Тишина

«О достоинствах людей прошлого можно судить по тому, как поступают их потомки. В своих действиях человек должен проявлять всё лучшее, что он унаследовал от предков. Вот что такое уважение к предкам.»

Ямамото Цунэтомо

      История Юты была неимоверно тяжелой: школьные годы, буллинг, смерть Рики, проклятье той же самой Рикой. Вся его жизнь была пропитана тревогой, разочарованием и трагедией. Коджи такое было незнакомым, совершенно неизведанным было чувство ненависти со стороны сверстников: они всегда уважали его и, если честно, порой побаивались. Благодаря семейным связям и известности, его способность и мощь знали все, отчего просто обходили стороной, либо же пытались познакомиться, но так поступали лишь самые смелые.       Несмотря на всё это, он почему-то понимал его, потому хотелось помочь. Мията не видел в нём «нытика», коим прозвала его Маки. Оккоцу такой же человек с тяжёлой судьбой, что и все они. У Коджи никогда не было особого влечения к людям и решениям их проблем, он далеко не эмпатичный человек, но в этот раз ему действительно хотелось попытаться сделать жизнь Юты хотя бы на грамм проще.       Маки присущи качества лидера, она никогда не сдаётся и идёт на пролом, потому ведомому и меланхоличному Юте не понять её, как и сама Зенин не сумеет поставить себя на его место, вообще не пытаясь понять. Оттого и Коджи, что всегда был где-то в золотой середине мог понять их обоих, но в этот раз он решил занять сторону новенького, которому и без дополнительных проблем было тяжело адаптироваться в новом месте и в новом коллективе, который с самого начала не показался особо дружелюбным. Честно сказать, Мията ожидал гостеприимности как минимум от Панды, который по итогу разочаровал его.       Сейчас проходила очередная физическая тренировка. Коджи всегда наблюдает за остальными даже в такое время. Но сейчас приходится пробегать несчитанное количество кругов вокруг, из-за чего приходится отвлекаться и глядеть себе под ноги вместо изучения одногруппников. Как же он терпеть не может бегать на выносливость…       — Не вздумай контролировать скорость бега, — грозно произнёс Панда, глядя на Мияту, который готовился к старту.       — Почему бы и нет? Даже будь я физически слабым, контроль векторов поможет мне увеличить силу в миллионы раз, — задумчиво отвечал тот, разминая ноги и вопросительно поглядывая на одноклассника, после чего нахмурился и явно выражал своё резко накатившее недовольство.       Он искренне не понимал, почему запрещается использовать то, что дано природой. Да, таким способом он получает огромное преимущество, но ведь в этом и прелесть родиться сильным. На счёт три, Коджи уже просчитал всевозможные вариации увеличения скорости и выбрал самый выгодный. Ну, как сказать выгодный, чтобы за секунду пробежать один круг, а нужные им за десять, собственно даже меньше, если развить верную скорость и суметь повернуть вовремя. Ровно через шесть секунд он стоял уже на том же месте, откуда стартанул пару секунд назад, после присаживаясь рядом с Пандой.       — Я же просил, — тяжело вздыхает проклятый труп, разочарованно поглядывая на Мияту. Он постоянно так поступает, думая, что ему можно. В самом деле никаких ограничений нет, потому Коджи даже не пытается быть как все и бегать обычно, без применения семейной техники. Зачем лишний раз мучать себя? У него и так хорошее телосложение и физическая форма в целом, посему перенапрягаться вовсе не нужно.       — Ты же видишь, каких результатов можно добиться, если знать собственную способность? А ведь это далеко не предел, потому что я боюсь не суметь повернуть, если скорость будет слишком огромной. Стадион не особо большой, — повествовал Коджи, глядя на мимо пробежавшего Инумаки. Тот, в свою очередь, спокойно бегал в определенном темпе, дабы равномерно распределить силы.       Даже во времена физических тренировок он не убирает воротник. И как он ему не мешает? Этого-то Мията и не мог понять: обычно во время бега и так воздуха не хватает. Возможно, Тоге уже успел привыкнуть постоянно носить своего рода маску. Мията гадал, нужно ли это в качестве скрывающего печати аксессуара, либо для скрытой фишки, чтобы иметь возможность неожиданного маневра.       Зенин бегала так же спокойно, только чуть быстрее Инумаки. Девушка давным-давно привыкла к таким нагрузкам, в отличие от уставшего и еле бегущего, практически идущего Оккоцу. Неужели всё настолько плохо…? Хотя чего можно было ожидать от человека, который никогда не занимался физической нагрузкой лишний раз. Юта же, когда увидел сидящего Коджи рядом с Пандой, был поражён и не понимал, как такое возможно. Он вообще не понимал доброй половины происходящего вокруг: всё казалось словно в сказке, словно совсем скоро он вернётся в суровую реальность, снова пойдет в школу и будет терпеть все те издевательства.       