Маленький воин

      Следы темного ночного неба еще не успели сойти до конца, когда Рустема разбудили любящие касания маленьких пальчиков на его лице. С трудом открыв глаза, он улыбнулся. Михримах тут же засмеялась. - Папочка, пора вставать, мама уже, видимо, проснулась. - Обычно она спит дольше всех, я удивлен, - слегка нахмурился мужчина. - Почему же ты не пошла с мамой вниз?       Девочка помотала головой. - Но я ее не видела, когда проснулась, она совсем рано ушла.       Это казалось совершенно несвойственным, ведь Хюррем всегда старалась не будить супруга в те дни, когда дочь оставалась спать с ними, а после рано пробуждалась. Настороженность в его глазах немного озадачила Михримах. - Папа, что-то случилось? - Нет, милая, ты полежи еще немного, а я пойду поищу твою маму.       Быстро накинув на себя что-то из одежды, босниец ураганом понесся на первый этаж. В мысли предательски лезли сцены о том, что Хюррем Султан проводила время где-то с Великим Визирем, поддавшись старым чувствам, ведь он не нашел ее и среди служанок, что готовились к завтраку. - Что-то случилось, Бей? - одна из девушек все же заметила блуждающий взгляд господина. - Вам не хорошо? - Нет, все в порядке, но я не могу найти Хюррем Султан. - Госпожа еще ночью отправилась в Топкапы, - с примесью страха в голосе, не зная реакцию мужчины, рассказала служанка. - Более мне ничего не известно, она предупредила только стражников.       Сжав кулаки, Рустем кивнул, чувствуя, как в горле становится совсем сухо, хоть ему и хочется заорать, перевернуть все поместье, а после и спалить к черту этот город.       Он знал, что так будет, когда они возвращались, но старался доверять жене, только вот не вышло. - Присмотрите за Михримах Султан, - отдал он приказ служанке. - Я отправляюсь в Топкапы.

***

      Первые солнечные лучи, назойливые и неумолимые, просачивались в покои, словно маленькие золотые воришки. Они пробирались сквозь неплотно задернутые шторы, танцевали на пылинках в воздухе и настойчиво щекотали веки Султанши, требуя пробуждения. Их назойливость была почти невыносимой после долгой ночи, но в то же время в них чувствовалась обещание нового дня, наполненного возможностями и светом.       Все тело Хюррем затекло от того, что, свернувшись калачиком, она проспала на краю кровати своего отца всю ночь.       Селим Хан лежал неподвижно, но его глаза были приоткрыты, он смотрел прямо на нее, и в этом взгляде, как показалось девушке, мелькало чувство вины. - С добрым утром, папа. - поцеловав родителя в щеку, она постаралась улыбнуться. - Ты прости, что посреди ночи я потревожила тебя и , не имея выбора, ты был вынужден слушать мои бредни, но мне больше не к кому было пойти.       Мутные глаза бывшего Правителя слегка зажмурились, будто давая понять дочери, что он был только рад хоть чем-то стать полезным. - Знаешь, отец, я бы не хотела уходить отсюда, - взобравшись головой на его грудь, шепнула Султанша. - Там, за дверью, мне придется столкнуться с реальностью и принять ее, а здесь я снова могу быть просто твоей дочерью, которую волнуют лишь тренировки и над к кем бы пошутить в гареме.       В затылок подало прохладным воздухом. Она посмотрела на отца, что, с трудом подув на ее волосы, после перевел свой взгляд на стену.       Там весел его меч. - Что вы, папа, я давно не брала в руки оружие, тем более этот меч дорог вам, сломаю еще.       И на ее опухших от слез глазах случилось чудо: Селим Хан улыбнулся уголком губ. Девушка не верила, воздух в легких будто испарился, а руки предательски задрожали.       Двери распахнулись, но внезапный гость тут же шокировано уставился на них. - Брат, ты не представляешь! - заулыбалась девушка, поднимаясь с кровати. - Когда ты успела приехать, сестра? - спеша обнять ее, Сулейман все еще не отошел от шока. - Еще же совсем рано. - Это неважно, брат, папа улыбнулся мне, немного, но улыбнулся!       Падишах замер, с надеждой осматривая их родителя. Селим изо всех сил старался повторить то, что сделал ранее, но не смог, и прикрыл разочарованный взгляд. - Нужно сообщить об этом лекарю, вдруг есть еще шансы на выздоровление. - чуть ли не хлопая в ладоши, как это любила делать маленькая Михримах, Хюррем с восторгом в глазах посмотрела на брата. - Предлагаю нам с тобой позавтракать здесь вместе с отцом, что думаешь? - лукавая улыбка дрогнула на устах Сулеймана. - Отличная идея, брат.

