Вересковое сердце не бьется

Азирафель хорошо помнил, как умирала мама: ее остекленевший, отсутствующий взгляд, едва слышный слабый шепот и ледяные дрожащие пальцы, крепко сжимающие его маленькое, детское плечо. Он хорошо помнил, как она надела на его шею круглый серебряный амулет, который до того никогда не снимала, и сказала, что Азирафель должен бережно хранить его, чтобы когда-нибудь они смогли встретиться вновь. Тогда, потеряв ее навсегда, он долго плакал и злился, не понимая смысла сказанных ею слов, но все-таки верил в чудо — верил в то, что, благодаря маленькому серебряному кружку с тусклым голубым камнем в середине, он действительно сможет снова увидеть маму. Но только сейчас, став взрослым, пройдя тяжелые испытания и заглянув смерти в лицо, Азирафель наконец-то все понял. Он бережно провел пальцем по холодной, сверкающей в свете камина поверхности амулета, покоящегося на груди спящего Кроули, и улыбнулся, подумав о том, что в тот далекий и мрачный осенний день мама подарила ему что-то гораздо большее, чем простую фамильную драгоценность — она подарила ему надежду. — А это обязательно? — дрожащим голосом пробормотала Алессия, перехватив его ладонь с зажатыми в ней ножницами. — Никто не должен узнать тебя, — Азирафель вздохнул и опустил руку. — Прости, но мы должны это сделать. — Тогда почему ты не маскируешься? — Я владею начальными навыками иллюзии и могу применить заклятие невидимости, если будет необходимо. К тому же что я могу с собой сделать? Мои волосы и так короткие. — Но ты мог бы переодеться в женщину! — Даже не думай об этом, — Азирафель поднял глаза на Кроули, заметив ехидную улыбку на его лице. — Даже не думаю, — рассмеялся Кроули и подбросил вверх маленький кинжал, который держал в правой руке. Кинжал несколько раз прокрутился в воздухе и вновь аккуратно лег в раскрытую ладонь. — Знаешь, — обратился он к Алессии, продолжая подбрасывать ножик, — быть мальчишкой не так уж плохо: можно хулиганить и воровать самые крупные и сладкие яблоки в городе. Как будто в подтверждение своих слов, он взял яблоко, лежащее на столе, и, разрезав его на две части, отдал ей половину, протянув вторую Азирафелю. — Да, скайримские яблоки самые вкусные. — Азирафель откусил небольшой кусочек хрустящего сладкого плода и прикрыл глаза от удовольствия. — Но девочки тоже могут хулиганить и воровать яблоки! — не унималась Алессия. — Зато в штанах удобнее бегать, — пожал плечами Кроули. — Ладно, — вздохнула Алессия, и Азирафель благодарно улыбнулся: он бы уже давно уступил упрямой сестре, но с Кроули спорить было бесполезно. — Но пусть Кроули пообещает, что научит меня стрелять из лука. — Обещаю, что ты станешь лучшим лучником во всем владении Фолкрит! — подмигнул ей Кроули. — А за его пределами? — А за его пределами лучший лучник — я! Избегая крупных дорог и обойдя стороной Морфал, неприметными лесными тропинками они добрались до водопада Мага, откуда свернули с дороги и двинулись вдоль реки прямо на юг, поднимаясь все выше в горы. Погода стояла чудесная: еще по-летнему теплое солнце согревало и дарило радость, а прохладный ветерок, пришедший в Скайрим вместе с первыми днями осени, отлично освежал. Они уходили все дальше от разрушенного и горящего Солитьюда, и Азирафель — отдохнувший, сытый и полный сил — начал смотреть в будущее с толикой надежды. Дорога была непростая — они пробирались между скал, иногда пересекая быстрый поток ледяной реки, — но, глядя вокруг, на великолепие дикой природы Скайрима, Азирафель получал настоящее удовольствие от этой вынужденной «прогулки». Кроули казался веселым и бодрым, но от внимательного взгляда Азирафеля не укрылось то, как часто он оглядывался, всматриваясь вдаль, однако все было тихо — вероятно, про них забыли и не пытались преследовать. Во всяком случае, Азирафелю очень хотелось верить в это. Добравшись до величественного водопада Дибеллы, они остановились в небольшой заброшенной хибаре у самого подножья срывающегося вниз потока; перекусили немного, молча любуясь на огромный столб белой пены и брызг, созданный низвергающейся вниз водой, а потом двинулись дальше, все больше углубляясь в дикие степные земли, — в самое сердце провинции. Кроули шел уверенно, он явно прекрасно знал эти места, Азирафель же не бывал здесь раньше и мог только догадываться об их местоположении, вспоминая карту Скайрима, которую успел хорошо изучить. В какой-то момент он понял, что по правую руку от них — совсем недалеко, за парой холмов, — остался Рорикстед и старый дом Кроули. Он вспомнил о том, как всего несколько месяцев назад рыдал, сидя на залитой кровью кровати, и думал, что больше никогда не увидит Кроули. Азирафель взглянул на его широкую прямую спину, маячившую впереди, и