Юте оставалось только восторженно глядеть по сторонам, на своих удивительных одногруппников, один из которых так радушно принял его и помог с недобро настроенной Маки. А то, что Коджи пробежал все десять кругов стадиона за шесть секунд, было просто невообразимо, причём никто даже не удивился. Хоть гражданские и знают о так называемых «шаманах» или же «магах», всерьёз их многие не воспринимают, ибо не могут увидеть весь тот ужас собственными глазами.       — Да, ты прав, но правилам нужно следовать, — Панда тяжело вздохнул и вновь пытался сделать так, чтобы между ними все были равны, неодобрительно поглядывая на собеседника.       — Здесь нет правил, потому я могу применять свою технику. Зря дана, что ли? — хмурил брови парень, после усмехнулся, одновременно с этим мысленно прочитывая скорости пробега его однокурсников, — это касается только меня самого, если я захотел применить технику в свою собственную пользу, то я это сделаю в любом случае. Я не буду отчитываться.       — Как знаешь. Хотя это правда впечатляет, тебе очень повезло с твоей техникой, — всё же Панда сдался под напором Мияты и устало вздохнул, так же наблюдая за бегущей троицей.       — Это семейная техника, а не моя, — процедил Коджи, не желая считать наследственное своим собственным.       В ответ «директорское творение» — по гениальному прозванию Коджи, — хмыкнуло, откидываясь на спину, чтобы полежать на траве. Мията же закатил глаза, ибо иногда одногруппники раздражали по непонятным причинам, но его взгляд сразу зацепился за беловолосую макушку. Он был спокоен и непоколебим, как всегда. Такой холодностью не обладал даже сам Мията, который довольно часто раздражался и ощущал отвращение, мысленно проклиная каждого, что чётко выражалось на выражениях его лица. В самом начале года такие чувства были ему чужды, всегда оставаясь невозмутимым, отчего довольно сильные и яркие эмоции удивляли.       Рядом с Инумаки вообще тяжело остаться хладнокровным, потому что только одно его появление в поле зрения заставляет испытать то самое нечто, что потомок самураев запечатывал всю свою жизнь, чтобы никогда не испытать той самой «слабости» перед кем-то. Коджи всё думал и думал о Тоге и о том, может ли он оказаться его родственной душой. Существует ли это понятие на самом деле и способен ли он сам испытывать это? На всём его теле до сих пор нет этих самых сокровенных слов его соулмейта, а значит, что он его ещё не встретил. Ну а если человек не может говорить, как Инумаки, что тогда должно отпечататься на коже? Но разве можно чувствовать всё это к обычному человеку, с которым ты по душевному предзназначению не связан? От долгих дум его лицо вновь стало хмурым и не предвещало ничего хорошего, посему закончивший бег Оккоцу боялся даже заговорить в страхе вновь почувствовать агрессию в свой адрес.       — Прости, Коджи-сан, можешь подсказать как получше управлять проклятьем? — тихий и неуверенный голос Юты вывел Мияту из бесконечных раздумий, отчего тот резко перевёл взгляд на однокурсника, который вздрогнул от внезапного зрительного контакта.       — Да, могу, хотя чаще всего я полагаюсь на контроль векторов, к тому же я могу подсказать лишь как управлять проклятой энергией, ибо на опыте моих собственных проклятий у меня ещё не бывало, — задумчиво отвечал парень, привставая с места, что делать было крайне неохота, — что конкретно тебя интересует?       — А… Ну, я хочу быстрее вкладывать больше проклятой энергии в свой меч, — слишком много неуверенности было в словах Оккоцу, но он действительно хотел стать сильнее ради Рики, чтобы освободить её, и Коджи видел это.       Взяв с травы тренировочное оружие, что больше напоминало деревянный меч, Мията принялся шагать подальше от отдыхающих, дабы нечаянно не задеть их. Юта быстрым шагом следовал за ним, чтобы не нервировать задумчивого одногруппника.       — От тебя буквально разит большим количеством проклятой энергии и тебе следует научиться ею управлять, иначе тут не выжить. Тебе нужно просто прочувствовать её, будто бы это действительно твоя собственная энергия и часть тебя, — повествовал Мията, поглядывая на внимательно слушающего Юту, после продолжал, — всё приходит со временем и тренировками, для всего необходимо время и только тогда ты сможешь узреть результат. А если уж тебе совсем невтерпёж, то просто тренируйся как можно больше. Делай это на время, каждый раз измеряй скорость. Я учился этому с раннего детства, потому как начинать с азов не помню. Ты можешь наблюдать за остальными, но в основном у каждого свой подход. Если хочешь, то я могу проконтролировать и поглядеть, как ты вообще управляешься с проклятой энергией.       В Мияте Юта видел опытного для своих лет мага, который повидал и прошёл через многое, благодаря чему довольно хорошо знает и теорию управления проклятой энергией, и управление семейной и собственной техниками. Не зря в упоминании его говорят «Контролёр», думалось Оккоцу спустя первую же тренировку после знакомства. Потому он и слушал наставления Коджи очень сосредоточенно. Да и к тому же, кроме него спросить не у кого…       Юта направил всю доступную ему сейчас проклятую энергию в свой меч, стараясь сделать это как можно быстрее и мощнее. Вышло весьма хорошо, что и подметил молодой Мията.       — Зная то, что в этой теме ты относительно недолго, результат неплохой, — разглядывая безобидное оружие в чужих руках, молвил Коджи.       — Я бы хотел попробовать выполнить с тобой задание, как это было с Тоге, — с лёгкой улыбкой произнёс Юта, не скрывая своей воодушевленности.       — Если назначат общее задание, то попробовать можно, — отвечал Мията, стараясь выглядеть заинтересованным командной работой, забывая тот факт, что он выполняет всё в одиночку, — учитель из меня никудышный, но надеюсь, что что-нибудь ты понял.       — Хей, Коджи, не хочешь потренироваться с Маки? Она хочет на катанах, — громко произнёс Панда, чтобы Мията с заметного расстояния услышал, хотя его можно было услышать через весь стадион.       — Много хочет. Сатору-сан запретил нам практиковаться с настоящим оружием, — снова возвращаясь к ребятам и подзывая за собой Оккоцу, отвечал Мията, явно не собираясь принимать такое предложение.       — Не по кодексу чести? Давай же, ты всё равно не самурай, — вопила Зенин, испытывая огромное желание сразиться с достойным противником с использованием настоящего оружия, а не бесполезных палок.       — Я рос, как самурай и стараюсь следовать Бусидо. Сейчас ты оскорбила меня и мою фамилию, — прогремел Мията, с заметным раздражением глядя на Маки, которая была уверена в неосведомленности учителя и не ожидала такой резкой вспышки агрессии со стороны обычно спокойного одноклассника.       — Ну так сразись со мной, покажи, что дала тебе эта фамилия. Я уже устала от бесполезного Юты, — взвыла девушка, желая просто расслабиться во время хорошего боя. Да и с чего этот Оккоцу прибежал именно к Коджи?       — Нет, — отшвыривая оружие в сторону, грозно произнёс парень, собираясь уходить. Все сегодняшние нормативы он сделал, потому и смысла оставаться нет, тем более с неожиданными заскоками Зенин.       В ответ однокурсница лишь фыркнула и пошла звать на поле боя того же Юту, ибо тот так отчаянно хотел стать сильнее, да и кроме него сейчас сражаться не с кем, раз уж Коджи ушёл…       Слова Маки эхом проносились в голове, повторяясь раз за разом и принося с собой головную боль. Сегодня он снова не смог уснуть и еле как сбил мигрень с утра, как эта девушка аннулировала все его успехи лишь одним предложением. «Ты всё равно не самурай»… Да, он знает, что никакой он не самурай, если бы семья не обязывала его, то он бы никогда не захотел быть им. Ему не хочется быть нарушителем многовековых традиций, которые сохранялись испокон веков. Он просто обязан следовать традициям в благодарность за такую чудесную технику. У него действительно нет другого выбора, кроме как отдавать дань своему роду.       Его шустрый и нервный шаг прервало быстрое легкое постукивание по плечу. Коджи уже был готов нанести ущерб неугомонной Зенин, но вовремя понял, что это была не она. И как он вообще успел добежать до него так быстро?       — Тоге? — переспросил Мията, в очередной раз не веря своим глазам. Снова этот дивный парень, который постоянно приносит со своим появлением приятное удивление.       Тот в ответ кивнул и принялся объясняться на языке жестов. Делал он это неторопливо, чтобы Коджи мог разглядеть каждое движение. Да, он практиковался и пытался выучить хотя бы самые банальные жесты, просто на всякий случай. Расшифровав послание Инумаки, юноша нахмурился и поджал губы, отводя взгляд от собеседника. Тот, в свою очередь, лишь тревожно наблюдал, обдумывая, стоит ли ему сделать ещё что-нибудь. Коджи заметил, что лавандового оттенка глаза всё время глядят на его запястье, порой соскальзывая на предплечье. Неужели пытается понять, есть ли своеобразная татуировка? Хотя сам Тоге всегда в одежде с длинными рукавами, значит, послание соулмейта уже есть, но он не хочет никому показывать. Но тату могло быть и на другой части тела, а Инумаки просто может нравиться такая одежда. Но Коджи уже успел состроить в голове не самый приятный сценарий, почувствовав при этом странную обиду и начиная по привычке кусать губы, теперь уж точно отводя взгляд от своего визави, вглядываясь в пасмурное небо.       — Лист горчицы? — тихо спрашивает Тоге, дрожащими от волнения руками касаясь плеча Мияты.       — А? — тот окликается, снова вырываясь из пучины нескончаемых дум, — да… да, нормально, — попытки улыбнуться не увенчались успехом, вышло лишь нервное поднятие уголков губ, которые в тот же миг опустились на прежнее место.       Тоге аккуратно встает на носочки и обнимает его, пытаясь передать всё то, что он не может выразить словами. В такие моменты он проклинает печати, не дающие ему свободу слова. Коджи, в свою очередь, осторожно обнимает его в ответ, носом зарываясь в белёсые волосы. Спросить про соулмейта он так и не решился.