Вересковое сердце не бьется

Азирафель лежал и не шевелился. Пятнадцать секунд, в течение которых действовало заклинание, уже давно прошли, но он все равно не мог сдвинуться с места. Он лежал и понимал, что мир закончился, и его жизнь закончилась вместе с ним. Азирафель вспомнил свою семью и друзей, вспомнил Кроули и свою маму. Он улыбнулся, подумав о том, что совсем скоро сможет встретиться с ней, а потом вдруг вспомнил Темный лес, как будто снова ощутив присутствие его магической энергии вокруг, и начал молиться. Азирафель молился и просил о чем-то богов первый раз в жизни: он не просил избавить его от смерти, не просил спасти от предрешенной участи — он просил только о том, чтобы душа его вновь вернулась туда, где он был так счастлив когда-то, чтобы она поселилась в Темном лесу, как и другие неупокоенные, заблудшие души, навсегда оставшись в этом волшебном, затерянном во времени месте. Он лежал, закрыв глаза, обливаясь слезами и совсем впав в забытье, когда дверь в подвал снова скрипнула. Азирафель решил, что талморцы вернулись за ним, и даже не поднял головы, услышав тихие шаги, спускающиеся по лестнице. Кто-то тронул его за плечо, и Азирафель напрягся, почувствовав вдруг что-то удивительно ласковое и родное в этом прикосновении. — Азирафель? — тихо произнес знакомый голос, и Азирафель резко повернул голову, удивленно уставившись в лицо Кроули. — Что с тобой? Ты ранен? — сжал ему плечо Кроули. После чего, испуганно осмотрев Азирафеля, перевернул его на спину, внимательно вглядываясь в заплаканное лицо. — Кроули? Это и правда ты? — прошептал Азирафель, сглотнув комок слез, собравшихся в горле. — Да, конечно же, это я, — улыбнулся Кроули. — Ты все-таки пришел за мной, мой дорогой, — Азирафель протянул к нему руки, и Кроули обнял его, крепко прижав к себе. — Неужели ты думал, что я брошу тебя?! Да я бы пошел за тобой даже в Обливион! — Он погладил Азирафеля по голове и нежно поцеловал его мокрую от слез щеку. — Но нам нужно скорее уходить отсюда. Можешь идти? — Да, — Азирафель кивнул, но потом вдруг в ужасе схватил его за руку. — Алессия! Они забрали Алессию! — Не волнуйся, с ней все в порядке, она ждет наверху. — Кроули встал на ноги и помог ему подняться с пола. — Держись позади и не шуми. Они осторожно двинулись вверх по лестнице, и Азирафель, все еще чувствующий ужасную слабость в теле, вцепился в плечо Кроули, чтобы не споткнуться ненароком на крутых ступенях. Выскользнув в едва приоткрытую дверь, он наконец-то смог вдохнуть свежий, чистый воздух, которого так не хватало в сыром помещении подвала. Азирафель огляделся вокруг, жмурясь от яркого света, бьющего из окон тронного зала, и заметил тела нескольких талморских стражников: они лежали навзничь, неестественным образом подмяв под себя конечности, кирасы их были разодраны, а из груди у всех трупов торчали развороченные, сломанные ребра и фрагменты мышц и органов, разорванные в клочья. Азирафель закрыл глаза и отвернулся, почувствовав резкий приступ тошноты. Он кинул мимолетный взгляд на руки Кроули и только сейчас понял, что они покрыты кровью почти по локоть. Они прошли еще немного вперед по узкому коридору и повернули налево — к лестнице, ведущей на второй этаж. Здесь Азирафель наконец увидел Ондолемара: второй эмиссар, грудная клетка которого также была разорвана, лежал на боку, вперив мертвый, полный ужаса взгляд куда-то в угол, а из виска его торчал тот самый кинжал, которым он убил Игран. В голове Азирафеля промелькнула мысль о том, что даже Ондолемар не заслужил такой страшной смерти, но потом он поднял взгляд и, с облегчение вздохнув, понял, что, если бы пришлось, наверняка сделал бы с ним то же самое. В углу, куда был обращен взгляд талморца, отвернувшись к стене, стояла Алессия. — Ты в порядке?! Они ничего не сделали тебе?! — Азирафель бросился к Алессии и, развернув сестру к себе, взял ее лицо в руки. — Нет, — она покачала головой, а потом слегка приоткрыла глаза, которые до того держала закрытыми. — Он сказал мне, чтобы я отвернулась. Сказал, чтобы