Вересковое сердце не бьется

Александр родился в последний месяц года — месяц Вечерней звезды. Азирафель хорошо помнил то время: ему было девять лет и он вдруг стал полностью предоставлен сам себе. У Азирафеля были хорошие отношения с мачехой и, хотя он и не смог полюбить ее так же сильно, как любил маму, она сразу стала ему добрым другом. Но Леонора была слишком молода, и ей не хватило мудрости и опыта, чтобы поделить свое внимание между новорожденным сыном и уже достаточно взрослым, но все-таки чужим ребенком. Отец же, как казалось Азирафелю, не интересовался им никогда. Будучи полукровкой, Азирафель всегда считал себя больше бретонцем, чем имперцем. Он буквально с самого рождения чувствовал, как в его бретонской крови, унаследованной от матери, в непреодолимом желании вырваться наружу течет и пульсирует поток настоящей, сильной магии. Азирафель научился колдовать еще в раннем детстве, даже читать научившись гораздо позже. Сначала магия выплескивалась из него бесконтрольно, но через какое-то время он смог подчинить ее своей воле, тренируясь каждый день и все больше углубляясь в эту удивительную сферу жизни, доступную далеко не всем. Вызывая бурное неодобрение отца, который собирался сделать из старшего сына такого же хитроумного и сильного политика, каким был сам, Азирафель грезил лишь об одном — работать в Синоде и изучить магию настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Когда родился Александр, и об Азирафеле все забыли, он понял, что для него это прекрасная возможность пойти по своему собственному пути и больше не искать поддержки и понимания в семье. Теперь он мог выбираться из города и изучать его окрестности, мог наблюдать за простыми людьми, общаться с ними и получать те знания, которые никогда бы не смог получить из библиотечных книг, а самое главное — теперь он мог бесконечно практиковаться в магии. Ни у кого из детей его положения и сословия таких возможностей не было. Его похождения начались на улицах Талос Плазы, а потом плавно перетекли в Портовый район Имперского города, где он, переодевшись в невзрачную одежду и изображая из себя простого крестьянского мальчишку, любил общаться с многочисленными торговцами, капитанами кораблей и обычными путешественниками. Азирафель часто помогал кому-то, выполняя простые поручения по доставке писем или сбору ингредиентов для зелий. Многие знали и любили приветливого, доброго мальчика, который почти каждый день крутился рядом с кораблями и помогал всем подряд, не беря за помощь ни септима, предпочитая деньгам вознаграждение в виде знаний и общения. Но все же доков в какой-то момент стало мало, и однажды Азирафель обнаружил себя на другой стороне озера, стоящим на перекрестке дорог, ведущих во все крупные города Сиродила. В тот день он покрутился немного на месте, но так и не решился пойти дальше. В отличие от Кроули, который в его возрасте обошел уже, наверное, все известные города провинции, Азирафель всегда мыслил слишком трезво и рационально. Кроули часто говорил, что в нем нет духа авантюризма, да и откуда бы ему взяться у сына советника. Он смеялся и шутил над осторожностью Азирафеля, прикрывая этим свои собственные обиды на мир, а Азирафель сердился на него, но тщательно скрывал это, потому что в глубине души знал, что Кроули прав. Вполне возможно, эти недомолвки в конце концов и отдалили их друг от друга. Азирафель внимательно смотрел на густой лес, мимо которого проплывала его лодка. Согласился бы он тогда пойти вместе с Кроули, если бы тот позвал его с собой? Азирафель много размышлял об этом и пришел к выводу, что нет. Это решение наверняка далось бы ему нелегко, но он точно знал, что отказался бы. Что же, рассудил он, значит Кроули любезно избавил его от принятия каких-либо тяжелых решений. В какой-то момент Азирафель понял, что бессмысленно злиться на него, если исход в любом случае был бы один. Даже согласись он тогда пойти, неизвестно, какая судьба ждала его там, вдали от дома, поэтому Азирафелю следовало поблагодарить Кроули за свою ненароком спасенную жизнь. Но почему-то за такую жизнь благодарить никого не хотелось. В этом городе казненных преступников принято было вывешивать над мостом и оставлять гнить на солнце, из-за чего Азирафель ненавидел входить в главные ворота