***

      Хафса разглядывала свое новое платье в зеркале, когда в ее покое ворвалась Дайе Хатун. - Что такое? Врываешься так, будто пожар. - Госпожа, я узнала, что вчера вечером слуги не смогли накормить Султана Селима, он вдруг стал сжимать зубы так сильно, соотвественно и свое лекарство он не получил.       Растерев друг о друга ладони, мать Сулеймана опустилась на тахту, сохраняя холодный рассудок. - Не думаю, что это страшно, Дайе, - кивок был напряженным. - Однако, на завтрак он должен точно получить порцию того самого настоя, иначе может случится не поправимое. - Тоже не выйдет, Валиде, - испуганные черные глаза Хазнедар метались по лицу хозяйки. - Хюррем Султан ночью прибыла во дворец, всю ночь провела покоях отца, а утром наш Султан Сулейман увидел ее, решили там и позавтракать.       Уже начиная изрядно злиться, Хафса выдохнула слова сквозь сжатые губы. - У Селима отдельная еда, в чем трудность? - Они решили сами приготовить еду для отца, мол в Диярбакыре Госпожа всегда сама готовила для своей дочери…       Фальшивая управляющая гаремом не дала своей верной прислуге закончить, выставив ладонь. Внутри все трепыхалось от гнева, теперь все происходящее стало не просто надоедать, а превратилось в опасную грозовую тучу над головой Хафсы. - Значит, он получит дозу лекарства после их ухода. - Но вы же знаете, нужно давать строго по времени… - Режим сбили еще вчера, так какая теперь разница?! - рыкнула брюнетка, от чего у Дайе по спине пробежался холодок. - Постараемся все исправить.

***

      Казалось, что душевные раны, разрывающие ее плоть изнутри, теперь стали успокаиваться. Проведя утро рядом с отцом и братом, теперь Хюррем довольно улыбалась матери, придерживая ее под руку. Они направлялись в старые покои девушки. - Хочешь сказать, что твой отец смог улыбнуться после завтрака с вами? - Да, матушка, в первый раз это была легкая улыбка уголком губ, но вот после трапезы это уже полноценная улыбка. - кивала рыжеволосая.       Джанет слегка задумалась, после чего спросила: - И к еде, кроме тебя, никто не притрагивался? - Только Сулейман помогал, но слегка, все же какая готовка нашему Падишаху, - рассмеялась Султанша, вспоминая, как брат умудрился разлить молоко прямо на рабочий стол Шекера Аги, что лишь сжал челюсть, но, по понятным причинам, не смог ничего сказать.       Бывшие покои Госпожи встретили их тишиной. Хюррем было несомненно грустно от того, что здесь больше не было жизни, даже широкая постель с балдахином цвета плавленного золота не была заправлена, будто и не ждала здесь свою хозяйку больше. - Тебе тут что-то нужно, дочка? - Да, - взгляд запнулся за чашу, где пару дней назад догорало первое письмо Ибрагима Паши для Хюррем Султан. - я хотела найти свою кольчугу, что дарил отец.       Джанет не без укора взглянула на дочь. - Не надо, мама, - опередила ее сестра Султана. - Знаю, вы переживаете, но от небольшой тренировки со мной ничего не случится.       Усаживаясь на пуф, что покоился до этого под туалетным столиком, Джанет спросила: - Ты ради этого приехала во дворец посреди ночи?       В этот момент Хюррем перестала шарить по полкам в шкафу, тихо выдохнула. Не хотела вспоминать эту ночь, причины по которым она здесь. Боли ей было достаточно, а злость она так ни на ком и не выплеснула. - Валиде, - такую суровость в голосе дочери Джанет услышала впервые. - Ничего такого, что стоило бы вашего внимания, не произошло. Мне захотелось домой, к своему отцу, разве я не имею на это права? - Имеешь, но это было опасно, мало ли какие разбойники и звери бродят по ночам.       Хюррем ночью и не думала об этом, ведь она сама была словно раненный зверь, который тихо поскуливал, уносясь прочь из поместья на лошади. Сейчас она понимала, какой опасности подвергала себя, но что сделано, то сделано.       Голос матери выдернул ее из забвения. - Надеюсь, хотя бы Рустем в курсе, где ты? Я и с него спрошу, почему он так безалаберно относится к своим обязанностям мужа.       Имя супруга больно всколыхнуло сердце, навевая воспоминания о том самом письме, что теперь маячило перед глазами. - Он спал, когда я приняла решение, не стала будить. Сейчас, если вы позволите, я хочу приступить к тренировке.       И, не дожидаясь одобрения, покинула комнату с зло звенящей кольчугой в руках.       Джанет покачала головой, разглядев в поведении дочери буйный нрав ее отца.