я закрыла глаза и не смотрела. Уже можно открыть? — Пока нет. — Азирафель прижал ее голову к своей груди, чтобы она случайно не увидела обезображенные трупы, а потом взял сестру за руку. — Держись за меня и постарайся не шуметь, я буду вести тебя. Алессия молча кивнула, и Азирафель медленными шагами двинулся к лестнице, у который их дожидался Кроули, внимательно и сосредоточенно глядя по сторонам. Они осторожно и бесшумно поднялись на второй этаж и прошли по коридору к личным покоям ярла. Периодически Кроули вскидывал руку, и они останавливались, замирая и стараясь не издавать ни звука, но пока так и не встретили ни одного стражника. — В замке никого не осталось. Все талморцы, видимо, сосредоточились в городе, — тихо сказал Кроули, когда они зашли в спальню ярла. — Нам придется идти другим путем. Он достал из-под кровати пару мотков веревки и, подойдя к окну, распахнул его настежь. — Я пойду первым. — Он привязал одну веревку к ножке кровати, отдал Азирафелю второй моток и забрался на подоконник. — Потом спустится Алессия, потом ты. — Через окно?! Ты с ума сошел?! — воскликнул Азирафель. — Должен быть другой выход. — Поверь мне, если бы он был, я бы знал об этом, — Кроули покачал головой, вылезая в окно. — Это единственный путь. Он взялся за веревку и, оттолкнувшись ногами от стены, ловко спрыгнул вниз на камни. Азирафель глубоко вздохнул и, размотав вторую веревку, сел на колени перед сестрой. — Можешь открыть глаза, — тихо сказал он, завязывая крепкий узел вокруг ее талии. — Сейчас тебе придется спуститься вниз из окна. — Что?! Нет! Там же внизу пропасть! — Алессия отчаянно вцепилась в его плечи. — Я не хочу, я не пойду! — Мне жаль, Алессия, но у нас нет другого выхода. — Пожалуйста, Азирафель! Я боюсь, я не смогу! Лучше уж умереть! — она явно хотела зарыдать, но сдержалась: только шмыгнула носом и вытерла рукавом катившиеся по лицу слезы. — Послушай, — Азирафель взял ее руки в свои и крепко сжал ладонями дрожащие пальцы, — я знаю, что ты боишься, и я тоже очень боюсь, но с нами Кроули, а я полностью доверяю ему. Доверяю даже больше, чем самому себе. Он вытащит нас отсюда, обещаю. Алессия опустила голову и некоторое время молчала, но потом слабо кивнула и наконец разжала пальцы, все еще крепко держащие его плечи. Азирафель поцеловал ее в лоб и посадил на подоконник, а потом, еще раз проверив крепость узла, начал медленно спускать вниз. Убедившись, что сестра благополучно спустилась и находится в руках Кроули, он втянул обратно конец первой веревки, обвязал им свой пояс и, задержав дыхание, полез в окно. Азирафель был уверен, что не боится высоты, но раньше ему просто не приходилось висеть над пропастью под ледяным шквальным ветром, уповая на то, что переплетение тонких льняных нитей сможет выдержать вес взрослого мужчины. Он крепко ухватился за веревку и, сосредоточив все свои мысли на потертых, выветренных камнях, маячащих перед глазами, начал медленно спускаться, переставляя ноги. Ему казалось, что этот спуск будет длиться бесконечно. Азирафель старался не смотреть вниз и не думать о том, что ждет их дальше, но предательский приступ паники все равно начал подниматься из глубины подсознания на поверхность, постепенно затмевая собой здравый рассудок и способность ясно мыслить. Он уже готов был сдаться и просто выпустить веревку из пальцев, чтобы все закончилось быстро, но вдруг почувствовал, как сильные руки крепко сжали его бедра, и паника сразу отступила: он добрался. Стоя на небольшом каменном уступе и вжимаясь в холодную, сырую стену, Азирафель дрожал всем телом. Ветер нещадно хлестал его по лицу каплями дождя и упорно норовил сбить с ног: казалось, что только чудо удерживает его от неминуемого падения с головокружительной высоты. Он с удивлением наблюдал, как Кроули хладнокровно связывает себя и Алессию веревкой, как сажает ее к себе на спину и просит закрыть глаза, — и Азирафелю вдруг показалось, что это все нереально, что прямо сейчас он просто спит и видит ночной кошмар. Ему так отчаянно захотелось