Вересковое сердце не бьется

— Расскажи мне про Хай Рок. — Азирафель лениво перебирал волосы лежащего на нем Кроули и завороженно смотрел на небо, прорезанное красными и зелеными всполохами полярного сияния. — М-м-м? — Кроули поднял голову и взглянул на него сонными глазами. — Что ты хочешь знать? — Не знаю, все, наверное. Как там? — Азирафель улыбнулся и подул на челку Кроули, отчего та разлетелась в разные стороны. — Там обычно: море, горы, леса, города. Как в Сиродиле, только зелени больше, возможно. — А мне говорили, что там красиво, — Азирафель печально надул губы. — Красиво, — вздохнул Кроули, откинулся на спину и, заложив руки за голову, тоже уставился в полыхающее небо. — Но не так, как здесь. — Поэтому ты остался в Скайриме? — Не знаю, возможно, — Кроули пожал плечами. — Это суровый край, но в этом и есть его главное преимущество: он огромен и тут легко затеряться. Здесь можно быть отшельником и жить так, как хочется. Скайрим — это воплощение свободы. Ну и небо, конечно же. Такого неба нет нигде — только здесь. — Небо тут просто волшебное, но я все равно мечтаю о Хай Роке, — произнес Азирафель печально и закрыл глаза, а потом почувствовал на себе вес чужого тела и снова открыл их. — Когда-нибудь я отвезу тебя туда, — прошептал Кроули в его губы прежде, чем оставить на них легкий, нежный поцелуй. Азирафель верил в это и улыбался, окутанный его теплом и любовью. Он глядел в горящее небо и мечтал о горах, лесах и теплом море. Последние несколько недель они с Кроули встречались очень часто, и Азирафель напрочь забыл обо всем остальном: забыл о политических проблемах, которые нужно было решать, о сестре, за которой он обязан был пристально следить, и, конечно, забыл обо всякой осторожности. Кроули был не так беспечен и все еще не появлялся рядом с городом, но и он, по всей видимости, наконец-то избавился от своих навязчивых идей. Лето было в самом разгаре, месяц Высокого солнца радовал Азирафеля неожиданно пришедшим теплом, отчего ему хотелось как можно больше времени проводить вне дома, наслаждаясь красотой сурового северного края и обществом человека, от которого он был без ума. Они бродили по диким, безлюдным местам, любовались природой, неизменно держались за руки, обнимались и целовались, и Азирафель все никак не мог насытиться новыми впечатлениями, обрушившимися на него. Сейчас все было как раньше, только еще лучше: сейчас им было можно все, они не скрывали свои чувства и выливали их друг на друга без остатка, как будто два мощных водопада, смешивающихся вместе, образовывали полноводную быструю реку, и она затапливала собою все берега.

***

Они шли из Айварстеда по узкой, едва различимой тропинке, следуя вдоль реки, водопадами спускающейся с гор. С неба начал накрапывать мелкий неприятный дождь, и Азирафель, кутаясь в легкую куртку, пытался не поскользнуться на мокрых камнях, осматривая огромную статую Меридии, вырезанную прямо в скале рядом с одним из водопадов. — Ты совсем промок. — Кроули поплотнее запахнул на Азирафеле куртку. — Нам стоит скорее спуститься вниз, к горячим источникам. — Ты не шутишь? Настоящие источники? — Азирафель в изумлении округлил глаза. — Да, целая долина, — Кроули закивал, улыбаясь, и воодушевленный Азирафель практически побежал вниз по тропинке, схватив его за руку. Он всегда мечтал увидеть настоящие горячие источники. Их действительно было очень много: причудливые каменные чаши, заполненные зеленоватой водой, от которой поднимались клубы пара, простирались так далеко, насколько хватало взгляда. Продрогший Азирафель сразу же подошел поближе и потрогал руками воду — она оказалась и правда горячей. — Я бы искупался. Присоединишься? — он взглянул на Кроули, широко улыбаясь, и подмигнул ему. — Нет, пожалуй, — Кроули смущенно опустил глаза. — Не стоит мне раздеваться. — Надо же, какой скромный, а я слышал, что когда-то ты хотел разложить меня на