Маленький воин

Две недели спустя

      В то время, когда еще луна освещала столицу Османской Империи, получая немую поддержку от своих друзей — звезд, Хафса Султан все никак не могла сомкнуть глаз. Она знала, что вскоре ее покой будет нарушен, ибо терпеть выходки сына — это проще, чем снова видеть перед собой кошмар своей молодости. — Дайе, все готово? — когда Хазнедар вошла в покои, спросила у нее женщина, что уже облачились в темный наряд. — Да, Госпожа. Мехмед Паша ожидает вас у ворот, ведущих на территорию совета Дивана.       Кивнув, брюнетка поспешила навстречу к бывшему Великому Визирю. — Валиде Султан. — склонился в поклоне мужчина, стоя за железными прутьями. — Произошло что-то? К чему эта встреча в ночи? — Сын подтвердил. Эта мерзавка Хюррем везет с собой и свою мамашу. - нервно теребя платок, прошептала женщина. — Об этом я уже наслышан, но знаете ли вы, кто отыскал ее? — тоном, коим задают лишь риторические вопросы, произнёс Мехмед.       Хафса кинула в него злобный взгляд, желая узнать поскорее, кто так нагло предал ее. — Ваш зять, Ибрагим Паша. — Вот же ж проклятая рабская душонка! — чуть не сорвавшись на крик, взъелась мать Султана. — Девка замуж за другого вышла, отпрыска родила, а он пытается радовать ее! — Увы, но есть еще то, что вам необходимо знать. Именно Джанет отправляет письма Паше, где подробно рассказывает о состоянии своем и Госпожей. — Ну почему же сразу «увы», Пири Паша? — хмыкнула женщина. — Будет повод для скандала в семье этой несчастной девчонки.       Оглянувшись по сторонам, убедившись в безопасности, Мехмед едва слышно спросил: — Что с тяжелобольным? — Все так, как мы хотели. Точно овощ лежит в своей постели, такой слабый, немощный. Думаю, ему осталось недолго. — Следите, чтобы лекарша не давала больших порций этой смеси, иначе сразу поймут, что это отравление. — Не учи, Паша, сама знаю! — взглянув напоследок на своего сообщника, Хафса поспешила обратно во дворец, пока луна не решила уступить свое место солнцу.

***

      Проснувшись от нехватки воздуха, Матракчи приложил немало усилий, дабы оба глаза открылись хотя бы немного. Однако, этого явно не хотело солнце, что усложняло задачу, пробиваясь в его неприметный домишка. Подтолкнув свое болезненное тело руками, мужчина все же смог подняться и сесть, отвлекся на уличную одежду, что все еще, почему-то, была на нем. Пытаясь воспроизвести события прошлой ночи в своей голове, Эфенди напрочь забыл обо всем вокруг.       Внезапное рычание, чем-то схожее с недовольным хрюканьем, раздалось с соседней софы слишком неожиданно, от чего Насух вздрогнул, обращая свой взгляд на мирно поднимающееся одеяло напротив него. — Что за…       Заведомо прикрыв створки на окнах, Матракчи на носочках подошел к похрапывающему гостю, опустил ладонь на его укрытие, а затем резко дернул, ожидая там увидеть какую-нибудь прекрасную гурию, а увидел… — Ты что делаешь, Матракчи?! — вскакивая с тахты так, будто его облили ледяной водой, Ибрагим со злостью отшвыривает несчастное одеяло на ближайший железный поднос, где, к их сожалению, все еще находилась такая же посуда, что тут же полетела на пол, и оглушила обоих. — Моя голова… — Прости, Паша, я запамятовал, что ты у меня остался, не обессудь. — досадливо пожав плечами, Насух поспешил прибрать разбросанные вещи.       Ибрагим же поспешил к кувшину с водой, желая поскорее смыть с лица прошлую ночь, однако, когда на его ладонь нехотя скатилась лишь одна маленькая капля, мужчина закатил глаза, молча кинул недовольный взгляд на мирно прибирающего вещи друга, а потом поспешил на кухню. — Великий визирь из тебя, Паргалы, так себе…       Наклонившись к бочке с водой, Паша вдруг почувствовал жгучую боль в районе левого ребра. Отшвырнув от себя кувшин, мужчина быстро расстегнул кафтан, а после рубаху, пытаясь рассмотреть, что принесло ему такой дискомфорт. — Покраснение какое-то, не вижу…       Незаметно войдя в кухню, Матракчи в недоумении вздернул бровь, наблюдая за другом, что крутил головой в разные стороны, пытаясь выискать что-то у себя на теле. — Паша, вам может помощь нужна? — Посмотри, от чего мне так печет в ребрах? — А, так вы о татуировке? — О какой еще татуировке? — Эээ… Я плохо помню, но вроде мы ночью посещали одного знатока этого дела, по вашему, конечно, желанию. — И что там? — бешено рявкнул Паша, мысленно проклиная себя. — Как по мне, товарищ был так себе, ибо это какой-то странный крестик, да и тот не ровный, одна палочка уехала вниз.       Словно пронзившая молния, голову Великого Визиря посетила догадка, после которой он рванул в другую часть дома и отыскал вскоре небольшое зеркальце.       На левом ребре, прямо под грудью, красовалась небольшая греческая буква Х.       Ударив себя по лбу, Ибрагим уселся на тахту, сквозь зубы произнёс: — Это буква Х на греческом языке, Матракчи. — Оу… — только и смог произнести друг Визиря, едва сдерживая смешок.

