Руки дождя
14 декабря 2022 г., 14:12
— Они никогда не оставят нас в покое. — Эйднур отхлебнул меда и взглянул на Азирафеля: тот молча кивнул и тоже пригубил горячий напиток из своей кружки.
Они сидели за столом на заднем дворе поместья Высокий шпиль и наблюдали сверху, как пара талморских кораблей входит в гавань.
— Сложно сохранять мир и не нарушать договор, когда они сами то и дело его нарушают, — продолжил ярл. — Народ недоволен, но как им объяснить?
— Никак. — Азирафель поставил кружку на стол и наконец повернулся к Эйднуру. — Я попробую все уладить, поговорю с Талмором от имени Совета. Для того я сюда и приехал, в конце концов.
— Бесполезно, мой друг, вы и сами знаете это.
— Знаю, но это ничего не меняет. — Азирафель отвернулся и снова уставился на белоснежные паруса огромных фрегатов. Конфликт с Талмором был сейчас последним, о чем ему хотелось думать.
Азирафель зажмурился на секунду — точно как в детстве, когда ему было страшно и хотелось, чтобы все плохое оказалось кошмарным сном, но когда он вновь открыл глаза, корабли никуда не исчезли — так же, как и его проблемы.
— Вы изменились, Азирафель, — вдруг сказал Эйднур, и Азирафель вопросительно поднял брови, повернувшись к нему. — После ранения. Стали задумчивым и молчаливым. Я понимаю, вы ученый, не воин, для вас такие вещи бесследно не проходят.
Азирафель промолчал. Ярл был абсолютно прав: после того как Азирафель чуть не расстался с жизнью, все как будто бы поменялось, словно перевернулось с ног на голову, вот только Эйднур не догадывался об истинных причинах таких разительных перемен.
— Не обижайтесь на меня за такие слова, но вы как будто постарели. Не внешне, конечно, но я отчетливо вижу это в ваших глазах, что очень печалит меня. Надеюсь, что вы оправитесь, мой дорогой друг.
— Не волнуйтесь за меня, Эйднур, я буду в порядке. Мне просто нужно немного времени, — Азирафель улыбнулся ему.
— Что же, тогда отдыхайте и поправляйтесь, — Эйднур встал и похлопал Азирафеля по плечу. — И не беспокойтесь насчет талморцев, мы постараемся не давать им повода для конфликта, который они так отчаянно ждут.
Когда ярл ушел, Азирафель попробовал привести свои мысли в порядок: он пытался придумать, что делать с неожиданным прибытием флотилии Талмора в Скайрим, как не допустить усиления конфликта и не поддаться на провокации. Великая война минула больше ста лет назад, но — несмотря на мирный договор — как будто бы до сих пор преследовала Империю. Мысли роились в его голове, перескакивали от одного к другому, но Азирафель никак не мог найти решение, не мог уцепиться за что-то нужное. Он вздохнул и, осознав наконец, что просто не может сосредоточиться на этой проблеме, взял в руки горячую кружку и стал вслушиваться в спокойный шум моря, раскинувшегося внизу.
Азирафель видел свет — не яркий, но очень мягкий и теплый свет с розоватым оттенком. Он, словно туман, поднимался над быстро бегущим журчащим ручейком, обволакивая черные стволы деревьев и темно-зеленую траву, стелющуюся под ногами. Свет хотелось трогать руками, пропускать сквозь пальцы, ощущая его мягкость на физическом уровне. Азирафель вытянул руку и поводил ладонью в воздухе, сразу почувствовав, что свет излучает теплую магическую энергию, которая впитывалась в кожу, собираясь легкими покалываниями на кончиках пальцев. Он медленно побрел на звук воды, утопая в густой траве, все так же вытянув руку в попытке зачерпнуть ладонью как можно больше волшебной магии Темного леса. Азирафель присел на корточки у небольшого ручья, протекающего сквозь густую темную чащу и ниспадающего водопадом в маленький, поросший мхом водоем. Он всмотрелся в кристально-чистую, прозрачную воду розового цвета и подумал, что она похожа на волшебное зелье, — эту воду очень хотелось выпить, она словно манила к себе обещанием утолить жажду и оставить на губах сладковатые нотки послевкусия.