одном из дорожных святилищ, — хмыкнул Азирафель, смешно наморщив нос. — И ты поверил? — Кроули резко вскинул голову и уставился на него. — А разве ты этого не говорил? — Я говорил то, что они хотели услышать, Азирафель. Я же не мог признаться, что таскаюсь с сыном советника только потому, что до беспамятства влюблен в него. — Значит, на самом деле ты не хотел? — Азирафель разочарованно вздохнул, театрально закатив глаза. — Нет! То есть да! — Кроули замотал головой и, запустив пальцы в волосы, виновато посмотрел на него. — Конечно же, я желал этого тогда и тем более желаю сейчас, но я просто хочу сделать все правильно. Не здесь — не на холодных голых камнях, как какие-нибудь варвары. Это слишком сентиментально, да? Наверное, ты не этого ожидал от меня? Но я такой. И всегда был таким. — Да знаю я, какой ты, — Азирафель ласково улыбнулся, подошел к Кроули вплотную и положил ладонь на его щеку, сразу почувствовав жар под холодными пальцами. — Ты самый замечательный, самый прекрасный человек на всем свете. Я люблю тебя таким и тоже хочу, чтобы все было правильно. Он приподнялся на носках, прикоснулся своими губами к горячему нахмуренному лбу и крепко обнял Кроули за шею, как можно сильнее прижимаясь к его теплой груди. Азирафель закрыл глаза, наслаждаясь окутывающим его жаром чужого тела, прислушиваясь к спокойному дыханию и ощущая, как размеренно вздымается грудь под его щекой. Они стояли так какое-то время, пока он не вспомнил наконец про источники. — Идем! — весело воскликнул Азирафель, отстранившись, и, взяв Кроули за руку, потянул его вперед. — Хотя бы ноги погреем. Стянув с себя обувь и закатав штанины, они уселись на теплые камни и опустили ноги в горячую воду. Азирафель постепенно согревался, ступнями ощущая жар, исходящий прямо из земли: он положил голову на плечо Кроули и закрыл глаза, погружаясь в теплую сонную негу удовольствия. — Значит, ты все-таки ходил в гильдию? — вдруг нарушил молчание Кроули, и Азирафель встрепенулся, резко вырванный из объятий накатывающей дремы. — Я должен был узнать, где ты. — С чего ты вообще решил, что они в курсе? — нахмурился Кроули. — Я встретил одного из них в Имперском городе, и он сказал мне, что ты умер, — Азирафель печально вздохнул, вспомнив тот далекий осенний день. — А потом я пошел к тетушке Хаджире, и она подтвердила эти слухи. К ней приходил легионер из Скайрима. — Легионер? — Кроули резко схватил Азирафеля за плечи и заглянул ему в глаза. — Легионеры никак не могли знать обо мне, я же тщательно скрывался. — Но он назвал ей твое имя… — Азирафель удивленно свел брови — Значит, это был кто-то из гильдии воров или, того хуже, Темного братства. — Кроули опустил глаза и покачал головой. — Наверняка думали, что я связывался с ней. — Не волнуйся, с тетушкой все в порядке, — Азирафель ласково погладил его по щеке. — Вряд ли, если она думает, что я умер, — Кроули снова поднял на него взгляд. — Ты хоть представляешь, как опасно было соваться в гильдию? — Но я жив, как видишь, — Азирафель пожал плечами. — Иногда я бываю убедительным. — Иногда ты бываешь глупым. — Кто бы говорил, — рассмеялся Азирафель и дал ему легкий подзатыльник, но потом вдруг нахмурил брови, задумавшись. — Кроули, а как ты нашел меня? Откуда ты вообще узнал, что я пойду к изгоям? — Я следил за тобой. — Что, все время? Кроули отвернулся и с печальной улыбкой уставился куда-то вдаль. — Знаешь, — после некоторого молчания произнес он, все также внимательно глядя в сторону, — когда я очнулся на том каменном алтаре, я увидел вокруг себя людей — изгоев. Они смотрели на меня с ужасом и благоговением, словно я был их новым божеством, а я не чувствовал ничего: ни боли, ни страха, даже злости не чувствовал, во мне горела только нестерпимая жажда крови и желание убивать. И я убил их всех, просто разорвал на куски: мужчин, женщин, возможно, даже детей — я не помню, кто находился в этой