Мгновенье тишины

Закончился очередной день в отдалённой от центра гостинице. Усталый слуга лениво смахивал веником едва заметную пыль. - И снова этому хрычу что-то не нравится, - думал недовольный мужчина, - можно подумать, утром никто не подметает, кому это сдалось. Нет, надо прийти и наорать. Ну ничего, я ещё успею плюнуть в его утреннее вино, - он предвкушающе ухмыльнулся. Нарушая его злобный ход мыслей, дверь с улицы громко заскрипела, привлекая к себе внимание. Внутрь ввалились парочка мужчин, причём в весьма интересной позе. Высокий держал в руках более утончённого, легонько поглаживая его по спине. С длинного подола упала большая капля, которая была только началом ливня грязи. По только подметённому полу прошлась пара подошв, с которых кусками сыпалась мокрая земля. Швабра выпала из задрожавших рук и упала прям на кучу мусора. Следом за ней на пол осел мужчина, у которого едва не случился приступ кровавой рвоты от увиденного. Его не волновал холодный взгляд молодого господина. Ему было больно видеть, что весь его труд был безжалостно разрушен... Из прострации его вывела рука, бесцеремонно постучавшая по его лбу. На Вень Кэсина поднялась пара глаз, в которых стояли слезы. "Ну уж хватит, слишком много сегодня рыдающих мужиков, - подумал Вень" Слуга уставился на увесистый кусок серебра, что упал на его колени. Все сразу было забыто, как и господин, ожидающий обслуживания. Слуга углубился в мысли: "сколько вина можно купить на эти деньги.." Десять бутылок? Нет, мало. Двадцать? Тоже мало. Тут пора счёт вести в литрах, настолько много денег ему перепало. Кэсин лишь вздохнул и самостоятельно подошёл к стойке с ветхими ключами и выбрал тот, что на его взгляд был поновее. В безобразных каракулях, лишь издали похожих на письменность мастеров цзянху, он разбираться даже не пытался. Ему было жалко свои глаза. Взяв ключ, он обернулся к Цзышу. Тот сверлил его жалостливым взглядом. Опомнившись, он зашёл на кухню и взял несколько кувшинов. - Запиши на этот кусок, - небрежно бросил он витающему в облаках служке и подошёл к своему намечающемуся собутыльнику (все мы помним Чу Ваньнина))) - Пойдём, золотце, я снял комнату, там мы отдохнём, - приговаривал он, обнимая его за плечи, тем самым вынуждая встать и следовать за ним. - Я не маленький ребёнок, не надо меня уговаривать, - он дёрнул плечом, впрочем не возражая идти с ним. - Конечно, ты не маленький ребёнок, ты всего лишь моё золотце), - он торопливо уклонился от немилосердного локтя своего любимого, но к сожалению, такого грубого человека. Во избежание побоев, он отпустил его и пристроился спереди, пытаясь найти выбранную комнатушку. - Вроде эта.... Скрип...скрип...Скрииииииииииииип.. Дверь заорала на всю гостиницу, не щадя ушей как странников, так и простых спавших здесь людей. Им открылся вид на маленькую одноместную кровать и крохотный столик, на котором стояла курильница, повидавшая все виды бедствий на этом свете. Занавешенное пыльной шторой окно не показывало ничего, что улучшило бы впечатление от комнаты. - Вень - сюн, ты случайно не ограбил этого слугу на кровать? Нет? А почему это выглядит как его последнее пристанище? - Ну А-сюй, кто же знал, что ты такой привередливый, - лёгкая усмешка скользнула по его губам и застыла в его глазах, - А вообще, с любимым и в шалаше рай. Он повелительно указал на покосившийся стул, по толщине больше напоминающий деревянный коврик, пройдя к такому же. На стол последовательно была поставлена бутылка и немудрёная закусь в виде маньтоу. Две рюмки были