— Азирафель! — окликнул его Кроули, бродивший неподалеку. — Этот лес проклят, так что не вздумай пить воду, а лучше даже не трогай ее.
Азирафель не ответил, только машинально кивнул головой, все еще завороженно глядя на бегущий поток. Пить из ручья он не собирался, но руки сами потянулись к сверкающей водной поверхности, и Азирафель опустил обе ладони на дно. Сначала он почувствовал блаженную прохладу ледяной ключевой воды, но потом вдруг ощутил неприятное жжение на кончиках пальцев. Азирафель резко вынул руки из воды и понял, что они горят огнем. Какое-то время он с ужасом всматривался в свои ладони, покрывающиеся жуткими волдырями, а потом громко закричал. Кроули подскочил к нему, упал рядом на колени и аккуратно взял его подрагивающие изуродованные руки в свои.
— Ну я же предупреждал тебя, — тихо говорил он, поливая ладони Азирафеля чистой водой из своей фляги. — Ничего, все будет хорошо.
Когда вода закончилась, Кроули вздохнул и внимательно посмотрел в сторону главной дороги, прикидывая, видимо, расстояние до озера, но, покачав головой, повернулся обратно к Азирафелю.
— Идем. — Он помог другу подняться, отвел его на залитую солнцем полянку и усадил под большим деревом, огромные корни которого разрослись во все стороны и выглядывали из земли, образуя своего рода стену, окружающую небольшой светлый участок леса.
Азирафель испытывал страшную боль — казалось, что руки его погрузили в расплавленный металл. Он старался не хныкать, но предательские слезы все равно ручьями текли из глаз. Ему было очень стыдно перед Кроули за свою ужасную глупость, за слабость характера и неспособность стойко выносить боль. Он думал, что сам Кроули наверняка не проронил бы даже слезинки, случись с ним такое. Азирафель смотрел на него из-под опущенных ресниц и опасался заметить в его глазах раздражение, злость или, того хуже, насмешку, но Кроули, кажется, был напуган не меньше, чем сам Азирафель.
— Магия! — вдруг воскликнул он, взволнованно взглянув на друга. — Заклинание восстановления, ты уже изучил его?
Азирафель отрицательно помотал головой, всхлипнув. Кроули нахмурил лоб, размышляя о чем-то, а потом вдруг вскочил и принялся бегать по поляне, ощупывая листья, растущие на дереве, и срывая некоторые из них.
— Вот, — он вернулся к Азирафелю с охапкой листьев и принялся бережно вытирать ими поврежденные ладони, — я думаю, это поможет — на них много росы.
Азирафель завороженно наблюдал, как Кроули бережно, почти невесомо оглаживает его руки влажными листьями, как он ласкает их прохладными пальцами, наклоняется и прикасается губами к обезображенным ладоням очень нежно и осторожно, шепча тихо о том, что все скоро пройдет. В какой-то момент Азирафель закрыл глаза, растворяясь в этих ласковых прикосновениях, и понял, что больше не чувствует боли — теперь он чувствовал только любовь, чувствовал, как она бережно и мягко укутывает его, укрывает от всего внешнего мира, заставляя страх и стыд исчезнуть вместе с болью.
