Маленький воин

      Нежно касаясь стен дворца, что располагался в самом сердце Диярбакыра, утренне солнце начинало свое пробуждение, принося с собой новый день. Постукивания веток деревьев по окнам не могло отвлечь хозяев от ласковых объятий друг друга. Женские волосы, небрежно раскинутые на подушках, так и манили мужчину коснуться их своими грубыми пальцами. Под протяжные вздохи, что так радовали слух, он продолжал оставлять влажные поцелуи на хрупкой шее. Тонкие пальцы грубо стянули с широких плеч мужскую ночную рубашку, покончив с пуговицами на серебристой ткани. Он лишь усмехнулся, а затем позволил и себе поступить так же с ее ночным платьем, что и так мало что скрывали от вожделеющих ее глаз.       Горячие мужские ладони скользнули по ее рукам, а после грубо сжали одной и разместили над головой девушки, вызывая у нее легкий смешок, за который она тут же получает укус в районе ключицы. Ее ласковый мужчина, что столько лет оберегает и согревает ее своим теплом, сейчас был лишь притворно жесток, зная, что ей нравится. Видел по ее дыханию, по вздымающейся груди, по мурашкам на гладкой коже, по влажным следам на ее обнаженных бедрах.       Развернув девушку к себе спиной, мужчина одной рукой продолжал удерживать сразу два ее запястья, а вторую ладонь мягко положил на ягодицу, нежно провел по ней, а после неожиданно шлепнул, от чего его партнерша застонала громче.       Почувствовав дрожь по всему своему телу, он поспешил оказаться внутри нее. Двигался плавно, с удовольствием наблюдая, как она изгибается, старается подняться, чтобы иметь возможность взглянуть в его глаза, но была остановлена. Прижавшись к ее телу, мужчина окутал ее шею своей ладонью, немного надавив, а после ускорил свои движения.       Тяжело дыша, он вдыхал запах цветов, что исходили от ее локонов, прикрывал глаза, наслаждался.       Не покидая ее тело, он повернул ее к себе лицом, улыбнулся румянцу на женских щеках, оставил быстрый поцелуй, не забыв прикусить ее нижнюю губу.       Приподнявшись, женщина ухватилась за его шею, ускорила темп, показывая, что не один лишь он тут правит над ней, но и она имеет над ним власть. Выгибая спину, она почти закричала, но он успел перехватить стон своими губами, пока на его шее вырисовывались кровавые следы от ее ногтей.       Еще немного и она не сдерживается, улыбается, когда по телу проходит приятная волна, обдающая жаром, мужчина ускоряется, а после сжимает свои ладони на ее бедрах, чувствует как она пульсирует внутри, от чего он больше загорается и сгорает от наслаждения. От их утренней страсти остаются лишь влажные следы на постели, прикрытые одеялом, пока пара падает без сил в объятия друг друга.       Раздавшийся стук с той стороны дверей, заставил девушку вздрогнуть и наспех натянуть ночную сорочку, пока мужчина наспех надел чудом уцелевшие штаны. — Войдите. — Госпожа, — склонив голову, служанка потупила взгляд. — Михримах Султан не терпится увидеть вас.       Нежно улыбнувшись, Хюррем кивнула, испытывая такой уже привычный трепет перед встречей с дочерью.       Девочка четырех лет с веселой улыбкой на лице вбежала в покои, но тут остановилась, о чем-то подумала, поклонилась родителям, а после кинулась в объятия отца. — Папа! — крепко обнимая шею Рустема, девочка оставила поцелуи на его щеках. — Почему вы с мамой сегодня так долго спали?       Переглянувшись, супруги усмехнулись, после чего Султанша провела по шелковистым волосам дочери рукой. — Милая, твой папа поздно вернулся, поэтому я не хотела нарушать его покой. — Но теперь, раз уж его покой нарушила я, мы можем спуститься на завтрак? Бабушка уже ждёт нас! — спрыгивая с постели, девочка устремилась к двери, но, вспомнив что-то, обернулась снова к родителям. — Мама, не забудь, сегодня мы обе должны быть в голубых платьях! — Хорошо, моя дорогая, надену голубое. — засмеявшись, Хюррем поднялась с постели и подошла к Рустему с другой стороны.       Опустив лицо прямо к его       губам, она шепнула: — Вставай, мой муж, вставай…       И, оставив нежный поцелуй, поспешила уйти в хаммам, чувствуя спиной, как Рустем тут же поднялся с кровати и последовал за ней.

