Вересковое сердце не бьется

— Лорих, — Азирафель смахнул с деревянного указателя пыль. — Что это за место? Ты бывал там? — Пару раз проходил мимо. — Кроули порылся в кармане, достал оттуда горсть орехов и протянул их Азирафелю на ладони. — Но я читал про это место. Когда-то очень давно Лорих был аргонианской деревней, рядом с которой рос волшебный лес хистовых деревьев. Аргониане почитают хисты, но люди научились делать из сока этих деревьев какую-то особенно прочную броню, поэтому попытались вырубить лес, росший возле Лориха. Аргониане были, конечно же, против. Тогда один дровосек по имени Джунин взял свой топор и перебил всех жителей деревни, не оставив в живых никого, — даже детей. Самых маленьких он запер в колодце, и они умирали мучительной смертью, плача и зовя на помощь родителей. Поговаривают, что с тех пор в руинах деревни бродят призраки, а в лес, растущий рядом, никто не ходит. — Читал?! — Азирафель, пораженный этим заявлением, даже не обратил внимания на легенду про волшебный лес. — Тебя это удивляет? — Кроули хмыкнул. — Тетушка научила меня грамоте. — Но откуда она?.. — Понятия не имею. Она говорит, что была каджитской принцессой, но я не особенно ей верю. У каджитов вообще бывают принцессы? Азирафель пожал плечами — он не знал, существуют ли каджитские принцессы, но был уверен, что тетушка Хаджира действительно не так проста, как кажется на первый взгляд, и вполне могла бы иметь в себе королевскую кровь. — Но я не видел у тебя дома книг, — Азирафель взял с ладони Кроули пару орехов. — У меня их и нет. — Кроули положил оставшиеся орехи себе в рот. — Я их одалживаю. Обычно в «Первом издании». — Кроули! — Азирафель возмущенно стукнул его в плечо. — Нельзя красть книги! — Я же сказал, что одалживаю, и всегда возвращаю обратно, — Кроули согнулся пополам от смеха, пытаясь не подавиться орехами. — Что, прямо в первозданном виде? — Да! Ну, почти. Перестань, Азирафель, это всего лишь книги. — Ты знаешь, как я отношусь к этому. — Азирафель посмотрел на него строго, но потом все-таки смягчился: — Когда тебе в следующий раз захочется почитать, просто попроси меня, и я принесу тебе книгу. — Хорошо, — Кроули улыбнулся ему, все еще силясь прожевать орехи. — Идем, посмотрим на Лорих. От деревни Лорих осталось всего лишь несколько руинированных домов. Когда Азирафель ходил между разрушенными стенами, он чувствовал, как от них веет холодом и какой-то недоброй магией. Тогда он подумал, что здесь точно должны обитать неупокоенные души. В самом центре деревни они нашли старый каменный колодец, закрытый решеткой. — Интересно, что там внизу? Может быть, кости несчастных детей? — Кроули подергал решетку колодца, но она не поддалась. — Оставь лучше, — Азирафель взял его за руку. Это место навевало на него тоску, и ему захотелось поскорее уйти отсюда, но вдруг он заметил среди темных деревьев, которые стояли на самой границе деревни, промелькнувший огонек голубого цвета. — Кроули, смотри, — Азирафель указал другу на огонек, который снова появился между стволами и сразу же исчез. — Что это? — Не знаю, но мы обязательно выясним! — Кроули радостно оскалился и почти вприпрыжку побежал к чернеющей кромке леса. Азирафелю не понравилась эта идея, но ему часто не нравились безрассудные идеи Кроули, которые в результате приводили их к веселым и интересным приключениям, поэтому он решил, что и на этот раз не будет слушать голос разума, и последовал за другом прямо в гущу деревьев. Азирафель не ошибся — в тот день они нашли волшебный Темный лес, и их жизни изменились. Впоследствии это странное, таинственное место стало их самой сокровенной тайной, их домом, смыслом их жизни. Темный лес как будто сблизил их, навсегда соединив вместе, и Азирафель был уверен тогда, что теперь они с Кроули неразрывно связаны, а их судьбы переплетены; что им суждено пройти жизненный путь рука об руку, и они никогда больше не расстанутся. Он отлично запомнил, что все это случилось в первый месяц весны — в то время, когда все вокруг оживало, расцветало и просыпалось. Это было время жизни и настоящей любви, и сейчас — в месяц Первого зерна — он видел вокруг такую же наполненную любовью жизнь, напоминающую ему о прошлом. Азирафель сидел на кровати и смотрел, как яркое и уже по-весеннему теплое солнце пытается пробиться своими редкими лучами в грязные и пыльные оконные стекла. Он сильнее сжал руками окровавленное одеяло, и по его щекам потекли горячие слезы.