***
Азирафель открыл глаза. Он обнаружил, что лежит в полумраке незнакомой комнаты, на мягкой постели. Правое плечо неприятно пульсировало ноющей болью, а нога словно онемела. Азирафель поморгал, привыкая к темноте, и с удивлением заметил прямо перед собой чужую рыжую макушку. Он почувствовал прикосновение сухих теплых губ к своим раскрытым ладоням и слегка сжал руку — человек перед ним сразу дернулся и резко вскинул голову. Пораженный Азирафель уставился в знакомые желтые глаза и подумал, что наверняка просто спит, а скорее всего, и вовсе отправился на тот свет. — Я умер? — проговорил он тихо и не узнал свой охрипший голос. — Нет, — Кроули улыбнулся ему. — Хотя был очень близок к этому. Кроули изменился: его волосы стали немного длиннее и теперь закрывали кончики острых ушей, а отросшая взъерошенная челка торчала в разные стороны и спадала на лоб, покрытый морщинами; темная щетина на совсем запавших щеках была оформлена в небольшую бородку, что придавало лицу Кроули не свойственную ему серьезность; в уголках глаз, как и на лбу, скопились морщинки, а во взгляде его Азирафель заметил отблески грусти и усталости. Кроули не выглядел старым, но он уже определенно не был тем мальчишкой, которого помнил Азирафель, и совершенно точно выглядел старше своего возраста. — Мне сказали, что ты умер, — Азирафель поднял руку и положил ее на худую колючую щеку, а потом почувствовал, как по его собственной щеке скатилась слеза. — Я знаю, — прошептал Кроули. Он накрыл его руку своей, сильнее прижимая ее к щеке, повернул голову и осторожно поцеловал раскрытую ладонь. — Кроули… Азирафель не выдержал — слезы потоком полились из глаз, и, наплевав на боль, пронзившую плечо, он потянулся к Кроули, крепко обхватив его шею руками и зарываясь носом в мягкие волосы. Он вздохнул глубоко и сразу почувствовал знакомый запах травы и костров — запах свободы, который так сильно нравился ему когда-то. Кроули стиснул его в объятиях и гладил по спине осторожно, стараясь не задеть рану; сопел куда-то в шею, прикасаясь губами к горячей коже, и Азирафель чувствовал, как волна облегчения и счастья накрывает его с головой. Он отстранился от Кроули, взял его лицо в свои руки и принялся покрывать короткими хаотичными поцелуями. Азирафель целовал его лоб, нос и щеки, целовал подбородок и прикрытые глаза, чувствуя, как подрагивают мягкие ресницы, а потом наконец отчаянно прижался к его губам своими. Кроули дернулся от неожиданности, но тут же сжал его в своих руках еще сильнее, крепче прижимая к себе вздрагивающее от рыданий тело. — Я так скучал по тебе, — прошептал Кроули в его губы, когда они наконец смогли оторваться друг от друга. — Я был уверен, что потерял тебя, — Азирафель погладил его по волосам и потерся носом о колючую щеку, все так же продолжая всхлипывать. — Мне все твердили, что тебя больше нет, и там, в твоем доме, вся эта кровь, Кроули… Это было так ужасно, я не знал, что мне делать, я не знал, как мне жить дальше. — И решил покончить с собой, явившись к изгоям? — Кроули печально улыбнулся и поцеловал его в уголок рта. — Я просто хотел поговорить с ними. — Изгои знают только один язык — язык оружия. Зачем ты вообще пошел к ним? — Знаешь, это глупо, наверное, но я видел сон о них. И о тебе. Кроули резко замер и, как показалось Азирафелю, даже перестал дышать. — Это и правда глупо, Азирафель, — он отстранился, поцеловал его руку и, не выпуская ее из своих пальцев, поднялся с пола, на котором сидел все это время. — Но как ты нашел меня? — Азирафель нахмурился. — Откуда ты вообще узнал, куда я пойду? И где мы сейчас? — Неважно, откуда я узнал. — Выражение лица Кроули внезапно переменилось, вдруг став очень серьезным и каким-то отстраненным. — Мы на постоялом дворе «Высокий Хролдан» — это недалеко от Рорикстеда. Я принес тебя сюда, остановил кровь и наспех обработал раны, но