Бравила, предпочитая делать это через доки. Он заплатил лодочнику, который пришвартовался прямо около городских ворот, выбрался на пристань и, накинув на голову капюшон, вошел в Бравил. — Что ждет меня в этой жизни? — однажды в сердцах сказал ему Кроули. — Только Бравил: я родился в Бравиле, вырос в Бравиле и сдохну наверняка тоже здесь. Возможно, из-за этого он и покинул Сиродил, покинул свой родной дом и Азирафеля тоже. Конечно, Азирафель ненавидел Бравил всеми фибрами души, но сейчас ему в голову пришла весьма эгоистичная мысль, что даже этот прогнивший город оказался бы для Кроули лучшим исходом. Он все еще стоял у ворот и вертел головой в поисках хоть кого-то, кто мог бы привести его к нужным людям. Сегодня он все утро силился вспомнить имя хотя бы одного из так называемых коллег Кроули, но не смог. Поход к этим сомнительным личностям был очень опасной затеей, но в любом случае их сначала предстояло найти. Азирафель еще раз огляделся по сторонам, поглубже опустил капюшон и просто пошел по городской дороге в надежде на то, что удача приведет его в нужное место. К счастью, долго ждать ему не пришлось. — Подайте монетку нищему, добрый господин, — грязный дряхлый старик протянул к нему раскрытую ладонь. — Я дам тебе сто монет, если ты поможешь мне, — Азирафель постарался как можно сильнее изменить голос — слишком уж хорошо его знали в этом городе. — Все что угодно, мой господин, — глаза нищего загорелись жадным огнем. — Я ищу одного человека, — Азирафель замялся, но потом решил импровизировать, — вроде бы, его зовут Кроули. Старик отшатнулся от него и, кажется, даже собирался уйти, но потом передумал. — Я отведу вас к нему, господин, — он наклонился близко к Азирафелю и дыхнул на него перегаром, — но хочу прежде получить плату. — Хорошо. — Азирафель вынул из кармана мешочек с деньгами, которые подготовил заранее, зная, что в Бравиле ему придется подкупать практически каждого встречного. Нищий потянулся было к мешочку, но Азирафель отдернул руку. Он высыпал на ладонь половину содержимого и протянул старику. — Вторую половину ты получишь, когда поможешь мне. Нищий состроил недовольную гримасу, помялся немного, но все-таки кивнул, соглашаясь, и молча направился вниз по улице. Азирафель убрал мешочек с оставшимися деньгами в карман и поспешил за ним. После долгих блужданий по переулкам нищий привел его к совершенно неприглядному входу в какое-то подвальное помещение. — Там, за дверью, вы найдете того, кого ищете, мой господин. Хотел бы я, чтобы все было так просто, подумал Азирафель. Он вздохнул, понимая, что ничего хорошего его здесь не ждет, но все-таки отдал старику вторую половину денег и, проводив взглядом его быстро удаляющуюся фигуру, толкнул дверь. Кроули был вором, и Азирафель понял это практически сразу, когда повстречал его на своем пути. Наивный и добрый Азирафель возмущался этому первое время, но потом просто предпочел закрыть глаза. В конце концов, это было у Кроули в крови. И, так же как и Азирафель, который уже родился с магическими силами, тот не был виноват в собственном происхождении. Кроули крал далеко не у всех и не всегда. Иногда он делал это из-за нужды, а иногда просто ради развлечения. Когда они бывали в доках Имперского города, куда свозились разнообразные товары со всех уголков Тамриэля, он неизменно воровал красные медовые яблоки у скайримского торговца, потому что знал, как Азирафель любит этот редкий северный сорт. Азирафель не ругал его за это, с особенным удовольствием поедая яблоки, добытые исключительно для него, но всегда незаметно оставлял пару монет на прилавке торговца. Когда Кроули вступил в гильдию воров, все стало гораздо хуже — теперь он не принадлежал себе, выполняя чужие приказы, воруя и рискуя жизнью ради посторонних людей и непонятных целей. Тогда они оба думали, что у Кроули просто не может быть другой жизни и другого выхода. Оказалось, что выходы были, только Азирафель понял это слишком поздно, когда Кроули уже воспользовался одним из них. Он спускался вниз по крутой лестнице, едва освещенной редкими факелами, висящими на стенах, и только сейчас, в оглушающей тишине сырого подземелья, заметил, как сильно бьется его сердце. Решившись пойти сюда, он даже не подумал, в какую авантюру ввязывается. Раньше Азирафель