***

Сразу после приезда Азирафелю пришлось решать множество формальных вопросов: знакомиться с городом, с окружением ярла, со знатью и с представителями легиона. Первую неделю им даже не удалось выбраться за пределы городских стен, и Азирафель мог любоваться Скайримом только из внутреннего двора собственного дома, но даже этого было достаточно для того, чтобы понять, как прекрасен этот суровый северный край. Ежедневно наблюдая за частью залива с высоты птичьего полета, Азирафель видел весь спектр изменений погоды: дождь, снег и штормовые ветра могли за считанные минуты смениться ярким солнцем, освещающим снежные пики гор, кроны густых темно-зеленых деревьев и почти черную гладь моря, тихо шуршащего волнами внизу. Азирафель каждый раз с восторгом наблюдал за этими изменениями и понимал, что Скайрим, который он еще толком даже не видел, уже захватил его сердце целиком и полностью. Ярл, видя его неподдельный восторг, окончательно признал Азирафеля «своим» и был всегда открыт и приветлив с ним. Азирафелю нравился Эйднур, нравился своей простотой и прямолинейностью — ярл был именно таким человеком, каких, по мнению Азирафеля, очень не хватало Совету. Конечно, Азирафель не видел в нем такого же мудрого политика, каким был канцлер Арен, но открытое сердце Эйднура и его любовь к своему народу полностью компенсировали этот недостаток. Несмотря на отголоски прошедшей гражданской войны, в Скайриме, как понял Азирафель, жизнь протекала достаточно спокойно, и только Талмор все еще являлся камнем преткновения, оказывая все больше давления на власть в провинции. И Верховный король, и Имперский легион, базирующийся на территории Солитьюда, пытались закрывать на это глаза, но недовольство людей явно становилось все очевиднее. Это смущало Азирафеля: какой-то внутренний голос постоянно твердил ему, что они приехали сюда не в самые спокойные времена. Алессия практически все время сидела дома и ни с кем не общалась. Оба сына ярла были уже взрослыми и служили в легионе, поэтому при дворе не было ее ровесников, а с городскими детьми она играть отказывалась. В результате Алессия просто постоянно ныла и бесцельно слонялась по дому в обнимку с любимой куклой. — Мне скучно, — она пришла в комнату к Азирафелю и уселась на открытую книгу, лежащую на кровати. — У Ванноны есть дочь твоего возраста, ты вполне можешь поиграть с ней, — ответил Азирафель, вытаскивая из-под нее несчастную книгу и пытаясь не отвлекаться от работы. — Я не собираюсь играть с дочерью кухарки! — Алессия топнула ногой. — Прекрати! — резко вскрикнул Азирафель, но потом глубоко вздохнул и успокоился. — Послушай, я же знаю тебя, — даже несмотря на вечные капризы, ты всегда была хорошей, доброй девочкой и никогда не стала бы говорить такие вещи. Ты дружишь с Маркусом, а он сын конюха. Почему же теперь ты так ведешь себя? — Потому что я хочу домой! — закричала Алессия. — Потому что дома у меня есть мои друзья и мне не нужны другие! И играть я хочу со своими друзьями, а не с какими-то чужими детьми. Я хочу к маме и папе, я не хочу быть здесь с тобой. Зачем меня сюда отправили? Почему? Что такого я сделала?! Алессия громко зарыдала. Азирафель не знал, как утешить ее; он протянул к ней руку, чтобы обнять, но сестра оттолкнула его. — Зачем тебе нужен этот дурацкий Скайрим? Что ты здесь забыл? Это все ты виноват, это все из-за тебя. Я тебя ненавижу! — сквозь слезы прокричала она и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Азирафель грустно вздохнул, понимая, что и сам не