***

— Едут! Быстро все встали в ряд и склонили головы! — заприметив въезжающий экипаж, скомандовала Шах-и-Хубан Султан, что, то и дело, мяла во вспотевших ладонях свое платье. — Селин, ты иди, убедись, что рабыни готовы встречать Хюррем Султан.       Няня Шехзаде Мехмеда поспешила в гарем, дабы исполнить приказ Госпожи, но едва удержалась на ногах, когда краем глаза заметила Атмаджу, что сейчас заводил свою лошадь в конюшню. Да и несчастный корень, что торчал из земли, тоже встретился ей на пути, от чего Лана чуть не рухнула, но вовремя взяла себя в руки, увидела, что помощник визиря тоже заметил ее, отвела взгляд ко входу во дворец и пустилась бежать.             Тем временем, Шах и Гюльфем улыбнулись, когда карета с Госпожой остановилась прямо перед ними. Улыбка с лица брюнетки подстерлась, когда первым вышел Рустем Бей. Кажется, она слышала, как скрипнули ее колени, что немного подкосились в момент, когда их взгляды на мгновение встретились. — Госпожи, как отрадно видеть вас в добром здравии. — поклонился бывший Визирь, а после поспешил протянуть свою руку супруге.       Перепрыгнув последнюю ступеньку, Хюррем Султан едва не снесла Шах Султан и Гюльфем с ног, когда заключила их в свои объятия. — Неужели я вижу вас! — поочередно поцеловав каждую женщину, Хюррем обернулась к мужу. — Рустем, помоги и маме с Михримах.       Приятный морозец коснулся кожи, когда старшая дочь увидела перед собой Джанет. — Шах-и-Хубан… — едва сдерживая слезы, женщина раскрывает свои объятия для девушки, что помнила еще ребенком, которому она рассказывала сказки и заплетала косы.       Издав всхлип, Шах бросается в объятия женщины, словно к матери. Удивлены были все, кроме Айше Султан, что тихонько подступила ближе к ним. — Я глазам своим не верю…       Ослабив объятия, Джанет тут же реагирует на знакомый голос близкой подруги. — Айше, моя дорогая Айше!       Хюррем довольно обнимает Гюльфем, наблюдая, как два близких человека рыдают друг у друга на плече после долгих лет разлуки. По щекам Шах Султан текут жгучие слезы, но она отвлекается на голос из-за спины: — Про меня уже все забыли? Я тоже хочу обниматься! — воткнув руки в боки, маленькая Михримах водила грозным взглядом по взрослым. — Ой, а вы, судя по всему, моя тетя Шах? — Как же ты догадалась? — присаживаясь перед племянницей, брюнетка улыбнулась ей. — Папа говорил, что у тебя взгляд ледяной, — хмыкнула девочка. — А мама, что строгий, но я бы сказала, что он не горит. — Как это? — Я когда узнала, что мы бросаем наш дом, у меня был такой же, но сейчас мне уже получше. — коснувшись щеки своей тети, Михримах шепнула. — И тебе будет.       Наблюдавшая за всем Гюльфем быстро сориентировалась: — Прошу всех пройти в покои нашего Повелителя, он очень ждёт встречи с вами!