вытащены вслед за лепёшками из необъятных рукавов. Цзышу не сомневался, что если в них хорошенько покопаться, оттуда можно вытащить половину китайской провинции и затерявшийся стыд под ручку с совестью. - Ну - с, за что пьём? За любовь? Или всё же за нас? - умоляющие глаза засияли надеждой. - Просто пьём. За жизнь и смерть. - Цзышу подходил к такому ответственному занятию с поражающей безответственностью. - Пить без тоста? Не боишься кармы, А - сюй? - Если кому её бояться, то уж точно не мне. "На мне она уже отыгралась по полной, сведя нас вместе. Пожалуй, выпью за её страдания" Громко стукнула пустая чаша. Цзышу прикрыл глаза и вздохнул. "Отвратное вино. А иначе почему у меня так слезятся глаза?" Возможно, из-за напряжения, с которым он потёр влажные глаза, стул под ним не выдержал и хрустнул. И великий глава Тяньчуан позорно бы хлопнулся задом об обломки несчастной табуретки, если бы ему не была своевременно протянута рука повелителя Долины. Цзышу замер, без эмоций взглянув на руку, что нахально схватила его, удерживая от полной потери чести. А Кэсин тем временем привстал и подхватил за локоть. Не встречая сопротивления, уже активнее приобнял за талию и уткнулся носом. Подлая подножка помогла встать Цзышу в более удобную позу. А если быть точнее, улечься в объятия к своему "спасителю". Ну и немного изменить положение тела... Поцелуй был тёплый и влажный, с приятным привкусом вина. Ловкий язык проник внутрь, нежно поглаживая аккуратную линию зубов. Не смотря на внешнюю холодность по отношению к Кэсину, Цзышу испытывал те же чувства, но сдаться просто так - значило показать этому кролику, что его умение обольщать слишком хорошо. В итоге, в этой игре под названием "притворное равнодушие", значительное продвижение было сделано не из-за какого-либо значимого события, а из-за сломанного стула и подножки. Не имея ни желания, ни возможности прекратить, этот поцелуй всё длился и длился... Оба уже задыхались, цепляясь друг за друга в поисках поддержки. Ухватив Цзышу за пояс, Кэсин развернул его по направлению к кровати. В комнате раздавался лишь шелест одежды и звуки от соприкосновения губ. Но вскоре и от последней преграды ничего не осталось... Шальные руки проскользнули под верхнее одеяние, мягко оглаживая контуры тела. Тонкая талия, аккуратная грудь, округлые ягодицы... Всё в нем было прекрасно. Неохотно оторвавшись от его губ, Кэсин стал выцеловывать его шею, ключицы, торс, уделив особое внимание соскам. Лёгкое посасыване исторгло из него тихий возглас, доказывающий, что ему нравится. Проведя рукой по прессу, он нашарил небольшие, но заметные кубики и стал их поглаживать. Тем временем, другая рука скользнула за воротник и начала пощипывать кожу. Пытаясь привыкнуть к этим новым ощущениям, Цзышу глубоко вздохнул. Но этот вздох был прерван наглой рукой, нашарившей маленькую дырочку. Споткнувшись, он полетел в кровать. Распластавшись на ней, он почувствовал, как всё его оставшееся одеяние с шуршанием стягивается с него. В едва заметном свете, проходящем сквозь дырявую занавеску, было видно возбуждённое тело с небольшими шрамами в области пересечения меридиан. Не сдержавшись, Кэсин провел по этим отметинам языком. - Милый, не нужно сдерживаться, я это не поощряю, - возбуждающая улыбка расцвела на его лице, сделав его ещё более привлекательным. Не в силах смотреть на это, Цзышу закрыл глаза. Мягко говоря, лучше не стало, ведь мозг, временно лишившись зрения, заострил внимание на ощущениях, слишком странных, чтобы быть неприятными. Кэсин с любопытством уставился на небольшой член, прекратив все свои действия. Цзышу тихо застонал и приоткрыл один глаз. Заметив, с каким вниманием Кэсин смотрит на его член, он неожиданно для себя смутился, что выразилось в злости, с которой он обратился к своему любовнику. - Чего уставился? Хуёв никогда не видел что-ли? Кэсин медленно перевёл на него свой взгляд и ухмыльнулся. - Ну что ты. На своём веку я повидал много всего, но такого...