***

      Еле удерживая кучу пергаментов с своих руках, Ибрагим вошел в покои Султана, мечтая поскорее избавиться от груза. Оставив документы и отчеты на столе своего друга, он стал размышлять о том, где находится и сам хозяин покоев.       Застав Падишаха на балконе, Паргалы сразу понял, что тот удивительно бодр и весел. Сулейман сидел на диване, мечтательно уставившись куда-то вдаль, перекатывая в руке красное, спелое яблоко. - О, Ибрагим, это ты, - увидев своего Визиря, он позволил себе еще шире улыбнуться. - Что нам готовить этот день? - Я только с совета, Государь, вроде все в порядке, все документы на вашем столе. - Потом этим займусь, - отмахнулся мужчина, откусывая фрукт. - Не хочу сегодня работать.       Брови Паши взметнулись вверх, таким довольным он видел Султана в последний раз, когда Гюльфем родила Мехмеда. Это и радовало, и пугало одновременно. - Поделитесь, что так обрадовало вас? - присаживаясь на одноместную тахту рядом с Падишахом, осмелился задать вопрос Паргалы. - Сегодня с Хюррем завтракали у нашего отца, не представляешь, - воодушевленно помотал головой Сулейман, еще раз надкусывая яблоко, будто специально тянул время. - Селим Хан улыбнулся нам так, как и в обычные дни.       Ибрагим замер, не веря услышанному. - Это же прекрасная новости, я очень рад, Повелитель, надеюсь, это добрый знак. - Лекари, конечно, не дали надежд, но мы с сестрой решили просто верить.       Немного помолчав, Паргалы все же решился задать следующий вопрос. - Хюррем Султан прибыла так рано во дворец? Что-то произошло?       Скептицизм во взгляде Сулеймана чуть не затопил Пашу, что старался предать своему виду детскую невинность. - Ради приличия спрашиваешь или еще что-то есть? - Повелитель, я лишь беспокоюсь о вашей семье, ведь я ваш Великий Визирь, это входит в мои обязанности… - Надеюсь, что так Ибрагим, мы научены горьким опытом в прошлом многому, я не желаю повторения.       Заметно растеряв настроение, Сулейман поднялся, решив оставить Пашу немного подумать о том, что он сказал ему.       Кажется, уже все предупредили Ибрагима, да и он сам все прекрасно понимал, но даже лишь имя Султанши ломало его рассудок, запускало цепкие лапы, устраивая в голове хаос.       Он не знал, было ли это проснувшейся любовью к ней, которую он отчаянно глушил столько лет, либо же просто ностальгия управляет им, но очень хотел понять это.

***

      Хюррем довольно крутилась у зеркала, разглядывая себя восторженным взглядом. Она смогла отыскать свои вещи в комнате Гюльфем, что бережено хранила их в память о Султанше.       Теперь, одетая в кожаные брюки, черную рубаху и черные сапоги до самых коленей, дочь Султана завязала хвост, который держался благодаря кожаному шнурку.       Она видела старую себя и улыбалась, чувствуя как все волнуется внутри. - Все же платья вам идут больше, Госпожа, - сложив руки перед собой, оценила ее вид Гюльфем. - Я и так многие годы выглядела так, как подобает моему статусу, дорогая, - подводя глаза сурьмой, ответила девушка. - Сегодня же настроение побыть самой собой. - Если что, я до сих пор храню ваше любимое зеленое платье, единственное, что в то время вы носили.       Неуверенно поджав губы, Хюррем через зеркало взглянула в отражающееся в нём окно.       Перед глазами проскочило воспоминание того, как она прибыла в тот самом платье в Паргу, желая увидеть своего возлюбленного. Жизнь будто специально подталкивала ее туда, куда не следовало возвращаться. - Пусть оно будет у тебя, - холодный будто лед голос удивил Гюльфем. - Это все лишь на один день.

