Они встретили рассвет лицом к лицу

      На следующее утро небеса словно сжалились над Аказой: на Фукуоку опустился ливень. Сжалиться было над чем: бледная и полупрозрачная кожа вампира была окрашена в румянец всю ночь.       Впервые за всю историю своего пользования интернетом Аказа искал такую чушь, как «первое свидание», «топ 10 лучших мест для свидания», «приметы влюблённых» и прочую ересь. Аказа быстро понял, что это ересь, потому что каждый автор нёс полную отсебятину и описывал собственные предпочтения. Муки вампира были непередаваемы. Когда в его воспаленную голову стукнула мысль о том, чтобы написать Даки, Аказа вскочил, накрыв телефон подушкой, словно ядовитую змею.       Он никогда не ходил на свидания. Было не до этого и не с кем. До его обращения он был ребёнком, который пытался просто выжить. Его обратили в вампира. Он убивал людей — много людей. Потом наступил покой и нужно было успевать за стремительно меняющимся миром вокруг, баюкая свою больную психику и жажду крови, как маленьких детей. И потом он встретил Кёджуро. Как раз, когда более-менее привык к людям.       Телефон пискнул уведомлением в инстаграм и Аказа поднял подушку, чтобы глянуть — новых фото он пока не публиковал, в директе ни с кем не общался, кроме пары адекватных подписчиков и одного такого же фотографа, как он. Все лайки и сообщения, которыми резко осыпала его Даки, он игнорировал.       Сообщение было от Кёджуро.       «Мы ведь не бегаем под таким ливнем?»       Внутри Аказы словно разлилась горячая волна. Кёджуро впервые написал ему! До этого он только лайкал его фото и все!       Мелькнула шальная мысль прислать фотографию подушки, потому что в такой дождь ранним утром людям очень хочется спать, но Аказа сдержался.       «Конечно же нет. Давай обратно под одеяло».       «Слава всем богам, спааать».       «Если бы я сказал, что бегаем, ты бы вышел?»       «У меня есть дождевик… где-то. Умоляю, не проверяй меня».       «Поспи, Кёджуро».       После этого вампир и сам провалился в сон.       * * *       После такой моральной передышки выйти на следующий день на пробежку оказалось намного проще. А ещё Аказа успел соскучиться. Кажется, чем больше получаешь, тем более жадным становишься, так? Весьма по-человечески.       К тому же, Аказа за прошедший день успел обдумать ситуацию, в которой оказался.       Конечно же, он был слишком мягок. Нужно было отказать или хотя бы отшутиться от этого странного предложения. «Тренируйся на мне?» Интересно, Кёджуро такое любому может предложить? Эта мысль жгла ревностью.       Теперь остаётся только одно: сходить на фестиваль и после него сказать, что Аказе неловко «тренироваться» на друге. Ещё один хороший вопрос — когда они успели стать друзьями? Они просто пересекались время от времени и почти не разговаривали. Как так быстро всё произошло?       Нужно будет поблагодарить его за помощь и внимание, чтобы Кёджуро не отдалился. И продолжить общаться с ним. Лучше уж вот так, чем собирать осколки разбитого сердца. Аказа видел, как это бывает с вампирами и не желал испытать ничего подобного.       Он подозревал, что расставание похоже на смерть. Когда-то давно, ещё ребёнком, он подружился с девочкой, которая воспитывалась при храме. Коюки была первой, кто показал ему, что жизнь может быть просто хорошей: ловить сверчков в лесу, мастерить бумажных кукол для театра теней, есть леденцы или просто мечтать о чудесах, смотря на звёздное небо в фейерверках. Она научила Аказу тем вещам, которые не давали ничего для выживания, но дарили счастье и безумный прилив сил.       