***

      Завидев в другом конце коридора свою любимую тетушку, маленький Шехзаде Мехмед резко вырвал свою маленькую ручку из ладоней матери и кинулся за Госпожой, что мыслями была вся в работе. — Шах Султан! — закричал трехлетний мальчишка, пока мать пыталась его догнать. — Тетя!       Остановившись, Шах Султан нежно улыбнулась, а после повернулась, присела и раскрыла объятия, в которые с радостью влетел малыш. — Мехмед, сынок, ну разве можно так! — чувствуя свою вину, Гюльфем все же улыбнулась. — Ты же мог упасть или даже уронить нашу Госпожу! — Ничего, Гюльфем, ничего. — ласково поглаживая спину племянника, Султанша улыбнулась. — Что может быть приятнее, чем такая любовь нашего Шехзаде. — Тетя, а можно я сегодня буду с тобой? — отстранившись, Мехмед взглянув в глаза Султанши, словно был голодным котенком.       Поднявшись, Шах потрепала темные волосы мальчика. — Дорогой, у меня есть дела с твоей мамой, сейчас ты побудешь с Селин Хатун, а после мы заберём тебя, ладно?       Зная, что с тетей Шах спорить бесполезно, маленький Шехзаде лишь быстро поцеловал руку женщины, а следом и матери, нашел глазами свою няню и поспешил к ней, улыбаясь во все зубы. — Не устану повторять, Гюльфем, — смотря вслед племяннику, Шах-и-Хубан положила ладонь на плечо подруги. — Он так похож на моего брата, будто ты совсем не принимала участия.       Засмеявшись, девушки продолжили путь к покоям Падишаха. — От сестры не было писем? — Увы, Госпожа. Последний год Султанша неохотно ведет переписку с кем-либо из дворца. Думаю, это связано с тем, что она полностью приняла свою жизнь. — Не поняла, о чем ты говоришь? — остановившись, Шах нахмурилась. — Последний раз, когда мы с Повелителем навещали Госпожу, она поделилась со мной, что впустила Рустема Пашу в свое сердце спустя долгие четыре года. Они правда стали семьей, она смирилась, у них настоящий брак. — неохотно делилась Гюльфем, зная, что все равно не сможет скрыть это более. — Если бы оно было так, Гюльфем, она бы уже вернулась сюда вместе с Михримах и Рустемом. — ища причины не верить для себя, Шах озвучивала их подруге. — Да и неважно, главное они все счастливы. Не знаешь, зачем Повелитель позвал нас? — Нет, Госпожа. Говорят, что он расстроен, потому не думаю, что вести хорошие.

***

      Нервно теребя полы своей накидки, Госпожа выглядывала из-под капюшона, надеясь остаться незамеченной. Приехав в Топкапы по срочному приглашению брата, Хатидже Султан не могла не воспользоваться редкой возможностью для встречи с возлюбленным.       Он уже ждал ее, скрытый густыми деревьями, что любезно давали укрытие для того, чтобы они снова и снова могли встретиться.       Смущенно опустив взгляд, Хатидже подошла к Малкочоглу, что в ту же секунду сгреб девушку в охапку, а после, приподняв ее лицо за острый подбородок, оставил страстный поцелуй, на который Госпожа с радостью ответила, обхватывая лицо мужчины. — Я так соскучился по тебе, Хатидже… — проводя носом по ее щеке, шептал Бей. — И я скучала, любимый, и я… — прикрывая глаза от удовольствия, Султанша вздрогнула. — Малкочоглу, пожалуйста, мы же и так рискуем. — Прости, но я едва могу сдержаться. Когда ты уже разведешься с Ибрагимом? — Скоро. Сегодня вечером мы должны поговорить, все решить, обдумать причину, которую примет наш Султан. Так просто он не одобрит наш развод.       С недоверием взглянув на девушку, Малкочоглу тяжело выдохнул, откидывая прядь волос с лицо Хатидже. — Я слышу это уже много месяцев, Хатидже. Не пойму, что держит тебя? У вас ведь даже детей нет. — Не злись, прошу. Я дочь и сестра Султана, я не могу так просто развестись, даже если захочу, да и Валиде никак не хочет позволить этого. — Я понял, Хатидже Султан. Тогда сообщите мне, когда станете свободной. Надеюсь, что к тому времени я не буду еще совсем стар. Хорошего дня. — оставив быстрый поцелуй на ее лбу, Бей развернулся на пятках в сторону своего коня, покидая расстроенную девушку.