***

      Когда рыжеволосая оказалась на поляне для тренировок, погода уже сменила свое настроение на пасмурное, прогнав небесное светило прочь за облака. Порывистый ветер стал холоднее, тревожа кроны деревьев, где притаились птицы. Пахло скорым дождём, но Хюррем это не останавливало, такая погода дарила некое умиротворение, напоминая, что в этом мире нет ничего вечного.       Девушка боялась, что кольчуга станет ей мала из-за изменившейся комплекции девушки, но, к радости Хюррем, все не было критично, лишь в районе груди немного давило.       Меч отца, уставший просто висеть на стене, приятно лежал в руке, готовясь к ненастоящей битве.       Хотя для Хюррем, стоящей напротив манекена, на котором обычно тренировались янычары или стражники, это была война со своими переживаниями.       Первый удар пришелся тогда, когда на шее ненастоящего туловища выросла голова Хафсы, что надменно ухмылялась. Воображение точно рисовало то, как брызжет ее ядовитая кровь, пока черные локоны с проблеском седины распадаются под ногами Хюррем.       Ей этого было мало, снова и снова она представляла сначала воскрешение матери Султана, а после новая смерть ждала ее от другого ранения.       Лицо покрывалось влагой, губы уже покраснели от того, как часто девушка прикусывала их на ветру, прицеливаясь.       Она не заметила, как заместо Хафсы перед ней предстал ее супруг. Оплот спокойствия, верный друг, каменная стена в одну ночь стер все свои заслуги.       Нанести по нему удар было неисполнимо, слезы уже стали подкатывать, делая взгляд мутным, но хитрое лицо Рустема все равно никуда не исчезало.       Редко схватив острый конец меча второй рукой, Хюррем подошла к манекену и прижала оружие к его шее. - За что… - словно спрашивая у супруга, шептала она, чувствуя как лезвие прорывает ткань. - Почему ты это сделал? - Госпожа? - раздался недоуменный голос за ее спиной.       Хюррем откинула от себя меч, лицо Рустема тут же растворилось, а она обернулась к тому, кто отвлек ее.       Ибрагим выглядел неестественно для него растерянным, его глаза боязливо осматривали покрасневшее лицо Султанши, после спускаясь к тяжело вздымающейся груди. - Что ты здесь забыл, Паргалы? - нарочито грубо выплюнула она. - Решил прогуляться, это запрещено? - обнажил он ровные зубы в улыбке.       Хюррем хотелось стереть ее с лица Паши, ведь теперь больше всего на свете она боялась поддаться тому, что сейчас так сильно отбивало в груди, многолетняя злость сбежала и ее было не видно даже на горизонте, ведь и причина тоже испарилась. - Послушай, Паша… - усталым голосом произнесла рыжеволосая, прикрывая глаза.       Пару секунд она молчала, а Паргалы лишь молча ждал, пытаясь предугадать, как сильно они сейчас поругаются. - Потренируешься со мной?       Ей не приходилось повторять просьбы дважды. Он всегда понимал с полуслова, особенно когда дело касалось... чего-то подобного. Поэтому, всего через десять минут, они стояли друг напротив друга, два силуэта, облаченных в кольчугу, двое бывших возлюбленных, разделенных лишь сталью клинков. Мечи скрестились, и тишина, повисшая над полем, взорвалась звоном металла.       Сначала они двигались настороженно, присматриваясь в лицо своего соперника, ища слабое место, но ни один из них не показывал заинтересованности ни в чем, кроме этой наигранной битвы. - Раньше вы были решительнее, Госпожа, - голос Ибрагима заставил вздрогнуть, но не показать ему этого. - Больше не совершаете ничего, не обдумав? - Некоторые обстоятельства заставили стать осторожнее.       Паша хмыкнул, решив что это был укол в его сторону, ему было неведомо, что еще вчера было все иначе.       Отбив с легкостью пару нападок друг друга, они вновь стали играть в гляделки. - Приятно видеть вас спустя столько лет прежней. - Никто из нас не остался прежним, Ибрагим.       Мечи, словно продолжения рук, сплелись в смертельном танце. Каждый удар, каждый выпад – отголосок былой страсти, теперь искаженной обидами и болью.       Когда-то их взгляды встречались с нежностью, а прикосновения рождали искры. Теперь же, в глазах напротив читалось лишь одно – желание доказать, что они вылечились друг от друга.       Каждый удар был не просто движением стали, а криком души, полным разочарования. В каждом выпаде сквозило воспоминание о клятвах, данных под луной, о мечтах, разбившихся о скалы реальности.       Где-то вдалеке раздался раскат грома, а с серого неба полил мелкий дождь, превращая устойчивую землю под ногами в грязь. Хюррем нервно рассмеялась, когда конец ее меча оставил царапину на щеке Паши, она это уже видела когда-то давно.       Слетевший с ее волос кожаный шнурок подставил хозяйку, рыжие локоны ударили по лицу в тот момент, когда она в развороте ударила носом сапога в кисть Паши, от чего он выронил меч, а девушка стала поскальзываться, выпуская свой.       Крепкие ладони больно сжали плечи, возвращая ей равновесие, но Хюррем тут же была прижата к тяжело вздымающейся мужской груди, а у ее шеи блеснул кинжал. - Как-то давно, - дыхание Визиря опалило мочку ее уха и шею, пока он говорил. - Ваш отец давал вам совет: иметь при себе второе оружие. - Увы, я мало кого слушаю в этой жизни. - так же тяжело дыша, ответила Султанша, чувствуя как все нутро начинает дрожать от того, что спереди ей было ужасно холодно от дождя, а спина и ягодицы горели от близости их тел. - Непокорная, мятежная Госпожа…