проснуться, что на секунду он зажмурил глаза и больно ущипнул себя за бок, но ветер, дождь и пропасть внизу так никуда и не делись. — Теперь ты. — Кроули осторожно подтянул его к себе и начал завязывать оставшийся конец веревки вокруг пояса. — Нет, не нужно! — резко схватил его за руку Азирафель. — Если я упаду, то утяну вас за собой. — Если даже упадешь, я смогу удержать тебя. — Кроули аккуратно перехватил его дрожащие пальцы и, поднеся их к губам, нежно поцеловал. — Верь мне. Азирафель слабо кивнул и даже попытался улыбнуться, но потом взглянул на уходящую вдаль каменную стену, словно выросшую из огромных валунов гигантской скалистой арки, на высоте птичьего полета нависающей над волнующимся внизу морем, и улыбка тут же исчезла с его лица — лезть по этой стене было сродни самоубийству. Они пустились в путь очень медленно и напряженно, осторожно шагая по влажным, скользким камням, цепляясь руками за небольшие выступы в скале и крупные трещины в каменной кладке стен города. Азирафель внимательно следил за Кроули и старался наступать точно туда же, куда наступает он, хватаясь руками за те же самые выступы и трещины, но подсознание упорно твердило ему, что Кроули гораздо сильнее и выносливее, чем он сам, — чем любой другой человек вообще. И только мысль о том, что он обещал верить Кроули, не давала панике снова взять верх над разумом — Азирафель верил, из последних сил цепляясь за эту мысль, как и за ледяные острые выступы в скале. Они оставили позади примерно половину стены, когда тучи рассеялись, и из-за высоких гор на западе показались яркие оранжевые лучи заходящего солнца. Азирафель улыбнулся, невольно залюбовавшись этим зрелищем, и подумал о том, что, несмотря ни на какие войны и распри, Скайрим все равно навсегда останется таким же прекрасным и диким, словно неумирающий символ истинной свободы. Он перевел взгляд на сестру, сидящую на спине Кроули, и вспомнил о доме — о своей семье, о том, как мало времени он проводил с ними и как мало его уделял простым житейским радостям, посвятив всю свою жизнь призрачным, эфемерным, никому не нужным исследованиям. Азирафель поднял глаза вверх и обнаружил, что они практически поравнялись с внутренним двориком их поместья. Он отчетливо различил два стула и небольшой дубовый стол, за которым не сидел уже, наверное, больше месяца, а потом вдруг заметил грязную и мокрую тряпичную куклу, одиноко лежащую на деревянной столешнице. Не сводя глаз с куклы, Азирафель нерешительно остановился и, подняв руку, выпустил из пальцев поток магии. Заклятие телекинеза сработало неожиданно сильно, но он успел поймать игрушку, взлетевшую в воздух, и, крепко прижав куклу к груди, почувствовал, как бешено стучит его сердце. Когда веревка вдруг натянулась, и Кроули шикнул на него, заставляя поторопиться, Азирафель словно вышел из оцепенения и, вспомнив наконец, где находится, снова с ужасом вцепился в скалу дрожащими пальцами. Он быстро убрал куклу за пазуху и опять сосредоточился на передвижении вперед, медленно и аккуратно переставляя ноги. Солнце уже давно скрылось за горными вершинами, оставив после себя только едва заметные отблески, отражающиеся на поверхности моря, а они все еще медленно ползли вдоль каменных стен, пытаясь обогнуть последнюю башню Мрачного замка, отделяющую город от горного ущелья. Азирафель совсем выбился из сил: его пальцы окончательно онемели, не слушались и, кажется, вообще перестали сгибаться; ноги, обутые лишь в легкие летние ботинки, не предназначенные даже для длительных прогулок, стерлись в кровь и пульсировали ужасной болью, делая этот и без того сложный переход абсолютно невыносимым. Кроули часто останавливался, давая ему отдохнуть, но Азирафель понимал, что промедление не играет им на руку, — об их побеге и убийстве второго эмиссара наверняка уже давно стало известно и, скорее всего, их разыскивали целые отряды талморцев. Периодически до них доносились крики и звуки борьбы — это давало ясное представление о том, что творилось сейчас за городскими стенами. В