улыбнулся, стараясь подавить комок, подступивший к горлу, — сейчас Кроули был рядом с ним, и теперь это казалось Азирафелю единственной важной вещью в жизни. Азирафель повернулся, посмотрев на Алессию, которая беззаботно шагала рядом, собирая букет полевых цветов, и понял вдруг, что он настоящий счастливчик, — боги определенно благоволили ему. Ближе к ночи они добрались до стоянки великанов: Азирафель еще издалека увидел дым их огромного костра, столбом поднимающийся высоко в небо. Когда они дошли до развилки, Кроули остановился и, приложив палец к губам, указал куда-то рукой. Приглядевшись, Азирафель заметил около главной дороги одного из великанов: он стоял неподвижно, закинув на плечо огромную дубину, и его величественная замершая фигура четко выделялась на фоне светящегося ночного неба. Азирафель никогда не видел великана собственными глазами. Он знал, что они миролюбивы и не опасны, пока их не трогают, но сейчас, созерцая гигантскую застывшую фигуру, он испытывал страх и трепет перед этим исконным обитателем Скайрима. Азрафель подумал о том, как люди малы и ничтожны перед этими древними и такими естественными существами, населяющими дикие земли. Он подумал о том, как жалки люди в своих попытках завоевать власть, когда все то великолепие, что раскинулось вокруг, принадлежит именно этим существам. Великанам были чужды проблемы людей: война с Талмором, восстания и даже уничтожение целых городов. Когда люди истребят друг друга, борясь за мифическую власть, подумал Азирафель, великаны останутся и все так же будут владеть этим миром. Они свернули направо и, стараясь ступать тихо, чтобы не потревожить великана, двинулись в сторону Хелгена, снова поднимаясь выше в горы. Ночное небо, расписанное красными и желтыми красками, полыхало и переливалось над их головами. Словно кровь и огонь, они то смешивались вместе, то снова расходились на огромном куполе небосвода. Азирафель взглянул на сестру, которая шла рядом, крепко прижимаясь к нему всем телом: подняв голову, Алессия уставилась в ночное небо восторженным взглядом, наслаждаясь зрелищем и не замечая ничего вокруг. Азирафель грустно улыбнулся, подумав о том, что они видели что-то похожее буквально вчера, когда горел несчастный, поверженный Солитьюд, но Алессия, кажется, уже позабыла об этом, и сейчас он откровенно завидовал ее детской непосредственности. Свернув с большой дороги, они вошли в лес, скрывшись в ветвях могучих черных елей, обогнули небольшое озеро в роще, стараясь не потревожить волшебных лесных существ, живущих здесь, затем вышли к забытым нордским руинам и, пробираясь по камням и скалам, двинулись в сторону Фолкрита, до которого, как понял Азирафель, завидев на горизонте огни оборонительных стен, оставалось совсем немного. В город они вошли глубокой ночью, когда небо окончательно почернело, и даже звезды скрылись из вида за густыми облаками. Это сыграло им на руку, дав возможность пройти вдоль городской стены незамеченными. Азирафель бывал в Фолкрите раньше и сразу понял, куда Кроули ведет их. Резко свернув налево, они прошли мимо старого кладбища и дома мертвых, вышли к реке и, пройдя немного вдоль берега и обогнув лесопилку, оказались у противоположной стены города — именно там, где Азирафель не стесняясь плакал, когда прощался с Кроули после их первой ночи вместе. Он в который раз улыбнулся, вспоминая этот момент, казавшийся сейчас таким далеким и нереальным, как будто это и вовсе было не с ними. Азирафель подошел к Кроули и осторожно взял его за руку, немного сжав ледяные пальцы. Кроули ничего не сказал, только улыбнулся ему очень знакомой и родной улыбкой, которую Азирафель хорошо помнил из детства, которую он пронес через всю свою жизнь, трепетно оберегая ее у себя в сердце. Сейчас эта улыбка дарила ему покой и надежду, как ничто другое заставляя поверить в то, что у них все еще есть будущее. Дальнейший путь был знаком Азирафелю — он уже ходил им однажды и чуть не замерз по дороге, — но теперь этот путь казался спасительной ниточкой, отделяющей его от дома. Свернув в какой-то момент с главной дороги на неприметную тропу, они зашагали вверх, уходя все дальше в горы. Чем выше они поднимались, тем сильнее становилась метель, и Азирафель непременно заблудился бы, пробираясь сквозь снежную бурю в кромешной темноте, но благодаря Кроули, который знал здесь каждый камень, они могли перемещаться практически вслепую. Путь казался бесконечным, каждый шаг давался с трудом, и Алессия уже начала жаловаться, окончательно выбившись из сил и замерзая, когда первые лучи солнца показались на горизонте, и Азирафель наконец увидел практически полностью занесенную снегом крышу и понял, что теперь действительно может благодарить богов за то, что они остались живы.