***

      Десятью минутами ранее Шах Султан, разобравшись с учетными книгами, поспешила во двор, дабы позвать няню и Эсмахан внутрь, так как намечался дождь. Узнав у стражи около входа, что ее дочь уже давно вернулась, брюнетка хотела пойти следом, но увидела знакомую фигуру, что спешила ко входу. - Рустем? - Доброго дня, Госпожа, - не глядя в глаза женщине, он быстро взглянул на охрану. - Где я могу найти Хюррем Султан? - Госпожа на поле для тренировок.       Кивнув, бывший конюх широкими шагами стал отходить. - Рустем, погоди, - Шах поспешила догнать мужчину. - Когда успела приехать моя сестра? - Ночью, - горько усмехнувшись, ответил нетерпеливый собеседник. - Ничего не сказав, просто выпорхнула из нашего дома, непонятно для чего отправившись сюда. - Да постой же, - тонкие пальцы легли на мужское, напряженное предплечье, приводя в чувства. - Я не успеваю за тобой.       Лишь на миг Рустем засмотрелся на глаза, что пытался не замечать, а после снова продолжил идти, но уже спокойным темпом. - Мне кажется, ты зря злишься, сестра сможет объяснить все, не стоит сразу устраивать скандал. - размышляла Шах, чувствуя, как пару капель приземлились на ее лицо. - Может, ты подождешь ее во дворце? Дождь вот-вот усилится. - Госпожа, - остановившись, Рустем осмелился и не стал прятать свои глаза.       Сердце в груди немного сжалось, когда на виске брюнетки он увидел шрам, что напоминал одну из их прогулок в юношестве, на которой им пришлось убегать от стражи Султана. - Я понимаю, вы хотите как лучше, - вернул он себе речь. - Однако, не стоит, мы в состоянии сами разобраться.       Дабы избежать неловкости, Шах продолжила путь, боясь быть увиденной с мужем сестры так близко. - Не сомневаюсь, что вы сможете разобраться, - за кустарниками и деревьями уже послышался звон мечей, бьющихся друг о друга. - Но я думаю о Михримах. - Я тоже думаю о моей дочери, - делая акцент на предпоследнем слове, рыкнул босниец. - И не желаю, чтобы потом меня просто вычеркнули из ее жизни, будто я и не существовал. - О чем ты говоришь? Неужели ты думаешь, что Хюррем приехала к Ибрагиму? Ты правда подозреваешь ее в чем-то?       Лицо ее собеседника резко застыло, когда они подошли к поляне. Шах смотрела на его профиль, не понимая, что вдруг сделало его глаза полными ярости.       И повернулась.       Хюррем стояла прижавшись спиной к Ибрагиму, ее голова была за прокинута, она смотрела куда-то ввысь и смеялась, пока Великий Визирь держал у нее шеи кинжал.       Шах-и-Хубан не успела среагировать, когда Рустем взревел. - Хюррем!       Младшая сестра женщины отскочила от бывшего возлюбленного так быстро, насколько это вообще было возможно, ее взгляд наполнился растерянностью и виной, пока в зрачках Ибрагима виднелась насмешка и плохо скрываемая похоть. - Какого черта здесь происходит? - подлетел он к супруге, желая поскорее услышать разумный ответ. - Опомнись, Бей, ты повышаешь голос на сестру Султана, можно и головы лишиться! - тут же среагировал Паргалы, видя, что Хюррем стоит будто парализованная. - Ибрагим, идем, - потянула друга за руку Шах, пытаясь избежать конфликта. - Они муж и жена, сами разберутся. - Правильно Госпожа говорит, - желваки на скулах не переставая ходили из стороны в сторону. - Это не ваше дело, Паша.       Толкнув Рустема в плечо, грек перестал сдерживаться. Он был зол, что момент был испорчен, а уж то, чтобы на рыжеволосую кричали, допустить было невозможно. - Прийди в себя, умойся, может тогда твоя ярость перестанет обжигать всех вокруг, - выплюнул Визирь. - Тогда и поговорите, а сейчас убирайся. - Я терплю только потому, что ты Великий Визирь, который никогда не осмелится снять с себя все эти титулы хотя бы на час, чтобы я смог разобраться с тобой по-мужски.       Шипение Рустема только раззадоривало Паргалы, что уже был готов отправиться в лес поглубже и посмотреть, кто с кем разберется. - Пока что ты пытаешься только орать на женщину, так что не говори громких слов, а то и глазом моргнуть не успеешь, как Госпожа с тобой разведется и уйдет к другому!       Хюррем опомнилась только тогда, когда кулак Рустема взмахнул вверх, а после больно ударил по челюстью Великого Визиря, но тут даже не шелохнулся. - Хватит! - женский крик заставил птиц, что прятались в листве деревьев, испуганно взлететь. - Как же вы достали меня!       Красные от холода ладони грубо оттолкнули Рустема в сторону, и взгляд тут же лег на Ибрагима, что усмехнулся, пока из уголка его губ сочилась кровь.       Улыбка слетела с его лица, когда тонкие пальцы толкнули и его грудную клетку. - Вы оба достали меня! Просто оставьте меня в покое! - подобрав меч отца и сморгнув слезы, Султанша побежала во дворец, мечтая оказаться как можно дальше ото всех. - Кажется, - прошептала Шах, смотря на балкон Султана. - У вас двоих большие неприятности.