знает ответов на ее вопросы. До Рифтена Азирафель добрался только к началу месяца Первого зерна. Ярл сам предложил ему отправиться в паломничество по крупным городам Скайрима, и Азирафель с радостью согласился, решив, что таким образом сможет как следует познакомиться с огромной провинцией и заодно получить нужные ему сведения. Заплатив достаточно золота гильдии воров Бравила, Азирафель узнал, что Кроули, сбежавший из Сиродила около десяти лет назад, пытался таким образом уйти от выполнения своих обязательств. Но примерно полгода назад главе гильдии воров Рифтена в Скайриме стало известно, где он скрывался все это время, и они отправили к нему одного из своих людей, но тот нашел в доме Кроули лишь только ужасную разруху и кровь повсюду. Тогда они решили, что Кроули погиб, и не стали его разыскивать. И, хотя ему так и не сказали, где находится дом Кроули, он получил контакты главы гильдии в Рифтене. Когда Азирафель прибыл в Рифтен, он понял, что не зря отдал свои деньги: даже пройти в таверну «Буйная фляга», где обычно собирались члены гильдии воров, оказалось достаточно сложно. На входе ему сразу приставили нож к горлу и попросили пароль — Азирафель назвал его и поблагодарил богов за то, что многие в Скайриме еще не успели узнать посла Империи в лицо. — Ты явно не местный, — сказал Азирафелю протирающий стакан бармен, когда тот сел за один из столов. — Что нужно? — Пинту эля, — Азирафель напрягся, — и я хотел бы поговорить с Юргеном. — Я — Юрген, — бармен тоже сел за стол и выжидающе уставился на Азирафеля, все так же полируя стакан тряпкой. Азирафель усомнился, что глава гильдии может работать барменом, но все же не стал с ним спорить. — Мне нужна информация об одном из ваших людей. Его зовут Кроули. Руна из Бравила сказала, что вы сможете мне помочь. — Этот трусливый щенок сдох, туда ему и дорога, — Юрген не спускал с Азирафеля светлых глаз, но в них невозможно было прочитать ни тени эмоций. — А тебе он зачем? — Зачем он мне — это мое личное дело, — Азирафель выдержал его суровый взгляд и, вынув из кармана увесистый мешок с золотом, кинул его на стол. — Вот это другой разговор! Гурбуш, налей-ка нашему другу пинту самого лучшего эля! — крикнул Юрген вставшему за стойку орку и растянул губы в хищной улыбке. — Твой приятель жил в хижине недалеко от Рорикстеда. Я тебе даже карту могу нарисовать, но говорю сразу — ты ничего не найдешь там. Там только разруха и кровь, очень много крови. Азирафеля предупреждали об этом многие, даже отец предупреждал его, и, приближаясь к одинокой хижине, затерянной в горах, Азирафель убеждал себя в том, что он готов ко всему. Но к тому, что ждало его внутри, он точно готов не был. Снаружи дом не выглядел поврежденным или разваливающимся. Создавалось ощущение, что хозяин просто уехал отсюда на какое-то время. На пыльном крыльце Азирафеля встретили два диких голодных злокрыса, но он наслал на них заклинание паралича и сразу прирезал. Испугавшись вспышки магии, с крыши резко сорвалась какая-то крупная птица, раскидав повсюду пучки соломы. Азирафель огляделся и на всякий случай применил заклинание обнаружения жизни, но ни на улице, ни внутри дома больше не было никого живого. Он попытался рассмотреть что-то сквозь грязные окна, но увидел только темные бурые пятна, покрывающие стекло с другой стороны. Он потоптался на крыльце еще какое-то время, но потом наконец собрался с духом и толкнул входную дверь, которая моментально поддалась. Внутри было темно, и Азирафель сразу же прикрыл лицо рукавом, спасаясь