толпе, — но я уничтожил всех, кто был вокруг меня. А потом я взглянул на залитый кровью камень и увидел свое сердце: оно лежало там, на алтаре, и казалось таким живым, таким хрупким и уязвимым, словно только что родившийся младенец. Я протянул к нему руку и почувствовал, что оно все еще теплое, хотел дотронуться до него, но потом вдруг испугался — я испугался, что оно забьется, затрепещет, словно раненая птица, а я ничего не смогу сделать. В тот момент я понял, в какое чудовище меня превратили: все, что было во мне живого, человеческого, светлого, лежало теперь на окровавленном алтаре и неотвратимо умирало. Я возненавидел весь мир, всех вокруг: изгоев, гильдию, чертову Намиру, даже тебя возненавидел. Но больше всего я ненавидел себя самого и это постепенно умирающее сердце. Он замолчал и опустил голову. Азирафелю показалось, что Кроули заплакал, и он поднял руку, чтобы дотронуться до его плеча, но так и не решился. — Что ты сделал с ним, с сердцем? — тихо спросил он. — Я сжег его, — Кроули поднял на него глаза, и Азирафель заметил, что они абсолютно сухие. — Просто поднес к нему факел и смотрел, как огонь поглощает его. — Мне жаль, — печально вздохнул Азирафель. — Не жалей, это был просто кусок плоти, — Кроули улыбнулся ему и снова отвернулся в сторону. — В тот день я вернулся домой, лег на кровать и стал ждать, когда это все закончится. Я не ел, не пил, даже не шевелился — просто лежал и пялился в потолок. Не знаю, сколько времени я так провалялся, но потом меня нашли те, кто охотился за мной уже давно. Их было двое, они вошли в дом очень тихо, я успел услышать только, как один из них прошептал: «Слава Ситису», и в мою голову полетел кинжал. Я схватил его прямо за лезвие, в миллиметре от своего лба. Ты знаешь, что я всегда был ловким, но такой реакции у меня не было никогда — такой реакции не может быть у нормального человека. Я стал воином Намиры, и она действительно сделала меня непобедимым. Даже не обратив внимания на то, что лезвие рассекло ладонь, я отбросил кинжал в сторону, спокойно встал с кровати и, сжав горло одного из убийц, просто раздробил его гортань в труху. Второй попытался сбежать, но я нагнал его в два шага, повалил на пол и разбил ударом ноги его череп. Я никогда в жизни даже не видел такого — его голова стала плоской, превратившись в кровавое месиво. А потом я сорвался: начал крушить все вокруг, разрывая их тела на мелкие части, заливая весь свой дом кровью, забрасывая его кусками плоти. Во мне кипела ярость — страшная, разрушающая и безжалостная. В тот момент я мог бы убить кого угодно, Азирафель, даже тебя. Теперь ты понимаешь, в какого монстра я превратился? — Это неправда! — воскликнул Азирафель и схватил Кроули за руку. — Неправда! Ты не такой, ты бы не причинил мне зла. У тебя были причины злиться на меня и даже ненавидеть, но разве сейчас ты все еще ненавидишь меня? — Нет! Конечно же нет! — Кроули взял его лицо в свои руки и заглянул в глаза. — Я люблю тебя, Азирафель! Люблю больше всех на свете. Но Намира сделала меня чудовищем, вложила в меня эту неконтролируемую ярость, которая поглощает мою волю, когда я чувствую опасность. Иногда я даже сам себя боюсь. — Зато я не боюсь тебя. — Азирафель обхватил его запястья и, потянувшись вперед, ласково поцеловал. — Неужели ты не понимаешь, что никогда не сможешь причинить мне вреда, просто потому что я никогда его тебе не причиню. — Да, ты прав, — Кроули улыбнулся, притянул Азирафеля к себе поближе, утыкаясь в его шею острым носом, и глубоко вздохнул. — Так вот почему твое жилище похоже на дом ужасов, — вдруг нахмурился Азирафель. — Но ведь постель была чистая. Ты что, до сих пор живешь там? — Нет, конечно, — Кроули хихикнул в его шею и отстранился. — После того, что произошло, я испугался и ушел в горы, подальше от городов и людей. Сначала скитался и ночевал прямо под открытым небом, но потом нашел старую охотничью