***

— Ты передвинул мишень — это нечестно! — Алессия опустила тренировочный лук и топнула ногой. Азирафель взглянул на нее с улыбкой: короткие темные волосы, торчащие во все стороны, и тонкие поджатые губы делали ее очень похожей на отца. Алессия многое пережила и совершенно точно стала мудрее и терпимее, но она все еще оставалась Алессией — упрямой и дерзкой. После чудесного спасения от смерти Кроули, похоже, приобрел для нее авторитет, и она нашла в его лице смелого, сильного героя и мудрого наставника, но хорошими друзьями они так и не стали, потому что, видимо, Кроули был не менее упрямым, чем она сама. — Думаешь, талморцы будут покорно ждать, пока твое высочество изволит прицелиться?! — крикнул Кроули и передвинул палку с насаженным на нее яблоком еще на пару сантиметров. — Все честно. — Я только учусь, мне нужно время! — Алессия прицелилась и резко выпустила стрелу, которая, просвистев в опасной близости от уха Кроули, вонзилась в яблоко и разломила его пополам. — У тебя нет времени, — ответил Кроули, пытаясь вытряхнуть куски фрукта из волос. Азирафель покачал головой и, отложив книгу, подошел к нему. — Когда-нибудь она попадет тебе в глаз. — Он взлохматил волосы Кроули и пропустил сквозь пальцы густые рыжие пряди. — И я даже не уверен, что это будет случайностью. — Тогда все будут считать меня пиратом, а не грозой воровского мира, — засмеялся Кроули и, притянув Азирафеля к себе, поцеловал его в щеку. — Хватит уже обжиматься! — крикнула Алессия. — Пока я вам что-нибудь другое не прострелила. — Ты просто нетерпеливая хамка. — Кроули поднял с земли следующее яблоко и насадил его на палку. — Сам сказал, что у меня нет времени, — пожала плечами Алессия и снова прицелилась. Азирафель тяжело вздохнул — времени у них действительно не было.

***

Он оглянуться не успел, как в Скайрим пришла осень: прекрасная и живописная, наполненная яркими красками и будоражащими запахами, но все-таки по-северному холодная и неприветливая. Листья на деревьях пожелтели и начали опадать, птицы огромными стаями улетали на юг, словно убегая от надвигающейся беды, метели в горах поднимались все чаще, а дни стали непомерно короче, напоминая о том, как скоротечно время. Алессия практически постоянно болталась рядом с Кроули, слушая, запоминая, впитывая в себя все те знания, которыми он делился. Кроули учил ее охоте и рыбалке, стрельбе из лука и владению клинком, он учил ее скрытности и, возможно, даже воровству. Азирафель подозревал это, но не стал вмешиваться, полностью положившись на его рассудительность. Вспоминая себя в возрасте Алессии, Азирафель удивлялся тому, насколько они с сестрой не похожи друг на друга — в ее годы Азирафеля совершенно не интересовали навыки борьбы и выживания. Возможно, он был более легкомысленным, чем сестра, и просто не думал о том, что такие навыки могут когда-нибудь пригодиться, а может быть, до конца верил в то, что Кроули всегда будет рядом с ним. Сам он коротал часы за чтением книг, вернувшись к проблеме изгоев и их ритуалов. Теперь у него не было возможности посещать библиотеки и открыто искать нужную информацию, но Кроули все еще умел отлично скрываться и доставал некоторые редкие экземпляры книг, которые могли бы пригодиться в исследованиях. Информации в книгах все равно было крайне мало и, окончательно зайдя в тупик, Азирафель решил пойти другим путем: трудным и, вполне вероятно, опасным для него самого, но все-таки дающим хоть какую-то слабую надежду на то, что он сможет помочь Кроули. После их побега из Солитьюда прошел месяц, и Азирафель понял, что скрываться от всего мира дальше уже не получится. Сейчас его жизнь казалась тихой и спокойной, но он не мог забыть о том, что вокруг них уже практически в полную силу разворачивалась война. В первые дни месяца Начала морозов он вознамерился отправиться к ярлу Фолкрита, чтобы поведать ему свою историю о событиях, произошедших в Солитьюде. Упрямый Кроули, проигнорировав все уговоры, твердо решил пойти вместе с ним, и рано утром, накинув на головы капюшоны, они отправились в город. Азирафель познакомился с ярлом Арнгейром на совете ярлов в Вайтране. Этот типичный могучий норд показался ему тогда достаточно молодым, хотя, как оказалось, за плечами его был уже богатый военный опыт. Знаменитый своей нелюбовью к Талмору, бывший ярл Фолкрита Денгейр Стунский приходился ему двоюродным дедом, и Арнгейр унаследовал от него крайне воинственное отношение к этому вопросу, что ярко продемонстрировал еще во время совета. Увидев Азирафеля на пороге своего дома, ярл застыл в изумлении, по всей видимости не поверив собственным глазам, но потом радостно обнял его, отчего Кроули заметно напрягся. — Мой друг, — сказал ярл, похлопав Азирафеля по плечу, — вас и вашу сестру уже месяц как считают погибшими, и я несказанно рад, что на самом деле вы живы и здоровы. — Спасибо, господин ярл, — Азирафель ответил ему крепким рукопожатием, — но боюсь, что мы единственные, кому повезло выбраться оттуда живыми. — Да, к сожалению, это так. Солитьюд уничтожен, ярл и его люди казнены, а Синий дворец сгорел дотла, и все