от ужасного, гнилостного запаха, заполнившего все помещение, хотя его все равно начало мутить. Он вытянул другую руку вперед и сделал несколько шагов, сразу же наткнувшись на перевернутый стол. От страшной вони у Азирафеля началось головокружение, а в глазах потемнело, поэтому он схватился за ножку стола и простоял так пару минут, пытаясь унять сильное сердцебиение и привыкнуть к мерзкому запаху. Когда Азирафель смог хоть как-то дышать, а глаза привыкли к темноте, он оглянулся и с ужасом понял, что внутри дома нет ни одного целого предмета: стол, стулья, посуда, книги, которых здесь было на удивление много, какие-то мелочи и даже сгнившие остатки пищи валялись повсюду. И только кровать, кажется, стояла на своем месте и даже была аккуратно накрыта одеялом. Это удивило Азирафеля и он подошел к ней ближе. Кровать стояла напротив окна, и когда в тусклом свете, пробивающемся в него, Азирафель смог рассмотреть одеяло, он в ужасе отпрянул назад — оно было полностью пропитано кровью, которая давно засохла и превратила мягкую шерстяную ткань во что-то абсолютно отвратительное, больше похожее на скукоженный твердый панцирь. Азирафель огляделся и вдруг понял, что стены в хижине не покрыты темной краской, как ему показалось вначале, — они покрыты засохшей кровью. Складывалось впечатление, что все предметы вокруг покрывал слой этой ужасной коричневой субстанции. Азирафель прошелся по небольшому жилищу и попытался открыть пару книг, но быстро отдергивал руку — все книги тоже были полностью бурыми от крови. Блуждая в полутьме, он случайно наступил на сморщенную картофелину, и к запаху разложения сразу же прибавился ужасный запах гнилого овоща. Азирафель быстро выбежал на улицу, где его вырвало около крыльца; глаза защипало, а голова закружилась, и он сел на ступеньку, чтобы не упасть на землю. Азирафель пытался отдышаться и прийти в себя, но его мысли разбегались: он никак не мог осознать то, что только что увидел, не мог поверить, что кровь, которой пропитан весь этот дом, принадлежит Кроули. Он не в силах был даже представить, что кто-то так жестоко терзал его дорогого Кроули — его самого близкого и любимого человека, — а сам Азирафель не пришел на помощь и ничего не сделал. Он вспомнил вдруг, как полгода назад отказался от предложения отца только ради собственного удобства; вспомнил про Велену Арен, которую всегда использовал тоже ради удобства; вспомнил про то, как отпустил когда-то Кроули, обижаясь на него все эти годы, и понял, что даже это он делал только ради собственного удобства. Осознание этой ужасной истины и того, что Кроули больше нет, поднялось в нем из самых глубин и встало поперек горла, не давая дышать. Азирафель вцепился в свои волосы, повалился на землю и истошно завопил. Он орал и рыдал несколько минут, катаясь по земле и захлебываясь слезами, потом вскочил на ноги, бросился в дом и начал в бешенстве крушить все вокруг. Он кидал стулья в стены и окна, рвал книги, раздирал в клочья остатки окровавленной одежды, а потом подбежал к кровати, сорвал с нее грязное одеяло и застыл пораженно: под полностью пропитавшимся кровью одеялом была аккуратно застелена белоснежная простыня, а на ней покоилась такая же белоснежная подушка. Совершенно потрясенный, Азирафель сел на кровать и уставился в окно напротив. Он долго смотрел на яркое солнце, пытающееся пробиться своими редкими лучами в грязные, пыльные стекла, сжимал в руках окровавленное одеяло и плакал. Начало смеркаться, когда Азирафель наконец вышел из