никогда не посмел бы прийти к этим людям самолично, в одиночестве, без охраны и без Кроули, но это было раньше. Сейчас он забыл обо всем, во что когда-то верил, и где-то глубоко внутри него уже начал просыпаться тот самый дух авантюризма, который так хотел пробудить Кроули. В данный момент Азирафелю нужна была информация и он намеревался получить ее любой ценой. Когда он вошел в затхлое, грязное помещение, служившее импровизированным баром, все присутствующие тут же окружили его плотным кольцом. — Так-так, кто это у нас тут, новичок? — протянула крупная светловолосая женщина, внимательно рассматривая его со всех сторон. Азирафель осмотрел лица вокруг и понял, что уже встречал многих из этих людей раньше, когда Кроули брал его с собой в Бравил. В основном это были мимолетные короткие встречи, во время которых члены гильдии воров очень быстро обменивались друг с другом вещами или информацией, а потом расходились и бесшумно растворялись в разномастной городской толпе. Кроули тоже участвовал в таких встречах, обычно оставляя его на безопасном расстоянии, однако у Азирафеля всегда было хорошее зрение и отличная память на лица, как, впрочем, и у членов гильдии воров. Азирафель точно знал, что скрываться бессмысленно, и быстро откинул капюшон. Послышался изумленный шепот: кто-то присвистнул, кто-то выругался, а женщина уставилась на него с изумлением. — Ну надо же, сам сын советника пожаловал в нашу вонючую дыру, — она прищурила светлые глаза. — Зачем ты пришел, малыш? Нисмир, кажется, уже объяснил тебе все. — Мне нужна информация, — смотря на нее в упор и стараясь даже не мигать, Азирафель вытащил из кармана мешочек с золотом и кинул его женщине под ноги. Она ухмыльнулась, но все-таки наклонилась и, подняв мешок, взвесила его в руке. — Смелый мальчишка, — раздался где-то сбоку знакомый скрипучий голос, — глупый мальчишка. Предлагаю его прирезать. Нисмир — тот самый данмер, которого Азирафель пару месяцев назад встретил в переулке торгового района — встал из-за стола и, вертя в руках маленький кинжал, подошел к нему вплотную. — Зря ты не остался дома со своей смазливой женушкой. — Он поднял кинжал и покрутил острием около лица Азирафеля. — Не нужно, Нисмир, — женщина положила руку на плечо данмера, — этот малыш ничего тебе не сделал. — Да, пока ничего. Эта крыса нашла нас, и уже завтра здесь будет целый взвод сраных имперских стражников. — Нисмир продолжал сверлить Азирафеля взглядом, полным ненависти, но нож все-таки убрал. — Они придут сюда только в том случае, если я не вернусь, и отец найдет мое письменное признание в том, куда я отправился, — сказал Азирафель, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если бы я хотел, то давно сдал бы вас. Я все о вас знаю, Кроули мне рассказывал. — Умный мальчишка! — светловолосая женщина расхохоталась. — Он поимел нас, Нисмир. Не зря Кроули так носился с ним. — Значит, эта тварь была еще и треплом? Тогда я рад, что он сдох, — Нисмир зло сплюнул. — Ну и как же ты развязал ему язык, имперская крыса? Своим сладким ротиком или, может быть, упругим задом? — Он был моим другом, он доверял мне, — Азирафель вытащил из кармана еще пару мешков с золотом, — и вы тоже можете. — Другом? — женщина снова рассмеялась. — Помню я, как твой так называемый друг распинался о том, что однажды обязательно разложит тебя прямо на одном из этих ваших дурацких святилищ. Азирафель удивленно взглянул на нее и попытался проглотить комок негодования и обиды, внезапно поднявшийся к горлу. — Ты уж прости, что я разрушила твои возвышенные представления о дружбе, малыш. Но чего ты ждал? Он был одним из нас. — Мне просто нужна информация, — Азирафель глубоко вздохнул, постарался успокоиться и протянул женщине золото. Из города он уходил через главные ворота и даже не стал скрывать своего лица, наплевав на многочисленные удивленные взгляды и трупы, подвешенные над мостом. Теперь Азирафель располагал нужной ему информацией и спешил поскорее добраться до дома, чтобы принять наконец предложение отца, которое тот сделал ему еще полгода назад. Отца он отыскал в библиотеке. Тот стоял, склонившись над столом, и внимательно изучал какие-то бумаги. — Мне сказали, что ты хотел меня видеть, — он даже не взглянул на Азирафеля. — В чем дело? — Я хочу принять