считают, что вы сгорели вместе с ним. — Наши родители… — Азирафель запнулся. — Они знают? — Боюсь, что да, — Арнгейр печально опустил голову. — Имперский город поставили в известность об уничтожении Солитьюда практически сразу. Мне жаль, Азирафель. — Боги, бедная Леонора, она наверное сходит с ума от горя, — Азирафель тяжело вздохнул, вспомнив про данное ей когда-то обещание. — Как сейчас обстоят дела с Талмором? Мы слышали, что владение Хаафингар потеряно. — Драконий мост захвачен, так что, боюсь, слухи правдивы, но, слава Талосу, дальше они не продвинулись. Доминион хотел внести разлад в правление Империи, но, уничтожив Солитьюд вместе с верховным королем Скайрима и сыном посла, Талмор только разозлил императора и сплотил его с Советом старейшин. Эта история с ложными обвинениями, о которой вы нам рассказывали… — Ярл помедлил, украдкой взглянув на Кроули, который так и не снял капюшон, и сейчас неподвижно стоял в стороне, прислонившись к стене. — Так вот, эта история так и не получила широкую огласку и не дошла до Имперского города. Вы, должно быть, слышали, что второй эмиссар Ондолемар погиб в Синем дворце при пожаре? — Мы это видели, — подал голос Кроули, отделившись от стены, и наконец откинул капюшон. — Я собственноручно помог ему отправиться на тот свет. — Господин Кроули, полагаю? — Ярл приветливо поднял руку, которую Кроули после некоторого колебания все-таки пожал. — Наслышан о вас. — Не думаю, что это та информация, к которой следует прислушиваться, — прищурился Кроули. — Господин Арнгейр, — Азирафель предпочел вмешаться в их странный разговор, — благодаря Кроули мы с сестрой остались живы. Именно он помог нам сбежать из Солитьюда в тот день. — Этот поступок, несомненно, достоин восхищения, — обратился ярл к Кроули. — Но позвольте мне сказать, друг мой, что ваше вмешательство в судьбу второго эмиссара спасло гораздо больше жизней и повлияло на ход событий исключительно положительным образом. Я искренне благодарен вам. Кроули промолчал, кивнув ему, и даже мимолетно улыбнулся. — Что же, господин посол, — Арнгейр снова повернулся к Азирафелю, — теперь мне хотелось бы услышать историю падения великого города Солитьюда. Я думаю, что только вы сможете рассказать ее наиболее подробно и точно. — Тогда вам стоит присесть, ярл, — ответил Азирафель. — История будет длинной. Он рассказал ярлу все в подробностях, не упустив ни одной мельчайшей детали: рассказал о том, как Кроули предупредил его о начавшемся мятеже; о том, как его арестовали, обвинив в измене и заговоре против императора; как талморцы казнили ярла и его двор, а Азирафель и Алессия чудесным образом смогли избежать гибели; и о том, как пламя поглотило Солитьюд вместе со вторым эмиссаром Ондолемаром и множеством невинных жертв. Азирафель умолчал только об истинном содержании писем, чтобы не скомпрометировать свою семью, опасаясь прежде всего за судьбу сестры. Он сказал ярлу, что Кроули уничтожил письма, так и не прочитав их. Арнгейр слушал его внимательно, тяжело вздыхая и качая головой. Когда Азирафель закончил свой рассказ, ярл встал и, положив руку на его плечо, тихо произнес: — Мне жаль, что вам пришлось пережить такое, мой друг, и я глубоко опечален смертью короля Эйднура, но он был великим воином, умер достойно и сейчас дух его веселится в Зале славы Совнгарда, а это лучшая награда для любого норда. Арнгейр замолчал ненадолго, опустив голову и отдавая дань памяти своему королю. — Но сейчас нам нужно позаботиться о живых, — снова заговорил он. — Я думаю, что вы и ваша сестра прежде всего должны отправиться домой, в Имперский город. Вам необходимо убедить Совет и императора в том, насколько серьезны намерения Талмора, и рассказать обо всем, что произошло. Вам поверят, к вам прислушаются. Война неизбежна, Азирафель, она уже началась, и Империя должна быть готова к этому. Азирафель выслушал его молча, отчетливо понимая, что ярл прав и каждое его слово имеет смысл. Он все еще служил Империи и просто обязан был донести до императора это послание. Азирафель, по сути, сам был посланием и уже не имел права на выбор. Он взглянул на Кроули: тот стоял в стороне, словно застывшая серая тень, опустив взгляд в пол и никак не выражая эмоции, но Азирафель точно знал ответ на свой невысказанный вопрос — Кроули с ними не поедет. Это была не его война — это была война людей, а Кроули уже давно перестал быть человеком, превратившись во что-то совершенно другое, чуждое миру простых смертных. В его груди поселилась древняя забытая магия, сделав его частью дикой и старой, как мир, земли. Кроули как будто действительно стал тенью, на которую в данный момент был очень похож, и Азирафель вдруг вспомнил великана, которого они встретили ночью на дороге, подумав о том, что Кроули теперь так же далек от всего мирского, как и тот древний молчаливый исполин. — Вы правы, ярл, — Азирафель наконец отвернулся от Кроули и кивнул, тяжело вздохнув. — Нам нужно как можно скорее вернуться домой. — Я подготовлю повозку и отправлю с вами своего хускарла — он верный, надежный человек и отличный воин, который будет оберегать