достоинства, в прямом и переносном смысле... - Так, с меня хватит. Цзышу резко поднялся с кровати и наклонился за одеждой. Но вдруг на его ляжки легли прохладные ладони, от которых он дернулся, как от молнии. Легонько похлопав по ягодицам, Кэсин толкнул его на кровать. - Да ладно тебе, золотце. Я же не осуждаю. В конце концов, не мне на нём прыгать, - и снова ухмылка. Наверное, именно от неё Цзышу так покраснел. Что это такое? Раньше он такого не чувствовал. Ах этот мерзавец... Ох... - Ах..Ты..Подлец..Прекрат.. А! Его стоны наполнили комнату. Кэсин наслаждался ими, как певица во время бурных аплодисментов. Засунув в его кокетливую жырочку (она посмотрела на него и подмигнула) уже два пальца, он стал двигать ими внутри, разводя в стороны. Чуть вскоре, когда Цзышу уже стал самовольно насаживаться на его пальцы, он решил приступить к более активным действиям. Перевернув его на живот, он поставил его на четвереньки. - Ах, какой вид... Так бы и смотрел... Цзышу ещё больше смутился, но потом решил, что раз уж он под него лёг, то хуже не будет. - Мне тоже интересно. Давай поменяемся? Я только одним глазком (ага, и жырочкой). Но Кэсин, эта наглая (жырочка) жопа, не поддался на уговоры и лишь погладил своего муженька по бёдрам. Взяв в руку свой член, он потёр им о вход в тело своего возлюбленного. Услышав тихий стон, Кэсин решил действовать. Приподняв его бёдра, он медленно вошёл в него. Цзышу напрягся и зажмурил глаза, но этого всё равно было недостаточно. От плавного, но всё равно болезненного толчка, он потерял всю выдержку и схватился за простыни. Упёршись головой в спинку кровати, он схватился зубами за старое одеяло. Выплюнув таракана, что вылез оттуда, попав к нему в рот, он выгнулся дугой, как от омерзительного вкуса, так и от члена, плавно входящего в его тело. Кэсин наклонился и повернул голову к зажмурившему глаза и вцепившемуся зубами в губу муженьку. Улыбнувшись, он поцеловал его в щёку, оставив мокрый след. Освободив руку, он поддался искушению и провёл ей по соблазнительно изогнувшейся талии. Переместив вес с левой руки на правую, он вцепился зубами в ягодицу Цзышу. Да, его сводили с ума эти стоны и вскрики, и он это не отрицал. Приподняв его за колени, он положил их себе на плечи, попутно не забыв их помассажировать. Начав двигаться в относительно тихом темпе, он продолжил водить руками по его талии. Не останавливаясь, он подкинул его и перевернул в воздухе на спину. Аккуратно положив своё сокровище на кровать, он щелчком сбил с его груди ещё одного появившегося таракана. "Надо потом поговорить с владельцем, а то неприятно как-то" - подумал Повелитель Долины. Вдруг раздался скрип двери и послышалось чьё-то ошеломлённое "Ах". Кэсин, не останавливаясь, оглянулся и замер. На пороге стояла грузная женщина и держалась за сердце. Переведя дух и оправив помявшиеся одежды, он спросил: - Что, хотите присоединиться? Тётка залилась краской, и буркнув что-то про обрезанные рукава, выскочила из комнаты. - Ну всё, милый, теперь нам точно никто не помешает, - усмехнулся Кесин, - у нас с тобой ещё мнооого времени...