***

— Не дождешься! — закричала Хафса, поворачиваясь к сыну. — Меня не будет на этом приветствии! — Мама, вы понимаете, с кем вы разговариваете? Я — Падишах нашей могучей Империи! Хюррем Султан — моя сестра, моя душа, вы не можете выказывать неуважение к ней, даже если недолюбливаете. — не сдерживая угрозы в голосе, Сулейман отбросил от себя ювелирный инструмент. — Ты можешь быть кем угодно, но я все еще твоя мать! — подойдя к двери, Хафса вновь бросила сыну. — Меня не будет здесь, я видеть не хочу эту Джанет!       Распахнув двери, Хафса, казалось, вросла в пол. — Ну, здравствуй, Хафса Султан. — присев в небольшом поклоне, мать Хюррем гордо закинула голову, на которой блестела корона с большими драгоценными камнями.       Подобрав полы своего зеленого платья, что так сочеталось с меховой жилеткой, Джанет своей ладонь отодвинула руку матери Султана, дабы наконец войти. — Джанет Султан, как же я рад вновь видеть вас! — Султан Сулейман, для меня большая радость видеть, каким прекрасным правителем вы стали.       Обернувшись на шорох у дверей, Сулейман улыбнулся еще шире, зная, кто лучше всех здесь умеет наводить шум. — Ай! — спотыкаясь об полы платья Валиде, Михримах неодобрительно смотрит на женщину, а после делает небезосновательные выводы. — Зачем вам в таком возрасте носить такие пышные платья? Люди же упасть могут.       Желая избежать конфликта, видя, как лицо матери багровеет, Падишах спешит на помощь племяннице. — Михримах! — Дядя Султан! — разбежавшись, девочка бросается на руки к родственнику, а после крепко обнимает его шею. — Я тебя не забыла, видишь, помню, как ты и Гюльфем приезжали к нам. — Какая же ты умница, прям как твоя мама. Где же она?       Показавшись в дверях, Хюррем поклонилась к брату, но тут же была сжата в крепких объятиях. — Сестрёнка, неужели мы снова вместе! — Брат мой, прошу, у нас будет еще много времени на то, чтобы провести время вместе, но сейчас отведи меня к папе.       Отстранившись, Сулейман нехотя кивнул, оставляя поцелуй на лбу сестры. — Джанет, вы идете? — обратился к женщине Сулейман. — Не посмеет! Селим Хан и так болен, а эта добьёт его! — Все же влезла Хафса. — Нечего ей делать рядом с ним. — Это не тебе решать, Валиде.       Победно улыбнувшись, матушка Хюррем поспешила вслед за Падишахом и дочерью, успев услышать, как громко Хафса хлопнула дверью.