***

      Дверь, что вела в покои младшей дочери Селима Хана, чуть не слетела с петель, когда рыжеволосая хлопнула ими так сильно, что даже рабыни в общем зале испуганно стали озираться по сторонам.       Идя на тренировку, Хюррем так хотелось выпустить из себя всех злых демонов, а по итогу теперь все стало только хуже. Каждого из двоих мужчин она понимала, причину их поступков и помыслы, но как она хотела бы, чтобы это все не касалось ее.       Быстро скинув с себя мокрую одежду, Султанша завернулась в теплый плед, найденный в шкафу, и уселась на постель, злобно поглядывая в окно.       Отправляясь в Топкапы, она не задумывалась, что можно встретить Ибрагима, а уж тем более что все дойдёт до такого. Меняла ли что-то в их судьбе ее ночная находка? Нет, ведь, как бы не злилась девушка на мужа, они слишком много прошли вместе, к тому же поступить с Михримах так мерзко она не могла.       Прийти и сказать девочке «извини, но теперь это твой папа» было невозможно, это стало бы невыносимой травмой для ребенка.       И тут, совершенно внезапно, в ее голову пришёл вопрос: как бы отреагировал на все сам Ибрагим?       Горько усмехнувшись, она понимала, что он бы не простил Султанше потерянные года и такую большую ложь, а может ему было бы все равно, ведь Хюррем не знала, каким сейчас был Великий Визирь.       Тяжело дыша, в комнату влетела Гюльфем. - Хюррем, милая, там Повелитель просит, чтобы ты пришла.       Женщина заботливо осмотрела девушку. - Тебе нужно срочно в хаммам, ты вся продрогла, заболеешь еще. - присаживаясь рядом, Гюльфем тут же почувствовала, как тяжелая от мыслей голова подруги упала ей на плечо. - Ты чего, дорогая? - Я очень устала, - дрожащим голосом, будто вот-вот сорвется, шепнула рыжеволосая. - Мне не выдержать этого всего. - Давай мы сейчас сходим к Сулейману, а после ты все мне расскажешь, иначе наш Султан перестанет быть снисходителен и достанется всем.       Выдохнув, Хюррем кивнула.