***

      Лишь спустя час супруги спустились на первый этаж, где уже вовсю звучал смех Михримах Султан. — Бабушка, ну прошу, перестань щекотать меня! — извиваясь у женщины на руках, девчушка внезапно заметила родителей, что уже были возле них.       Хюррем ласково взглянула на эту картину и глаза предательски наполнились слезами. Это был последний подарок, что преподнес ей Ибрагим. Спустя год, когда Михримах было уже семь месяцев, в их дворец был отправлен некий гость самим Великим Визирем. Скептически отнесясь к этому, Хюррем не сразу поверила, что перед ней и вправду стоит ее мать.       Он разыскал ее. Вернул мать дочери, подарил возможность быть вместе, гарантировал Джанет Султан полную безопасность, выделив ей бессметное количество стражи, взяв их содержание на себя. — Дочка, что с тобой? В твоих глазах слезы. — с особой нежностью проведя рукой по лицу своего ребёнка, Джанет едва заметно улыбнулась. — Все хорошо, мама. Просто я так и не смогла привыкнуть к тому, что вы рядом с нами. Каждый день видеть тебя здесь, будто в первый раз, словно день за днем мне дарят несметные сокровища. — Отныне я всегда с тобой. За эти годы я хоть раз оставила тебя? — получив ответ от дочери, Джанет обняла ее. — Вот видишь, мама теперь всегда рядом с тобой, милая. — Папа, а ты не хочешь обнять свою любимую дочь? — серьезно взглянув на Рустема, Михримах сложила маленькие ручки на своей груди. — Не только обнять, но и расцеловать эти маленькие щечки! — воскликнул бывший Визирь, беря лицо малышки в свои ладони.       Вновь раздавшийся смех Михримах Султан, заставил рассмеяться и всех, кто присутствовал в этой комнате.       Однако семейную идиллию прервал стук в дверь. Снова.       Султанша дернулась, будто предчувствую что-то нехорошее, когда перед ними оказался гонец из Топкапы. Стоило ему явиться, каждый раз Хюррем, да и вся семья, боялись услышать весть о       смерти Селим Хана.       Искренне надеясь, что и в этот раз они не услышат ничего плохого, Султанша не удержалась на ногах, когда гонец зачитал приказ Султана: — …приказываю моей сестре Хюррем Султан и всей ее семье прибыть в Стамбул в кратчайшие сроки по причине ухудшения самочувствия нашего отца Султана Селима Хана.

