Мгновенье тишины

Признать, что твоему возлюбленному осталось чуть больше двух лет, оказалось неожиданно сложно. Особенно, если учесть, что сам больной абсолютно этому не огорчился. Впрочем, так даже лучше, рассудил Вень Кэсин. Но сердце решило воспринять иначе. Отойдя от места, где они расстались с Чжоу Цзышу, на десяток шагов, в глазах потемнело и он осел на пыльную дорогу. Солоноватая влага покатилась по его лицу. Смерть и до этого неотрывно следовала за Повелителем Долины, но только сейчас он почувствовал эту боль, незаглушимую ничем. Мир поплыл. Только что он видел перед собой сверкающую золотом улицу, как всё превратилось в размытое пятно. Яркие отблески магических ламп казались желтоватыми кругами жира в супе. Съёжившись, как маленький ребёнок, он плакал посреди дороги, не обращая внимания на редких прохожих. Они, впрочем, отвечали ему тем же. Он сидел в центре широкой улицы, далеко не последнего города совершенствующихся, и абсолютно никому не было дела до белёсых полосок у него на лице. Казалось бы, как так? Все видели перед собой взрослого человека убийственной красоты, что даже во время горя выглядел как тот, кто может убить за один неосторожный взгляд в свою сторону. Поэтому прохожие шли мимо, вздрагивая от одной мысли, что может сделать с ними этот человек за неправильное действие. Но этот человек ничего и никого не видел под собой. Сейчас для него остались лишь чувства к одному человеку, который нисколько не сожалел о содеянном, причиняя Кесину ещё большую боль. Стараясь не думать ни о чём, он пытался встать, игнорируя подкашивающиеся ноги. Внезапно твёрдая рука вздёрнула его за воротник и холодные пальцы приподняли подбородок. Чёрные глаза, от которых не скрылось ни одно дело в цзянху, сейчас тщетно пытались отыскать причину слёз непоколебимого человека в его руках. Такие проницательные в жизни, они не смогли разглядеть, что творится в душе у одного демона. На него поднялся взгляд необычайно ярких глаз. Цзышу замер, поражённый. Впервые Кэсин смотрел на него без усмешки или хитрых чёртиков, а с искренней печалью, если не сказать больше. В тёмных очах можно было разглядеть горечь, сожаление и...обиду? Цзышу улыбнулся и поставил его на землю, терпеливо придерживая за плечи. Обернувшись, он спросил: - Вень-сюн, тебя отверг очередной повелитель бабочек, я угадал? Иначе отчего такие слёзы? Его заменять не буду, тем более бесплатно. Но в ответ он не получил иронического ответа, только трагический хлюп. Пьяное без вина тело нелепо дрыгнулось, и дабы не уронить эту драгоценную тушку, Цзышу был вынужден повернуться и придержать его за плечи. Но вместо устойчивого положения он получил тёплые объятия, пахнущие духами. Вопреки сложившейся традиции, жертва нимфоманки не стала уклоняться, а послушно замерла в неудобной позе, неловко припадая на одну ногу. Устроившись поудобнее, Кэсин прижался к оголённой шее носом, и сладострастно выдохнул: - Тепло.., - Чуть приподняв голову, он ткнулся носом за ухо, оставляя влажные следы на маленькой родинке. - А-сюй, это первый раз, когда ты не отклоняешь мою привязанность. Могу ли я думать, что ты меня любишь? - Лао Вень, ты пьян или бредишь? - он переступил с ноги на ногу, даже не пытаясь скинуть шальные руки со спины, понимая, что себе дороже будет. В Кэсине сражались две сущности: одна требовала воспользоваться ситуацией и поцеловать не только родинку, а всего А-сюя, в то время как другая хотела разрыдаться и не отпускать от себя этого вредного пьяницу ни на шаг. И он, добрая душа, решил не делать себе больно долгими раздумьями и совместил их. Он подтянулся на руках и нежно запечатлел поцелуй на виске, попутно пустив слезу. Цзышу не знал, что ему делать. С одной стороны были горячие губы, будто невзначай проходящиеся по его щеке, а с другой - холодная слеза, скользнувшая по его носу и запутавшаяся в волосах. Он решил бездействовать, ведь, как ему казалось, он и так сегодня был излишне строг к своему обожателю. Ощущая холод воды на голове, он поёжился. В ту же секунду их роли поменялись. Теперь Кэсин, заботливая курочка - наседка, обнимал его, нежно баюкая в своих объятиях. Наклонившись, он легонько махнул своими губами по его лбу и нежно закатал его в своё верхнее одеяние. Подхватив его на руки, он плотно прижал его к себе, будто желая защитить от всего мира. Не зная почему, Цзышу снова остался равнодушен, лишь поудобнее повернулся и обхватил за шею. В душе его лошадки всё перевернулось, он даже подумал, что всё прекрасно, и у них впереди много времени... От прохладного вечера и промозглых капель редкого дождя, Цзышу защищала надёжная спина и тёплые руки, поддерживающие его за лопатки и колени. Но есть другая проблема. От солёных слёз нет никакой защиты, ведь они ранят в самое сердце...