вас ценой собственной жизни. — Как мы доберемся до Сиродила? Через горы? — Да, через Белый проход. — Но Белый проход почти сто лет как закрыт, — вдруг подал голос Кроули. — Ошибаетесь, друг мой, — улыбнулся Арнгейр. — Дорога через горы очень узкая и армия там, конечно, не пройдет, но для одной повозки места вполне достаточно, просто об этом мало кто знает. — Что же, благодарю вас за вашу доброту, дорогой ярл. Я передам послание, а моя сестра будет особенно счастлива вернуться домой. — Азирафель встал и крепко пожал ярлу руку. — Я рад, что могу сделать для вас хотя бы это, Азирафель. И пускай ваш путь будет легким. — Арнгейр отпустил его руку и повернулся к Кроули. — Господин Кроули, смею надеяться, что вы позволите мне отблагодарить вас за преданность и храбрость настоящего воина? — Я не воин, ярл. И предан только одному человеку на всем свете, — Кроули внимательно посмотрел на Азирафеля, мимолетно улыбнувшись. — Разве до вас не доходили слухи о том, что я вор? — Пока вы не украли ничего у меня — в моих глазах вы честнейший человек, господин Кроули, — рассмеялся ярл. — Хочу наградить вас официальным званием гражданина владения Фолкрит. Отныне вы всегда сможете рассчитывать на мою защиту и поддержку. Я прекрасно понимаю, что вы вряд ли захотите поселиться в Фолкрите, но прошу вас принять в дар небольшой участок земли, расположенный недалеко от города в живописном месте на берегу озера. — Благодарю за щедрость, господин ярл, — поклонился Кроули. — Надеюсь, что вы позволите мне обдумать ваше предложение. — Конечно, не торопитесь, сейчас у всех нас, к сожалению, есть заботы поважнее. Они шли домой в полном молчании. Достаточно сухо и формально попрощавшись с ярлом, Кроули так и не проронил больше ни одного слова, уверенно и быстро шагая вперед, словно какая-то бездушная машина. В какой-то момент это стало напрягать Азирафеля. Забраться в голову Кроули, чтобы понять, о чем он думает, и в лучшие времена было достаточно сложной задачей, сейчас же это стало практически невозможно. — Приревновал меня к ярлу? — улыбнулся Азирафель, когда молчание начало его угнетать. — С чего ты взял? — Кроули даже не посмотрел на него, все так же не сбавляя шага. — Ты очень напрягся, когда он меня обнял. — Сейчас опасные времена, Азирафель, а в его руке вполне мог оказаться кинжал. — Так нельзя, Кроули! — Как так? — Видеть кругом только врагов. Скажи, ты хоть кому-нибудь доверяешь? — Нет, — Кроули вдруг остановился и повернулся к нему. — Только тебе. — Дорогой мой… — Азирафель взял его за руку. — Но вообще-то ты прав — я крайне ревнив, — Кроули ехидно улыбнулся. — И мне очень не нравится, когда моего возлюбленного обнимают всякие нордские болваны. — Он подарил тебе землю, Кроули! — Азирафель засмеялся и, притянув его к себе, крепко обнял. — А ты называешь его болваном. Кроули пробубнил что-то нечленораздельное и тяжело вздохнул, прижав Азирафеля к себе еще сильнее. — Кроули, — Азирафель отстранился и, взяв в руки его лицо, заглянул в печальные золотистые глаза, — я вернусь, обещаю. Только передам послание императору и сразу же вернусь обратно к тебе. Хорошо? — Нет, — Кроули отрицательно помотал головой. — Но почему?! — Азирафель уставился на него удивленно и испуганно. — Потому что я поеду с тобой. — Кроули оставил легкий, невесомый поцелуй на его губах и, развернувшись, снова зашагал вверх по дороге. Алессия запрыгала от радости, услышав известие о том, что совсем скоро окажется дома и сможет наконец увидеть родителей. Она была очень возбуждена и не переставала расспрашивать Азирафеля обо всех подробностях предстоящей поездки, попутно собирая свои немногочисленные пожитки. Как следует упаковав куклу, Алессия взяла в руки учебный лук и, смутившись, спросила у Кроули, поедет ли он с ними. Когда Кроули утвердительно кивнул ей, Азирафель заметил искорки радости, мелькнувшие в глазах сестры, но понял вдруг, что сам он не ощущает никакой радости, а только неприятное, липкое чувство тревоги. — Ты не обязан ехать с нами. — Азирафель передал Кроули кружку с горячим медом и сел на пол перед очагом. — Не обязан, — Кроули подбросил в огонь очередное полено и, взяв кружку, уселся рядом с Азирафелем, — но я хочу этого. — В Имперском городе для тебя опасно! — Азирафель попытался заглянуть ему в глаза. — Я боюсь, что это плохо закончится. — Сейчас для меня везде опасно, — Кроули ласково улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Но рядом с тобой мне будет спокойнее. — И именно рядом со мной ты наиболее уязвим, — грустно вздохнул Азирафель. — Знаешь, ведь если поразмыслить хорошенько, это я виноват во всем, что с тобой случилось. Если бы не было меня — не было бы ничего. — Никогда не смей даже думать об этом! — воскликнул Кроули, а потом притянул его к себе и крепко обнял. — Если бы не было тебя, я бы давно сдох в какой-нибудь подворотне, одинокий и потерянный. Ты — смысл моей жизни, и я больше никогда не оставлю тебя. Больше я не совершу ошибку, которую совершил десять лет назад. — Но ведь это не было ошибкой. Тебе пришлось, ты сделал это ради меня. — Да, и я не жалею, что