***

      Не имея чувства страха в силу возраста, Михримах довольно потирала маленькие ладошки, спеша в другую часть дворцового сада, где Мустафа и Мехмед точно не смогут ее найти. — Старший из Шехзаде сказал, что хорошо прячутся только мальчики, но они же еще не знают меня. — смеялась девочка. — Надеюсь, когда-нибудь у меня будет сестра, братьев у меня уже с запасом…       Под свои громкие размышления, Михримах не заметила, как вышла к конюшне. — Главное за ворота не ходить, а то не найдет даже мама. — подняв глаза, маленькая госпожа тут же заприметила силуэт, что был так схож с ее отцом. — Папа!       Бросившись обнять родителя, Михримах едва успела затормозить, когда силуэтом оказался не папа, а незнакомый ей прежде дядя. — Ой, вы не мой папа… — немного испугавшись, девочка попятилась назад.       Нежно улыбнувшись ребенку, Ибрагим опустился перед ней, чтобы не казаться ей столь пугающим. — Верно, я Ибрагим, друг Султана Сулеймана. — кивнул он головой. — А вы? Кто же ваш папа? — Мой папа Рустем, мама Хюррем, а я Михримах. — находя собеседника доброжелательным, девочка немного позволила себе улыбнуться. — Вот как, — чувствуя, как ускоряется сердце, Паша пытался сдержать печаль. — Значит, Госпожа уже вернулась. — Вы знаете мою маму? — Да, мне выпала честь быть знакомым с Хюррем Султан. — прочистил горло Ибрагим. — Почему же вы одна здесь? Где няни или рабыни?       Усмехнувшись, Михримах сделала невинное лицо, сложив руки за спиной. — Я решила доказать Мустафе, что девочки тоже хорошо прячутся, вот теперь пусть ищет меня везде. — вытянув вверх указательный палец, девочка продолжила. — А потом я еще на деревянных мечах его выиграю!       Приятное тепло от схожести с матерью разливалось в груди Визиря, пока девочка рассказывала, как именно она сможет победить Мустафу. — Я верю, Госпожа, у вас все получится. — положив ладони на плечи ребёнка, Ибрагим напрягся. — Вы замёрзли, Михримах Султан, давайте я отведу вас в гарем.       Протянув мужчине руку, Михримах неспешно последовала ко входу во дворец. Практически дойдя до точки назначения, Паша дёрнулся, услышав за спиной знакомый голос: — Михримах! — Папочка! — тут же выпустив из своей ладошки руку Паргалы, девочка поспешила на руки к отцу. — Почему ты без присмотра? Где твоя няня? — Не ругайся, папа, я не одна, я была с другом мамы. — показав пальцем на грека, девочка все еще не могла понять, почему отец недоволен.       Как раз кстати мимо проходила Лана Хатун, что спешила забрать Мехмеда с прогулки, но была остановлена Ибрагимом Пашой. — Слушаю вас, Паша. — Селин, будь добра, отведи Михримах Султан к ее маме, девочка замёрзла, а няня ее неизвестно где.       Чувствуя, какое напряжение скопилось между двумя мужчинами, Лана поспешила забрать девочку, а заодно предупредить кого-то из дворца. — Паша ХазретЛери. — без капли радости выдавил из себя Рустем. — Рад снова видеть вас. — Да, я заметил. — усмехнулся Паргалы. — Мне казалось, что мы попрощались довольно добродушно. — Это было до того, как вы собственноручно нашли Джанет Султан и отправили к нам, хотя могли просто сообщить мне, а я бы, как законный супруг Хюррем Султан, уже бы сам разобрался. — Разве плохо, что я помог им воссоединиться? — не без издевки ответил Паша. — Теперь вы снова здесь, Рустем. Я вновь буду отдавать тебе приказы, а ты исполнять. Мы будем видеться на семейных встречах, в парке, на базаре, да где угодно. — Отлично, я ничего против не имею. — подойдя слишком близко, бывший Визирь напрочь забыл о том, кто стоит перед ним. — Главное не лезь в мою семью, Ибрагим Паша. — Не советую подходить так близко, — оттолкнув собеседника в плечо, Паргалы разозлился, о чем так и кричали сжатые зубы, да округлившиеся глаза. — Знай свое место! — Достаточно! — раздалось прямо перед ними. — Разойдитесь.       Послушно отступив на три шага назад, мужчины гордо выпрямились, продолжая смотреть друг на друга с вызовом. — Моя дочь и так переживает из-за состояния своего отца, какое право вы имеете так вести себя? Если бы она вас увидела, а не я? — отчитывала их Джанет Султан. — Подеритесь еще, чтобы и Падишах вас наказал! — Госпожа, я лишь помог Михримах Султан найти вход в гарем, она была одна, что мне оставалось? — стал объяснять Визирь. — А я всего лишь сказал не подходить к моей дочери! — Хватит! Займитесь своими делами, пока я не сообщила обо всем Государю!       Выдохнув, когда мужчины все же разошлись по разным сторонам, Джанет осела на землю. Сердце болело.       Болело от того, что она увидела в покоях бывшего Падишаха.