***

- И если я еще раз увижу хоть что-то подобное, - Шах молча смотрела на брата, подпирая лицо руками, пытаясь вспомнить, когда он последний раз так орал на кого-то, как делал этот сейчас напротив двух провинившихся мужчин. - Один вылетит со своего места Великого Визиря и пойдет обучать евнухов в гарем, а второй отправиться драить конюшню! - Брат, я думаю, они уже все осознали. - в попытках сгладить углы, вставила свое слово старшая сестра. - Эти двое мне обещали, что проблем не будет! - его голос источал иронию. - Я поговорил и с одним, и с другим, мол не устраивайте проблем, не портите нервы ни себе, ни мне, ни моей сестре, но что я увидел?       Сулейман вновь вернул взгляд на Ибрагима и Рустема, что задумчиво уставились в пол. - Самые приближенные мужи Империи, мои два зятя решили помериться кулаками. - При всем уважении, мой Государь, - не выдержал Паргалы. - Я никого не трогал. - Ибрагим, мне ли не знать, как ты бывает выводишь людей на конфликт всего лишь одним словом? - сделав самое наивное лицо в мире, парировал Султан.       Шах еле сдержала усмешку, глядя на друга, что тут же разглядел что-то очень интересное в потолке. - Прикасаться к моей супруге - это и есть провокация, увы, я не смог удержать себя в руках, это моя ошибка. - тихий голос Рустема заставил немного притихнуть и Сулеймана. - Я осознаю свою вину. - В каком это смысле прикасаться? - со вселенской усталостью вновь смотря на своего лучшего друга, Падишах все же задавал вопрос мужу Хюррем. - Это была тренировка, брат, - уже не выдерживая, поднялась с места Шах Султан. - Ибрагим взял сестру в захват, приставив кинжал к горлу, ничего такого.       Примерно представляя, как это выглядело со стороны, Сулейман укоризненно взглянул на сестру, пытаясь донести, что не того она сейчас защищает. Он сам же не мог обвинить или оправдать кого-то одного, стараясь сохранить справедливость. - Раз мне не удается решить такой простой вопрос в моей семье обычными беседами, значит будем пытаться налаживать связи между вами. - В каком это смысле, Повелитель? - Скоро сюда прибудут ваши жены и вы узнаете, а пока можете подождать в коридоре.

