The Song of Vile and Fondness

О, лучше, лучше спать, чем плыть во тьме безбрежной, И снова плыть для новых бед. Покойтесь же, друзья, в отраде безмятежной — Пред нами странствий больше нет.

— «Вкушающие лотос» Альфред Теннисон

      Её покои больше не казались таким тёплым и радостным местом, как раньше. Теперь это простая комната, с каменными стенами и холодным полом, который она вечно чувствовала под своими ногами. С замиранием сердца она каждый раз смотрела на входящего в зал Деймона, ожидая, что тот в один день придёт с вестью о том, что её братья, оба, вернулись в целости и сохранности. Что ни один из них не пострадал и они были готовы бороться и дальше.       Но этого не происходило, сколько бы она не ждала, сколько бы она не молилась всем Богам. Ни единой вести.       Как только она вошла в покои, её нос уловил до боли знакомый запах. Но он не мог быть реален. Его не могло быть здесь. Это наверняка плод её бурной фантазии и возбуждённого последними событиями ума, не более.       Но с каждым шагом запах только усилился, а сама она увидела мокрые белоснежные волосы, заплетенные в растрёпанную косу. Рейла замерла на месте.       Эймонд развернулся к ней лицом, и она действительно не хотела верить своим глазам. Непонятное ей выражение на его лице, заставило Рейлу нахмурить брови и задержать дыхание. Возможно, если она перестанет слышать запах, то и перестанет его видеть?       Её догадки не подтвердились. Он всё ещё стоял перед ней. Весь промокший до нитки, настолько, что с него буквально капала вода, собираясь в лужу вокруг.       — Sīlāvose umbun aōho āmāzinot kepe ñuhe mīvindigon toliot ilzi. Несомненно, ты вернулся не для того, чтобы насмехаться над моим отцом, – со смешком выдала она.       Он поднял на неё глаза, и что-то внутри Рейлы зашевелилось. Начало извиваться и расталкивало все её внутренности. Что-то случилось. А если и нет, то, что он делал здесь? Как он здесь оказался, и, в конце концов, как он прошёл сквозь всю стражу?       — Рейла, я… – начал он. Но она не дала ему продолжить.       — Эймонд, пожалуйста. Просто... Возвращайся к брату с сестрой, – Эймонд трижды попытался перебить её. – Нет, Эймонд, пожалуйста. Пожалуйста, уходи. Если тебе есть что сказать, я принимаю воронов. Тебе нельзя здесь быть.       Она развернулась к нему спиной, громко выдыхая, отходя на «безопасное» расстояние.       — Я убил его.       Её глаза вспыхнули, и она крепко зажмурилась, останавливая порыв крепко закрыть уши ладонями. Внутри что-то рухнуло, будто огромный дракон приземлился на маленький островок, да так, что его затопило. Затопило и её. Накрыло огромной волной, сбивающей с ног.       Снаружи – она все так же осталась стоять на месте; только с губ сорвался рваный вздох, после которого она сразу же сжала их в плотную линию.       На несколько мгновений повисла тишина, в которой она даже не слышала треск поленьев в камине. Она не слышала ничего, а он все так же стоял у неё за спиной, сжимая в кулак руку, протянутую в её сторону.       — Ты пришёл закончить начатое, супруг? – сглотнув выступившую на языке горечь, выдавила Рейла.       Эймонд был потрясен. Его лицо превратилось в выражение чистой печали, когда он почувствовал, как кровь, которая всё ещё текла в нём, стынет в жилах. Он не мог поверить тому, что слышали его уши. Он понятия не имел, что должен чувствовать.       Все эмоции, мысли, пронесшиеся в его голове, казалось, затуманили все вокруг, оставив его в состоянии шока, как будто он снова стал ребенком. Он ничего не мог сказать, так как не знал, что и думать. Его сердце, его тело... они были в полном шоке, его разум не мог принять то, что он сам сотворил.       — Нет, нет... Нет. Рейла, я не хотел этого.       Его голос был дрожащим и полным сожаления. Ему было стыдно, впервые в жизни настолько сильно, что ему хотелось зарыться под землю, чтобы никто более не видел его. Рейла могла в ответ лишь покачать головой, громко сглатывая.       — Тебя не должно здесь быть.       