ушел тогда, но есть то, о чем я буду жалеть всю оставшуюся жизнь, — что не взял тебя с собой. — Я бы не пошел, ты же знаешь. — Знаю, но я все равно должен был спросить, — Кроули тяжело вздохнул. — Теперь я не отпущу тебя, Азирафель, даже под страхом смерти. Теперь мне мало какого-то дурацкого амулета. — Теперь мы даже пожениться не сможем, — пробормотал Азирафель, печально уставившись на огонь в камине. — Храм Мары находится в Рифтене, а нам опасно появляться на людях, ведь официально мы оба мертвы. — Храм Мары есть не только в Рифтене, — подмигнул ему Кроули, и Азирафель вопросительно посмотрел на него. — Мы могли бы пожениться там, где нас никто не знает. Например, в Хай Роке. Азирафель не смог ничего ответить: на его глаза навернулись слезы счастья, и он уткнулся носом в шею Кроули, тихо всхлипнув, а потом поднял руку и дотронулся пальцами до металлического кружка на шее Кроули. — Помнишь, как я отдал его тебе? — спросил он, мечтательно улыбаясь. — Помню, конечно, — тихо прошептал Кроули куда-то в его макушку. Азирафель прищурился, внимательно всматриваясь в едва заметное мутное облачко внутри бледно-голубого камня и вспомнил, как кто-то однажды сказал ему, что эта непонятная стекляшка, обрамленная дешевым, низкопробным серебром, ничего не стоит. Азирафель всегда считал амулет бесценным, потому что это был подарок мамы, но он даже представить себе не мог, каким сокровищем тот является на самом деле. Каждую осень в месяц Начала морозов гавань Имперского города наполнялась кораблями: торговцы из разных уголков Тамриэля спешили распродать остатки товара прежде, чем теплые месяцы сменятся продолжительной зимой, сковывающей часть морских путей непроходимыми льдами. Азирафель очень любил это время года, когда столицу наводняли толпы людей, прибывших с самых далеких окраин Тамриэля. Именно в эти непродолжительные осенние дни он узнавал для себя очень много нового: открытый и приветливый Азирафель старался познакомиться со всеми торговцами, капитанами судов и даже с простыми матросами только для того, чтобы услышать как можно больше удивительных историй о далеких землях. Он скупал всевозможные заморские безделушки, а потом наполнял ими каждый угол своей комнаты, любовался и фантазировал о тех неизвестных ему городах, в которых родились эти вещи. Кроули совершенно не разделял его восторгов и даже не скрывал этого, хмурясь и ворча себе под нос проклятия каждый раз, когда Азирафель восхищенно слонялся в разномастной толпе между рядами торговых палаток и пришвартованных кораблей. Будучи вором по своей природе, Кроули ненавидел толпу, подозревал всех и вся и чувствовал себя неуютно среди массы незнакомых людей, но все равно неизменно сопровождал Азирафеля во время таких прогулок. — Мир состоит не только из врагов, Кроули, — покачал головой Азирафель и протянул ему половину лепешки, которую только что купил у очень разговорчивой и приветливой торговки из Балморы. — Вероятно, ты еще не сталкивался с реальным миром. — Кроули откусил кусочек и осторожно прожевал его. — Какая гадость. — А мне нравится, — засмеялся Азирафель, отправляя в рот небольшой ломтик лепешки, а потом ласково улыбнулся. — Ты же всегда рядом, чтобы защитить меня от реального мира. Кроули, вероятно, было достаточно этих слов: выражение его лица сразу смягчилось, и он улыбнулся Азирафелю в ответ так же тепло и ласково. Они уже несколько часов бродили по порту Имперского города: Азирафель задерживался около каждого торгового прилавка, рассматривая книги, бижутерию и сувениры, весело болтая с продавцами и расспрашивая их о всякой приглянувшейся ему вещи в мельчайших подробностях. Кроули по обыкновению молча стоял рядом, только иногда пожимая плечами на вопрос о том, нравится ли ему та или иная безделушка. У ларька с игрушками, привезенными из Хаммерфелла, собралась настоящая толпа. Азирафель с трудом протиснулся к столу и внимательно разглядывал причудливых животных, искусно слепленных из глины, когда человек, стоящий рядом с ним, вдруг поднял руку и, сжав пальцами цепочку на шее Азирафеля, резко дернул ее на себя, а потом очень быстро шагнул в сторону и скрылся в толпе. Азирафель не сразу сообразил, что произошло, но, подняв ладонь к груди, понял, что случилось самое страшное — его амулет украли. За всю свою недолгую жизнь он плакал крайне редко, даже в раннем детстве, когда падал или калечил себя из-за неправильного применения магии, он предпочитал терпеть молча. Азирафель считал, что его эмоции и переживания никому не интересны, поэтому всегда старался держать их при себе. Но сейчас он крепко вцепился в Кроули и рыдал, словно маленький ребенок, уткнувшись в его плечо. — Ну я же говорил тебе, — тихо и печально прошептал Кроули и поцеловал его в макушку. — Это ужасно, Кроули, я не знаю, что теперь делать! — всхлипнул Азирафель. — Лучше мне умереть. — Послушай, я знаю, что амулет — единственное напоминание о маме, но это всего лишь вещь, и она не стоит твоей смерти. — Ты не понимаешь! — вскричал Азирафель, уставившись на него безумным взглядом. — Она сказала, что мы увидимся вновь, только если