какой-то момент Азирафель услышал такой ужасающий грохот и треск, что от неожиданности чуть не разжал пальцы, крепко держащие выступ в скале. Он повернул голову налево — в ту сторону, откуда они пришли, — и заметил огромный столб огня и дыма, поднимающийся прямо от Синего дворца. Резиденцию верховного короля Скайрима поглотило пламя. — Они потеряли город, — Кроули протянул руку и слегка сжал его плечо, — нам нужно поторопиться. Азирафель задержал взгляд на его обеспокоенном лице и, уверенно кивнув, снова сосредоточился на своих руках, неторопливо переставляя пальцы между трещинами и уступами. На Синий дворец он больше не оглядывался. Когда они наконец-то миновали городскую стену, Азирафеля ждало новое потрясение: Кроули объявил, что им все-таки придется войти в город, потому что другого пути вниз нет. Пройдя немного вдоль горного ущелья, они залезли на вершину большого каменного уступа и очутились перед неприметной ветхой дверью, покрытой причудливой резьбой. — Это старые катакомбы Потемы. — Кроули опустил Алессию на землю и развязал узел на ее талии. — Через них мы доберемся до Храма Богов в Мрачном замке. — Но как мы выберемся из Храма? — нахмурился Азирафель, тоже избавившись от веревки на своем поясе. — Из города есть только один выход, а нас наверняка уже ищут. — На самом деле, есть и другой, о котором почти никто не знает, — Кроули пожал плечами и, забрав у него веревку, смотал ее в плотное кольцо. Он открыл маленький сундук, спрятанный в небольшой скальной трещине справа от двери, и, достав из него лук и колчан со стрелами, кинул веревку внутрь. — Мне страшно, — прошептала Алессия, когда они очутились в темном сыром помещении, скрытом за старой дверью. Она взяла Азирафеля за руку, и он, почувствовав, как сильно дрожат ее холодные пальцы, сжал их сильнее. — Не бойся, эти катакомбы давно заброшены. — Кроули зажег факел, и Азирафель заметил в отблесках огня приветливую улыбку на его лице. — Здесь можно встретить разве что злокрысов. — Они не опасны? — Алессия явно напряглась. — Нет, не опасны, — засмеялся Кроули и, подняв факел повыше, двинулся вперед. — Твой братец поедал их когда-то с большим удовольствием. — Фу-у-у, ну и гадость! — она сморщила нос, но потом тоже рассмеялась, разрывая этим звонким смехом гнетущую атмосферу темного подземелья. — А я бы сейчас с удовольствием съел кусочек хвоста злокрыса, — мечтательно произнес Азирафель. — Я бы тоже, — печально вздохнула Алессия. — Могу подстрелить вам парочку на ужин, — Кроули весело подмигнул ей, и Азирафель заметил в тусклом свете факела, как она радостно улыбнулась ему в ответ. Подземелья оказались очень протяженными и извилистыми, но Кроули, вероятно, отлично знал дорогу: он почти не останавливался и шел впереди очень быстро, не давая им времени на отдых. Азирафель с трудом передвигал ноги, из последних сил борясь с усталостью, а Алессия, которую он все время держал за руку, стала часто спотыкаться и клевала носом, засыпая практически на ходу, но им действительно нельзя было терять ни минуты. В катакомбах они так и не встретили ни одного злокрыса, поэтому о еде тоже можно было забыть, и Азирафель очень боялся, что в какой-то момент его сестра не выдержит и просто потеряет сознание от голода и переутомления, но она держалась на удивление стойко и даже ни разу не пожаловалась. Азирафель вспомнил, что, пока они пробирались по каменной стене, практически нависая над головокружительной пропастью, Алессия не произнесла ни звука, и даже сейчас она упорно шла вперед, игнорируя весь тот ужас, что происходил вокруг, и не проронила ни одной слезинки. Он привык к ее постоянному нытью и недовольству, но теперь, перед лицом настоящей опасности, его сестра резко повзрослела и включила разум. Несмотря на непростой нрав, отец всегда видел в ней сильного и смелого человека, и, наблюдая сейчас за Алессией, Азирафель понимал, что он был абсолютно прав на ее счет. Кроули развлекал их всю дорогу, пытаясь хоть как-то отвлечь от пережитых ужасов и смертельной усталости: он шутил