Двадцатью минутами ранее

      С молчаливого согласия Султана, стражники отступили от широких дверей, за которыми находился Селим. Пропуская женщин вперед, Сулейман не сводил глаз со своей младшей сестры, зная, что сейчас ей будет очень нелегко видеть то, от чего она когда-то бежала.       Хюррем едва ли могла переставлять ноги, пытаясь одновременно справиться с расплывающейся в груди тревогой, что так и желала вырваться оттуда громким криком. Осознание, что ее не было рядом долгих пять лет, пока отец не мог даже самостоятельно питаться, врывалось в голову, приглашая с собой и свою подругу — совесть. — Папочка…       Не теряя более ни секунды, девушка бросилась к постели бывшего Султана, упала на колени прямо возле изголовья, а затем коснулась заледеневшими пальцами лица родителя, чьи глаза без каких-либо эмоций глядели будто сквозь нее.       Словно маленькая девочка, она повернулась к матери, молча моля о помощи, однако Джанет и сама замерла на одном месте, став совсем бледной на лицо. — Еще несколько месяцев назад он пытался даже говорить, а потом состояние стало снова ухудшаться, лекари лишь разводят руками. — не тая тоски в своем голосе, вел рассказ Сулейман. — Это точно не отравление, брат? — поглаживая руку отца, тихо спросила Султанша. — Он столько лет находится во дворце, кто смог бы травить его здесь, сестра?       Лишь краем уха слушая разговор дочери и Падишаха, Джанет неспешно ступала к зеркалу, на которое падал рассеянный взгляд Селима. Дойдя, она присела, зажав от горечи рот своей ладонью. Внезапно изо рта бывшего Правителя раздался хрип, а глаза его округлились и будто бы стали более осознанными. — Отец? — удивился Султан, а после поспешил к двери. — Лекаря сюда! — Папа, папа, ты слышишь меня? — чувствуя рукой, как быстро пульсирует сердце на шее отца, Хюррем спешила успокоить его. — Смотри, тут мама, я здесь, мы вернулись домой…       Но в очередной раз послышался лишь небольшой хрип, которого Джанет уже не могла вынести. — Я не могу, не могу…       Выскочив в коридор, мать младшей Султанши припала спиной к стене, по которой после и скатилась вниз, тяжело дыша. — Госпожа? — Резко появившись из-за угла, Лана никак не ожидала увидеть Джанет Султан в таком состоянии. — Вам нужна помощь? — Нет, нет, я в порядке. — проведя пальцами под глазами, дабы стереть следы сурьмы, женщина взглянула на молодую девушку. — От кого ты так бежала? — Я хотела предупредить кого-нибудь, — сглотнула няня, а после поняла, что это будет самым верным решением. — Там Ибрагим Паша и Рустем Бей с Михримах Султан на улице…       Лицо Джанет вытянулось от ужаса, что тут же привел женщину в чувства. Страдать она будет потом, сейчас надо помочь дочери не разжечь войну под сводами этого дворца.