я сберегу его. А я не сберег, Кроули! Я никогда ее больше не увижу. Кроули, вероятно, собирался возразить ему, но все-таки промолчал, тяжело вздохнув, и снова крепко прижал Азирафеля к себе. — Вот что, иди-ка ты домой и делай вид, что ничего не случилось, — произнес Кроули после некоторого молчания и, отстранившись, плотно застегнул воротник куртки Азирафеля, чтобы скрыть обнаженную шею. — А я попробую разузнать что-нибудь. — Но как? Тебя еще даже в гильдию не приняли. — Это не значит, что у меня нет связей. Ты видел лицо того, кто это сделал? — Нет, — Азирафель отрицательно замотал головой, — но если ты найдешь этого вора, скажи ему, что я готов заплатить за амулет любые деньги. — Если я найду этого вора, он сам заплатит за то, чтобы я оставил все его конечности на месте, — хмыкнул Кроули. — Не волнуйся, я разберусь с этим. Кроули ласково улыбнулся, и Азирафель поверил в то, что тот действительно разберется и все исправит. В Кроули он верил всегда. Амулет вернулся всего через пару дней: Кроули принес его и молча надел на шею Азирафелю, ничего не объясняя. Азирафель слишком хорошо знал Кроули и не стал ничего спрашивать — он просто был невероятно благодарен и счастлив. Кроули сказал ему тогда, что амулет все-таки лучше прятать под одеждой, но Азирафель — конечно же — забыл об осторожности, и еще через несколько дней хозяин ювелирного магазина «Красный алмаз» поймал его за руку и обвинил в воровстве. Азирафель был слишком мал и слишком прилично одет, поэтому его не стали кидать в настоящую тюрьму, а заперли в чулане имперских казарм и оставили в темноте дожидаться отца. Отец, который пришел, как показалось тогда Азирафелю, только спустя несколько часов, был очень зол и даже не стал слушать оправдания, велев помалкивать и следовать за ним. Их беспрепятственно выпустили из здания казарм и, вернувшись в торговый район, они направились в «Красный алмаз», где их уже ждал владелец магазина и, к большому удивлению Азирафеля, Кроули, который спокойно и неподвижно сидел в углу помещения, закинув ногу на ногу, и, гордо вскинув голову, с презрением осматривался вокруг. — Итак, объясните мне, что случилось? — обратился отец к торговцу. — Эту вещь, господин советник, я приобрел совсем недавно, — торговец достал из шкатулки амулет и протянул его отцу, — но несколько дней назад амулет пропал, а сегодня утром я прогуливался по улице и вдруг увидел его на шее у вашего сына. — Но я ничего не крал! — воскликнул Азирафель, пытаясь сдержать слезы обиды. — Это мой амулет! — Молчать! — гневно крикнул ему отец, а потом снова обратился к хозяину магазина: — Значит, вы даже не допустили мысли, что воспитанный и прилично одетый молодой человек, прогуливающийся по улицам Имперского города, мог купить этот амулет у вора, а предпочли сразу обвинить его в преступлении? — О боги, простите меня, господин советник! — выпалил торговец испуганно. — Я действительно не подумал об этом в тот момент. Но не волнуйтесь, я уже объяснил стражникам, что это абсолютное недоразумение и, конечно же, искренне прошу прощения у вашего сына. — Что же, надеюсь, этот инцидент не нанесет серьезный удар по моей репутации, а вы примете скромную компенсацию за потраченные время и нервы. — Отец протянул торговцу мешочек с деньгами, который тот с жадностью схватил дрожащими пальцами. — Тем более, этот амулет действительно принадлежит нашей семье. Как он вообще попал к вам в руки? Торговец, кажется, занервничал, озираясь по сторонам, но потом быстро выпалил: — Один господин продал мне его… Но я рад, очень рад, что амулет вернулся к его владельцу. И что настоящий вор найден. — Как и скупщик краденого, — вдруг подал голос Кроули. — Да как ты смеешь, жалкий воришка! — воскликнул торговец. — Я сегодня же отдам тебя стражникам. — Отдай, и я быстро назову им имена всех твоих поставщиков, которые тут же сдадут основного скупщика. После этих слов торговец как-то резко сгорбился и молча вернулся за прилавок, игнорируя всех вокруг, а Кроули встал со своего места и уверенно подошел к отцу Азирафеля. — Советник, чуть меньше недели назад этот амулет был украден у Азирафеля во время ярмарки в порту. Я просто вернул его обратно. Отец взглянул на него испепеляющим взглядом, но ничего не ответил и, подтолкнув Азирафеля в спину, сквозь зубы процедил: — Идем отсюда. — Вы в курсе, что переплатили, советник?! — услышал Азирафель крик Кроули, когда они с отцом уже вышли из магазина и зашагали вверх по улице. — Вы заплатили за собственную вещь раза в три больше той суммы, что он за нее отдал! Резко развернувшись, отец уставился разъяренным взглядом на Кроули, который с невозмутимым видом стоял, прислонившись к стене здания. — Не смей даже разговаривать со мной, гнусный вор! — прогремел отец. — Не знаю, во что ты втянул моего сына, но если я еще раз увижу тебя рядом с ним, упеку в такую тюрьму, из которой ты уже никогда не выйдешь. — Но он ничего не сделал, он хотел помочь мне… — начал было Азирафель, но под разгневанным взглядом отца сразу осекся. — Хорошо, — ответил Кроули абсолютно спокойным тоном. — Обещаю, что вы больше