***

      Ожидая Хюррем возле покоев Повелителя, Шах, Ибрагим и Хатидже стояли в дальнем от Рустема углу, тихо перешептываясь. - Мы вроде договорились, что ты будешь думать своей головой, - все еще супруга Визиря недовольно осмотрела его с ног до головы. - А ты что? Влипаешь в неприятности раз за разом. - Может Повелитель сжалится над вами и сам нас разведет, поняв, что не могу я отстать от вашей младшей сестры. - Когда до тебя дойдет, что у нее есть маленькая дочь, которая будет страдать, если ее родители разойдутся?! - голос Шах-и-Хубан стал более грозным. - Да и потом отмывать твою кровь с земли не хочется, когда ты снова сиганешь с крыши, только уже наверняка.       Закатив глаза, Визирь выставив руки в примирительном жесте. - Я устал повторять, что ничего со мной не будет, да и в семью их я лезть не стану, - говорил он под недоверчивые взгляды сестер. - Я могу сколько угодно нервировать Хюррем, но по итогу всем известно, она не простит то, что послужило отправной точкой в счастливую супружескую жизнь с Хатидже Султан.       Последней стало не по себе. - Госпожа же не сможет решиться просто открыть тайну, что на самом деле ничего тогда и не было. - совсем тихо обронил слова Паргалы, когда его жена отвернулась. - Как я и думал. - Хатидже не сделает этого лишь потому, что есть Михримах, которая не должна платить за наши ошибки, Ибрагим.       Шах явно старалась скрыть свою жалость к другу, но выходило из рук вон плохо. Она понимала его, как никто не смог бы понять. Брюнетка старалась погружаться в дела с головой, чтобы не было даже шанса задуматься о том, почему она в этой жизни не делала что-то для себя. Ее первая и единственная в жизни любовь стала жертвой, Султанша отказалась от нее во благо сестры и племянницы, но порой, когда защитная маска давала трещину, сердце сжималось, стоило ей взглянуть на Рустема и представить, как все могло сложиться иначе. - Хюррем идет. - уставшим голосом шепнула Хатидже.       У нее тоже не хватало на все это сил. Ссора с Малкочоглу, вечные нападки матери и переживания за Ибрагима выматывали. Да, они не стали друг другу мужем и женой, но он помог ей повзрослеть и увидеть мир совсем другим. Ибрагим старался принять ее такой, какая она есть, пусть и в роли друга, всегда был рядом, простил ей то, что она сделала тогда в Манисе, потому Хатидже считала необходимым защитить его.       Султанше было искренне жаль, что она когда-то из-за собственного эгоизма причинила боль младшей сестре, но раз теперь было необходимо молчать ради ее блага и благополучия племянницы, то так тому и быть.       Хюррем выглядела настолько уставшей, что, казалось, еще немного, и она рухнет в обморок. Не обратив ни на кого из них внимания, рыжеволосая прошла в покои брата первой.       Сулейман стоял к ним спиной, прислушиваясь, закрылась ли за гостями входная дверь. - Рад, что все наконец-то собрались.       Улыбнувшись, Гюльфем подошла к Султану и нежно обвила его предплечье своими ладонями, чтобы поддержать. - Итак, для начала я хочу прояснить, все ли готовы к этому разговору.       Медленные кивки синхронно вторили друг другу, лишь лицо Хюррем не дернулось даже на миллиметр. - Сестра? - Не могу утверждать, ведь мне неизвестно, о чем пойдет речь. - пожала она плечами, чувствуя как две пары мужских глаз с любопытством осматривают ее. - Я все пытался решить этот вопрос с каждым по отдельности, но, видимо, это и стало ошибкой. - Султан вздохнул. - Всем в этой комнате известно, что у вас с Ибрагимом Пашой есть прошлое.       Хюррем не выдержала и на секунду позволила себе посмотреть на бывшего возлюбленного, что в непонимании ждал продолжения речи Сулеймана. - И всем так же понятны чувства Рустема на этот счет, - поддержал он зятя. - Благо, Хатидже отличилась в этот раз, я ждал ревности именно от нее.       Сначала девушка потупила взгляд, но все таки взяла себя в руки, желая спасти своего мужа. - Повелитель, я уверенна в своем супруге, как и в сестре, они не станут вредить настоящему ради мимолетного прошлого.       Шах одобрительно кивнула шатенке, позволив себе улыбку. - Думаю, это лишь от того, что мы связанны кровными узами, а вот Рустему в этом плане тяжелее, ему сложно в данной цепи найти звено, что с точностью бы не предало его. - У меня и моего мужа нет проблем с доверием. - ровный голос Хюррем казался всем присутствующим незнакомым, он будто потерял все краски. - Он знает, что я не способна предать его. - Тогда почему возникают эти волнения, сестра? - Сулейман очень хотел услышать ее версию. - Из-за моей дочери. - Хюррем видела, как резко взгляд супруга метнулся к ее лицу. - Н-нашей дочери, Повелитель. Шах нервно сжимала подол платья, ожидая продолжения, заметив, как на этих словах ее сестры с Ибрагим нахмурился. - Рустем боится, что кто-то может рассорить нас с ним, дело дойдет до развода и тогда Михримах придется жить отдельно от него.       Сам же человек, о котором она говорила так уверенно, стоял и не узнавал свою супругу. Она при всех вываливала его страхи, совсем не испытывая при этом никакой вины. - Но он точно знает, я не предам его даже под страхом смерти. - незаметно сглотнув ком в горле, пытающийся спровоцировать ее на слезы, Хюррем слегка улыбнулась брату. - Тогда скажите мне при всех один раз, чтобы это отложилось в умах всех, и мы закрыли тему. - Хюррем, ты еще испытываешь что-то к Ибрагиму Паше?       Хатидже больно ущипнула Паргалы за бок, когда тот слишком резво наклонил голову, пытаясь увидеть в этот момент лицо Хюррем полностью, дабы не упустить ни одной эмоции.       Самой же рыжеволосой хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации. Она, взрослая женщина, должна оправдываться перед половиной своей семьи. Раньше бы она взбунтовалась, послала бы все к черту и ускакала куда подальше на своей лошади, но увы. - Нет, мой Повелитель. - голос ровный, как и ее осанка. - Это исключено. - Хорошо. - улыбнулся Султан. - Ибрагим? - Да, Государь? - его же голос сейчас напоминал сталь.       Четкое «нет», сказанное Хюррем, все еще эхом раздавалось в его голове. - Ты питаешь какие-то нежные чувства к моей младшей сестре? - Исключено, - мотнул он головой, повторяя за рыжеволосой. - Я люблю свое супругу, но не стану отрицать, что мне нравится бесить Рустема.       Последний упомянутый лишь закатил глаза. - Это мы исправим, - елейно улыбаясь другу, Сулейман взял в свою руку ладонь Гюльфем. - Послезавтра все те, кто находится здесь, отправятся со мной в Охотничий домик. - Зачем это, брат? - начиная сомневаться в идее Султана, спросила Шах. - Будем учиться сосуществовать вместе даже в небольшом пространстве, да и на охоте я давно не был, проведу время с зятьями.       Гробовая тишина в покоях стала ответом Сулейману, на который он не посчитал нужным обращать внимания.