тебе все равно нужен лекарь, Азирафель. Я попросил хозяйку, чтобы она сообщила в Солитьюд о том, что ты здесь. — Хорошо, — кивнул Азирафель, — но ты все равно должен рассказать мне все. — Нет, — Кроули выпустил его руку из своей, отошел в другой угол комнаты и начал копаться в ворохе вещей, — я должен уходить. — Что? Нет! Ты не можешь просто так уйти! — Азирафель резко поднялся на постели, но плечо пронзила острая боль, и он застонал. — Тебе нельзя вставать, — повернулся к нему Кроули, накидывая на себя длинное черное пальто, — а мне нельзя здесь оставаться — это опасно для нас обоих. — Да мне плевать! — Азирафель откинул одеяло и, морщась от боли, попробовал приподняться. — Я наконец-то нашел тебя и не собираюсь терять снова. — Азирафель, хватит! — раздраженно прикрикнул на него Кроули, но потом глубоко вздохнул и взял себя в руки. Он подошел к Азирафелю и бережно уложил его обратно в кровать, накрыв одеялом. — Пожалуйста, не ищи меня больше. — Кроули взял его руки в свои и прикоснулся губами к костяшкам пальцев. — Пообещай, что не будешь меня искать. — Да как ты смеешь?! — Азирафель резко вырвал свои руки из чужих пальцев, и предательские слезы опять собрались в глазах. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, что я пережил? Я же похоронил тебя, Кроули. Похоронил на кладбище в Лорихе и рыдал на твоей могиле днями напролет. Кроули молча встал и, отвернувшись, продолжил собираться, как будто не обращая внимания на гневные взгляды Азирафеля, пронизывающие его спину. — Обещай, что не будешь искать меня, — спокойно сказал он, подойдя к двери и даже не обернувшись. — Я сам тебя найду. — Значит, ты опять трусливо бросаешь меня?! — Азирафель в гневе вскочил с постели, но тут же рухнул обратно, закричав от боли. Кроули дернулся было к нему, но остановился под разъяренным взглядом. — Я думал, что ты умер, — прошипел Азирафель сквозь стиснутые зубы, сверля его горящими от гнева глазами. — А я умер, Азирафель, — печально произнес Кроули, а потом отвернулся и быстро вышел за дверь.***
Месяц Руки дождя уже подходил к концу, но Кроули так и не пришел. Азирафель валялся в постели почти три недели: он злился, ненавидел Кроули и порывался, вопреки всему, отправиться на его поиски, наплевав даже на ноющие раны, но все равно покорно ждал. Он каждое утро молился девяти богам, чтобы Кроули наконец-то пришел к нему, а каждый вечер, устав от ожидания, молился о том, чтобы Кроули не приходил уже никогда. Это повторялось изо дня в день, и Азирафель был полностью измотан. Ярл оказался прав — все изменилось, но только не стрелы изгоев были в этом виноваты. Через пару дней после приезда Талмора Эйднур, навлекая на себя волну негодования местных жителей, все-таки решил устроить официальный прием для прибывших представителей Доминиона. Азирафель не мог его винить: и без того шаткий мир начал трещать по швам, и ярл пытался предпринять все меры, которые были необходимы для его сохранения. По сути, он делал работу Азирафеля, пока сам Азирафель отлеживался дома, снедаемый личной трагедией. Никто из талморской делегации так и не удосужился навестить раненного изгоями посла Империи, и это очень возмущало ярла и весь двор. Азирафель же решил отнестись к этому явлению с безразличием — он с удовольствием принял формальное приглашение на прием и пообещал Эйднуру, что обязательно будет там, хотя даже сам ярл отговаривал его от этого шага. Азирафель был непреклонен — он твердо решил, что хватит ему прятаться в тени и жалеть себя, бесконечно думая только о Кроули. В день приема даже Алессия светилась от радости, решив почему-то, что это мероприятие наконец-то сможет развеять ее скуку. Азирафель прекрасно понимал, что на таком официальном приеме она, вероятнее всего, умрет от тоски, но не стал переубеждать ее. Когда он, наверное, первый раз за все время, проведенное