***

      Расхаживая по своим покоям, Сулейман заметно нервничал, ожидая, пока все женщины его семьи соберутся здесь. Словно ночной кошмар вновь пришел к нему, когда он понял, что тянуть с возвращением сестры больше не стоит.       Последней в покои вошла Хафса Султан, всем видом демонстрируя полное безразличие ко всему, что скажет сейчас ее сын. Женщина так и не простила Падишаха, считая свое наказание несправедливым, а он и не особо старался доказать ей обратное, считая, что полностью прав. — Я рад, что наконец-то все собрались. — стоило дверям закрыться, как Султан начал свою речь. — Как вам известно, наш отец уже давно не живет полноценной жизнью. Ранее он мог лишь пережевывать пищу, да взглядом указывать на то, что ему требуется. Однако, состояние его резко ухудшилось, его вновь кормят лишь жидкой пищей, а глаза вновь стали полностью безразличными. Лекари твердят, что ему невозможно помочь. — Брат, почему ты не сказал об этом раньше? — затревожилась Шах Султан. — Поэтому уже почти месяц нас не пускают к нему? — Да, но и сказать я не мог, ибо мне надо было обдумать одно решение свое, которое не всем понравится. — изнутри закусив щеку, Султан прикрыл глаза.       Хатидже Султан закатила глаза, понимая к чему ведет брат. — Я отправил приказание около двух недель назад в Диярбакыр, чтобы Хюррем Султан в кратчайшие сроки прибыла в столицу. — едва не усмехнувшись тому, как изменились лица всех присутствовавших, он продолжил. — Мне неизвестно, выполнит ли сестра мой приказ, однако же хочу, чтобы вы были готовы к этому. — Надеюсь, она не будет проживать здесь? — довольно резко произнесла Хафса, получая в ответ недобрые взгляды почти всех собравшихся. — И не надо так смотреть. Опять начнутся скандалы, интриги. Оно мне надо в гареме?       Смешок Шах, кажется, услышали все. — Вы, видимо, забыли, что гаремом управляет Шах Султан. — устало напомнил Сулейман. — Потому именно она займётся подготовкой покоев сестры, а так же подберет подходящее поместье для всей семьи. Хюррем сама решит, где будет находиться. — Как прикажете, Повелитель. — поклонилась брюнетка. — Займусь этим сразу же. — Хочу отдельно предупредить Валиде и Хатидже, — устремив на них особый взгляд, Султан пригладил бороду. — Я не допущу неуважения к сестре. Теперь все могут идти, кроме тебя, сестра.       Почувствовав, как задрожало все нутро, Султанша подождала, пока все выйдут, а после подошла к ближе к брату. — Не пойми неправильно, но пока не стоит говорить об этом Ибрагиму, тем более тебе. Прошло много лет, но все же это нужно сделать аккуратно. — Вы думаете, он до сих пор любит ее? — недовольно глядя на Падишаха, сквозь зубы процедила Хатидже. — Я не думаю так, просто хочу поступить правильно, чтобы никому не причинить боли. — Как прикажете, мой Султан. С вашего позволения. — поклонившись, быстрым шагом Хатидже покинула покои.       А Сулейман остался наедине с собственными мыслями о том, что узнал буквально вчера. Всю прошлую ночь ему не давал уснуть лишь один вопрос: зачем Ибрагим до сих пор получает вести о жизни Хюррем из Диярбакыра?