и рассказывал забавные истории про места, в которых побывал. Алессии эти рассказы пришлись по вкусу и она слушала его жадно и внимательно, засыпая всевозможными вопросами и, видимо, действительно позабыв про усталость и голод. Азирафель больше молчал, сосредоточившись на ходьбе, и только с улыбкой наблюдал за Кроули, который смеялся и веселился, разгоняя мрачность подземелья, словно снова став тем молодым беспечным мальчишкой, каким был когда-то. Азирафелю показалось, что они шли несколько часов без перерыва, когда Кроули наконец остановился перед низкой деревянной дверью, присел на корточки и, достав отмычку, несколько раз провернул ее в замочной скважине, пока не послышался характерный щелчок. — Я знаю, что вы очень устали и едва держитесь на ногах, — тихо сказал он, повернув к ним голову, — но мы не можем позволить себе отдых. Сейчас мы выйдем за эту дверь и снова окажемся в городе, где нам придется передвигаться очень тихо и быстро. Азирафель, ты будешь проверять все помещения, в которых мы окажемся. Азирафель кивнул и сосредоточил в пальцах потоки магии. — Алессия, ты крепко возьмешь нас за руки и будешь держаться посередине, — Кроули наклонился к ней и взял ее ладонь в свою. — Иди туда, куда иду я, делай все, что говорю я, и ни за что не отпускай мою руку. Справишься? — Не знаю, — испуганно прошептала Алессия, и Азирафель заметил, как задрожала ее ладонь в его собственной руке. — Справишься! Ты сильная девочка, — Кроули ласково улыбнулся ей, выпрямился и, аккуратно приоткрыв дверь, шагнул в помещение Храма Богов. Заклятие обнаружения жизни вырвалось из пальцев Азирафеля и порывистой бесплотной аурой устремилось вперед — сначала вдоль небольшого коридора, в котором они стояли, потом наверх, в главный зал, и, наконец, в жилые помещения, где еще совсем недавно обитали хранители этого священного места. Азирафель напрягся, осматриваясь вокруг, но не увидел ни одного проблеска голубого свечения — живых в Храме не было. Он коротко кивнул, и Кроули быстрым шагом повел их по коридору к лестнице, ведущей в святилище. По дороге они не увидели мертвые тела и даже разруху, из чего Азирафель сделал вывод, что Талмор либо не добрался сюда, и служители храма сами покинули свой пост, либо они просто сдались без боя. Огромное пустое здание, под сводами которого гулким эхом отражался каждый их шаг, производило на Азирафеля гнетущее впечатление: он почти не смотрел по сторонам, едва поспевая за Кроули, и мечтал только поскорее покинуть это место. Они добрались до второго этажа и вошли в одну из жилых комнат, где Кроули сразу же бросился к окну и, распахнув его настежь, забрался на подоконник, а потом прыгнул вниз, но его рыжая макушка тотчас же показалась в проеме окна. Азирафель подошел поближе и, выглянув в окно, обнаружил, что прямо под ними располагается часть стены Мрачного замка, скрытая от посторонних глаз крышей Императорской башни, и, хотя окно находилось достаточно высоко, прыгнуть вниз не составляло труда. Когда он передал Алессию Кроули и благополучно спрыгнул сам, они снова взялись за руки и, низко пригнувшись, медленно двинулись по стене вперед, направляясь прямиком к другому окну. Окно в Императорской башне располагалось на таком же уровне, но если прыгать с такой высоты было достаточно просто, то забраться по отвесной стене в аналогичное окно представлялось Азирафелю практически невозможным, и он с грустью вспомнил о веревке, оставленной в сундуке в горах. Кроули ловко ухватился пальцами прямо за гладкую стену и, немного подтянувшись, оказался на подоконнике и распахнул створки окна. — Я не смогу забраться туда. — Азирафель поднял Алессию, и Кроули легко подхватил ее. — Придется мне искать другой выход. — Не говори глупостей, — Кроули протянул ему руку. — Я втащу тебя. — Но я тяжелый, — неуверенно сжал его ладонь Азирафель. Кроули закатил глаза, обнажая ехидный оскал, и, с легкостью оторвав его от стены, поднял на уровень подоконника и втянул в окно. Азирафель был так поражен, что чуть не свалился на него, споткнувшись