслышать за биением своего сердца.       «Подними волосы», – затем, фантомное ощущение от холодящего кожу золотого ожерелья. Следом, боль от того, как это ожерелье сдавливало её горло, под плотной хваткой Эймонда.       «Ты обязан любить её. Защищать её. Контролировать её».       «Это нормально — желать того, что причиняет тебе боль», – именно это сказал ей Люцерис, когда она впервые упала со спины обожаемого ею дракона. По своей вине.       «Я имел неосторожность начать грязную игру с драконом, месяцами ранее».       «Между вами будто пролетел Балерион, который прожег почву своим пламенем и оставил это огнище тлеть».       «Любое солнце рано или поздно затухает. Ты больше никогда не позволишь себе этого».       Неизведанная сила подняла её на ноги, и тогда, она начала сносить всё, что видела на своём пути. Со злостью вырвала несколько страниц, испещренных его именем, из своего дневника, и швырнула их в растопленный камин, воздержавшись от того, чтобы кинуть туда всю тетрадь. Глядя на горящие листы ей не стало легче.       Ей стало трудно дышать.       Рейла уже не видела ни мраморного пола с вычурным ковром, ни гобеленов на стенах, ни огня перед глазами. Вместе с этим исчез шум повозок по брусчатке и шорох ветра в портьерах.       Исчезло всё.       Мир стремительно потемнел в её глазах, а затем превратился сияние далёкой, холодной звезды, режущей глазницы.       Задыхаясь, она вскочила. Сознание врезалось в неё, как дубина. Кошмар оставил её ошеломленной и расколотой на мелкие частицы. Медленно — слишком медленно — осознание текло по её жилах, заполняя болезненную рану внутри. Она покачала головой, чтобы избавиться от воспоминаний, проносящихся в её голове словно вспышки.       Она отключилась прямо на полу перед камином? Если да, то почему теперь была уложена в постель и переодета в исподнюю сорочку?       С кряхтением, Рейла приняла сидячее положение, всё ещё не понимая, приснились ей все те события или все же нет. Дотронувшись до своего лица, она сразу же поняла: все было реально. Бровь саднила, хоть и не так сильно, как до этого. Её ладонь переползла на лоб, накрывая его, после чего она лишь томно вздохнула.       Бывает ведь, что люди не сходятся характерами? Рейла с Эймондом не сошлись в идеях любви.       И это всё испортило.       И это было первое, о чем она подумала когда пришла в себя. А поводов для беспокойства было куда больше, чем одно разочарованное сердце.