никогда не увидите меня рядом с вашим сыном. Он совершенно бесцеремонно махнул им рукой на прощание и, развернувшись, быстро пошел прочь. Азирафель смотрел ему вслед со смесью удивления и ужаса, понимая, что сердце его только что разбилось вдребезги. Отец посадил его под домашний арест на целый месяц и даже запретил заниматься магией, но не это было самое страшное — он забрал у Азирафеля амулет. Небрежно кинув подарок мамы к куче какого-то ненужного, забытого хлама в ящик комода, он запер его на ключ и сказал, что Азирафель получит свою вещь обратно только когда научится правильно распоряжаться фамильным имуществом. — Твой дружок был прав, — произнес отец, наполняя вином большой металлический кубок, — этот амулет — дешевка, которая ничего не стоит. Но он слишком невежественен и глуп, чтобы понять, что я платил не за амулет, а за молчание. Репутация стоит дорого, Азирафель, поэтому впредь будь любезен, выбирай друзей тщательней. Азирафель ничего не ответил, решив покорно согласиться на наказание. Вспомнив о предательстве Кроули, он думал о том, что отец, возможно, прав, а сам он просто маленький глупый ребенок, который доверился не тому человеку. Но Азирафель полюбил Кроули всей душой, за несколько лет дружбы Кроули стал для него всем: его героем, его миром, его свободой и надеждой на будущее. И сейчас, лишенный амулета и покинутый единственным близким человеком, Азирафель понял, что столкнулся с тем самым реальным миром, о котором говорил Кроули, — но теперь его некому было защищать. Вечером он тихо плакал и жалел себя, завернувшись в одеяло и совсем позабыв о книге, которую пытался читать, чтобы отвлечься. За окном шел проливной дождь, и Азирафель не сразу расслышал тихий стук, потонувший в каплях дождя, барабанящих в стекло. Когда стук стал сильнее и настойчивее, он оторвался от подушки и, взглянув в незашторенное окно, увидел лицо насквозь промокшего Кроули. Не в силах сдержать счастливую улыбку, Азирафель вскочил с кровати и, открыв окно, буквально втащил Кроули в комнату. — С ума сошел? Там же скользко, ты мог упасть! — Азирафель радостно обнял его и повалил на пол, заставив Кроули засмеяться. — Ты меня недооцениваешь, — хмыкнул лежащий под ним Кроули, а потом осторожно взял его лицо в свои руки и заглянул в глаза. — Ты плакал? — Нет. — Азирафель слез с него и, усевшись на пол, смущенно опустил голову. — Немного. Я думал, что больше не увижу тебя. — Что?! Но почему?! — Кроули сел рядом и взял его за руки. — Ты пообещал отцу… — Да, что лично он никогда не увидит меня рядом с тобой, — Кроули заговорщицки улыбнулся. — И он не увидит, если мы будем осторожны. Азирафель резко выдохнул, осознав, какой огромный камень свалился с души, — Кроули даже не собирался предавать его. Он снова протянул к нему руки и крепко обнял, изо всех сил сжав в пальцах мокрую, холодную ткань плаща, пропитанного дождевой водой. — Прости, что втянул тебя в это, — печально вздохнул Кроули. — В портовом районе слухи расходятся быстро, и когда я узнал, что тебя схватили, сразу пошел к проклятому торговцу побрякушками и пытался вразумить его, но у твоего отца аргументы оказались увесистей и звонче. — Ты не виноват, Кроули. Я все равно не смог сберечь амулет, — Азирафель тихо всхлипнул, уткнувшись в чужое плечо. — Отец забрал его. Забрал и кинул в ящик, как какое-то ненужное барахло. Уверен, что теперь он про него даже не вспомнит. — Просто скажи мне, куда он положил амулет, и я принесу его тебе, — улыбнулся ему Кроули. — И если твой отец действительно забыл про него, он даже не заметит пропажи. — Ты правда можешь сделать это?! — Азирафель поднял на Кроули вспыхнувший надеждой взгляд. — Конечно! Я украл его один раз — украду и второй. Внимательно выслушав рассказ Азирафеля о местоположении амулета, Кроули стянул с себя ботинки и всю мокрую одежду, оставшись в одних штанах, и тихонько выскользнул за дверь. Вернулся он всего через несколько минут и, протянув Азирафелю амулет, ехидно улыбнулся: — Это было просто. — Спасибо! Спасибо тебе огромное! — Азирафель в который раз за вечер обнял его и почувствовал приятное, разливающееся по всему телу тепло от ощущения разгоряченной кожи под пальцами и такого знакомого запаха дыма, исходящего от волос Кроули. — Но лучше тебе все-таки не носить его, — пробубнил Кроули в его макушку. — Спрячь подальше и никому не показывай. Азирафель отстранился, грустно глядя на зажатый в руке амулет, а потом покачал головой и надел его на шею Кроули. — Нет, Азирафель! Я знаю, как много он значит для тебя, и не могу принять такой подарок! — воскликнул Кроули и сомкнул пальцы на его руках, все еще сжимающих цепочку. — Это не подарок, — прошептал Азирафель, улыбнувшись. — Это обещание. Я обещаю тебе, что мы всегда будем вместе и никогда не расстанемся. Кроули молчал, напряженно глядя на него и серьезно размышляя о чем-то, но потом его взгляд смягчился, и, наконец отпустив запястья Азирафеля, он положил ладони на его плечи. — А я обещаю, что буду хранить его для тебя, что бы ни случилось, — кивнул Кроули, и Азирафель первый раз в жизни увидел слезы в его глазах.