***

      Вдоволь нарыдавшись в плечо единственного брата, Хюррем плелась к своим старым покоям. Зачем она туда шла, не ведала даже сама девушка, ведь жить в них она не планировала, но прошлое, что она оставила здесь когда-то, так и манило ее к воспоминаниям.       Войдя внутрь, девушка слегка улыбнулась, подметив, как прекрасно сестра подготовилась к их приезду. Если бы сюда пришел посторонний, то никогда бы не подумал, что в этой комнате уже пять лет никто не жил. Казалось, все блестит, настолько здесь царил порядок. Шкаф был наполнен новыми платьями, как женскими, так и для маленьких девочек, а так же платками.       На прикроватном столике были расставлены небольшие шкатулки, в каждой из которой притаился подарок Султана, что он сделал своими руками, пока ожидал свою сестру. — Уберу пока, чтобы не пропали.       Найдя небольшой ключ в нише за шкафом в стене, Султанша поспешила открыть полку, находящуюся в столике. Та оказалась не пуста. — Что это? — удивилась она, когда внутри оказался смятый пергамент.       Присев на край кровати, Хюррем достала бумагу и начала разворачивать его, но тут же пожалела об этом… — Первое письмо Ибрагима… — хмыкнув, девушка не заметила, как ее спина сгорбилась, а руки вздрогнули.       Пробегая глазами по забытым строкам, Султанша не заметила, как в покои вошли Шах и Гюльфем. — Сестра, мы хотели лично тебе сообщить… — Шах нахмурилась. — Что это у тебя?       Откинув лист на постель, девушка виновато улыбнулась, выпалив: — Ничего, так, ерунда. — Что ж, раз ничего такого, — подойдя ближе, Шах-и-Хубан бесцеремонно подняла пергамент с постели сестры и стала вчитываться. — Что ты делаешь? Не надо!       Старшая Султанша нервно зашагала к свече, тут же поджигая в ее пламени письмо. — Госпожи, что это было? — Ничего такого, Гюльфем. — резко ответила рыжеволосая, бросая обиженный взгляд на сестру. — Да, всего лишь старое любовное письмо от Паши. — бросив догорать пергамент в серебряный поднос, Шах обернулась к женщинам. — Хюррем, ты ведь уже не ребёнок, не создавай себе проблем из ничего. — Проблему сейчас создала ты, Шах. Я лишь нашла его в полке, даже не знала, что оно там. — парировала младшая Госпожа. — Послушай, я видела твои глаза со стороны. Теперь ты несёшь ответственность не только за себя, но и за Михримах. Ты хочешь, чтобы правда всплыла? — Как это связанно с чертовым письмом? — Сегодня письмо, завтра встреча, послезавтра голову снесет и любовь, которую ты глушила годами, вновь очнется. — поправив локоны на плечах сестры, брюнетка тяжело вздохнула. — Я лишь пытаюсь уберечь тебя. — Не надо пытаться. Я сама могу это сделать! Я не променяю семью, свою дочь и мужа на то, что мне казалось любовью пять лет назад! — сорвалась на крик Хюррем. — Я рада, значит вечер пройдёт спокойно. — улыбнулась Шах, а после поспешила уйти, не дождавшись вопроса сестры. — А что вечером, Гюльфем?       Вздохнув, фаворитка Падишаха попыталась натянуть улыбку на лицо и произнести без эмоций: — Сегодня мы все ужинаем во дворце Хатидже Султан и Ибрагима Паши.

***

      Узнав о намерениях Повелителя привезти семью во дворец у Ипподрома, Паргалы сначала серьезно подумывал о том, чтобы затаиться у Матракчи, но после все же решил, что не стоит ему вести себя, будто он прокаженный.       Он — Великий Визирь, должен вести себя подобающе, а потому поспешил вернуться во дворец супруги и обсудить, как они будут себя вести.       Быстро спросив слуг, где находится Госпожа, Паша поспешил в дворцовый парк. Пытаясь понять, что потеряла Султанша в дебрях сада, мужчина сам не заметил, как дошел до запасного выхода. Издав громкую усмешку, Ибрагим выпалил: — Дорогая жена, прости, что отвлекаю, однако надо поговорить. — Паша, — поклонился Малкочоглу, что стоял рядом с Хатидже, испытывая неловкость. — Рад видеть. — Ибрагим? Что ты здесь делаешь? — По легенде я тут живу, но, думаю, вы уже в курсе, что Султан и вся семья сегодня прибудут на ужин? Думаю, ему не понравится, если правда откроется. — Верно, я не подумала, — только сейчас заметив, что держит Бали Бея за руку, Госпожа ее отдернула. — Мог подождать во дворце. — Прости, не знал, что помешаю жене наслаждаться своим возлюбленным. — хохотнул Паша, видя смущение на лице любовников. — Малкочоглу, раз я здесь, пойдем с нами, выпьешь щербету хоть.       Бей замялся. — Не думаю, что это будет удобно. — Неудобно с кустах целоваться с Султаншей, а посидеть на стуле и попить свежего щербета очень даже удобно. — Ты такой шутник сегодня, Ибрагим. Приезд Хюррем на тебя так повлиял? — не осталась без ответа Хатидже. — Да нет, Рустем уже успел настроение поднять, я так по нему скучал. — наклонив голову в сторону, Паргалы улыбнулся супруге, а после махнул рукой, удаляясь во дворец.       Отослав всех рабынь на кухню, Паша сел во главе стола, тихо посмеиваясь над парочкой, что расположились друг против друга. — Я так рад, что наша с вами общая пытка скоро закончится. — произнес Ибрагим, поднося стакан к губам. — Может и я встречу свое счастье. — Встретишь, как же, — ухмыльнулась Госпожа. — Сегодня вечером. — Хатидже Султан, мы не могли бы остаться наедине с Пашой? — с нажимом спросил брюнет, не давая шанса девушке ответить отказом.       Молча поднявшись, Султанша прошла на кухню, чтобы поторопить служанок. Бали бей же смотрел в стол, отбивая пальцами одному ему известный ритм. — Ты хотел обсудить что-то? — Да, Паша, я немного неловко чувствую себя в сложившейся ситуации. — не стал томить собеседника Малкочоглу. — Возможно, вы не желаете развода? — Ну что ты, друг мой, — по-доброму улыбнулся грек. — Этот брак был по принуждению, а не по любви. Да, возможно, если бы ты уехал тогда, то о разводе не шло бы речи, но был бы я этому рад? Нет, Малкочоглу, не был бы. — Хорошо, если так. Не хочу недопониманий между нами. — Ты не проболтался Шах Султан? Вы еще те сплетники. — Нет, конечно нет. — усмехнулся Бей. — Тем более сейчас, когда вернулась Хюррем Султан и Рустем, это ни к чему.       Губа Ибрагима нервно дернулась, когда он услышал эти имена. — Возможно мне стоит предупредить Матракчи, и мы будем ждать вас у него после ужина? Вам явно понадобится отвлечься. — предложил Бали Бей. — Отличная мысль, но с чего все так переживают за меня? — Потому что все помнят, как ты случайно упал с крыши, стоило тебе узнать, что Хюррем родила от Рустема. — ворвавшись в зал с цветами в руках, констатировала Хатидже. — Вдруг опять придется ночами не спать, ухаживать за больным тобой. — Это была случайность. — Убеждай себя, Ибрагим, конечно.       Не желая спорить с Султаншей, Паргалы поспешил удалиться в свой кабинет, где присел на тахту, а после погрузился в воспоминания…