Когда девочку забрала болезнь, Аказа ничего не смог сделать и много лет после этого думал, что это умерла его душа. Пока однажды монах из того же храма не сказал ему, что Коюки точно не хотела, чтобы он жил как пустая оболочка.       Если уж и был риск расстаться с Кёджуро, то лучше свести его к минимальному, чем Аказа и займётся после фестиваля. Всего лишь одно ненастоящее свидание и всё, обратно к друзьям.       Эта уверенность позволила ему провести пробежку как обычно: его чувства были в безопасности, пока он молчал о них. Спокойно попрощавшись с Кёджуро и в это утро, и на следующее, Аказа отправился в одну старую мастерскую.       Раз уж это единственное свидание с Кёджуро, то он собирался пощеголять, чтобы потом не о чем было жалеть.       * * *       Вампир вышел из мастерской на редкость довольным: мастерицы, работавшие здесь двадцать лет назад, передали опыт и знания следующему поколению достойным образом и Аказа смог подобрать себе двухслойное кимоно с косодэ из отличной ткани. Осталось лишь подправить длину и завтра после обеда можно будет забрать готовый наряд. Они с Кёджуро договорились встретиться в шесть вечера.       Когда Аказа завязал последний узел и осмотрел себя, то смог удовлетворённо вздохнуть: ему было очень комфортно в традиционной одежде. Как хорошо, что на фестивалях никто не смотрит на это косо. Нижняя ткань льдисто-голубая, под цвет его глаз, верхняя чёрная, матовая с узором похожим на чешую водного дракона. Неярко, но со вкусом. Аказа решил не нарушать традиционный образ громоздкой камерой, но взял с собой смартфон, на котором тоже была достаточно хорошая камера, чтобы запечатлеть лучшие моменты этого вечера. Так же он надел пару браслетов из старинных красно-розовых корундов и подвеску, которую и так почти никогда не снимал. Браслеты им с Коюки когда-то давно подарил монах, а подвеску в виде семинэвы смастерила сама Коюки для него, утверждая, что она защитит его от нечистой силы.       Кто бы мог подумать, что Аказа и сам станет нечистью.       Несмотря на это, вампир верил, что это добрый талисман.       * * *       Как и предполагал Аказа, Кёджуро так же безумно прекрасен в традиционной одежде, как и в любой другой, как и, вероятно, вовсе без одежды.       Мужчина одел кимоно с хакама, тоже чёрного цвета, но с алой подкладкой и алыми элементами в виде язычков пламени. Как бы его не растащили на сувениры на этом фестивале!       Впрочем, если до сих пор не растащили, то есть шанс сохранить его для себя, — подумал Аказа, увидев его в назначенном месте.       После того, как он поздоровался и подошёл ближе, Кёджуро всё ещё молчал и Аказа удивлённо заглянул в его глаза, с некоторым опозданием осознав, что Кёджуро словно в ступоре.       — Идём? — мягко спросил Аказа.       — Идём, — эхом отозвался мужчина, наконец немного оживая. — Аказа, ты выглядишь божественно красиво!       Вампир наконец разглядел, что уголки глаз Кёджуро немного покраснели, и прикусил губу.       — Спасибо, Кёджуро. Тебе тоже очень подходит традиционная одежда, — вампир смог произнести это спокойно только потому, что морально готовился к этому.       Человек всё ещё был в некотором ступоре, и Аказа с подозрением осмотрел себя, разыскивая что-то шокирующее. Кёджуро с усилием отвёл взгляд.       — Прости, прости! — он неловко улыбнулся. — Всё в порядке, просто эта ткань подчёркивает твою фигуру даже лучше, чем современная одежда.       — А, вот как? — внешне спокойно отозвался Аказа.       — Да! — энергично кивнул Кёджуро.       Они начали неспешно проходить сквозь парк, в котором расположился фестиваль. Огни, подсвечивающие палатки, были словно светлячки в ночном лесу. Аказа уже совсем было погрузился в атмосферу, как заметил, что верхний слой кимоно Кёджуро потихоньку выскальзывает из-под пояса.       — Тебе достаточно удобно? — осторожно уточнил вампир.       — Если честно, нет, — завертелся Кёджуро, пытаясь рассмотреть пояс, — я мог завязать его неправильно.       — Отойдем? Я помогу.       — Конечно. Спасибо, Аказа.       Здесь, в двух шагах от шумного праздника, возле старых деревьев, и началась какая-то невообразимая магия. Вроде бы ничего особенного — вдоль всей аллеи рассыпаны те, кто поправляет друг другу одежду то тут, то там: парочки, подруги, супруги, друзья, отовсюду слышится смех и весёлые разговоры. Но Аказа, опустив свои пышные ресницы, развязывал пояс Кёджуро так аккуратно и тихо, будто раздевал супруга в первую брачную ночь. Быстро и ловко, но совсем не касаясь его тела, будто оберегая наивысшую ценность.       Кёджуро затаил дыхание: в голове словно стучали молотом. Аказа был очень близко к нему, практически в его руках, из-за того, что ему нужно было завести руки за спину мужчины, чтобы распустить там узел.       — Может, повернуться? — едва слышно произнёс Кёджуро, удивляясь своему голосу.       — Нет нужды, — так же тихо ответил Аказа.       Мужчина постарался запомнить, как завязывать пояс правильно, но его голова абсолютно опустела, даже шум от толпы людей отошёл на второй план.       От розовых волос едва уловимо пахло ночной фиалкой.       Аказа без единого слова завязал пояс обратно, удивительно быстро и ровно, будто делал это каждый день в течение многих лет и вновь поднял глаза на лицо Кёджуро, удивившись:       — Неужели я сильно затянул?       — Хмм, что? — Кёджуро сделал вдох и выдох, — нет, идеально.       — А, хорошо, — успокоился Аказа, — просто ты немного покраснел. Идём? Тебе удобно сейчас?       — Да, конечно. Спасибо! — просиял Кёджуро.       — Уже благодарил, — слегка улыбнулся Аказа, — я могу тебя сфотографировать, пока ещё не очень много людей?       — Конечно, — улыбнулся Кёджуро, — может, вдвоём?       — Я хочу поймать ракурс, — Аказа уже фотографировал, немного отходя назад ловко, как кошка, умудрившись не притронуться ни к одному человеку.       — Хорошо. Мне смотреть куда-нибудь?       Аказа, который и раньше работал с моделями, привычным жестом указал на свою бровь и подошёл ближе. Через несколько кадров он указал на свои губы и взгляд Кёджуро, упавший на них, тут же заискрился отраженными огнями из-под чёрных ресниц.       — Отлично, — похвалил Аказа, — из тебя хорошая модель, как я и думал.       — Значит, ты думал об этом? — улыбнулся мужчина.       — Я же фотограф, я обо всех так думаю, — легко выкрутился Аказа.       Подшучивая, они вошли в толпу, которая всё набирала и набирала количество. Казалось, простому сезонному празднику радуется весь город, умудрившийся втиснуться в один, хоть и большой, парк. Лавочки с разнообразными вкусностями были нарасхват, и приходилось ждать в очереди то за такояки, то за жареным зефиром, то за яблоками в карамели. Аказа, подозревавший и раньше, что Кёджуро имеет превосходный аппетит, не уставал улыбаться от его детского восторга таким простым вещам, да и вообще вампир уже забыл, когда в последний раз он так много улыбался.       Перед очередной лавочкой Кёджуро вдруг остановился, будто внезапно что-то вспомнил.       — Извини. — обратился он к своему спутнику, — Тебе, наверное, скучно всё время о еде? Хочешь, посмотрим украшения или спустимся к озеру?       — Нет уж. Я хочу смотреть, как ты перепробуешь все виды праздничных угощений, — однозначно ответил Аказа и увидел, что Кёджуро всё же отвёл взгляд.       Вампир подошёл к нему, стараясь впитать каждую секунду происходящего.       — Что такое? Скажи мне, — тихо попросил он, поймав взгляд мужчины.       — Я из тех, кто набирает вес от одного аромата еды, — смущенный донельзя, пробормотал Кёджуро.       Лицо Аказы вновь расцвело улыбкой. Он вручил мужчине свою палочку с зефиром.       — Кёджуро, ты в идеальной форме. Всё лишнее мы вместе сбросим утренней нагрузкой, я помогу. Тебе ведь хочется попробовать всё это? — Кёджуро кивнул. — Так идём.       — Ладно, — зачарованно согласился Кёджуро, — точно всё хорошо будет?       — Точно, — заверил вампир, — обещаю тебе.       После этих слов Кёджуро почему-то ощутил себя уже сытым, но всё же попробовал пирожное в виде панды — вместе с Аказой.       После тщательной инспекции лавочек с едой они приступили к сувенирам и один раз Кёджуро чуть не подпрыгнул: такое страшное лицо сделал Аказа кому-то за его спиной. Мужчина успел уловить это выражение лишь с краю, но у него внутри все похолодело и он вцепился в руку своего спутника.       — Аказа, всё хорошо?       — Да, — тут же оттаял Аказа, — просто воришка, который уже давно за нами шёл.       Мужчина вдруг понял, что Аказа в принципе не особенно радушен к любым незнакомцам. Вежлив, холоден, но всё же, когда он общается с Кёджуро, он совершенно иной. Такой… привычный Аказа. Привычный для Кёджуро и только для него одного.       По спине мужчины словно прошла горячая волна мурашек. Он посмотрел внимательнее и вдруг увидел, что Аказа неосознанно становится так, чтобы Кёджуро не касался кто-то из толпы. И так они стояли абсолютно во всех очередях: Кёджуро не ощущал, что он в толпе. Зато чувствовал, будто он здесь именно с Аказой.       Кёджуро улыбнулся и благодарно взял Аказу за руку. Тот вскинул на него распахнутый льдистый взгляд.       — Это же первое свидание, так?       — М-мгм, — скулы Аказы едва-едва порозовели, и он очень аккуратно сомкнул свою ладонь в ответ.       Кёджуро довольно улыбнулся, когда над их головами взлетели первые фейерверки, раскрашивая тёмное небо цветными росчерками. Опадающий свет красил и без того наполненные цветом волосы Аказы и лучиками играл в складках чёрного кимоно Кёджуро — будто звал, чтобы его поймали пальцами, перебрав ткань и разгладив все складки или, может, и вовсе убрав эту ткань.       Аказа заставил себя посмотреть на фейерверки, не отпуская руку Кёджуро. Весь этот вечер будто выбивался из его жизни, словно заряд цветного света, озаряя всю темноту вокруг. То, что происходило сейчас, меняло буквально всё. Вампир чувствовал себя беспомощным, не представляя, как вернётся к обычной жизни без близости Кёджуро и его тёплой улыбки, предназначенной только ему.       Между запусками фейерверков они, не теряя времени, добрались до лавочки с тиром и Кёджуро с помощью дротиков добыл им приз: две небольшие алые кисточки, как на счастливых талисманах. Полагалось их на чем-нибудь закрепить и желательно носить с собой, чтобы удача прилипла к тебе как следует. Глядя на то, с каким восторгом Кёджуро слушает все эти присказки, Аказа вспомнил о своей удаче и снял с руки один из корундовых браслетов. Взяв у Кёджуро его кисточку, он ловко подвязал её к браслету и надел его уже на запястье мужчины.       — Это тоже к удаче, — кивнул он в ответ на ослепительную улыбку Кёджуро.       — Аказа! Спасибо! Он очень красивый. Уверен, что хочешь разделить пару? — Кёджуро с удовольствием присматривался к браслету на своей руке.       Вампир помолчал, подбирая нужные слова.       — Зная, что они есть друг у друга, они больше никогда не будут разделены или одиноки, — он тем временем подвязывал вторую кисть на свой браслет, — когда я носил оба браслета вместе, порой чувствовал тоску. Теперь, когда я знаю, что один у тебя, я больше не стану грустить, а буду вспоминать этот вечер.       — Аказа… — растерянно прошептал мужчина.       Вампир мягко улыбнулся.       — Посмотрим, что выставили с той стороны? — Аказа кивнул на дальний уголок аллеи, единственный, до которого они так и не добрались.       Кёджуро кивнул и после этого они вновь погрузилась в праздничную атмосферу. Аказа сделал ещё несколько кадров, но, проверив качество, покачал головой и убрал телефон — на камеру получилось бы намного лучше. Кёджуро, перепробовав, кажется, все виды праздничной еды, через полчаса заявил, что нужно бы «нормально перекусить» и, купив две порции собы, увёл Аказу к озеру, любоваться отражением фейерверков в воде. Там было прилично людей, хоть и большая их часть уже разошлась по домам и мужчины после пяти минут поисков отыскали свободное место, чтобы присесть.       — Ох, ноги гудят, — сладко потянулся Кёджуро, — хорошо, что завтра не бегаем. Хотя и жаль немного.       — Хм? — Аказа отвлёкся от цветущего огнями неба и вопросительно глянул на мужчину. Фейерверки словно расцветали внутри вампира и это ощущение не прекращалось — он даже чувствовал себя немного пьяным от эмоций.       — Покажешь, как я получился на фото? — ушёл от ответа Кёджуро.       Вампир немного растерялся, но всё же открыл галерею и передал телефон в руки мужчины. Тот с интересом просмотрел фотографии и, только отдавая телефон обратно, понял, что все место в папке с сегодняшним числом занимают именно его фото. Он и правда красочно смотрелся со светлыми волосами и в черно-алых одеждах, но Аказа сделал целую серию фотографий с ним и лишь несколько фото толпы и украшений.       Кёджуро отогнал лишние размышления.       Остаток ночи они провели у озера, тихо переговариваясь о всяких мелочах: Аказа тонул в удовольствии, слушая рассказы Кёджуро о том, какой дружный класс с детьми ему достался в этом году, какие замечательные у него коллеги и озадаченно моргал, когда Кёджуро размышлял вслух, не добавить ли ему бассейн в свою нагрузку.       Когда рассвет начал проливать свои полупрозрачные лучи на старый парк, мужчины с удивлением обнаружили, что фестиваль уже давно свернули, а в парке почти ни души, только они вдвоём. Как бы ни была хороша эта ночь, она всё равно закончилась, но Аказа был настолько переполнен своей тайной романтической негой, что даже не смог расстроиться по этому поводу.       Не сговариваясь, они обернулись на заалевшие листьями клены, чьи кроны выглядывали верхушками из-за других деревьев. Рассвет пробежал по багряной листве, обнажая истинную природу её цвета.       Кёджуро сонно моргнул, похожий на большого кота, задремавшего на солнце. Аказа встал, стараясь не торопиться.       — Провожу тебя, а то уснёшь по дороге.       — Я никогда не засыпаю на ходу, — непонятно чему усмехнулся Кёджуро, — но на всякий случай я тоже могу проводить тебя.       — Поздно, — констатировал вампир, намекая на то, что он предложил это первым.       В тихой расслабленной неге они дошли до дома Кёджуро, и Аказа оглядел здание. Два этажа и множество растений в горшках — будто владелец переехал из крупного города.       — Желать спокойной ночи не буду, — усмехнулся вампир, — но искренне благодарю. Я давно так не отдыхал.       — Могу сказать то же самое, — кивнул Кёджуро, внезапно делая шаг вперёд и заключая вампира в осторожные тёплые объятия, — спасибо, Аказа.       Вампир с трудом сдержал рвущийся наружу вопрос о том, уверен ли Кёджуро, что сможет сам развязать пояс, но, укусив свой язык до крови, он смог промолчать и лишь обнял в ответ.       Они постояли так пару минут, и Аказа с трудом, но ослабил объятия, отпуская Кёджуро домой.