хижину, подлатал ее, укрепил, утеплил и остался там жить. Только к началу зимы я стал снова появляться среди людей — нужны были деньги, и я опять занялся охотой. Так я и узнал о том, что сын советника отменил свадьбу и едет с посольством в Скайрим. Я сразу понял, что это не совпадение. — Как долго ты следил за мной? — С самого твоего приезда. Я бывал в разных забегаловках: ловил каждое слово, слушал сплетни. Несколько раз даже был в «Смеющейся крысе», но в Солитьюде мне появляться опасно, там меня могут узнать. — Ты был так близко все это время, — разочарованно вздохнул Азирафель. — Да, я старался не упускать тебя из виду. Знал, что ты будешь искать меня и можешь нарваться на неприятности. Когда ты неофициально поехал в Рифтен, я понял, зачем ты туда отправился, и поспешил вернуться в свое старое жилище. Я ждал тебя там несколько дней, поэтому постель и была чистой. Не мог же я спать на окровавленных простынях, — Кроули вдруг рассмеялся. — Глупость какая-то. — И правда глупость, — Азирафель тоже засмеялся, ласково глядя на него. — Значит, ты видел меня там? Но как ты узнал, что я пойду к изгоям? — Ты пошел в направлении Рорикстеда, а Солитьюд в другой стороне. Я понял, что у тебя есть какая-то цель, и надеялся, что ты зайдешь в таверну, поэтому направился туда короткой дорогой и стал ждать. Я знаю, сколько времени занимает путь до таверны и, если бы ты не пришел, я бы все равно нагнал тебя на дороге рано или поздно, но ты пришел и спросил про изгоев. — Значит, это ты сидел в том темном углу? И даже не попытался остановить меня… — Прости, там было слишком много людей. Но я сразу пошел за тобой, только все равно чуть не опоздал, — Кроули замолчал и виновато опустил голову. — Ты спас меня, — Азирафель прикоснулся пальцами к его подбородку, заставляя снова поднять голову и посмотреть в его глаза. — Если бы не ты, я бы умер. — Если бы не я, тебя бы здесь вообще не было. Ты был бы сейчас дома, в Сиродиле, в безопасности. А я все испортил, — Кроули улыбнулся печально, взял его руку и поцеловал в раскрытую ладонь. — Прости меня, любовь моя. — Ты не виноват! — воскликнул Азирафель и, притянув его к себе, крепко обнял. — Это был мой выбор, и я о нем не жалею.

***

Азирафель внимательно смотрел на карту и водил пальцем по мятой, пожелтевшей от времени бумаге, пытаясь повторить каждый изгиб, каждый поворот незримого пути, который еще недавно проделывал на этой же самой карте изящный палец Кроули. Азирафель практически шантажом заставил показать местоположение его нового жилища. Кроули долго отказывался, приводя весомые аргументы и взывая к здравому смыслу, но в конце концов сдался под гнетом умоляющих серых глаз, наполненных слезами. Азирафель убедил его, что благодаря этой информации они больше не потеряют друг друга, и обещал воспользоваться ею только в самом крайнем случае. Но он бы соврал, сказав, что мысль об этом знании не грела его. Кроули не стал ничего отмечать на карте, а просто показал пальцем путь к маленькой точке, затерянной в горах, и сейчас Азирафель мечтательно улыбался, прожигая эту точку взглядом. — Надо же, сегодня ты не таскаешься непонятно где, а сидишь дома, как какой-нибудь старик. — Алессия появилась в дверях внезапно, и Азирафель вздрогнул от неожиданности. — Тебя не учили стучаться? — Он поспешно убрал карту в ящик стола и кинул на сестру суровый взгляд. — У тебя же открыто. — Алессия прошла в комнату и уселась на кровать. — Это не повод врываться без спроса. Ты ведешь себя как хамка. — А ты ведешь себя как зануда. — Я занят важными делами, Алессия. Что тебе нужно? — Мне скучно! Мы могли бы погулять или съездить в другой город. — В какой еще город? — Не знаю. — Алессия пожала плечами и, опустив глаза, стала водить ладонью по покрывалу. — Может быть, в Маркарт. Говорят, туда приехал торговец украшениями из Рифтена. — Все понятно, — Азирафель закатил глаза. — Мне