Около четырех лет назад

      Крупные капли дождя настойчиво били по стеклу, в которое уставшими глазами глядел Паргалы, что весь день безмерно желал остаться наедине с собой.       Вести, что сообщил Повелитель прямо на совете, огорошили мужчину, который едва ли смирился с тем, что произошло около года назад.       Хюррем, что каждый день являлась к нему во снах и звала к себе, недавно родила дочь от Рустема. — Значит, она полюбила его… — нервно передернув плечами, Ибрагим прижался лбом к холодному стеклу, что запотевало от его частого дыхания.       Спустя пару часов, когда все запасы вина в его кабинете были выпиты, он вдруг решил, что ему нужно на воздух. Не желая встретить никого из любопытных рабов, Паша поднялся на крышу, где когда-то под луной украл поцелуй своей рыжеволосой Султанши. — Хюрреееем… — подойдя к краю, Ибрагим рассмеялся. — Хюррееем Султан, как вырвать любовь к тебе из своего сердца? А никак, только вместе с самим сердцем!       Проведя взглядом по рыжеющему рассвету, смех стал еще громче. — Даже природа издевается. — дернув ногой, Паша проследил, как маленький кусочек крыши полетел вниз, от чего у наблюдателя стало тяжело в груди. — Ничего, скоро эти муки кончатся, даже заплакать будет некому.       Напоследок покрепче сжав талисман Хюррем в ладони, Паргалы повернулся спиной и, выставив руки в стороны, рухнул вниз…

Настоящее время

— Ибрагим, ты слышишь меня? — явно спрашивая не первый раз, Хатидже уже злилась. — Прости, я задумался. Что ты говорила? — Падишах будет где-то через час, подготовься.       Сказав, что хотела, Хатидже вдруг стало не по себе, когда она уже почти покинула комнату. Хоть он и не признавался, но ему было страшно, а девушка это видела. Видела каждый раз, когда приходили известия о сестре, когда заходила речь о возможности ее возвращения.       Именно она пыталась все эти годы привести его в чувства, пока не сдалась, не устала и не бросилась в объятия мужчины, что не думает о другой.       Тяжело выдохнув, девушка присела на тахту, где был и сам грек. — Послушай, я знаю, что тебе тяжело, но постарайся не показывать этого, лучше покажи, что эти пять лет не были прожиты напрасно. — Так заметно, да? — перестал скрывать свои переживания Паша. — Да, поэтому сегодня надо сделать все, чтобы никто не сомневался, что ты счастлив, ладно? — Хорошо, Госпожа, я постараюсь. — кивнув и улыбнувшись, Паргалы поспешил начать готовиться.