Он не знал, что ей ответить. Он не мог оправдать то, что он сделал. Ничто не может оправдать убийство мальчика. Её брата. Его племянника. Даже самая драгоценная речь не могла спасти его положение. Он знал, что поступил непростительно, и в этот момент стыд и печаль о том, что он сделал, наполнили его до краев, как никогда раньше. Принц не знал, как утешить её, и не ожидал, что её утешит хоть что-то, исходящее из его уст в этот момент. Он просто стоял молча, его глаза были полны слез, он смотрел на неё, полный призрачной надежды на то, что она могла бы его принять и простить.       Она развернулась к нему лицом. Душевная боль, отразившаяся на нём, была мимолетной, но принц уловил это мгновение, и у него все сжалось внутри.       — Мне очень жаль, — прошептал он, понимая всю глупость этих пустых слов.       Она пожала плечами, показывая, что его сожаления не меняют и не могут изменить случившегося.       — Мне тоже… жаль, — сказала Рейла, поворачиваясь к огню, не в силах смотреть на убийцу.       Его сердце билось так, словно вот-вот взорвется. Мысль о том, что кто-то, кому он доверял, принцесса Драконьего Камня, отвернулась от него, причиняла Эймонду куда больше боли, чем он ожидал. Сердце обливалось кровью, как никогда прежде. Он ничего не мог сказать, чтобы всё исправить.       — Я.. я люблю тебя, – его голос снова дрожал от чистой муки. Боль была настолько сильной и глубокой, что пронизывала все вокруг. Он больше не мог этого выносить. Не после всего этого.       — Теперь меня это не заботит.       Несмотря на неразрывные узы, заключенные между ними, теперь они были друг для друга незнакомцами, да и только.       — А теперь, тебе стоит удалиться отсюда, пока я не скормила тебе твой собственный меч.       На долгие мгновения она закрыла глаза, подшёптывая себе под нос, чтобы он исчез. Исчез, и больше никогда не появлялся в её жизни. И вновь она задержала дыхание, чтобы не слышать запах. Лавандовое масло, соль и древесина. Опустив голову, она открыла глаза и прерывисто выдохнула.       Рейла стёрла со щеки слезинку, скатившуюся по её щеке и сделав глубокий болезненный вдох, развернулась на каблуках, быстрым и тяжёлым шагом направляясь к ступеням, которые спустили бы её к морскому берегу. Стены давили, а ноги жгло от каждого нового шага вниз.       Одежи и волосы её потрепались от холодного воздуха над морем, но её сейчас это ни капельки не заботило. В голове кишел рой шумных мыслей, одна старалась перекрикнуть другую, от чего Рейла только сильнее сжимала губы в тонкую полоску и впивалась ногтями в собственные ладони, на которых оставались следы в виде полумесяцев, которых она сейчас не чувствовала.       Берег встретил её с серыми тучами, на синеющем небе, где трудно было заметить хоть одну сияющую звезду. Яланакс же подобрался ближе, обмакивая одно крыло в холодную морскую воду и задирая морду к небу. Дракон часто дышал с присвистыванием и рокотанием, которое отдавалось эхом в голове Рейлы. Отдавалось бы, если бы она слышала его, за пеленой кричащих голосов.       Упав на колени перед волнами, она уткнулась руками в песок, чувствуя, как в следующую секунду её руки и колени омывает волна прилива. Её плечи содрогаются, вместе со всем её телом. Слезы сливаются с морской солью, зубы стучат, как камни в воде и с её губ срывается протяжный крик, от которого печёт горло, будто ей в глотку залили раскаленное золото.       Воды, омывающие Драконий камень, загорелись синим пламенем, пока принцесса громко всхлипывала и била руками о мокрый песок и камни, разбрызгивая воду вокруг. Она пыталась разодрать ногтями камни, которые омывала солёная вода.       Никто не стал её разыскивать.       У принцессы Рейлы отняли истинную королеву, которой она присягнула в верности и должна была служить и наследовать. Она заберёт для матери трон, даже ценой своей головы.       Часть её умерла в этот день.       Все знали, но никто не видел.       Потому что тела не было.       Принцу было четырнадцать лет. И смерть его, положив конец переговорам и брачным союзам, начала войну крови и пламени.