здесь, увидел счастливую улыбку на лице сестры, его сердце растаяло, а печальные мысли как будто отступили на задний план. Азирафель выдал Алессии побольше денег и с радостью отпустил в местный магазин одежды за новым платьем. За собственными приготовлениями и веселыми мыслями об Алессии, он совсем отвлекся и, выйдя из своей комнаты, не сразу заметил спокойно сидящего за столом Кроули. — Так значит, здесь жил легендарный Довакин? — Кроули развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и вертел в руках маленькую десертную вилку. — Смотрю, вкус у него был плебейский. — Зато у тебя вкус отличный, судя по твоему залитому кровью жилищу, — процедил Азирафель сквозь зубы, чувствуя, как волна злости и негодования поднимается в нем. — Что тебе нужно, Кроули? — Я же обещал, что приду к тебе, — Кроули внимательно посмотрел на него и печально улыбнулся. — Это не ответ на мой вопрос. — Азирафель скрестил руки на груди. — Как ты вообще вошел? И где Игран? — Твой хускарл? Она, конечно, весьма милая, но, видимо, глухая, — Кроули ухмыльнулся, кинул вилку на стол и резко вскочил на ноги. Он подошел к Азирафелю очень близко, почти вплотную и, подняв руку, осторожно дотронулся до его щеки. Азирафель хотел отойти от него хотя бы на шаг, но, почувствовав теплую ладонь на своей коже, просто не смог сделать этого. Он так и стоял, не двигаясь и практически не дыша, пока Кроули не положил вторую руку на его поясницу и не притянул к себе, крепко прижав к своему телу. Азирафелю показалось, что вся его злость, все сомнения и страхи покинули его в тот же момент, растворившись в этих сильных объятиях. Он сразу расслабился в руках Кроули, обнял его за шею и буквально повис на нем, когда тот тяжело задышал и начал целовать его лицо. Кроули шептал что-то и гладил его по спине, пока Азирафель, закрыв глаза, перебирал пальцами мягкие и немного спутанные волосы. — Послушай, — начал Кроули, отстранившись, — меня не должно здесь быть, но я просто не могу, понимаешь, не могу без тебя. — Прекрати, — прошептал Азирафель, зажмурившись и прижимаясь к нему как можно сильнее. — Пожалуйста, просто заткнись. Кроули тихо засмеялся, а потом поцеловал его. Этот поцелуй был очень осторожный, нежный и такой же волшебный, как тот, самый первый, в их далеком прошлом. Азирафель чувствовал шершавые, обветренные губы на своих губах и ему казалось, что волна любви накрывает его; ему казалось, что теперь все точно будет хорошо — теперь они обязательно будут вместе и очень счастливы. Азирафель поднял руку, чтобы притянуть Кроули ближе к себе, но внезапно все прекратилось: он больше не чувствовал целующих его губ, не чувствовал обнимающих рук, не чувствовал ничего. Он открыл глаза и обнаружил, что Кроули уже нет в комнате; Азирафель ощутил дуновение сквозняка на своем лице и услышал тихий хлопок двери, а потом заметил, что Игран поднимается к нему по лестнице. — Все в порядке, господин Азирафель? — спросила она, остановившись на верхней ступеньке и подозрительно глядя на него. — Вы очень побледнели. — Да, все в порядке, я просто переутомился, — улыбнулся ей Азирафель. — Наверное, мне нужно немного полежать перед приемом. Он быстро вернулся в свою комнату, закрыл за собой дверь и, привалившись к ней, тяжело вздохнул. Мириады мыслей и чувств роились в его голове: Азирафель не знал, что думать, что делать дальше и как правильно поступить. Все его мысли, казалось, сосредоточились исключительно на Кроули, вытеснив остальные проблемы из головы. Он осел на пол и, закрыв лицо руками, понял, что от перенапряжения плечо снова заныло, а на лбу выступила испарина. Азирафель полез в карман за платком и вдруг обнаружил под пальцами маленький клочок бумаги, сложенный пополам. Он вынул записку, развернул ее и со счастливой улыбкой прочитал простую короткую фразу, которая заставила его сердце биться чаще.