некогда ездить в Маркарт. — Хорошо, тогда я могу поехать одна. Я уже взрослая. — Нет, не можешь. — Но я возьму с собой Игран. — А знаешь что? — Азирафель повернулся к ней, ехидно улыбаясь. — Мы лучше поедем в Коллегию Винтерхолда. Если ты уже взрослая, то тебе пора получить образование, и когда ты его получишь, будешь ездить куда захочешь без моего разрешения. — Но мне не нужно учиться! — Алессия даже подпрыгнула на кровати от возмущения. — Почему нет? — Азирафель отвернулся к столу и стал бездумно перекладывать бумаги, размышляя о том, что посещение библиотеки в Коллегии станет полезным и для него самого. — В нашей семье все получили образование: отец, я, даже Александр. — Но я девочка — мне не нужно образование. — Разве? Чем же ты планируешь заниматься дальше? — Азирафель снова повернулся к ней. — Выйду замуж, буду следить за домом и воспитывать детей — для этого учиться не обязательно, — Алессия наморщила нос и гордо вскинула голову. — Тебе действительно нравится такая примитивная перспектива? Благодаря знаниям перед тобой будут открыты все дороги. Только представь, это же величайшее сокровище! — Женщине не нужно быть умной — ей нужен умный муж. — Это неправда. У моей мамы было образование, она была очень умной. — Может быть, поэтому она и умерла? Азирафель замер: волна страшного гнева вдруг поднялась где-то глубоко внутри него, и он с ненавистью уставился на сестру, но потом взял себя в руки и резко отвернулся. — Собирайся, — отрезал он ледяным тоном. — Прости меня, я не это хотела сказать, — голос Алессии испуганно задрожал. — Собирайся, мы выезжаем через полчаса. По пути в Винтерхолд Алессия не проронила ни слова: она сидела притихшая, смотрела на дорогу и боялась даже поднять глаза на брата. Азирафель уже давно перестал на нее злиться — в конце концов, она была просто избалованным, обиженным ребенком, которого вдруг лишили дома и внимания, — но ему все равно не хотелось с ней разговаривать. Несмотря на то, что на календаре была середина лета, в Винтерхолде царила настоящая зима, и Азирафель порадовался тому, что прислушался к советам Игран и надел меховую куртку. Ледяной ветер подхватывал горсти снега и нещадно кидал их в лицо, пока они медленно и осторожно пересекали наполовину разрушенный каменный мост, раскинувшийся над широким, уходящим далеко вниз ущельем. Наряду с Синодом и Коллегией Шепчущих, Коллегия Винтерхолда представляла собой организацию, которая занималась обучением искусству волшебства и магическими исследованиями, но была основана гораздо раньше. Коллегия никогда не принадлежала Гильдии магов и, будучи обособленной организацией, действовала только на территории Скайрима. Заведение это было своеобразным: скрытным, таинственным и, по слухам, очень могущественным, что значительно испортило отношение к Коллегии местных жителей — в Скайриме магов недолюбливали и побаивались. Азирафель много читал об опасных, а порой даже запрещенных исследованиях и экспериментах, неоднократно проводимых в стенах Коллегии, и всегда мечтал посетить эту удивительную организацию, абсолютно не похожую на университет Коллегии Шепчущих, в котором он учился. — Я понимаю, что ты злишься, Азирафель, но лучше сразу убей меня, только не заставляй учиться в этом месте, — наконец подала голос Алессия, медленно переставляя ноги и пытаясь не споткнуться на скользком мосту. — Ты не будешь учиться здесь, ты же не маг, — Азирафель рассмеялся. — Но глава Коллегии сможет дать нам хороший совет по поводу твоего будущего. Алессия не ответила: она отвернулась, поглубже натянув на голову капюшон, и, кажется, совсем впала в отчаяние. Архимаг Древис Нелорен очень тепло принял их, сразу проводив в свои покои и распорядившись поскорее принести путникам горячего меду. — Дорогой посол, если бы вы предупредили о визите, мы бы непременно встретили вас в деревне и проводили бы в коллегию с большим комфортом, — архимаг