***

      Осыпав вечернее небо небольшим количеством звезд, месяц едва заметно поглядывал затем, как Великий Визирь, улыбаясь, быстро устремился к своему дворцу у Ипподрома. — Паша, — нагнав мужчину, его личный помощник Атмаджа громко спросил. — От чего вы так светитесь? — Я не хочу пока говорить, мой друг. — решив переключить внимание, Ибрагим пошутил. — Или я похож сейчас на тебя, когда ты случайно встречаешь Селин Хатун во дворце Падишаха?       Ухмыльнувшись, Визирь обогнал мужчину, оставляя его в замешательстве.       Он словно ребёнок радовался, когда наконец увидел очертания своего дворца. Приметив, что свечи на первом и втором этажах зажжены, еще шире улыбнулся. Его свобода была совсем близка.       Оставив коня у входа, Паргалы взглядом приказал Атмадже остаться здесь же, а сам поспешил войти.       Хатидже Султан восседала в своем любимом одноместном кресле, о чем-то глубоко задумавшись, что не скрылось от ее супруга. Несильно поклонившись, Паша обратился к ней. — Госпожа, вы хотели поговорить со мной о том деле. — Вот так сразу, Ибрагим? Не спросишь даже как я? — сухо сказала Хатидже. — Казалось бы, я отдала тебе пять лет своей жизни, а благодарности… — Госпожа, я благодарен вам за эти годы, за поддержку, что вы оказывали мне после отъезда вашей сестры, я ни в коем случае не принижаю ваших достоинств и люблю вас, как госпожу и доброго друга, но… — замаявшись, Ибрагим обернулся, дабы убедиться, что служанок вокруг нет. — Будет нечестным, если вы продолжите свои отношения в тайне с Бали Беем, а я продолжу чахнуть тут в одиночестве, не испытывая к вам и толики чувств, как и вы ко мне. — Неужто ты решил начать все заново? — Да, Госпожа. Именно потому я хочу развода. Возможно мне еще удастся встретить девушку, что разбудит во мне способность любить.              Хатидже поднялась из кресла, встав прямо перед Пашой. — Я уже объясняла тебе, Ибрагим. Мне надо уговорить Валиде на брак с Малкочоглу для начала, только после этого я буду готова развестись с тобой.       Тяжело вздохнув, Паргалы разместился на диване, придерживая тяжелую свою голову рукой. — Знаешь, Паша, — раздался голос Госпожи. — Мне всегда было интересно, что бы ты делал, если бы вернулась Хюррем.              Резко повернув голову в сторону супруги, Паша едва ли заметил боль, что оставило это движение. Стиснув зубы, он попытался выровнять свое дыхание. — Как мне известно, у нее с Рустемом все хорошо, есть ребёнок. Меня это никак не касается, Хатидже Султан. — Не злись, Ибрагим. Мне просто стало любопытно. — Если бы они вернулись, то это нарушило бы весь порядок во дворце. — будто забыв, что говорит с Султаншей, пробубнил мужчина. — Увидев Джанет Султан…       Резко замолчав, Визирь с ужасом взглянул на медленно оборачивающуюся к нему Хатидже. — Что ты сказал? Повтори. — Ничего, я так о своем. Мне пора. — поправив кафтан, Паша поклонился и поспешил к выходу. — Если что-то понадобится, я у Матракчи, как и всегда.       Лишь когда топот копыт стал неслышен, Хатидже приказала подать ей карету.

***

      Начав подготовку к скорому отъезду еще днем, Хюррем Султан не заметила, как наступила ночь, а Рустема все еще не было дома. Невольные переживания за супруга тревогой отзывались в груди. Не обращая внимания на то, что ее глаза уже так и желали закрыться, она продолжала упорно ждать его, глядя в окно. — Дочка, — появилась за ее спиной Джанет. — Михримах уснула, может и ты пойдешь? С рассветом мы должны будем уже отправиться в путь. — Я не хочу, мама. Жду Рустема. — Вот оно что. Он на заднем дворе. Уже пару часов точно сидит там. Прости, я думала, что ты знаешь, так бы сказала раньше.       Не ответив ничего матери, Госпожа накинула на себя меховую накидку и поспешила в сад.       Всегда прямая спина мужчины сейчас была сгорблена. Удерживая руки на своих же ногах, он придерживал ладонями голову, позволяя глазам глядеть куда-то глубоко в землю. Будто искал там ответы на вопросы, которые крутились в его голове. — Рустем? — едва слышно произнесла Госпожа, привлекая внимание мужа. — Госпожа моя, — поднявшись, он принял женщину в свои объятия. — Что-то случилось? — Это я должна спросить у тебя, что с тобой? Почему ты здесь? На улице холодает, заболеешь еще. — Мне неспокойно, Хюррем. Завтра мы отправляемся в путь и… — И? — Я переживаю, что могу потерять тебя и Михримах. — не стал скрывать мужчина. — За Джанет Султан я тоже переживаю, как отреагирует Хафса неизвестно. — Но главное твое переживание — это Ибрагим, не так ли?       Прямой вопрос немного пошатнул уверенность, с которой до этого говорил бывший конюх. Поджав губы, он припал губами ко лбу жены. Переживал он не только из-за Ибрагима… — Помимо возможности, что ваши чувства вновь вспыхнут, есть кое-что важнее. Если он узнает, что Михримах не моя дочь… — Остановись. Михримах твоя дочь, ты первым взял ее на руки, ты окружил эту девочку своей любовью и заботой, именно ты не спал ночами, находясь возле ее колыбели, отпугивая нерадивых нянь. Мой дорогой муж, разве возможно просто забыть это? — Нет, конечно, нет… — Не думай о плохом, пойдем лучше отдыхать. Сегодня последняя ночь в нашем доме. Я хочу провести ее в твоих объятиях.       Взяв мужчину за руку, Хюррем поспешила утянуть его во дворец, чтобы наконец немного отдохнуть.