и повиснув на его шее. — Ты забываешь, кто я теперь, — тихо прошептал Кроули, обхватив его руками, и нежно поцеловал в уголок рта. — Нашли время, — шикнула на них Алессия, потянув Кроули за рукав. Азирафель улыбнулся: осознание того, какая нечеловеческая сила скрывается за ласковыми, нежными объятиями, вселяло в него надежду и веру в то, что, пока Кроули рядом, все будет хорошо. Он как будто бы снова ощутил жизнь, трепещущую где-то под сердцем, и снова нашел смысл существования, отбросив в дальний угол сознания терзающие его страх и чувство вины. Сконцентрировав магию в руках, Азирафель опять выпустил из пальцев заклинание обнаружения жизни, чтобы убедиться, что покои в Императорской башне тоже всеми покинуты. Кроули осторожно открыл дверь кабинета, в котором они оказались, и вывел их в небольшую комнату, служившую, скорее всего, столовой: на большом столе, расположенном в центре, стояли многочисленные кубки и бокалы, а чистые металлические тарелки с императорскими вензелями по краям были сложены аккуратной стопкой на маленькой тумбочке. Кроули подошел к столу и, взяв из большой вазы для фруктов два одиноко лежащих в ней яблока, быстро сунул их в карман, потом молча махнул рукой, прошел в другой конец комнаты и открыл следующую дверь. Оказавшись в спальне, Азирафель огляделся в поисках другой еды, но быстро понял, что в покоях Императорской башни, предназначенной для приема высокопоставленных гостей, уже давно никто не останавливался: кровать и несколько шкафов, стоящих вдоль стен, были накрыты тканью, успевшей потемнеть от пыли и времени. Пока Кроули сидел на корточках возле небольшой двери и возился с замком, пытаясь открыть его отмычкой, Азирафель подошел к окну и, выглянув на улицу, наконец понял, где они очутились. — Это же мост, ведущий на мельницу! — удивленно воскликнул он. — Не думал, что на него можно попасть только через покои Императорской башни. — Запасной выход из города сделали специально для императора. — Отперев замок, Кроули спрятал отмычку в карман и повернулся к Азирафелю: — Поэтому о нем мало кто знает. — Но нас заметят, если мы пойдем по мосту — его же видно из любой точки города! — Именно поэтому мы должны идти очень тихо и очень быстро. Готовы? Алессия неуверенно кивнула и, подойдя к Кроули, взяла его за руку, протянув другую Азирафелю. Он сжал ее дрожащую ладонь, глубоко вздохнул и тоже кивнул, понимая, что другого выхода у них все равно нет. Они бежали, пригнувшись низко к камням, и все, что слышал Азирафель, были ужасные крики людей внизу. Он не мог разобрать ни единого слова, не мог понять, кричат ли они от боли, страха, или ненависти, — он просто бежал вперед, надеясь только на то, что эти крики адресованы не им. Протяженность моста составляла не более двадцати метров, но, пока они добежали до винтовой лестницы, поднимающейся прямиком к ветряной мельнице, Азирафелю показалось, что прошла целая вечность. К его удивлению, ступени уходили не только наверх, но и вниз, куда Кроули и потянул их резко, быстро перепрыгивая через ступеньки и не давая Азирафелю опомниться и понять, куда они направляются. Они пробежали как минимум четыре пролета, оказавшись гораздо ниже уровня города, когда перед ними вдруг возникла ветхая, прогнившая доска, которую даже сложно было назвать дверью. Кроули навалился на нее всем телом, дверь скрипнула под его весом и наконец отворилась, выпустив их прямо к берегу тихо плещущегося моря — к долгожданной свободе. Азирафель остановился на секунду, вдохнул поглубже холодный, свежий воздух и взглянул наверх — на стены осажденного умирающего города. Кроули снова потянул их за собой, и Азирафель резко опустил голову, чтобы снова продолжить бежать подальше от этого проклятого места. Выйдя на скалистый берег, они двинулись вдоль кромки воды, то и дело прислушиваясь и оглядываясь назад: ветер доносил до них крики и треск пламени, пожирающего Синий дворец, но погони, вроде бы, не было. Из зарослей кустарника, который рос возле маяка, расположенного в устье впадающей