хижины, аккуратно прикрыл за собой дверь и двинулся вниз по дороге в направлении Рорикстеда. Пока он сидел в пропитанной кровью хижине, на кровати, застеленной совершенно чистым бельем, в его голове появилась совершенно безумная и отчаянная идея. Азирафель знал, что эта затея станет для него самоубийством, но жизнь без Кроули все равно уже не имела никакого смысла. Рорикстед оказался очень маленьким поселением всего в несколько домов, но Азирафель заметил таверну, стоящую на возвышенности, и сразу же направился туда. — Проходите, дорогой путник! — громко прокричал хозяин таверны «Мороженый фрукт», как только Азирафель зашел внутрь. — К нам редко заглядывают путешественники. Азирафель огляделся. Внутри было достаточно уютно: в центре горел очаг, а вдоль стен стояли длинные столы. Посетителей действительно было мало: Азирафель заметил только парочку редгардов, подозрительно покосившихся на него, и одинокого человека, сидящего в дальнем углу и полностью скрытого в тени, который лениво потягивал что-то из кружки и даже не обратил внимания на вновь прибывшего гостя. — Чего изволите? Пинту доброго эля или, может быть, комнату? — спросил хозяин у подошедшего к стойке Азирафеля. — Эль, пожалуйста, — Азирафель протянул хозяину пару монет. — И, возможно, вы сможете помочь мне. — Я постараюсь, мой друг, — ответил хозяин и поставил перед ним кружку. — Я ищу самое ближайшее поселение предельцев. — Предельцы? Давно я не слышал, чтобы изгоев кто-то так называл. Мы на самой границе Предела — они здесь повсюду. — И все же? — Хм, я думаю лагерь Змеиный утес будет ближе всех отсюда. Я, конечно, объясню вам дорогу, но вы не похожи на искателя приключений, друг мой. Соваться к изгоям — самоубийство. Азирафель кивнул, но промолчал — он и сам прекрасно понимал это. Ориентируясь по карте, которую дал ему хозяин таверны, Азирафель достаточно быстро отыскал лагерь Змеиный утес: несколько палаток расположились на возвышенности и, видимо, скрывали вход в старую шахту. Солнце почти село, и Азирафель никак не мог рассмотреть в сумерках хоть одну человеческую фигуру, хотя уже давно почувствовал чье-то незримое присутствие. Он хотел было применить заклятие обнаружения жизни, но потом подумал, что это может разозлить изгоев. — Убирайся, нордское отродье! — услышал Азирафель крик со стороны палаток и остановился. — Я не желаю вам зла, мне нужно просто поговорить с вами! — прокричал Азирафель. — У меня нет оружия, и я не норд. Не дождавшись ответа, он поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия, и двинулся вперед, к палаткам. Сначала он услышал внезапный свист, но понял, что произошло, только когда плечо пронзила ужасная боль. Он машинально схватился за него рукой и почувствовал, как древко стрелы сломалось. Вторая стрела угодила ему в ногу, и Азирафель упал на колени, завыв от боли, — она начала пульсировать в плече и ноге, отдавая в голову, а в глазах сразу потемнело. Азирафель хотел отползти с дороги и спрятаться за камнями, но вдруг почувствовал новый взрыв боли — на этот раз в правом боку. Понимая, что сознание покидает его, он закрыл глаза и упал лицом в землю. Азирафель подумал о своей семье, о покинутом им доме и об Алессии, которая останется совсем одна в этом чужом краю. Потом он подумал о том, что теперь они с Кроули наконец-то смогут быть вместе и успокоился, решив, что судьба все-таки догнала его. Азирафель почувствовал на своем лице порыв холодного вечернего воздуха, сделал последний глубокий вдох и окончательно погрузился во тьму.