крепко пожал Азирафелю руку, пригласив его сесть за стол. — Не стоит беспокоиться, мы здесь с неофициальным визитом, — ответил Азирафель, улыбаясь. — Знаете, после инцидента с Оком Магнуса и гибели архимага Арена мы в Коллегии стараемся вести себя очень тихо и неприметно, чтобы нас ненароком не закрыли, — Древис как-то грустно засмеялся. — А я, признаться, совсем не гожусь в архимаги, не то что бедный Савос, — он был действительно великим. Вы, как я слышал, собирались жениться на его дальней родственнице? — Да, собирался, но долг призвал меня в Скайрим. — Так чем же я могу помочь вам, любезный Азирафель? — Прежде всего я нуждаюсь в вашем совете по поводу моей сестры, — Азирафель кинул взгляд на явно заскучавшую Алессию. — Я хотел бы дать ей хорошее образование, но она не владеет магией или оружием. — Но что ей интересно? — архимаг тоже взглянул на Алессию. — Скажи, дитя, что больше всего привлекает тебя в этой комнате? — Не знаю, — она пожала плечами и смущенно опустила голову. — Ты смело можешь осмотреться, пока мы разговариваем с твоим братом. — Древис улыбнулся ей и повернулся к Азирафелю: — Я могу сделать для вас что-то еще? — Да, — кивнул Азирафель. — Дело в том, что мои собственные исследования давно зашли в тупик, и я был в поиске чего-то нового, но после приезда в Скайрим и знакомства с местной культурой меня очень заинтересовала магия предельцев. — Хм, но мне всегда казалось, что магия предельцев достаточно примитивна. Обычно они пользуются стандартными заклинаниями, насколько мне известно. — Но что вы скажете о вересковых сердцах? Это же настоящий ритуал воскрешения без использования некромантии. Разве это не удивительно? — Ах, вы об этом. Но друг мой, это магия не предельцев, а ворожей. Ворожеи, возможно, одни из самых могущественных и опасных существ, и магия их поистине сильна. Даже встреча с ними сулит опасность, а уж изучение их магии, по моему мнению, просто не представляется возможным. — Жаль, — Азирафель разочарованно вздохнул. — Я подумал, что вы сможете хоть чем-то мне помочь. — Я мало знаком со столь редкой магией, но Арканеум — обширная библиотека и, конечно же, она вся в вашем распоряжении. — Древис встал и направился к Алессии, которая уже некоторое время внимательно рассматривала небольшой сад, растущий прямо посреди покоев архимага. — Что-то понравилось тебе, дитя? — Да! — Алессия улыбнулась ему и аккуратно погладила лепестки больших фиолетовых цветов. — Мне нравится ваш сад, он очень красивый. — Значит, ты любишь природу? — Наверное. Я люблю наблюдать за животными и растениями. — Что же, я думаю, вам стоит посетить Вайтран: посмотреть, как цветет великое дерево Златолист, и поговорить со жрицами храма Кинарет. Азирафель благодарно кивнул архимагу, заметив, как глаза Алессии загорелись неподдельным интересом и радостью. Им пришлось заночевать в Винтерхолде, потому что Азирафель провел в Арканеуме весь день и не хотел ехать в Солитьюд на ночь глядя, трясясь в открытой повозке по темным дорогам. Библиотека коллегии была действительно обширной, но Азирафель так и не нашел для себя ничего полезного. Из всех книг, хоть каким-то образом упоминающих изгоев и их культуру, только «Бестиарий Гербейна» заинтересовал его: одна из глав была посвящена ворожеям и рассказывала о том, откуда произошли эти таинственные создания и их сильная магия. Но даже несмотря на эту находку, той информации, которую так отчаянно искал Азирафель, в Коллегии не оказалось. Возможно, он смог бы найти что-то в Имперской библиотеке или в Синоде, но сейчас это не представлялось возможным: дом был слишком далеко. И хотя Азирафель потерпел неудачу в собственных поисках, он несказанно радовался тому, что Алессия искренне заинтересовалась историями о волшебном Златолисте и жрицах Кинарет, которые рассказал ей архимаг. Она практически не ныла, когда они до вечера задержались в Арканеуме, и даже