твое предложение, отец, — Азирафель решил не ходить вокруг да около. — Какое именно предложение? — отец наконец оторвался от бумаг и удивленно взглянул на него. — Я готов стать послом Совета и уехать из Сиродила. — Ты шутишь? — отец выпрямился и скрестил руки на груди. — Нет, я совершенно серьезно, — Азирафель сел на стул, чтобы перевести дыхание, сбившееся, пока он бежал сюда. — Послушай, я знаю, как все это выглядит, но это взвешенное решение. — Не глупи, через две недели у тебя свадьба. — Но я действительно хорошо все обдумал и я… — Хватит! — вдруг крикнул отец. — Хватит вести себя как малолетний ребенок, Азирафель. Полгода назад я предлагал тебе отправиться в посольство, но ты отказался. Ты прекрасно знаешь, что мне не понравился тогда твой выбор, но ты его сделал — выбрал свои дурацкие магические исследования и даже принял мой ультиматум с женитьбой. Все уже решено. Отец опять склонился над бумагами, считая, что вопрос исчерпан, а Азирафель сидел и молчал, лихорадочно перебирая в голове все доводы, которые он мог бы предложить в пользу своего решения. — Отец, — наконец проговорил он, выбрав, как ему показалось, самые правильные аргументы, — я знаю, что никогда не мог оправдать твоих ожиданий и не делал того, что ты от меня хотел. Возможно, во мне говорила обида за то, что тебя часто не было рядом, а может быть, я был слишком молод и глуп, — но сейчас я стал наконец понимать, что избрал неправильный путь. Ты знаешь, что я люблю свою работу, люблю сильнее жизни, но я больше не могу топтаться на одном месте. Мои исследования просто зашли в тупик, я не знаю, куда двигаться дальше, и давно уже ощущаю себя мертвым внутри. Боюсь даже представить, что будет со мной, если я женюсь и совсем осяду здесь. Не буду скрывать — я просто хочу сдвинуться с места, увидеть мир, узнать как можно больше людей и получить как можно больше новых знаний. Посольство — лучшая возможность для меня сделать это. Только теперь я понял, как ты был прав, предлагая мне эту должность. Я признаюсь, что ошибся тогда с выбором. И прошу позволить мне исправить эту ошибку. Азирафель замолчал и взглянул на отца, ожидая его реакции. Тот изучал его внимательным взглядом, кажется, серьезно обдумывая что-то. — И куда же ты хочешь отправиться? — наконец произнес он. — Я подумал о Скайриме, — Азирафель просиял, чувствуя, что начинает выигрывать этот бой. — Это большая и богатая провинция, которая открывает для нас много возможностей, но Скайрим еще восстанавливается после гражданской войны, а посольство — отличный способ укрепить свои позиции и показать силу Империи. Если Скайрим заручится поддержкой Совета, восстания прекратятся, и даже оппозиция признает нашу власть. В конце концов, там еще сильно влияние Талмора, его мы тоже должны искоренять. — Ты с таким энтузиазмом говоришь о ненавистной тебе политике, — вдруг засмеялся отец. — Скажи честно, тебе так сильно не нравится Велена? Я могу с легкостью найти для тебя другую партию. — Нет, Велена замечательная, и она мне нравится. Дело не в этом. — Нет, конечно, не в этом, — отец снова стал серьезным. — Я знаю, в чем дело, Азирафель. Азирафель напрягся и удивленно уставился на него. — Я член Совета старейшин и я не дурак, у меня везде есть глаза и уши, так что я знаю о твоем паршивом воришке и знаю, почему ты внезапно решил отправиться именно в Скайрим. Азирафель вдруг понял, что все-таки проиграл этот бой, и это было неизбежно — с его отцом нельзя было играть в такие игры. С кем угодно, но только не с ним. Отец всегда был умнее, хитрее и на шаг впереди. Но, пускай Азирафель и проиграл бой, войну проигрывать он не собирался. — Тогда ты наверняка в курсе, что он умер, отец. И я тоже умру, если застряну здесь, в этой трясине, поэтому я готов беспрекословно поехать туда, куда ты сочтешь нужным меня отправить. Это был очень рискованный ход, но, чтобы война была выиграна, его необходимо было сделать. Азирафель внимательно смотрел на отца и ждал его решения, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и не выдать ужасного волнения. Сейчас на кону была вся его дальнейшая жизнь. — Ладно, — обреченно вздохнул отец после некоторого молчания, — я признаю, что ты, пожалуй, прав. Скайрим — это отличная идея. Да и кем бы я был, если бы боялся мертвецов.