в море реки, Кроули вытащил небольшую лодку, и, забравшись в нее, они медленно поплыли к противоположному берегу, стараясь не создавать много шума, — солнце еще не встало, и сейчас темнота играла им на руку, но Азирафель понимал, что одинокая лодка в море была отличной мишенью. Они благополучно добрались до берега и, спрятав лодку в зарослях камыша, двинулись в направлении леса, медленно и осторожно пробираясь по топкой, заболоченной равнине. Кроули уверенно вел их вперед, петляя между маленькими мшистыми островками, поросшими низкими кустарниками, обходя опасную трясину, и то и дело оборачивался, опасаясь преследования. Вскоре они вышли к одиноко стоящей посреди болота хижине. Кроули, отперев замок ключом и впустив их в дом, постоял некоторое время на пороге, всматриваясь в темноту, а потом закрыл дверь и запер ее изнутри. В хижине оказалось пусто, в ней не было даже окон — только покосившийся шкаф и старый, прогнивший сундук стояли в углу. Азирафель сел на пол и, привалившись к стене, покрепче обнял Алессию, которая прижалась к нему дрожащим телом и сразу задремала. Кроули открыл сундук и, покопавшись внутри, вынул из него протертое, дырявое одеяло, ломтик сыра, пару кусочков вяленого мяса и помидор, а потом достал из кармана два яблока, которые прихватил в Императорской башне. — Пока это все, что есть, но я попробую раздобыть что-нибудь на завтрак. — Он присел на корточки, отдав Азирафелю еду, и накрыл проснувшуюся Алессию одеялом. — А как же ты? — Азирафель сжал его холодную ладонь. — Тебе тоже нужно поесть. — Переживу, — улыбнулся Кроули, поцеловав его руку. — У нас есть пара часов до рассвета: я буду сторожить дом снаружи, а вы поспите хоть немного. Он резко встал, скинул с себя пальто и, набросив его на Азирафеля, быстро вышел за дверь, заперев ее на замок. Азирафель хотел возразить, что без пальто Кроули станет холодно, но потом вспомнил, что тот больше не человек: он не мерзнет, не устает и не чувствует голода. — А злокрыс вкусный? — вдруг спросила Алессия, когда они расправились со всей скудной пищей, которая у них была. — Вкусный, но я не уверен, что тебе понравится, — улыбнулся Азирафель, поплотнее укутав ее в одеяло. — Но я все равно хочу попробовать. — Когда-нибудь обязательно попробуешь. Алессия помолчала некоторое время, уставившись куда-то в стену, а потом подняла на него глаза, полные слез: — Что с нами будет теперь? — Я не знаю, что будет, — Азирафель тяжело вздохнул. — Самое главное, что мы живы. — Но мы когда-нибудь увидим родителей? — Не знаю, Алессия. Мы должны верить в это и надеяться на лучшее. — Я скучаю по маме. — Она отвернулась и, обхватив руками колени, спрятала в них лицо. — Смотри, что у меня есть для тебя. — Азирафель достал из внутреннего кармана куртки потрепанную куклу и протянул сестре. — Кордула! — воскликнула Алессия и, схватив куклу, прижала ее к себе. — Где ты нашел ее?! — Ты забыла ее во дворе. — Бедная моя Кордула! Ты совсем грязная, но не волнуйся — я почищу тебя и обязательно сошью тебе новое платье. — Алессия погладила куклу по волосам, а потом повернулась и обняла Азирафеля. — Спасибо! Спасибо, что спас ее! — Не за что, — тихо прошептал он, поцеловав сестру в лоб. — Поспи немного. Кроули вернулся на рассвете и, как и обещал, принес им на завтрак жареного кролика и немного мяса краба. После сна и еды силы снова начали возвращаться к Азирафелю. Алессия тоже заметно взбодрилась и повеселела: она даже шутила и улыбалась во время завтрака, ни на секунду не выпуская из рук свою любимую куклу. Когда они вышли на улицу, солнце уже вовсю сияло на востоке, играя лучами в кронах деревьев, словно приглашая войти под их сень и пуститься в долгий путь к спасению, обещая оберегать, согревать и освещать своими яркими лучами дорогу. Азирафель улыбнулся солнцу, с удовольствием принимая его приглашение, а потом повернулся назад и в последний раз взглянул наверх — на догорающий Солитьюд. Туда, где сизый дым поднимался высоко в небо, унося с собой величие и славу гордых королей Скайрима.