***

      Наступившее утро для Ибрагима было уже не таким радостным, как прошлый вечер, когда он был полон надежды. Шагая через сад, он обдумывал варианты, как побыстрее избавиться от ненавистных оков под названием «брак». Его внимание сбилось, когда его чуть не снес с ног маленький Шехзаде, что убегал от старшего брата. — Осторожнее, Шехзаде. — присев перед мальчиком, Ибрагим улыбнулся ему. — Куда вы так спешите? — Мустафа догонит меня! — весело засмеявшись, мальчик продолжил свой путь. — Шехзаде, не бегайте так, а то упадете! — раздался голос Селин Хатун. — Ой, Паша.       Неловко поклонившись, Лана улыбнулась. — Рад видеть тебя, Селин. У тебя все хорошо? — Конечно, Паша, благодаря вам Валиде Султан перестала цепляться ко мне. — Я рад. Может знаешь, чем занят сейчас наш Падишах? — Позавтракав с сыновьями, Повелитель отправился в гарем. Как я слышала, приезжает скоро какой-то важный гость, он хотел это обсудить с Шах Султан.       Удивившись, Ибрагим не смог вовремя заметить, что Селин Хатун явно знала, кто этот гость, но решила промолчать, дабы не испытывать судьбу, не гневить Султана. — Ладно, Селин, я пойду. Хорошего дня тебе. — И вам, Паша. — поклонившись, Хатун проводила мужчину долгим взглядом, печально вздохнула, а после вернулась к играм с детьми.       Преодолев расстояние от сада до самих покоев Падишаха, Ибрагим продолжал раздумывать, что же за гость прибудет во дворец, а тем более в гарем. Он думал о том, что, будь это Хюррем Султан, то он бы уже узнал это прямиком из ее дворца. — Повелитель ожидает вас на террасе. — Вернувшись, сообщил стражник.       Оказавшись на балконе, Паша беззаботно поклонился своему другу, а после присоединился к нему, чтобы увидеть, как маленькие Шехзаде играют другим другом. — Разве может быть что-то прекраснее, чем дети? — невольно произнёс Паша, вызывая улыбку на лице Сулеймана. — Нет, Ибрагим. Дети — это истинное счастье. Когда же и вы с Хатидже порадуете нас новостью о пополнении в вашей семье? — переводя взгляд на Паргалы, улыбнулся Падишах. — Увы, пока у нас не выходит… — врал Паша, не желая этого. — Жаль. Ребёнок делает семью крепче. Не дает возможности поддаться эмоциям и чувствам.       Пытаясь понять, что имеет ввиду Сулейман, Паша выгнул бровь. Казалось, что его друга мучают какие-то личные терзания, а потому Ибрагим не стал узнавать подробностей, зная, что, если Султан захочет, то обязательно поделится с ним. — Повелитель, я слышал, что вы готовитесь принять важного гостя в своем дворце. Безопасно ли это?       Сулейман поперхнулся, пытаясь сдержать смешок. — Ну, смотря для кого. — Как это понять? — Ибрагим, я знаю, что прошло много лет, но скажи мне, зачем ты до сих пор получаешь вести из дворца Хюррем Султан?       Паргалы оторопел, продолжая лишь молча хлопать глазами, судорожно пытаясь придумать, как это объяснить. — Но, что более интересно, кто отправляет тебе эти вести? — С-служанка одна, — немного заикнулся Паша. — Просто переживал, чтобы там все хорошо было, мало ли Рустем чего натворит… — Она возвращается, Ибрагим. — Кто? Куда? — нахмурил брови Визирь. — Хюррем Султан со всей своей семьей возвращается в Топкапы.       Они молчали минут пять. Сулейман дал время другу, чтобы он принял эту новость, только вот Паргалы, что уже столько времени пустым взглядом глядел в пол, знал, что этого времени ему мало. — Я надеюсь, что могу положиться на тебя. Давай в этот раз избежим скандалов и ссор. Я планирую сделать все для того, чтобы сестра осталась здесь навсегда, потому надо найти достаточно уважаемую должность для Рустема. — Хорошо, я подумаю, что с этим можно сделать. — Все хорошо? — Прекрасно, Повелитель. Вы воссоединитесь с сестрой, разве может быть что-то важнее? — улыбнувшись, Паша пробежал глазами по террасе. — Я пойду, если позволите.       Дождавшись кивка, Паргалы покинул покои Падишаха, почти бегом добрался до своего кабинета.       От двери отскочила щепка, настолько сильно Визирь хлопнул ею. Его тело, казалось, растеряло всю способность к жизни, бессилие подступало отовсюду. Подкосившись, ноги тоже подвели его, когда он рухнул, скатился спиной по двери.       Дрожащие руки крепко обхватили потяжелевшую голову, пока по щеке стекала крупная слеза. — Она возвращается с ним…