***

      В последний раз поправив кафтан расшитый золотыми нитями, а после взгромоздив на голову такой же тюрбан, Паргалы выдохнул, развернулся к двери и вышел на улицу, ожидая гостей.       Хотелось, чтобы время тянулось, как можно дольше, давая ему возможность понять, что он сейчас чувствует. Хотелось сказать, что ему все равно, однако нервный морозец по коже скользил без устали, раздражая мужчину этим еще больше.       За углом раздались шаги, от которых Паргалы тут же обернулся к источнику шума, пытаясь подавить глупую улыбку на своем лице, что так же проскакивала на его лице из-за волнения.       Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз, когда из-за угла, все той же решительной походкой, вышла Хюррем Султан, рядом с которой бежала и Михримах, держа мать за руку.       Он уже и забыл, как прекрасны ее волосы при свете солнца, как блестят ее глаза, сейчас почему-то покрасневшие, уставшие, но все же такие же красивые, как и раньше. — О, дядя Ибрагим! — широко улыбнувшись, замахала ему Михримах, заставив свою маму поднять глаза.       Сердце Хюррем ни чем не отличилось от сердца Паши, сделав прыжок куда-то к горлу, а после вниз. Приближаясь, она невольно заметила, что его бороду уже тронула первая седина, а на руках, крепко сцепленных в замок, добавились новые шрамы. Одежда, некогда простого слуги сменилась на дорогие ткани, подстать Великому Визирю. — Госпожи. — словно репетировал лишь это слово, смог выдавить Паша, кланяясь членам семьи Султана. — Здравствуй, Ибрагим. — Представляете, мне мама всегда говорила, что, если наш дядя не захочет, то лист с дерева не посмеет упасть, а вот колесо по дороге сюда у кареты сломалось. — Быстро тараторила о произошедшем маленькая Султанша, останавливаясь лишь для того, чтобы посмеяться. — Не сомневайтесь в своем дяде, прекрасная Госпожа, это все происки его врагов, я уверен. А где же Джанет Султан?       Улыбка с лица девочки пропала. — Бабушке было плохо, когда мы уезжали, она решила остаться. — Валиде Султан тоже решила не ехать, — отреагировав на голос Хюррем, Паша тут же перевел взгляд на ее лицо. — Ей тоже нехорошо, ведь мы вернулись целой семьей.       Молчание затянулось, каждый обдумывал свое. Ибрагим рассуждал о слове «семья», что вылетело с уст рыжеволосой. Она сама пыталась думать о своем супруге. Михримах же представляла сколько сладостей сегодня сможет съесть.       Хлопнувшая дверь вывела всех из своих мыслей. — Хюррем, вы уже приехали. — улыбнулась вышедшая Хатидже. — Обнимешь сестру? — Конечно, как иначе. — потянувшись руками к средней Султанше, Хюррем не заметила, как запуталась в полах платья и, с распростертыми объятиями, полетела прямиком на Ибрагима.       Стоявшая все это время позади, Лана Хатун едва сдержала улыбку, когда в мыслях пронеслось: «Правду говорят, что слуги — это отражение их Господ.» — Осторожнее, сестра. — встав между растерянными мужем и Хюррем, Хатидже наконец заметила Михримах. — Что это за красавица тут у нас? Племянница моя. — Я так понимаю, вы — Хатидже Султан? — Как ты догадалась, милая? — умилялась Султанша. — Лучше я не буду говорить, а то мама вновь будет ругать меня, как это было после встречи с Шах Султан.       И, оставляя за спиной смеющегося Пашу, непонимающую ничего Хатидже и встревоженную матушку, маленькая Госпожа отправилась во дворец на поиски разных вкусностей.