нашла пару книг для себя и теперь зачитывалась ими, позабыв о своей любимой кукле. Месяц подходил к концу, и после возвращения из Винтерхолда Азирафель планировал посвятить себя работе: как бы он ни скучал по Кроули и как бы ни хотел проводить с ним все свое время, обязанности посла никто не отменял, и он должен был помогать Эйднуру в решении важных политических вопросов. Закончив писать официальное письмо в Совет, Азирафель запечатал его и вышел из комнаты, намереваясь попросить Игран прислать к нему гонца, но, спустившись на первый этаж, он резко остановился, а потом поспешно спрятал письмо во внутренний карман куртки. — Добрый день, господин посол. Вы спешите куда-то? — произнес альтмер, с надменным видом сидящий на скамейке у входа. Ондолемар все еще являлся вторым эмиссаром Альдмерского Доминиона и командовал большей частью талморцев, находящихся сейчас в Скайриме. Талморцы не навещали Азирафеля даже во время болезни, и он сразу понял, что внезапный приход в его дом столь высокопоставленного лица не сулит ничего хорошего. — Да, я хотел отыскать гонца, — Азирафель попытался улыбнуться как можно более искренне, — но это, конечно же, подождет. — Интересно. Позвольте полюбопытствовать, зачем вам так срочно понадобился гонец? — Ондолемар встал и подошел вплотную к Азирафелю, пристально рассматривая его. — По личному делу, — с улыбкой ответил Азирафель, решив не обращать внимания на провокационную наглость своего гостя. — Ходят слухи, что вы неподобающе много времени уделяете личным делам, господин посол. — Ондолемар был почти на голову выше и, возвышаясь над Азирафелем, словно гора, продолжал сверлить его холодными светлыми глазами. — Я предпочитаю не верить слухам. И вам не советую. — Азирафель выдержал этот взгляд и даже ни разу не моргнул. — Вы вернулись из Коллегии вчера? — Эльф наконец отвернулся и стал прохаживаться по комнате, рассматривая предметы вокруг. — Надеюсь, архимаг пребывает в добром здравии? — Да, с ним все хорошо. — А вы? Как ваши раны, полученные от изгоев? — Я уже вполне здоров, благодарю за ваше участие. — Скажите, Азирафель, — Ондолемар остановился и снова взглянул на него, — вы нашли в Коллегии то, что искали? Азирафель сглотнул, с ужасом понимая, что этот талморец абсолютно точно знает вещи, которые знать не должен. — Да, — он указал на стул, приглашая Ондолемара присесть, и сам расположился напротив него. — Я спрашивал у архимага совета по поводу обучения моей сестры. Эльф кивнул. Он молчал какое-то время, почесывая подбородок и снова вперив в Азирафеля ядовитый взгляд. — Давайте не будем ходить вокруг да около, — наконец произнес он. — Мы оба знаем, зачем я здесь. — Вы в чем-то меня обвиняете? — Азирафель постарался остаться спокойным и не обращать внимания на мелкую дрожь, внезапно возникшую в руках. — Пока нет, господин посол, но учтите, что я знаю о вас практически все. Я знаю, почему вы остались живы после нападения изгоев, знаю, зачем вы в действительности ездили в Коллегию Винтерхолда, знаю о сговоре в совете и о бумагах вашего отца и, уж поверьте мне, знаю о вашем тайном любовнике-воре. — Это просто смешно, — Азирафель, задохнувшись от такой дерзости, не выдержал и стукнул кулаком по столу. — Моя личная жизнь вас никак не касается. — Она касается всех и каждого, пока представляет угрозу для целого государства. — И что вы пытаетесь сказать? Что я вступил в заговор с изгоями? Или с гильдией воров? Ради чего? И о каком сговоре вы говорите? Я ничего не знаю об этом. — Вы можете прикидываться идиотом сколько угодно, Азирафель, — спокойно произнес Ондолемар и встал со своего места, — но я предупреждаю, что вы играете с огнем и очень скоро доиграетесь. Он хмыкнул, развернулся на каблуках и ушел, громко хлопнув входной дверью. Азирафель не менее получаса после его ухода сидел неподвижно, не в силах пошевелиться, — его идеальный мир разбился на мелкие осколки.