***

      Вымещая внезапно пробудившуюся злость на попадающиеся под руку кустарники да деревья, Паргалы брел не разбирая дороги куда-то в глубь дворцового сада. Руки саднило, однако огонь, что разжегся в его душе, был сейчас намного сильнее, чем физические увечья. — Вот бы уехать, провалиться сквозь землю, но не видеть… — продолжал шептать себе под нос Ибрагим.       Не сдерживаясь в выражениях по поводу справедливости, Ибрагим замолчал резко лишь тогда, когда заметил темный силуэт, что, расположившись на примятой траве, как-то особенно печально глядел на ночное светило. — Ты, Паша, думаешь, что, уехав, станет лучше? — раздался женский голос, в котором звучал явный надрыв. — Отнюдь. — Шах Султан? — не веря своим глазам, Ибрагим осторожно приблизился, а затем опустился рядом с ней. — Что вы тут делаете в такое время?       Султанша хмыкнула, переведя взгляд на Визиря. — То же, что и ты. Хаю справедливость. Ты злишься на нее? — Нет. Я вновь злюсь на себя, Госпожа. — А я на нее. — вздохнула Шах Султан. — Я все еще помню, что ты сделал, когда узнал, что родилась Михримах.       Тяжело сглотнув, Паша отвернулся, пряча глаза. — Мне хотелось сделать то же, что сделал ты. — совсем тихо, слишком секретно, произнесла девушка. — Мне тоже хотелось спрыгнуть с высоты и забыть обо всем. Навсегда. — Это была случайность, я уже говорил всем неоднократно. — Ты можешь обманывать кого угодно, но я знаю, что ты пытался умереть. Теперь же она едет сюда, хоть и причина веская, но знает, что везет сюда боль. — Зачем вы так, вы же любите свою сестру. — Именно поэтому я и злюсь. Ей тоже будет тяжело, больно, невыносимо. О себе я никогда не думала, Ибрагим. Не думаю и сейчас, но то, что моим близким больно, мне от этого страшнее.       Выждав несколько десятков секунд, Паша вздохнул. — Надеюсь, что Селим Хан вскоре поправится, а Госпожа вновь уедет и будет там счастлива со своей семьей. — Аминь, Паша.       Сняв с себя кафтан, Паргалы неловко взглянул на Шах, а после накинул на ее плечи теплую ткань. — Благодарю. Я даже не заметила, как замёрзла. — Знаете, Шах Султан, несмотря на все, я рад, что все так получилось, ведь… — улыбнувшись, Паша вспомнил, как постепенно холодная Султанша открылась ему с другой стороны после его попытки самоубийства. — Я обрел такого замечательного друга в вашем лице.       Обернувшись на Визиря, Шах улыбнулась и слегка наклонила голову, выказывая встречное уважение.       Так и прошла эта ночь. Лишь на рассвете Паша и Султанша разбрелись по своим делам, получив каплю успокоения в молчаливой поддержке друг друга.